Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 350 Слабых топчут, сильным угождают

— Как вы могли назвать мою Беллу уродиной?! — возмутилась Рубина, но, тут же осознав свою ошибку, прикусила язык.

Секрет многолетнего расположения короля был донельзя прост: она никогда с ним не спорила, что бы он ни делал — даже если расхваливал при ней других женщин.

Рубина поспешно сменила тему:

— Впрочем, графиня Контарини и впрямь очаровательна. Цветочек за ушком собаки — кто бы мог подумать!

При этом она изо всех сил старалась скрыть закипающий сарказм: «Да такая мелочь в собачьем ухе даже не удержится!»

Судя по всему, ей это удалось, потому что Лео III расплылся в улыбке до ушей:

— Вот и я о том же! Ты ведь тоже находишь её милой, да?

Мужчины из королевской династии де Карло обладали поразительно схожим вкусом в женщинах.

— Такая кроха, а голова полна блестящих идей! Эту юную прелестницу ждёт большое будущее!

«Юными прелестницами называют незамужних девиц, а не матерей семейства», — едва не брякнула Рубина, но снова проглотила вертевшиеся на языке слова.

Подавив предательскую судорогу, готовую исказить губы, она изобразила благостную улыбку:

— О да… У молодёжи свои, весьма своеобразные игры.

Но у Лео III чувства такта не было вовсе — при всём желании не сыщешь.

— Да! Своеобразные! Творческие! — воскликнул он. То ли король действительно не замечал недовольства своей женщины, то ли ему было попросту всё равно. — Она подняла собачку высоко-высоко, и та была просто в восторге! А знаешь, что это милое дитя сделало потом?

Он плавно перешёл с «графини Контарини» на «милое дитя».

— Она подбросила её в воздух! Почти не напряглась, а собачка подлетела так высоко — и, кажется, ей это даже понравилось!

— О, Небеса…

— Она так забавно дрыгала в воздухе лапками, ну просто уморительное зрелище! Ха-ха-ха-ха!

— Хо-хо-хо… — вымученно рассмеялась Рубина.

Лео III, брызжа слюной от возбуждения, выкрикнул:

— Умница! Такая смышлёная! Не собачка, конечно, а графиня!

— Разумеется…

Рубина понимала, что должна хвалить Изабеллу и дальше, но инстинктивное отвращение заставило её осечься.

У старой любовницы был лишь один способ выжить: играть в великодушие. Нацепив ласковую улыбку, Рубина осыпала очередную девицу комплиментами и просто ждала. Рано или поздно девчонка оступалась и сама рыла себе могилу.

Герцогиня гордилась тем, что проворачивала это лучше всех. Настоящий талант, отточенный годами практики. Она так тепло улыбалась и хвалила жертву, что та начинала верить в её искренность. А затем, как по нотам, звучал фальшивый аккорд.

Если девица брала лишь смазливым личиком, она рано или поздно пыталась командовать королём. Если была откровенно глупа — заглядывалась на молодых мужчин и навлекала на себя монарший гнев.

Но Изабеллу де Контарини было невозможно просчитать. Стоило Рубине решить, что перед ней просто пустышка — графиня проявляла пугающую расчётливость. Стоило списать её со счетов как дуру — она демонстрировала такую цепкость и живучесть, словно из ада выползла.

В душе Рубины заворочалось неприятное предчувствие.

А что, если я продолжу её хвалить, и король впрямь решит, что Изабелла — выдающаяся женщина?

Лео III наслаждался, глядя на посуровевшее лицо Рубины. На самом деле у него хватало и других поводов восхититься Изабеллой, но он поостерёгся говорить лишнее. И сейчас, по реакции герцогини, он убедился, что поступил правильно, не рассказав всей истории до конца.

От этого его настроение только улучшилось, и он невольно вспомнил визит графини Контарини.

Пока Оттавио на минутку отлучился по нужде, Изабелла присела перед королём в очаровательном реверансе и проговорила:

— Спасибо, что вы столь благосклонны к моему мужу, Ваше Величество.

Лео III разразился хохотом.

— Как говорится, муж поёт — жена вторит! У такой-то прелестной жены и муж, ясное дело, должен быть славным малым!

А затем он как бы невзначай понизил голос:

— Только ради тебя, графиня, я и доверил графу Контарини этот высокий пост. Можешь собой гордиться.

