Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 396 Вести из Сан-Карло

Альфонсо, прокашлявшись, начал говорить:

— Я, Альфонсо де Карло, беру тебя, Ариадну де Маре, в жены. Клянусь быть тебе верным в радости и в горе, в болезни и в здравии.

Его дыхание перехватило, и он на миг замолчал, справляясь с волнением.

— Я буду любить и почитать тебя до последнего своего вздоха.

Он закончил и устремил на нее пристальный взгляд. А затем, спустя мгновение, почти беззвучно прошептал:

— Люблю тебя.

У Ариадны к горлу подступил комок. Ее глубокие серо-голубые глаза неотрывно смотрели на нее, и в этом взгляде плескались настолько сильные чувства, что он даже не пытался их скрыть.

Она сама не могла понять, что именно сейчас испытывает. Это точно не было грустью, но для счастья это чувство было слишком горьким. Вероятно, это было потрясение — ведь здесь, посреди всей этой непривычной реальности, их союз с Альфонсо стал явью.

Слеза скатилась по ее щеке. Альфонсо мягко стер ее большим пальцем.

— А теперь невеста, — окликнул Рафаэль. Казалось, что он обращается к Ариадне, но на деле это было строгое предостережение жениху.

Только что, когда Альфонсо своевольно ввернул в текст клятвы «Я люблю тебя», Рафаэль на секунду задумался, не прервать ли его — но, увы, замешкался и упустил момент.

Однако на этот раз Рафаэль не собирался давать ему спуску.

Нужно остановить его, пока не поздно. Дай этому дурню волю, и он, чего доброго, еще и слезы начнет слизывать.

Утерев мокрое от слез лицо, Ариадна заговорила:

— Я, Ариадна де Маре, беру Альфонсо де Карло в законные мужья. С этой минуты я обещаю быть с ним и в радости, и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и во здравии, пока смерть не разлучит нас… до самого конца.

Даже смерть больше не властна была разделить их. Случись ей переродиться вновь, открой она однажды глаза под тем самым знакомым потолком — она снова отыскала бы Альфонсо, взяла за руку и сказала, что им на роду написано быть вместе. И что именно ради этого она вернулась.

Она перешагнула само время лишь ради него… И, по крайней мере, в этот миг ее сердце верило в это безраздельно.

— Теперь жених может поцеловать невесту, — подчеркнуто бесстрастно произнес Рафаэль.

Обычно здесь полагалось говорить: «Можете поцеловаться», но он надеялся, что строгая формулировка сдержит пыл Альфонсо. Не обязательно ведь целоваться взаправду прямо здесь…

Но, вопреки всем его надеждам, Альфонсо наклонил голову и без тени сомнения прильнул к губам Ариадны.

В то же мгновение над городом гулко ударил колокол, возвещая полдень.

Золотой Треверо недаром прозвали городом шпилей. Куда ни глянь, в небо вонзались острые башни, и на каждой был колокол — большой или малый, чей голос должен был достичь Небесного Отца. И стоило только зазвучать первому, как со всех сторон, будто по сигналу, отозвались сотни других.

Тяжелый гул больших колоколов слился с серебряным перезвоном тех, что поменьше, накрывая улицы города сплошной волной. Казалось, весь Треверо, сам того не ведая, поздравляет новобрачных.

Купаясь в этом незримом благословении, Альфонсо крепче прижал к себе Ариадну и мысленно дал клятву Небесному Отцу.

Ариадна де Маре — нет, отныне Ариадна де Карло — стала его женой. Он не позволит, чтобы ей причинили хоть малейший вред. Он будет защищать ее вечно, до самого конца времен.

Таков был его долг как мужа и главы семьи. И в этом воплощались вся его любовь и преданность.

○ ○ ○

— Ему предложили корону Галлико? И он отказался?! Безумец! Безумец!

Весть о том, как великий герцог Эд попытался устроить переворот и с позором пал перед папой Людовико и Филиппом IV, облетела весь Центральный континент со скоростью света.

— Мало того что отказался, так еще и все растрепал Филиппу?! А рядом опять была та женщина?! Неужто он совсем рехнулся из-за какой-то девки?!

В ярости Лео III крушил все вокруг. Даже Рубина, которая при других обстоятельствах от души рукоплескала бы любой брани в адрес Альфонсо, опешила от страха и вжалась в угол.

— Мне! Ни слова не доложив мне! С каких пор мальчишка возомнил, будто может действовать сам по себе?!

Старый король исходил желчью от одной мысли, что все это провернули без его соизволения.

