Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 374 Станьте королём Галлико

Оригинальная дата выхода: 03.07.24

Не только Ариадна не могла поверить своим ушам. Альфонсо тоже нахмурился, ему показалось, что он ослышался. Но слова уже были произнесены, и отменить их было невозможно.

Не упуская момента, Альфонсо надавил. Этому он научился в Йесаке.

— Другими словами… Вы согласны с моим желанием расторгнуть помолвку с великой герцогиней Лариессой?

Эд долго молча смотрел на него, а затем неожиданно задал вопрос:

— Принц. Насколько велики ваши амбиции?

Альфонсо уставился на великого герцога, не произнося ни слова. Искусные ораторы и опытные политики часто задают неожиданные вопросы, чтобы сбить собеседника с толку и перехватить инициативу в переговорах. Накопив собственный опыт, Альфонсо понял одну простую вещь: отвечать на такие уловки не обязательно. Холодный взгляд работает лучше любых слов.

Поняв, что его простой трюк не удался, великий герцог не стал требовать ответа и лишь мягко улыбнулся.

— Впрочем, вы, Ваше Высочество, явно не из тех, в ком кипят амбиции. Будь вы человеком амбициозным, да ещё и с таким мечом… — Эд кивнул в сторону Каледвулх, висевшего на поясе принца. — Вы бы ни за что не уступили престол Йесака великому герцогу Ольденбургу, а вцепились бы в него мёртвой хваткой.

— Я просто разделяю то, что могу защитить, и то, чего не могу, — спокойно ответил Альфонсо, хотя и не стал скрывать своего недовольства. — Задавать вопросы о чужих амбициях — глупо. Стремление к власти, если оно соответствует возможностям человека, может обернуться великим достижением, а не пустой алчностью. Но если амбиции выходят за грани разумного, даже при благих намерениях такой правитель станет лишь проклятием для своей семьи, своих людей и своей страны. Йесак — это одинокий остров в океане еретиков. Захватить его можно, но вот удержать будет дьявольски тяжело.

— Ого? Учитывая, что вы отдали войне целых четыре года, я ожидал, что вы относитесь к Крестовому походу с куда большим рвением.

Альфонсо окончательно рассердился и молча сверлил великого герцога яростным взглядом. Принц участвовал в Третьем крестовом походе вовсе не по собственной воле, и Эд приложил немало усилий, чтобы заставить его туда отправиться. Этот человек прекрасно обо всём знал, но откровенно насмехался над ним — неудивительно, что во взгляде Альфонсо не было ни капли дружелюбия.

— Прошу прощения. Кажется, я сказал лишнее, — Эд немедленно отступил. Не будь у него такого чутья, он бы ни за что не выжил в Галлико под властью короля Филиппа IV. — Хорошо. Допустим, вы не амбициозны, а просто прагматичны. Но ведь репутацию священного меча, который «сделает своего владельца императором Центрального континента», тоже нужно оправдывать, не так ли?

Великий герцог улыбнулся.

— Станьте королём Галлико.

Спрятавшаяся в гардеробной Ариадна обеими руками зажала себе рот. Ей казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Любой на её месте отреагировал бы точно так же.

Но сам великий герцог, сделав столь сенсационное заявление, оставался совершенно невозмутимым.

— Человек, который станет во главе Галлико и Этрусского королевства, приблизится к тому, чтобы зваться настоящим императором. Эти два государства станут самой прочной основой для объединения всего Центрального континента.

Ариадна была не единственной, кого шокировали слова великого герцога.

— Вы говорите о государственной измене? — в голосе Альфонсо зазвенел холодный металл. У законного наследника престола не должно было быть даже намёка на подобные мысли.

Эд примирительно поднял руки.

— Боже мой, какая измена? Измена — это когда монарха убивают. Я же говорю лишь о том, как мы будем действовать, когда Его Величество мирно скончается от болезни.

Он постарался придать лицу самое добродушное выражение, но не стал вкладывать в это слишком много усилий. Даже Альфонсо, который не слишком хорошо читал язык тела, прекрасно понял, что под «мирной кончиной» подразумевается отнюдь не смерть от естественных причин.

— А как же король Филипп IV? — спросил Альфонсо.

— Нынешний король, — в словах великого герцога, как и в его тоне, не прозвучало ни капли уважения, — болен. И имя его болезни… — Он выдержал небольшую паузу. — Безумие.

Ариадне показалось, что её изо всей силы ударили по затылку. В её прошлой жизни король Филипп IV был полностью здоров, даже когда на престол взошёл Чезаре, и не собирался так рано покидать историческую сцену.

Альфонсо выжил… И Крестовый поход, который должен был провалиться, увенчался успехом. Наверное, что-то должно было измениться…

Но она и представить себе не могла, что у эффекта бабочки будут такие масштабы.