Казалось бы, король просто хвалил супругов. Но смысл был кристально ясен: Оттавио получил свой пост вовсе не за таланты, а лишь потому, что Изабелла приглянулась монарху. Лео III откровенно прощупывал почву.

— Ох… — Изабелла залилась румянцем и слегка потупила взор. Она кокетливо улыбнулась ему, но в её аметистовых глазах не было ни тени чувства.

Лео III склонил голову набок. Он, старый прожжённый лис, всегда кичился своим умением читать людей, но эту девчонку никак не мог раскусить.

Впрочем, одно было ясно точно — она была дьявольски красива. Её точёная фигурка плавно покачивалась при каждом движении, и было просто невозможно поверить, что эта женщина уже рожала. А пухлые губки, которые она так умилительно складывала в ангельскую улыбку, и вовсе кружили голову.

Король решил плюнуть на попытки её раскусить. В конце концов, он отродясь не заботился о чужих чувствах. А если что-то пойдёт не так — он всегда сможет разобраться с последствиями.

Он вдруг протянул руку и погладил Изабеллу по щеке.

— Ах!

Обычно этого было более чем достаточно. Если женщина была готова поддаться, она тут же заливалась краской и сама бросалась ему на шею. А те, кто был слишком скромным и кому место было скорее в обители, нежели в Сан-Карло, начинали визжать, мгновенно давая понять, что к чему.

Однако Изабелла де Контарини, искуснейшая соблазнительница, некогда державшая на крючке самые завидные мужские сердца во всей столице, была из совершенно другого теста.

— Ах, ну что вы... — кокетливо протянула она, убирая его ладонь со своей щеки. Взгляд Изабеллы встретился с его, и она коротко, с лукавой усмешкой, окинула его.

От такого странного сочетания отказа и уступки Лео III опешил и лишь растерянно замигал. И именно в этот идеально рассчитанный момент вернулся граф Контарини.

Смущённый тем, что отлучился по естественной нужде прямо посреди аудиенции, Оттавио неуклюже направился к своей супруге.

Едва он приблизился, как Изабелла просияла и радостно затараторила:

— Дорогой! Его Величество не переставал тебя нахваливать!

Она прижалась вплотную к Оттавио, продолжая смотреть на Лео III с самым невинным видом. До самого конца чаепития Изабелла не отводила глаз от короля.

Даже когда они прогуливались по аллее, и она держала мужа под руку, даже когда восхваляла монарха за его благосклонность к Оттавио, даже когда, со слезами на глазах, рассказывала о трагической кончине своей покойной матери — всё это время её взгляд был неотступно прикован к лицу короля.

Она убрала мою руку, потому что знала, что муж вот-вот вернётся? Испугалась его? Но если так, какого черта она не сводила с меня глаз, когда он уже стоял рядом?!

Король заметил, что машинально потирает указательный и средний пальцы правой руки — те самые, которых коснулась Изабелла. Он никак не мог избавиться от воспоминания о мягком прикосновении её изящной ладони.

Сойти с ума... Никогда прежде не встречал подобных женщин.

Не осознавая этого, Лео III думал лишь об Изабелле с той самой минуты, как покинул чаепитие. В ту искусно сплетённую сеть, что когда-то сделала юную синьорину де Маре королевой светского общества столицы, только что угодил поистине гигантский улов. Примечание переводчика: авторская ремарка о «схожих вкусах в женщинах» и реплика короля «Она тоже кажется тебе милой?» — отсылка к мыслям Чезаре об Изабелле: см. главы 186 и 258.

***

Та самая порочная женщина, увлёкшая сердца нескольких мужчин из рода де Карло, в последнее время наслаждалась жизнью.

— Графиня Контарини — это совершенно другое дело!

Изабелла упивалась лестью, которой её наперебой осыпали дамы из высшего общества.

Люди вообще удивительные существа. Конечно, всегда найдутся те, кто ищет прямой выгоды. Как только Оттавио занял судейское кресло, жёны тех, чьи семьи были замешаны в судебных тяжбах, облепили Изабеллу, как пчёлы. И это вполне объяснимо: деньги — прекрасный стимул. Будь она на их месте, поступила бы так же.

Но стоило общественным настроениям измениться, как к ней потянулись даже те, кто не имел к судам никакого отношения. Они слетались к ней, словно мотыльки на огонь, выискивая какую-либо пользу для себя. Аристократки готовы были вцепиться друг другу в глотки ради приглашений на те же приёмы, куда звали Изабеллу. Они несли ей подарки, осыпали комплиментами и подкидывали выгодные предложения, лишь бы заслужить её расположение.