— Он еще тогда встал мне поперек горла — когда посмел вякнуть, что женился на великой герцогине Лариессе без моего дозволения!..

Но Лео III решил залечить уязвленное самолюбие блестящим реваншем. На сей раз он был полон решимости показать сыну всю силу отцовской власти в вопросе брака — в точности так, как Альфонсо и предвидел.

— Раз уж мы упустили шанс сожрать Галлико, я найду другую страну, с которой можно создать личную унию.

Еще несколько лет назад подходящих партий для Альфонсо на всем континенте почти не осталось, но теперь расклад сил стал куда лучше. Пока принц взрослел, в нескольких странах успели скончаться правители или даже наследники. В итоге прибавилось и молодых вдов с правами на трон, и принцесс, и прочей королевской родни, на чьи земли теперь можно было жадно облизнуться.

Однако главный момент заключался в том, что выбор стал значительно шире благодаря триумфальному возвращению самого Альфонсо с Крестового похода. Безусловно, его слава вознеслась до небес, хотя принц и до победы в Йесаке считался наиболее завидным женихом Центрального континента.

Ключевую роль в этом сыграла военная мощь: теперь за спиной Этрурии стояла закаленная армия, которую Альфонсо самостоятельно сформировал и привел с собой.

Без реальной военной силы личный союз был возможен лишь через брак с принцессой, которая не только обладала бы правом наследования, но и реально управляла своими землями. На всем континенте в то время подобных женщин не существовало — за исключением одной: Бьянки, герцогини Таранто.

Но что, если войско есть? Тогда даже принцесса разоренного королевства мгновенно превращается в наиболее выгодную партию для союза. Достаточно лишь ввести армию, занять чужие земли и заявить права невесты. И если она родит сына, присоединенные владения навечно отойдут Этрусскому королевству.

— Говорят, Северный союз сейчас тоже переживает трудные времена, — прикинул король. — А еще есть наследница Додессы, есть принцесса Фракии…

Под Северным союзом король подразумевал герцогство Штернхайм — владения великого герцога Ольденбурга. Штернхайм не был королевством, но оставался самым сильным государством в тех краях: великий герцог правил как региональный сюзерен и объединял вокруг себя местных правителей — включая графа Ахенбаха.

Однако Ольденбург стал верховным главнокомандующим Крестового похода и слишком надолго покинул свои земли. Мощь герцогства была подорвана. Если бы он разграбил завоеванные земли до основания, казна полностью возместила бы военные расходы, и поход принес бы его стране пользу. Но, будучи глубоко верующим человеком, он не посмел осквернить столь жестоким деянием Святую землю, где родился сам Гон.

Вдобавок, великий герцог вернулся из похода едва живым. Неудивительно, что недовольные тут же подняли голову, а тайные враги только и выжидали удобного момента, чтобы сместить сюзерена и занять его место.

— Да кроме его трехлетней дочери, в тех краях полно девиц на выданье!

Таким образом, Лео III задумал породниться не с домом Ольденбурга, а с теми, кто претендовал на его место, — и хладнокровно ударить в спину человеку, спасшему жизнь его сыну.

— А если там не получится, есть еще земли Филоа, — продолжал рассуждать король. — Тамошние женщины куда красивее северянок. Стоит мне выбрать одну из них, и щенок будет благодарить меня на коленях.

Пять малых государств, возникших после распада древнего королевства Филоа, как раз ощутили на себе эффект бабочки от войны в Йесаке. Еретики Мавританской империи, выбитые оттуда, обрушились на соседний край: захватили Додессу с Фракией и убили короля Додессы. Выходило, что достаточно женить Альфонсо на наследнице обоих престолов и выгнать оттуда захватчиков, чтобы эти земли навсегда перешли к Этрурии.

— Найдите подходящую партию! Немедленно! Живо! — в припадке ярости рявкнул Лео III.Прим. перев.: в лоре мира смешаны реальные названия и чуть искажённые топонимы. Земли распавшегося королевства Филоа — явная отсылка к Древней Греции (ранее в тексте уже упоминался «Геракл из Филоа»). Возникшие на его обломках государства продолжают эту параллель: Додесса (도데사, в EN Dodessa) соотносится с архипелагом Додеканес (Dodecanese), а для королевства 트라케스 (в EN Trakes) мы выбрали форму «Фракия» — название реальной исторической области. Корейский и английский варианты сохраняют изменённую отсылку к её английскому названию, Thrace.

○ ○ ○

В последнее время графиня Изабелла де Контарини жила вполне неплохо. Пока её муж Оттавио заперся в особняке и беспробудно пьянствовал, она сама изо всех сил старалась восстановить положение семьи.

