Сирена Том 1 Глава 3

Мелодия, которую граф слышал в своих снах.

Волшебная песня, напоминающая звонкие водные струи, разнеслась эхом по всей комнате.

Мужчина открыл глаза, словно пробудившись от долгого забытья.

Пение Арии вернуло его к реальности.

Её голос был словно у феи – игривый, но с пронзительной остротой.

Пиццикато.

п/п: Пиццика́то, или пиччика́то (итал. pizzicato) — приём игры на смычковых струнных музыкальных инструментах, когда звук извлекается не смычком, а щипком струны, отчего звук становится отрывистым и более тихим, чем при игре смычком. Также «пиццикато» называют иногда музыкальное произведение, которое исполняется этим приёмом.

Он слышал, как где-то вдали перебирают тонкие струны скрипки.

В этот миг песня полностью завладела обезумевшим сердцем графа.

Это была песня сирены.

- Нет, этого не может быть! Как, чёрт возьми, ты можешь… Не говорите мне, что София... - недоверчиво проговорил отец Арии.

Пение Арии было прекрасным, ангельским, оно сеяло семена печали в груди жестокого графа.

- Ха, это довольно забавно, - с удивлением заметил он.

Это ещё не всё?

Слова песни плыли в его голове, как сон наяву, мелодия успокаивала, поглощая его целиком.

Но в то же время в песне чувствовался гнев, и кровавый запах наполнил комнату.

Это напряжение было непреодолимым, оно захватило и пленило его. Словно неизлечимый яд, замаскированный под сладкое вино, готовый привести к мучительной смерти.

Он чувствовал это на подсознательном уровне.

Они обе — сирены, но разница между ними слишком велика...

Эта песня могла свести с ума самых здравомыслящих людей. Всего лишь голос, но в нём было нечто, способное повергнуть самых благородных людей империи.

- Дай мне услышать ещё! Больше, больше!.. - взмолился граф, прежде чем наступить на бутылку ликёра и упасть на пол.

Его налитые кровью глаза застыли на сирене, когда он протянул руку, пытаясь схватить подол её платья.

Это было ужасно.

Ария перевела взгляд на его тело, её глаза были полны отвращения.

- Подумать только, такой жалкий человек как он принёс меня в жертву своим эгоистичным желаниям. Чтобы удовлетворить жадность тех, кто знает лишь богатство и власть. Как же я была глупа.

Граф Кортес.

Он жестоко контролировал свою дочь с самого рождения. Заставлял её плясать под свою дудку и выполнять все его приказы.

Боль, которую он ей причинил, всё ещё была свежа в её памяти. Каждый день её тело покрывалось новыми синяками, но больше страдала её душа. Жестокость отца причиняла Арии нестерпимую агонию. Она боялась этого человека, но больше не боялась...

- Мой голос будет последним, что вы услышите сегодня вечером.

Холодные слова Арии развеяли часть дурмана в его голове.

- Подожди! Э-эта песня такая…

- Да, вы хорошо знаете эту песню.

Это была первая песня, которую он заставил её выучить для выступлений перед аристократами.

Песня для тех, кто знает то, чего знать не должен. Она, подобно гипнозу, стирала память несчастных, и те сходили с ума или превращались в бесполезные оболочки.

- Вы всё забудете, отец.

- Нет! Что ты делаешь!

Его поверхностный крик не был услышан сиреной. Её голос снова ожил, и в нём не было и намёка на сочувствие.

- Эта песня — мираж, а ночь исчезнет, словно иллюзия.

Часть графа таяла, как след снега в начале весны. Каждая частичка памяти, жившая в нём, была уничтожена.

Туман постепенно окутал всё его тело, и память исчезла без следа.

- Всё было сном.

- Нет, не сон. Сирена, по которой я так тосковал, стоит передо мной...

Граф в отчаянии заткнул уши и затряс головой, словно таким образом мог сохранить часть своих воспоминаний.

Этот голос.

Ничто не могло сравниться с желаниями графа. Ни честь, ни власть, ни слава, ни богатство никогда не смогли бы удовлетворить его жадность…

И всё же его сердце одолела звенящая тоска, когда она пела последний куплет.

- Ах, всё это было просто сном.

Он пошатнулся, когда кровавый металлический привкус появился в его горле.

- Сирена!!! - закричал он, кашляя кровью.

Его глаза потускнели, и решительный взгляд наконец угас. Он вскрикнул в последний раз, когда её голос выжал из него все оставшиеся силы.

Песня закончилась.