— Хо-хо-хо, ну что вы, — жеманно рассмеялась Изабелла.

— Этим торговцам давно пора преподать урок! — с жаром заявила старая маркиза Монтефельтро. Её невестка, Габриэлла, однако, покорно сидела позади, опустив глаза, и не произнесла ни слова.

Изабелла усмехнулась:

— Синьора Габриэлла. Я полагаю, вам не слишком по душе наши беседы?

— М-мне? — испуганно подняла голову Габриэлла.

С ленивой улыбкой Изабелла смаковала её растерянность. Неспешно поднеся чашку к губам, она процедила:

— Именно. До вашего замужества вы ведь так дружили с госпожой Виттелли.

Она хищно усмехнулась:

— Только не говорите, что вы до сих пор подруги.

Габриэлла широко раскрыла глаза и плотно сжала губы. Это было настоящее испытание на верность — сродни приказу наступить на распятие, дабы доказать своё отречение.

Прекрасные глаза Изабеллы говорили предельно ясно: «Если хочешь остаться в нашем кругу — публично заяви, что ты больше не подруга этой торгашки Камелии».

Габриэлла прекрасно понимала, чего от неё ждут, но язык не поворачивался ответить. Её била сильная дрожь, и чашка в руках громко звякнула о блюдце.

Старая маркиза Монтефельтро нахмурилась, недовольно устремив на невестку пронзительный взгляд, и Габриэлла поняла, что время истекло. Решать нужно было немедленно. Придётся либо заявить, что она всё ещё подруга Камелии, и навсегда быть изгнанной из круга высшей знати, к которому принадлежала её свекровь... Либо подчиниться и продолжать наслаждаться статусом и богатством, дарованными ей по праву рождения.

— Эй! — не выдержав, вполголоса шикнула старая маркиза и пнула Габриэллу по туфле под подолом платья. Та медленно опустила голову.

— Разумеется... нет.

Она выбрала покорность. Она просто не могла пожертвовать своей семьёй и своим положением в обществе ради Камелии.

Изабелла радостно захлопала в ладоши, приветствуя её капитуляцию.

— Я так и знала, что вы это скажете, синьора Монтефельтро... точнее, Габриэлла! — она расцвела в яркой улыбке. — Ведь в детстве мы с вами были так близки!

В этих словах крылось многое. Во-первых, Изабелла откровенно издевалась: «Зная твою душонку, я была уверена, что ты ни за что не пожертвуешь выгодой ради подруги». А во-вторых, она кидала Габриэлле кость, предлагая ей статус «подруги» как взятку за покорность.

Затем Изабелла заговорила — вроде бы вкрадчивым полушёпотом, но достаточно громко, чтобы её услышал каждый:

— Если наш сегодняшний разговор вдруг выплывет наружу, Габриэлла, я сочту, что это ты предупредила госпожу Виттелли.

Она обвела присутствующих взглядом, ища поддержки.

— Мы ведь с торгашами не водимся. Больше этому разговору просто неоткуда утечь, не так ли?

Этим заявлением она провела чёткую черту между «своими» и «чужими». Аристократки закивали с таким видом, будто всё происходящее было в порядке вещей. На спине Габриэллы проступили капли холодного пота.

Старая маркиза Монтефельтро громко заверила:

— Ох, ну что вы, графиня, разве может такое случиться!

Она прекрасно понимала, что если невестка впадёт в немилость у Изабеллы, то саму маркизу неминуемо выбросят из общества вместе с ней. Такова была суть семьи и уз брака.

— Наша девочка не настолько глупа!

Но Изабелла не позволила так просто отделаться даже старой маркизе.

— Это мы ещё посмотрим, — процедила она. С резким щелчком Изабелла распахнула веер, прикрывая лицо и уходя от взгляда маркизы. Затем она обернулась к остальным: — Ну что, пойдёмте посмотрим на нашу ловушку?

Настало время переместиться в «зал для приёмов». Дамы разом засмеялись:

— Ха-ха-ха!

— Хо-хо-хо!

— Ах, сгораю от нетерпения!

Изабелла рассмеялась вместе с ними и первой шагнула вперёд. Остальные потянулись следом, разбившись на стайки по двое-трое.

На месте осталась лишь побелевшая Габриэлла. Она дрожала так, что не могла пошевелиться.