Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 413 Невинное сердце

Дата выхода оригинала: 17.11.24

Обычно Святой Престол собирал соборы раз в столетие, когда возникала необходимость уладить доктринальные споры. Однако в этот раз никаких существенных разногласий не наблюдалось. Этот собор никогда бы не был созван, если бы папа Людовико, одержавший победу в Крестовом походе, не обладал абсолютной властью.

Высокопоставленные иерархи, восседавшие перед амвоном, вели тихие беседы:

— Уехать отсюда, проголосовав лишь за амнистию по Алеманнскому закону…

— Именно так. Отсутствовало веское основание.

Каждый присутствующий в зале сегодня прекрасно осознавал: амнистия была включена в повестку дня исключительно по настоянию Филиппа IV — короля Галлико. В определенном смысле это было унизительно. И тогда кто-то осмелился высказать то, о чем другие боялись даже подумать:

— Собор созывается не для того, чтобы угождать светской власти.

Это стало искрой, воспламенившей гордость и воодушевление среди собравшихся епископов.

— Мы служим наместнику Небесного Отца!

— Нести Его слово — это тоже наше призвание. Не место здесь грязным политическим интригам!

Один из прелатов невольно высказал похвалу Рафаэлю, который первым предложил укрепить доктрину публичной достоверности документов:

— У юноши, как и следовало ожидать, свежий взгляд.

— Это ведь он… исполняет обязанности епископа Кальенде?

— Да, и он весьма решителен. Он явно далеко пойдёт.

Слова Рафаэля принесли утешение собравшимся. Какой же замечательный юноша!

Впрочем, заговорили и о возможных последствиях самой документной доктрины:

— Но возрастёт ли от этого влияние Церкви?

— Если записи в архивах Святого Престола будут признаны достоверными, то и сами архивы неизбежно обретут власть.

Тем не менее, было приятно осознавать, что организация становится сильнее. Однако здесь собрались религиозные деятели и учёные старой закалки — а следовательно, закоренелые консерваторы. Резкие перемены им были не по душе.

— Ну, на это можно посмотреть и с другой стороны, — возразил другой прелат. — Этот юноша нашёл золотую середину. Ведь предложи он с самого начала проверку всех документов на подлинность…

Несколько священнослужителей заметно побледнели — в основном те, кто трудился честно и бескорыстно.

— Сколько злоупотреблений может вскрыться…

— «Посмотрите сюда, здесь добавьте»… Ох, у меня голова кружится от одной мысли.

Эта группа верующих решительно поддержала предложение Рафаэля.

— Установить одну дату и объявить, что «отныне всё истинно», — прекрасная идея.

— Нельзя давать смутьянам ни малейшей лазейки. Ни в коем случае!

Этим простодушным людям и в голову не приходило, что зачинщики всей этой затеи уже провели необходимые чистки и внесли нужные коррективы.

— Сегодняшний день ознаменует начало новой эры для архивов Центрального континента! — торжественно провозгласил старый епископ учёного вида. Он всю свою жизнь посвятил книгам, пренебрегая придворными интригами, и поэтому так и не получил повышения. — Наконец-то записи обретут публичную достоверность!

Собравшиеся прониклись тихим умилением, понятным лишь книголюбам. Спроси людей снаружи — они бы лишь пожали плечами: с чего эти священнослужители так трогательно улыбаются?

— Ставлю вопрос на голосование! — громко объявил кардинал де Маре, председательствовавший на собрании. Его голос разнёсся эхом под сводами собора Сан-Эрколе. — Подготовьте бюллетени!

○ ○ ○

Летиция посоветовала Изабелле расспросить кардинала, и это был не просто отговоркой человека, равнодушного к чужой беде. Она искренне считала это наиболее разумным решением.

Проходили дни, Изабелла терзалась от неизвестности, но к кардиналу так и не обратилась. Видя это топтание на месте, Летиция окончательно разозлилась и начала допытываться, почему та до сих пор не поговорила с отцом.

Раздражённая Изабелла огрызнулась:

— Да что с тобой такое?! Я же сказала, что сама со всем разберусь!

— А за любимого брата ты совсем не переживаешь?!

Изабелла была даже ошеломлена. С какой стати Летиция вообще смеет открывать рот?

— Это мой брат, а не твой! Ты-то чего вмешиваешься не в своё дело?!

Слово «вмешиваешься» привело Летицию в ярость:

— Ты по-другому разговаривать вообще умеешь?! Я ведь для тебя столько сделала!..

До этого момента Летиция была незаменимой пешкой в руках Изабеллы: то она руководила травлей Ариадны, то брала на себя грязную работу, выставляя напоказ всему свету любовные связи подруги с герцогом Чезаре… От неё всегда была неоспоримая польза, вот только признавать это Изабелла упорно отказывалась. Ни одно дело, куда вмешивалась Летиция, не заканчивалось хорошо, так что и благодарности к ней не было ни капли.

— Вмешиваешься — значит, вмешиваешься. Эй, ты вообще кто такая, чтобы так переживать за «любимого» Ипполито?!

Договорив до этого момента, Изабелла замолчала. Её глаза расширились от внезапной догадки:

— Нет, погоди… Ты что, в самом деле к нему?..

Раньше Изабелла намекала на их отношения при каждом удобном случае, но вовсе не потому, что всерьёз видела в них пару. Просто у Ипполито не было титула, и дочь виконта служила для него самым удобным пропуском на приёмы. Только и всего.

