Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 414 За будущего короля

— Слушай, Лавиния, — подошел к сиделке своей супруги граф ди Паскале, используя самый вкрадчивый тон.

Старушка вздрогнула от ужаса. Неужели этот гуляка, муж ее юной госпожи, решил теперь ухаживать и за ней?

Не пытаясь скрыть свое беспокойство, она неохотно выдавила: — Что вам угодно, Ваше Сиятельство?

— Да брось ты так на меня смотреть, — с преувеличенным дружелюбием засуетился ди Паскале. Ему очень хотелось чего-то добиться от нее, но старуха оказалась не так-то проста.

— А как же мне смотреть, Ваше Сиятельство?

Однако граф ди Паскале был мастером соблазнения и знал, как разговаривать с женщинами. Пробившись сквозь плотную стену ее настороженности, он все же сумел как-то ее уговорить.

— Это все из-за виноградника, который я хочу подарить Франческе.

— Подарок от Вашего Сиятельства… госпоже?

Оба прекрасно понимали, что за этим последовал невысказанный вопрос: «С чего бы это вдруг?» Но граф, снедаемый нетерпением, легко позволил ей такую дерзость. В мыслях он уже видел сияющее лицо Изабеллы и себя, гордо стоящего перед ней — ради такого момента он был готов на все, поэтому изо всех сил заискивал перед няней.

Он уверял, что намеревается приобрести виноградник для своей супруги, но нельзя же дарить графине ди Паскале заведомо невыгодное хозяйство. Следовательно, нужно заранее выяснить, сулит ли покупка выгоду. Для этого ему непременно требовалось связаться с кардиналом де Маре, в чьих руках находился налог на монастырские вина.

— Хо-о… — протянула няня. — Я ничего не смыслю в налогах и делах, но вам, значит, нужно спросить Его Высокопреосвященство?

— Вот именно! И когда будешь звать жену дворецкого, обязательно передай: с ней хочет встретиться сама Изабелла де Маре.

Граф ди Паскале очень надеялся, что эта встреча пройдет гладко. Нынче род де Маре приобрел огромный вес, и он решил, что выманить жену дворецкого будет гораздо надежнее, если прикрыться именем кардинальской дочери, нежели козырять фамилией ди Паскале или полагаться на знакомство старухи.

Однако няню было не так-то просто обмануть.

— А зачем ее сюда приплетать? К чему в подарке жене всплывает имя посторонней женщины?

— Да мы ей до гробовой доски обязаны! — воскликнул граф, отчаянно защищая и свои намерения, и саму Изабеллу. — Иначе к кардиналу сейчас никак не подступиться! Изабелла де Маре лишь одолжила свое имя — так что Франческа от этого только выиграет!

Старая Лавиния еще поворчала, но разговор о тайном подарке для любимой госпожи все же возымел действие: мысль о том, как обрадуется ее воспитанница собственному винограднику, в конце концов подкупила старуху.

— И Франческе ни слова, слышишь? Ни звука! — поспешно добавил граф. — Это сюрприз!

Няне было уже далеко за семьдесят, и соображала она не так ясно, как в прежние времена. К тому же ловеласы, как правило, славились умением забалтывать женщин.

В конце концов она согласно кивнула — в голове уже все путалось: — Ну… попробую замолвить словечко.

○ ○ ○

— Объявляю указ об усилении документной доктрины принятым! — прогремел под сводами собора Сан-Эрколе голос кардинала де Маре.

Собор 1127 года в Сан-Карло в итоге утвердил и амнистию по Алеманнскому закону, и усиление доктрины публичной достоверности документов. На дворе стояла та самая пора, когда поздняя осень переходит в зиму, а с деревьев начинает осыпаться пестрая листва.

— Salute! За здоровье!

— Alla nostra! За нас!

В глубине особняка де Маре, в личных покоях Ариадны, раздавался веселый смех.

— Поздравляю с принятием доктрины!

На поздравление Джулии де Бальтазар ответил кардинал де Маре, уже изрядно захмелев:

— Да это все заслуга Рафаэля!

У разведенного камина, где потрескивали дрова, собрались выпить все участники этой битвы: Ариадна и Альфонсо, кардинал де Маре, Рафаэль, Джулия де Бальтазар со своим возлюбленным — Франсуа де Сент-Шапелем — и даже маленький принц Луи.

Здесь были только близкие друзья.

В руке у кардинала была бутыль выдержанной граппы, которую он приберегал лишь для самых почтенных гостей. Напиток был не самым дорогим, но его сделали в тот год, когда любимый сорт кардинала дал лучший урожай.

— Твой брат — голова! — кардинал, повернувшись к Джулии, осыпал Рафаэля целым градом похвал. — Молодой, с задором, а главное — напористый, умеет продавить свое! Очень он мне по душе!