Отчаянный крик графа наконец прекратился, и Ария больше не видела причин оставаться в этой каморке. Для неё не имело никакого значения то, что она сделала, ведь за всю свою жизнь она не услышала ни единого извинения или слова сожаления из уст графа.

Глядя на графа, Ария холодно спросила:

- Мне нужны русалочьи слёзы.

- Это э-э… в ящике прикроватного столика, в шкатулке для драгоценностей...

- Где ключ?

Граф порылся в карманах, его мутные глаза теперь напоминали глаза дохлой рыбы. Послышался звон, и граф достал ключ из кармана.

Ария вырвала ключ из его руки и побежала прямо в спальню графа.

Она повернула ключ и обнаружила в ящике шкатулку с драгоценностями. Ария осторожно открыла маленький футляр. Под подкладкой лежала жемчужная серьга, её радужный блеск сиял даже в тени от тела Арии.

- Нашла.

Причина, по которой она никогда не осмеливалась сопротивляться отцу, заключалась в том, что у него была пара сережек, более известных как "слезы русалки".

"Слезы русалки" были в состоянии противостоять влиянию голоса сирены. Это как щит, который защитит владельца даже от голоса злонамеренной сирены.

Носитель этих серёг был тем, кому даже сирена не могла причинить вреда.

Мне не удалось сбежать от отца сразу после смерти матери.

По злой иронии, граф всегда носил с собой "русалочьи слезы", но после смерти Софии он оставил серьги нетронутыми в своём ящике.

Он начал носить их с тех пор, как узнал о том, что Ария всё же является сиреной.

Мама…

Ария провела пальцами по шкатулке с драгоценностями и открыла футляр.

- Если бы я вернулась на несколько дней раньше.

Ария покачала головой.

Ей посчастливилось вернуться в нужное время. Если бы она вернулась хоть немного позже, то не смогла бы так легко вырваться из пленительных объятий графа.

Как бы она ни скучала по матери и ее присутствию, было важно не быть жадной. Меньше всего она упустит эту счастливую возможность.

Ария закрыла шкатулку с драгоценностями и крепко сжала серьги.

***

Она действительно вернулась.

Назад, когда она была жалкой десятилетней девочкой.

Ария положила руку на колотящееся сердце.

- Я думала, что попаду в ад после смерти.

Она закрыла двери своего сердца для Бога, но вместо наказания ей дали ещё один шанс. Новая жизнь, чтобы стереть все годы её воспоминаний.

Это было просто смешно.

Теперь не будет ни ожогов, ни сломанных ног.

- Я могу изменить будущее.

Ария чувствовала себя свободной, потому что ей вернули свободу, которой она жаждала всю жизнь.

Ничто больше не сковало её, ни граф, ни отвратительные аристократы, ни, конечно, император. Семя её детских кошмаров, царившее всю её жизнь, наконец исчезло.

Что мне теперь делать?

Её мысли мучительно вертелись вокруг тревожного будущего.

К сожалению, зелье, которое она принимала, имело свои последствия. Помимо искажения голосовых связок, зелье также сократило её продолжительность жизни.

Зелье сковывало свободу Арии.

Это было то, чего она не могла изменить, даже если бы возвращалась сотню раз в это время.

- Я умру, когда мне исполнится двадцать... С таким ограниченным временем, как я могу провести остаток своей жизни?

Только одно можно сказать наверняка: она никогда не должна никому показывать, что она единственная оставшаяся сирена.

- Мои песни сведут людей с ума.

Чарующая музыка сирены была способна очаровывать, но в то же время отравлять умы людей. Голос сирены мог заманить их в безумие и испортить их мысли.

Ария была сыта по горло подобным.

Внезапно она вспомнила странного человека, который был с ней, когда она была на грани смерти.

- Сирена, я слышал, твои песни сводят людей с ума.

Вот что было тогда.

- Я думаю, что твои песни не смогут повлиять на меня. Потому что я уже безумен.

Она слушала этот голос в свои последние минуты.

Его серые глаза затуманились, как будто потеряли свой первоначальный цвет, и обретут свой истинный цвет только тогда, когда он убьёт всех дворян.

Его глаза были бездушными и безжизненными, взгляд блуждал повсюду, словно в поисках чего-то.

Возможно, он жаждал здравомыслия, хотя и не мог его получить. Возможно, здравый рассудок мучил его. Возможно, именно по этой причине он не мог оторваться от того желанного сна, который постепенно таял по мере соприкосновения с жестокой реальностью.

Ллойд Карденс Валентайн.

Ему было всего восемнадцать лет, когда он унаследовал титул Великого Герцога

Однако четыре года спустя произошел ужасный несчастный случай. Валентайны были жестоко уничтожены. Вся родословная и даже их слуги были убиты.