Изабелла активно налаживала связи, которые могли бы «помочь её начинаниям». Сначала от этого не было никакой пользы, но теперь дела явно пошли в гору: с ней стали считаться люди куда более влиятельные, чем раньше. И всё это благодаря родному брату — Ипполито.

— Братец, с кем ты встречаешься сегодня вечером?

— С графом ди Паскале и его супругой.

Вылетев из родительского дома, Ипполито поначалу скрывал, чем занимается, но в итоге всё же раскрыл сестре всю подноготную. Причиной его внезапного богатства оказалась контрабанда табака.

Раньше этот промысел контролировал торговый дом «Боканегро», принадлежавший Карузо Вителли — мужу Камелии. Однако, возглавив вольный город Унисолы, Карузо свернул нелегальную торговлю. Ассортимент его торгового дома значительно расширился: теперь они поставляли всё, от товаров первой необходимости до предметов роскоши. Став видным человеком, Карузо не собирался пачкать руки сомнительными сделками.

Эту нишу немедленно заняли банды головорезов. Ипполито сохранил с ними связь ещё со времён учёбы в Падуе и теперь стал их поставщиком в Сан-Карло.

Но положение обычного посредника одной из банд не позволило бы ему жить на широкую ногу. Зато природу зависимости Ипполито знал не понаслышке — и сотворил с табаком нечто скверное.

Были слухи, что в далёких землях Мавританской империи, вдоль Великого Шёлкового пути, что ведёт на Восток, произрастает редкое растение. Его обычно использовали для лекарств, но у него был один побочный эффект – вызывал сильное привыкание.

Ипполито, воспользовавшись этим знанием, преуспел: те, кто пробовал его табак, уже не могли курить никакой другой. Вскоре к его дому выстроились очереди, а столичные аристократы буквально осаждали его, умоляя о новой поставке. Сомнительный бизнес Ипполито разросся до внушительных размеров.

Сам ди Паскале не употреблял табак, но его приятели намертво подсели на товар Ипполито. Так что превращение высокомерного графа в покорного раба оставалось лишь вопросом времени.

Тем не менее, ди Паскале, надуваясь от собственной важности, пытался завязать дружбу с Ипполито – чтобы похвастаться своими связями перед друзьями. А Ипполито не мог ждать, пока граф сам приползёт к нему на коленях. Но и прогибаться перед титулованным снобом он не собирался, поэтому прихватил с собой свою сестру – настоящую графиню.

Изабелла, одетая с иголочки, спросила брата:

— Там не будет никого поважнее?

Ипполито уже хотел огрызнуться, но понял, что её легко уговорить.

— Родственники его жены – важные персоны с Востока.

Восток там или Север – Ипполито было совершенно безразлично. В конце концов, он был главным дельцом в Сан-Карло.

— Так что давай, очаруй её как следует.

Изабелла задумалась. Она не ожидала многого от брата; ей было достаточно того, что он просто знакомит её с нужными людьми.

Ей нужно было где-то достать двенадцать тысяч дукатов. Пока что она распродавала подарки от поклонников, чтобы накопить хоть какую-то наличность, но этого было недостаточно даже для малой части необходимой суммы. Мужчины, конечно, давали понять, что готовы раскошелиться, но взамен требовали куда большего. А она не желала идти на это ни при каких условиях.

Я ведь графиня!

Спускать подол перед первым встречным, словно какая-то продажная девка? Такое поведение недостойно графини.

Впрочем, она не отбрасывала эту мысль полностью. Ладно, «ни при каких условиях» – это она, пожалуй, погорячилась. Если бы нашёлся человек, способный заплатить все двенадцать тысяч дукатов разом, она, возможно, ещё бы подумала. Но пока что вокруг вертелись одни мелкие сошки.

Изабелла облизнула губы.

Нужно идти туда, где водятся настоящие деньги. Если постоянно держаться возле золотой жилы, шанс обязательно подвернётся.

И пока карета Ипполито выезжала из двора, графиня Клементе де Бартолини провожала её взглядом из-за портьеры, сильно закусив губу. В этот момент она больше всего напоминала карликового пинчера.----------------Примечание переводчика: финал главы адаптирован с учётом возрастного рейтинга и ограничений публикации. Упоминание «Шёлкового пути» – историческая отсылка к опиумным войнам: Ипполито играет в Сан-Карло столь же роковую роль, какую Британская Ост-Индская компания сыграла в Китае.Перевод: A Warding Shard · Актуальная версия: Ranobelib · VK