А вот сам Рафаэль, которому предназначались эти восторги, лишь обиженно надулся:

— Но в зятья-то вы меня не захотели.

— А-а, это совсем другое дело! — вскипел кардинал де Маре. — Свою дочь я тебе не отдам!

Рафаэль тоже вспыхнул:

— Да чем я плох?! Ну правда, это уж слишком. Хотите всю жизнь на мне пахать и ничего не давать взамен!

— Захотел мою дочь вместо жалованья? Проваливай!

Дочь и настоящий зять, сидевшие в центре, только рассмеялись.

— Ты ведь знаешь, братец, — вмешалась Джулия, — что в этом доме есть ещё одна дочь?

Рафаэль аж содрогнулся от ужаса:

— Так она же замужем! Нет, подожди… дело даже не в том, что она замужем!

Все дружно расхохотались.

В Сан-Карло, на соборе, кардинал де Маре и Ариадна достигли всех поставленных целей. Альфонсо же настаивал, что после такого рискованного предприятия всем, кто прошёл через эти испытания, необходимо собраться и отпраздновать победу. Именно для этого и был устроен этот вечер. Ариадна сомневалась, стоит ли тратить время на подобное, но, к её удивлению, всё прошло неплохо.

Сама инициатива Альфонсо вновь застала её врасплох.

Насколько же они были разными.

У Ариадны, начавшей с самых низов и выбившей каждый свой шаг наверх, напрочь отсутствовало понятие «перевести дух после победы». Стоило ей покорить одну вершину, как тут же маячило следующее препятствие.

— Похоже… всё это гораздо лучше, чем я предполагала, — прошептала Ариадна, едва слышно, на ухо Альфонсо.

Успешно завершить непростое дело и разделить эту радость с близкими и отцом — нет, папочкой — оказалось на самом деле весело. Не нужно было надевать чужую маску, лгать или следить за каждым словом — можно было просто сбросить с себя бремя.

К тому же, в воздухе витал пьянящий дух товарищества: общее ощущение, что вместе они способны преодолеть любые трудности.

Альфонсо улыбнулся ей, и его сердце наполнилось теплом. Он всегда испытывал радость и тихую гордость, когда Ариадна благодаря ему впервые пробовала или делала что-то новое. Это было похоже на умиление, с которым наблюдают за живым существом, познающим мир, — будь то младенец, впервые ощутивший сладость фрукта, или щенок, впервые ступивший лапами на снег.

— Я хочу, чтобы ты немного больше отдыхала, — прошептал он, едва касаясь губами её губ. Ариадна лишь чуть подвинулась ближе, чтобы шептать ему прямо в ухо. — Больше спи, позволяй себе лениться и не забивай голову мелочами.

Ариадна озадаченно нахмурилась:

— Но ведь без меня ничего не делается само по себе.

Контроль был в её крови. Её незыблемое правило гласило: чем перепоручить кому-то и потом изводиться от досады, проще сделать всё самой. И её положение в обществе тут ни при чём. Даже в прошлой жизни, когда она, будучи невестой регента, полностью ведала дворцовым хозяйством, мысль упустить хоть одну мелочь казалась ей немыслимой. Хотя тогдашний её жених всячески поощрял такое рвение.

— Попробуй, может, всё окажется не так уж плохо, — мягко посоветовал Альфонсо. — Просто доверься своим людям.

Так мог рассуждать только мужчина, под чьим началом с самого рождения работал отлаженный механизм Дворца принца. Только попав на войну и возглавив отряд, Альфонсо понял, как управлять отдельными людьми. Прежде же он считал, что работу выполняет не конкретный человек, а сама система, и не терзался этим.

Ведь так было заведено испокон веков.

А вот Ариадна, которая всего в жизни добилась сама, лишь недовольно поморщилась. Она ни капли не верила в то, что вопросы будут решаться сами собой без её вмешательства. Единственным человеком, которому она полностью доверяла, была Санча. Но и тут Ариадна полагалась на её преданность и ум, а вовсе не думала, будто та способна взвалить на себя все дела в её отсутствие.

Да и какой смысл вообще в Ариадне, если бы Санча смогла справиться со всем в одиночку?

— Поручи всё другим и отдохни хоть немного, м-м?

Ариадна подумала, что в словах Альфонсо сквозит беззаботность человека, рождённого с серебряной ложкой во рту. Но спорить не стала — на это попросту не осталось времени. Его полные губы уже не ограничивались лёгкими касаниями.

Поцелуй. Ещё поцелуй. Промежутки между ними сокращались, а сами поцелуи становились всё более продолжительными.

