Смертельная игра ради еды на столе (Новелла) Том 1 Глава 1 Дом Призраков (Часть 1)

Том 1. Глава 1: Дом Призраков (Часть 1)

(0/23)

Юки внезапно очнулась на незнакомой кровати.

(1/23)

Матрас был настолько огромен, что на нем, казалось, могли бы разместиться пять человек. Это была кровать с балдахином, украшенная тяжелыми занавесями — подобная тем, на которых отдыхала бы измученная принцесса, и совершенно недоступная простому смертному.

Юки эта кровать была незнакома. Отсюда следовало, что она не принадлежала к высшим слоям общества.

Она села, окончательно просыпаясь. Одеяло не укрывало ее — она лежала прямо поверх него. Ее тело располагалось под углом, голова находилась далеко от подушки. В таких обстоятельствах слово «спала» едва ли отражало действительность. Гораздо точнее было бы сказать, что она просто «лежала». Или, если использовать более грубое выражение, ее попросту «сбросили» на кровать.

Неудивительно, что одежда на Юки совершенно не напоминала пижаму. Проще говоря, на ней был наряд горничной.

— У-у-ух... — простонала Юки, вглядываясь в свое одеяние.

Костюм горничной. Это классическое сочетание черного и белого, давно потерявшее свою былую популярность, но все еще умудряющееся находить преданных поклонников по всей стране. Если этого описания недостаточно, то вот более подробная характеристика: это был наряд с кружевным фартуком, надетым поверх платья. Подобные костюмы бывают двух видов — либо с очень длинной юбкой, либо с очень короткой. Данный вариант относился к первому типу, известному как «классический» стиль.

Юки поднялась с матраса, внешне полностью соответствуя своему наряду.

Комната, в которой она находилась, была столь же роскошна, как и кровать. К несчастью, из-за своего скромного происхождения Юки не могла подобрать для ее описания действительно изысканных слов. Но если постараться изо всех сил, она бы сказала, что в этой комнате царила атмосфера утонченности. Потолок уходил так высоко, что трудно было представить, как его вообще чистят. Несмотря на свои внушительные размеры, комната была почти лишена мебели, но те немногие предметы, что там находились, излучали величие — словно короли на шахматной доске. Эта мысль пришла в голову Юки, потому что пол был выложен черно-белыми плитками, напоминавшими шахматную доску.

Однако однотонным был не только пол. Декор комнаты был выдержан в едином стиле — от высокого потолка и четырех стен до кровати и всей мебели, включая строгий наряд самой Юки. Единственным исключением являлась ее кожа, но и она была довольно бледной.

Таковым было место, в котором она очнулась. Ни одной знакомой детали.

Поскольку Юки «спала» на кровати, значит, когда-то она сама легла на нее. Однако никаких воспоминаний об этом у нее не было. Она не помнила ни того, как попала в эту комнату, ни того, как переоделась в костюм горничной. Она пришла в себя в незнакомом месте, в незнакомой одежде, на незнакомой кровати.

Как бы люди назвали подобную ситуацию?

В комнате отсутствовали окна, что могло указывать либо на ее подземное расположение, либо на то, что стены просто не выходили наружу. Однако дверь здесь была.

Юки направилась к ней, и через короткое время — то есть столько, сколько потребовалось, чтобы достичь края комнаты — она оказалась перед дверью. Несколько секунд она изучала ее, а затем взялась за ручку.

Та поддалась без малейшего сопротивления.

Дверь распахнулась, открывая вид на коридор. Юки осторожно выглянула наружу и осмотрелась. Подобно спальне, коридор отличался роскошью и тем же монохромным стилем, уходя вдаль, насколько хватало взгляда.

Юки бесшумно вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Продвигаясь вперед, она старалась не издавать ни звука. Поскольку окон здесь не было, единственным способом выяснить, что происходит, оставалось проверять двери. Юки уже приняла решение открыть самую массивную из них. В подобных ситуациях это почти всегда было верным шагом, и в конце коридора действительно находилась внушительная дверь.

Она двинулась к ней с осторожностью солдата, ступающего по минному полю.

Добравшись до цели, она повернула ручку и шагнула внутрь.

В следующую секунду перед ней предстала столовая.

В которой находилось пять горничных.

(2/23)

В соответствии с оформлением спальни и коридора, столовая также была выполнена в черно-белой цветовой гамме.

В центре комнаты располагался стол — и он отнюдь не был скромным. Его размеры были таковы, что одному человеку поднять его было бы практически невозможно. Вдоль длинных сторон стояли шесть стульев, по три с каждой стороны. Стол был накрыт белоснежной скатертью, а в центре красовался большой поднос, наполненный чем-то, напоминающим сладости. Все это недвусмысленно указывало на то, что помещение являлось столовой.

Пять из шести стульев уже были заняты. Пятью горничными.

Все они были девушками. Возможно, это было поспешное суждение, но именно так они выглядели в глазах Юки. Взглянув на них внимательнее, она предположила, что старшая на вид была студенткой, тогда как младшая выглядела как ученица средней школы. Все пятеро находились в подростковом возрасте, так что каждая из них вполне подходила под определение «девушка».

Некоторые энтузиасты считают, что истинная горничная определяется не нарядом, а характером. Обаяние служанки заключается в её способности сохранять спокойствие, выдержку и достоинство в любых ситуациях, решая всё беспристрастно. Исходя из этого определения, ни одна из этих пяти девушек не годилась на эту роль. Никто из них не выглядел изящно. Одна заметно ерзала, другая беспокойно осматривалась, третья откинулась на спинку стула, отчего тот предательски скрипнул, а четвертая уткнулась лицом в ладони и тихо всхлипывала. Пятая пыталась утешить рыдающую, нежно поглаживая её по спине, но даже на её лице не было и тени спокойствия.