— Да Ипполито же…

Изабелла чуть было не проговорилась: «…выше тебя на две ступени», но вовремя одёрнула себя. Дело было вовсе не в титуле — хвастать тем, что ты бастард, перед дочерью виконта, было нечем. Просто Летиция была откровенно непривлекательной.

Изабелла, хоть и была той ещё стервой, никогда не была оторванной от жизни дурочкой. Она прекрасно понимала, как следует вести себя с людьми: начиная разговор с мужчиной, ни в коем случае нельзя задевать его кошелёк или мужское достоинство; заговаривая с женщиной — нельзя касаться её привлекательности. Если бы она ляпнула такое вслух сейчас — запросто могла бы схлопотать нож.

Однако Летиция, как назло, сама всё разузнала. В обычные дни она могла быть невероятно тупой, но проявляла поразительную проницательность ровно тогда, когда это было совершенно неуместно.

Покраснев от злости, она вскочила и принялась браниться неразборчиво. Половина слов была отборной руганью, другая половина – невнятным бормотанием, но последнее слово прозвучало убийственно ясно:

— Дрянь!

Рявкнув, она вылетела из гостиной Изабеллы — а точнее, из гостиной её невестки Клементе.

Изабелла лишь растерянно проводила её взглядом. Ругань её не задела — всё было правдой. Но сама абсурдность ситуации никак не укладывалась у неё в голове.

— Эта глупышка… сохнет по «любимому» Ипполито?..

○ ○ ○

Боль, причинённую женщиной, лучше всего врачует мужчина.

— Это вообще возможно в голове удержать?! — воскликнула Изабелла.

— Она и впрямь не знает своего места, — согласился граф Андреа ди Паскале, сидевший рядом с ней в карете.

То, что дочь виконта Летиция де Леонати питала такие дерзкие мечты, было объективно смехотворно. Но даже если бы он и не был согласен, граф всё равно поддержал бы каждое слово Изабеллы — он лишь недавно получил разрешение свободно разговаривать с ней.

Граф ди Паскале умилялся уже тому, что этот крошечный ротик непрерывно издаёт осмысленные звуки, а когда он произносил его имя — умилялся в сто раз сильнее.

— Андреа, я правда очень злюсь!

Изабелла без утайки изливала ему все свои жизненные невзгоды. В её глазах граф ди Паскале удостоился её благосклонности лишь потому, что был привлекателен и умел угождать. Если бы ей нужен был влиятельный вельможа или богач, сорящий деньгами — она бы выбрала среди высшей аристократии как минимум маркиза. А поскольку граф не принадлежал ни к одной из этих категорий, на него была возложена роль: безропотно, словно сточная канава, принимать все её эмоциональные излияния.

— В доме невестки вообще ничего стоящего нет! У Клементе даже прислуга — полные дуры!

Услышав имя своей бывшей любовницы, ди Паскале вздрогнул, но тут же восстановил своё невозмутимое выражение лица. Раскрывать себя было нельзя. Такая совершенная женщина, как Изабелла, ни в коем случае не должна была узнать о его неприглядном прошлом.

— О? Вам некомфортно в доме графини Бартолини?

— Невыносимо, там вообще ничего путного нет!

Изабелла в ярости выговаривалась, проклиная служанку Клементе. Ведь она потратила последние золотые дукаты, чтобы раздобыть её, и передала список нужных людей, а та вернулась с пустыми руками, не сумев ни с кем договориться!

— И как можно было сразу у входа попасться Николо?! Не следовало говорить, что от меня — разве это так сложно? Представиться должным образом, всё рассказать как на духу — это вообще нормально?! Чёрт возьми!

— Значит, вы просто хотите выяснить, что сейчас происходит в доме?

— Именно! Николо совсем потерял совесть! Я же не собиралась продавать залоговые свидетельства на землю, а всего лишь хотела узнать, что случилось в семье, так почему мне даже на порог не дают ступить?! Разве я не дочь?!

Выговорившись, Изабелла промокнула слёзы.

Ей и так было горько, а тут ещё, пару дней назад за ужином, Клементе, узнав новости, многозначительно бросила:

— Только… братец?

Сказать что-либо ещё было бы проявлением крайнего невежества. Именно поэтому никто не осмелился продолжить разговор в присутствии старого графа Бартолини, но Оттавио всем своим видом дал понять, что полностью согласен с сестрой.

Старый граф, который обожал свою молодую жену Оттавио, осадил супругу, и Клементе чуть не лопнула от злости. Зрелище немного подняло настроение Изабелле, но петля затягивалась всё туже, и жить так было невыносимо. В её жизни не происходило абсолютно ничего хорошего.

Едва на милом личике Изабеллы выступили слёзы, граф ди Паскале тут же обнял её за плечи:

— Не плачьте, не плачьте… Бедная Изабелла…

Он совершенно потерял голову и ничего вокруг не замечал. Ради неё он был готов задействовать даже те связи, которые лучше было бы не трогать:

— Кажется, няня моей жены — та, что служила ей ещё в девичестве, — знакома с кем-то из вашей семьи.

Изабелла переспросила дрожащим голосом:

— С кем?..

— Луиджа? Лючия?.. Что-то вроде того.

Голос его звучал неуверенно. Спросить у жены было бы самым верным решением, но начинать такой разговор граф опасался — сказывался последний инстинкт самосохранения. Однако желание произвести впечатление пересилило, и он принялся рассказывать всё, что мог припомнить о знакомствах няни жены.

— Говорят, она поддерживает связь с кем-то из старших слуг в вашей семье. С юга, уже в возрасте… Няня моей жены тоже родом оттуда, так они и сошлись. Дама внушительных размеров, с громким голосом…

— Неужели Луиза?!