Ариадна положила ладонь на широкую грудь мужа, словно пытаясь его оттолкнуть:

— М-м… это…

Однако остановила его вовсе не слабая попытка Ариадны, а возмущённый крик Рафаэля.

— Эй! У тебя совесть вообще есть?!

Целоваться прямо на глазах у отвергнутого поклонника?! Я тебе что, даже не друг?!

Но гордость не позволила Рафаэлю высказать всё это прямо Альфонсо. Он решил зайти издалека. Ну, или думал, что зашёл издалека.

— Тут вообще-то священник! И ребёнок! Что вы себе позволяете?!

Маленький принц Луи, оказавшийся среди взрослых дядек и тётек с бокалом крем-соды, лишь непонимающе захлопал глазами, гадая, почему все вдруг вспомнили о нём.

Зато Джулия, для которой несчастье старшего брата было лишь поводом для радости, заливисто рассмеялась и тут же вклинилась в разговор.

— «Священник»? Ты просишь, чтобы тебя пожалели, братец?

Лицо Рафаэля вмиг исказилось.

Точно в цель!

Джулия мысленно возликовала и тут же с наслаждением ударила по самому больному:

— До каких пор ты будешь хныкать из-за того, что тебе отказали?! Раз уж ты теперь человек Божий, хватит изображать невесть кого — иди молись!

— Да нет же! Нет! Я не про себя!!! — в панике закричал Рафаэль, его лицо залилось густой краской.

Он указал пальцем на кардинала де Маре:

— Здесь же ещё и отец!

Фух. Идеально. Выкрутился.

Но сколько бы кардинал де Маре ни вставал на путь истинный, до нормального отца ему было по-прежнему далеко. Осушив до дна всю граппу, он переключился на глинтвейн и невозмутимо произнёс, потягивая напиток:

— А что такого? Они же муж и жена, дело житейское.

Да это дело для спальни, чёрт возьми! А вы — родной отец!

Пока разум Рафаэля окончательно не помутнел, на помощь подоспел Франсуа, державший под мышкой юного принца Луи:

— Всё так и есть. Это дурной пример для ребёнка.

Франсуа оказался безотказным оружием против Джулии, и та тут же прикусила губу.

— Будет скверно, если у будущего короля Галлико сформируются искажённые взгляды на женщин, — добавил он.

Получив такую поддержку, Рафаэль моментально воспрял духом, но Альфонсо лишь опешил:

— Да нет же, что я такого сделал?

Разве не в этом заключается верный взгляд на женщин — когда король посвящает всю свою любовь единственной законной супруге? Напротив, именно такие наставления и нужны мальчику…

Впрочем, речь «примерного» зятя прервал сам тесть. Но не потому, что желал его остановить — просто кардинал де Маре уже изрядно выпил и пребывал в отличном настроении. Мысль о том, что в его собственном доме гостит будущий правитель Галлико, сделала его настроение поистине превосходным.

Кардинал поднял свой бокал высоко:

— За будущего короля Галлико!

— За будущего короля Этрурии! — поддержала его Ариадна.

Пока Лео III всё ещё пристально следил за каждым их движением, подобные слова могли стоить им жизни, но здесь, в этих стенах, можно было ни о чём не беспокоиться.

Джулия, Рафаэль и Франсуа хором отозвались:

— За наши цели!

— За нас!

— За королевство!

Даже малыш Луи поднял свой бокал с крем-содой и восторженно воскликнул:

— За!

○ ○ ○

Слух о соборе в Сан-Карло пересёк хребет Периньяк, где бушевали ледяные ветры, и достиг дворца Монпелье — там его уже ожидал Филипп IV.

— Наконец-то!

Юный король сжал подлокотники своего трона так, что они заскрежетали.

— Даты… Даты ведь записаны должным образом?

Безумие сверкало в глазах Филиппа IV.

Именно сегодня он сделает своего сына полноправным наследником престола. Его любовь не была ошибкой. Пусть все указывают на него пальцем и твердят «нельзя» — власть способна растоптать любой скандал. Силой короля Галлико даже несправедливое дело можно сделать правым.

Он верил в это.

И сегодня настал тот день, чтобы подтвердить свою силу.

----------------Примечание переводчика: крем-сода для малыша Луи — намеренный авторский анахронизм из XIX века. В оригинале это 플로트 소다 (peulloteu soda), заимствование английского float soda, то есть газировка с мороженым. В русском мы передаём его близким названием «крем-сода».Тихая гордость Альфонсо — перекличка с главой 314: благодаря Ариадне он может взглянуть на привычные вещи другими глазами, а он гордится тем, что с его помощью она может попробовать или сделать что-то впервые.Перевод: A Warding Shard · Актуальная версия: Ranobelib · VK