— Раз уж мы здесь одни, полагаю, мы наконец-то можем поговорить начистоту, — продолжил Эд. — Галлико сейчас в полном беспорядке. Филипп совсем с ума съехал, дворянские фракции грызутся между собой, а кипящая энергия растущей страны брызжет во все стороны, порождая один сплошной диссонанс.

В действительности же Галлико процветало независимо от состояния своего короля. Хотя дела обстояли не так радужно, как в первоначальной истории Ариадны, где чума вообще не затронула это королевство, не было худа без добра.

Из-за Чёрной смерти стоимость рабочей силы резко возросла, и даже в таком аграрном государстве, как Галлико, начали развиваться базовые отрасли промышленности и коммерция. Вспахивать поля вручную стало экономически невыгодно, поэтому здесь начали развивать технологии, облегчающие труд. В долгосрочной перспективе это привело к взрывному росту производительности.

Правда, слепое копирование обходилось куда дешевле творчества. Галликанские ремесленники предпочитали заимствовать передовые новшества у мавританцев, а не изобретать новые земледельческие орудия с нуля. А когда Мавританская империя стала относиться к галликанцам враждебно, те переключили своё внимание на другие страны Центрального континента, заимствуя уже их технологии.

— Сейчас наша страна может вырваться далеко вперёд, если ей только немного помочь.

Галлико, благодаря своим плодородным землям, могло похвастаться колоссальной сельскохозяйственной мощью. На валюту, вырученную от экспорта зерна, королевство жадно скупало предметы роскоши, перенимало научные знания и заимствовало культурные достижения со всего континента. На сегодняшний день Галлико было лучшим на Центральном континенте не только в производстве пороха, но и в инженерии.

— Но какой во всём этом толк, если король съехал с катушек? Моя главная работа заключается не в управлении государством, а в том, чтобы не давать Филиппу творить откровенную дичь!

— Дичь?

Это явно указывало на то, что монарх что-то затевал. Но великий герцог не стал вдаваться в подробности и перевёл разговор на здоровье короля.

— Его Величество совершенно не в состоянии править страной. Ночами он плачет и смеётся, а днём несёт бессвязную околесицу. Иногда проблески рассудка возвращаются к нему, но эти периоды становятся всё короче.

Когда к Филиппу ненадолго возвращался рассудок, он требовал привести к нему правоведов и расспрашивал, как идут дела у тех, кому он поручил задание. Король пытался отменить один старый закон и ввести вместо него новые правила. Однако это никак не повысило бы производительность — всё свелось бы лишь к политической грызне и переделу уже имеющихся ресурсов. Это была бессмысленная трата сил государства в то время, когда промышленность остро нуждалась в поддержке.

Каждый раз в такие моменты Эд из кожи вон лез, чтобы отвлечь короля: твердил, что учёные мужи просто ленивы, а отправленные люди пока не дали никаких результатов. Поначалу это срабатывало, но, судя по всему, Филипп в конце концов догадался, что его водят за нос.

В последний раз, когда к нему вернулся рассудок, Филипп схватился за меч и с яростными воплями бросился на великого герцога, крича: «Не лезь не в своё дело, ты никто! Я тебе голову снесу!»

К счастью, успокоительное, прописанное врачом, всё-таки подействовало — хоть и с небольшим запозданием. Король рухнул на мраморный пол лицом вниз и уснул, так и не выпустив из рук меч.

К великому облегчению Эда, периоды просветления у Филиппа случались даже реже, чем он только что описал. Большую часть времени король проводил, обнимая подушку, на которую было напялено старое женское платье. Он то плакал, то смеялся, то бормотал что-то себе под нос. Скрывать такое состояние Филиппа от общественности было той ещё задачкой. В конце концов, он был королём, а значит, его нельзя было просто взять и запереть в подвале.

Всё это было сущим адом для великого герцога.

— Король не женат, и законных наследников у него нет. Его брат, принц Луи, и сестра, принцесса Августа, умерли, так что прямых потомков прежнего короля, способных унаследовать трон, больше не осталось.

На сегодняшний день в самой королевской семье Галлико не осталось никого из близких родственников Филиппа IV. Великий герцог Эд приходился ему троюродным дядей и в теории тоже должен был обладать правом наследования. Однако его дед, проигравший борьбу за престол три поколения назад, откололся от королевской семьи в обмен на сохранение жизни: став великим герцогом Валуа и получив новый титул, он навсегда отказался от каких-либо притязаний на корону династии Бриан.

Впрочем, у короля ещё оставалось несколько кузенов. В их числе — принцесса одного из государств Северного Союза, а также великий герцог королевства Гредо. Принц Альфонсо тоже приходился королю Филиппу двоюродным братом.