Ллойд Валентайн был единственным выжившим в этой трагедии…

Естественно, что его назвали виновником случившегося. Преступником. Хотя никакого наказания не последовало.

Этот инцидент, как говорили, был кульминацией дьявольского безумия, которое передавалось Валентайнам из поколения в поколение.

Даже император не обратил внимания на этот инцидент.

Проще говоря, дела Валентайнов были неприкосновенны.

- Возможно, это правда.

Действительно, он мог быть связан с дьяволом и убить всех своих родителей, родственников и слуг.

Увидев, как он убивает аристократов, не моргнув и глазом, даже слабоумный человек усомнился бы в нём.

Но он ничего не хотел.

У каждого человека, заключившего контракт с дьяволом, были свои желания. Это может быть богатство, слава или величие, но это, несомненно, было то, чего они так сильно желали. Что-то такое, за что они готовы предложить всё, что угодно.

Но не он.

Его глаза даже не горели гневом и местью, как у Арии. Не было ни страсти, ни желаний.

- Его глаза были просто пустыми.

Его пустые глаза ничего не желали, но он, не колеблясь, помог ей отомстить.

Он предложил ей выбор.

Прямо как дьявол.

Ей и в голову не приходило, что именно он мог стать причиной расправы над Валентайнами.

- Человек, который ничего не хочет.

Ария считала его невиновным.

Потому что он дал ей надежду.

- Хочу подарить ему счастье.

Если он примет её.

- Могу я провести остаток своей короткой жизни рядом с тобой?

Она стремилась стать крошечным светлячком, способным осветить его самую безлунную ночь. Ария была готова отдать за него всю свою жизнь, желая оберегать его и принять на себя любые страдания ради его безмятежного счастья.

***

- Да что же с этими служанками стряслось.

Старый скрипучий пол чердака издавал жалобные звуки под напором тяжелых шагов приближающихся служанок.

Ария, присев на край кровати, устремила свой взгляд в окно, прежде чем снова повернуть голову к приближающимся женщинам.

Служанки поставили перед ней завтрак на пожелтевшее, выцветшее от времени одеяло.

На подносе виднелся жидкий коричневый отвар, источавший странный, неприятный запах, который моментально заполнил всё помещение.

Это... что, каша?

- Граф приказал нам привести её в порядок и переодеть.

- С чего бы это графу вдруг заинтересовался ею?

- Да кто ж его знает.

Они не смогли сдержать усмешки, разглядывая крошечную Арию, в их глазах читалось явное презрение.

Ария была настоящим изгоем в этом огромном особняке. Каждый знал, что она стала жертвой жестоких издевательств со стороны графа, но никто не спешил прийти ей на помощь. Гораздо проще было делать вид, что её не существует, будто она лишь бесплотный призрак.

Они так и стояли, не двигаясь, лишь взирали на неё своими заносчивыми, полными высокомерия глазами.

- Может, граф всё-таки собирается признать её своим ребёнком?

- Ох, да ни за что на свете.

- Верно. Он даже заявлял, что не признает её членом своей семьи, даже если она умрёт.

- Может, он просто пьян? С тех пор как её мать умерла, он не просыхал целую неделю.

- А вдруг он пытается найти ей замену? Может, он решил заменить матерью Арию?

Ария обладала всеми отличительными чертами, присущими роду сирен.

Её волосы, мягко ниспадавшие до самой талии, напоминали нежные лепестки цветущей вишни посреди весны.

Её зрачки мерцали, словно были ограненными розовыми сапфирами, а нежный румянец украшал её щёки розоватым оттенком.

Её облик нес в себе очарование, которое невозможно было отрицать. Прекрасные черты девочки сияли ярче самой весенней капели, придавая ей неземное впечатление, будто она была настоящей весенней феей.

Сирены.

Люди рассказывали множество историй о своих представлениях об этом легендарном существе, но всегда сходились в одном.

Их ошеломляющая, завораживающая внешность.

Сирена поёт так сладко, что убаюкивает всех своей песней – своим голосом она очаровывает, своей красотой сводит с ума – её голос и облик одинаково несут разрушение и смерть.

Раньше это была всего лишь необоснованная легенда.

Но когда София, мать Арии, впервые предстала перед людьми, миру пришлось признать существование прекрасного, но смертоносного монстра – сирены.

- Взгляните на её глаза. Они, как драгоценные камни, своим чарующим взглядом способны пленить любого.

Одна из служанок, присев на край кровати, пристально разглядывала девочку, её разум был затуманен, но вскоре, придя в себя, она произнесла:

- Как жаль, что она даже говорить не может.