— Станьте королём Галлико, — повторил великий герцог.

Однако и во второй раз поверить своим ушам было ничуть не легче. Именно из-за этой просьбы сегодняшняя встреча должна была оставаться тайной, и именно поэтому великий герцог пошёл на всевозможные уступки, лишь бы поговорить с Альфонсо с глазу на глаз.

— Я не имею прав на трон, но фактически именно я руковожу государством. Шансы на то, что королём станет выбранный мною человек, чрезвычайно высоки, — голос великого герцога внезапно стал подобострастным. — Давайте заключим союз. Возьмите мою дочь, Лариэссу, в жены. Я понимаю, что для принца она не самая подходящая партия.

Эд издал тихий вздох.

— Зачем скрывать? Моя дочь сейчас в крайне плачевном состоянии.

Он не мог вдаваться в детали. Вместо этого Эд обрисовал ситуацию, необходимую для этой «сделки», в общих чертах.

— Скорее всего, у нее никогда не будет детей. И вряд ли она сможет исполнять королевские обязанности. Но я не прошу многого. Вы обвенчаетесь с моей дочерью, а сами будете жить в Этрусском королевстве с той графиней, словно настоящие супруги. Лариэсса же останется в Галлико, и я лично позабочусь о ней до конца ее дней.

По этой договоренности великий герцог сохранил бы свою власть над Галлико. В обмен на отказ от передачи трона кому-либо из своих потомков, он желал обеспечить незыблемость своего положения до конца жизни.

— Брак с Лариэссой… станет своего рода печатью на нашем соглашении. Ведь мне нужна хоть какая-то гарантия моего положения, когда я сделаю вас королем, верно?

Однако, все было не так просто. Родственники королевы традиционно обладали привилегиями именно потому, что королева жила вместе с монархом. Казнить отца женщины, с которой делишь ложе, — задача не из легких. Никто не мог предсказать, что может вытворить эта женщина, пока ты спишь.

У Эда, безусловно, было существенное преимущество: Галлико отличалось от Этрурии языком и обычаями, а расстояние и горы Периньяк затруднили бы его отстранение от власти. Тем не менее, он не смог бы в полной мере воспользоваться теми благами, которые полагались отцу истинной супруги короля.

— И у меня есть еще одна просьба. Трон все равно достанется детям, которых вам родит та женщина. Но по документам они будут считаться наследниками моего рода и, соответственно, унаследуют Галлико.

Если бы у великого герцога была еще одна здоровая дочь, он бы непременно втянул ее в эту сделку. Но, к сожалению, у него осталась лишь Лариэсса. Он мог бы удочерить какую-нибудь дальнюю родственницу и попытаться выдать ее замуж, но, чтобы достичь соглашения с Альфонсо, Эд решил пойти на значительную уступку.

Слухи о том, что этрусский принц совершенно ослеплен любовью к новоиспеченной графине из Сан-Карло, преодолели горы Периньяк и достигли дворца Монпелье. Великий герцог был уверен, что Альфонсо не сможет отказаться от такого предложения. Ведь он получал целое королевство и возможность сохранить свою возлюбленную.

— Пришлите одного из них во дворец Монпелье. Я обеспечу ему лучшее образование в Галлико и воспитаю достойного короля как для Галлико, так и для Этрурии.

Заложник. Лишь теперь замысел великого герцога раскрылся в полной мере.

Однако Альфонсо, не потратив ни секунды на раздумья, произнес:

— Великий герцог, я…

Эд тут же поднял руку, прерывая его. Услышав лишь это начало, он понял, что принц собирается ответить отказом.

— Вам не нужно отвечать мне прямо сейчас. Мы ведь пробудем в Треверо еще как минимум десять дней, не так ли?

На самом деле, решение не обязательно было принимать в эти десять дней. Достаточно было определиться до момента кончины короля Филиппа. Строго говоря, тот день, когда принц примет решение, и станет днем смерти короля.

— Не торопитесь. Подумайте как следует. Я изложил все самое важное. Если пришлете мне любую записку, написанную красными чернилами, я сочту это согласием.

Великий герцог не сомневался в привлекательности своего предложения. Расширить свои владения, стать императором целого континента — это вечная мечта любого монарха. Возможно, сейчас принц ослеплен любовью и хочет отказаться. Но когда ночью он закроет глаза, очертания бескрайних земель на карте непременно предстанут перед ним.

Разве есть на свете человек, который откажется от такого?

Эд поднялся со своего места и откланялся:

— Я покину вас.

Полы его камзола взметнулись. Обшлага были скроены по этрусской моде.---------------Прим. перев.: красные чернила — отсылка к главе 214.P.S. Заголовки глав этой арки разговаривают друг с другом.