Ни одна из них не была настоящей горничной. Это были обычные девушки, одетые в соответствующие костюмы.

Конечно, все их взгляды тут же устремились на прибывшую шестую горничную. Под пристальными взглядами Юки подошла к столу, выдвинула единственный свободный стул и села. Мебель казалась ей излишне роскошной.

— Привет, — промолвила она. — Меня зовут Юки. Рада знакомству.

В ответ раздалось лишь молчание.

После долгой паузы кто-то наконец ответил:

— …Я тоже рада знакомству.

— Похоже, я пришла последней?

— Похоже на то.

Она внимательно осмотрела девушку, которая ей ответила.

— Вы все были здесь с самого начала?

— Нет, мы проснулись в разных спальнях и добрались сюда сами…

— Долго ждали?

— Не очень. Минут десять, двадцать, может.

— Простите за задержку. Я плохо просыпаюсь, поэтому вечно опаздываю.

— …Ты на удивление спокойна, — девушка сузила глаза. — Учитывая, в каком месте мы очнулись.

— Ох, ну… Видите ли… — Юки на мгновение задумалась, подбирая слова. — Я уже бывала в подобных местах. В отличие от вас.

С чего бы начать объяснение? Размышляя над этим, Юки осознала, что у неё впервые появилась подобная возможность. Странное чувство шевельнулось в её груди, но причина его была совсем иной, нежели у остальных девушек.

— Хорошо… Позвольте спросить: есть ли здесь кто-то, кто совершенно не понимает, что происходит? Поднимите руку… Сколько из вас не имеют ни малейшего представления о том, почему вы здесь?

Юки опередила всех, первой подняв руку. Остальные, вероятно, знали, как это делается, но она сделала это не для демонстрации, а чтобы психологически облегчить им повторение её действия.

После неё поднялись ещё две руки.

— Сколько из вас слышали об этих играх, но участвуют впервые?

Две из оставшихся трёх девушек подняли руки.

Последняя заговорила:

— Это моя вторая игра, но ты выглядишь куда опытнее.

— Ты права, — подтвердила Юки. — У меня есть опыт… И довольно большой.

— Тогда слово за тобой.

Оказавшись в центре внимания, Юки попыталась подобрать подходящие слова:

— Прежде всего, возможно, вам уже говорили… но этот особняк опасен. Здесь могут быть расставлены ловушки.

Плечи рыдающей горничной вздрогнули.

— И под ловушками я имею в виду не жвачки, которые бьют током, и не подушки-пердушки. Ловушки здесь смертельно опасны. Кто-нибудь уже пострадал?

— Нет.

— Это радует. С этого момента старайтесь не передвигаться без крайней необходимости. Даже собрание в столовой — это риск для новичков. Нам повезло, что все добрались сюда целыми и невредимыми.

— То есть, — кто-то раздражённо произнес, очевидно недовольный скомканностью объяснений Юки, — игру можно назвать квестом на выживание?

— Именно.

Юки заметила, что её речь стала более формальной, чем обычно. Почему? Возможно, причина в человеческом инстинкте — говорить вежливее перед группой, но, в любом случае, она решила продолжать в том же духе.

— Это игра, в которой нам нужно найти выход из здания, избегая смертельных ловушек.

— А мы… обязаны сбежать? — спросила другая девушка.

— Да, — ответила Юки. — Иначе мы не сможем вернуться к нормальной жизни… и не получим деньги. Нам пока не дали никаких указаний о временных рамках, так что, скорее всего, их нет. Однако у нас ограничен запас еды и воды, они и будут нашим пределом.

— Э-э… Простите! — всхлипнула плачущая горничная. — Это всё… правда?

— Боюсь, да, — ответила Юки. — Мне жаль, что приходится говорить такое в лицо.

— Как… как это вообще возможно?! — голос девушки дрожал. — Это же просто…

— Я тоже сомневаюсь, — вмешалась горничная, утешавшая рыдающую. — Я слышала про смертельно опасные игры, в которых можно сорвать куш, но ради чего они проводятся? Это тайное развлечение богачей? Или… своего рода бизнес?

— Я и сама не знаю всех деталей, — покачала головой Юки. — Но одно мне известно точно: за нами наблюдают. Всё, что мы делаем, записывается на камеры, а за нашими действиями следит публика. Это всего лишь предположение, но, думаю, они делают ставки, кто из нас выживет… Ведь призовые суммы зависят от конкретного игрока.

— Кто получает больше?

— Самые симпатичные участницы.

— Какой жестокий мир…

В комнате воцарилась напряжённая тишина.

— Думаю, каждая из вас может получить немалую сумму, если выживет, — добавила Юки. Она надеялась хоть немного разрядить обстановку, но её попытка провалилась.

— Мы не можем увидеть реакцию зрителей, да?

— Нет.

— То есть, никакой обратной связи? — прислуга задумалась. — Значит, и на донаты рассчитывать не приходится…

— Значит, это действительно правда… — пробормотала другая девушка. — Я столько слышала о таких играх, но никогда не думала, что они правда существуют.

Юки когда-то чувствовала то же самое. Но идея подобных игр вовсе не была чем-то фантастическим. История знала немало жестоких развлечений. Когда-то казни на гильотине собирали толпы зрителей. В другие времена рабов заставляли сражаться с дикими зверями ради забавы господ. А в современном мире этика давно перестала быть приоритетом, и многие считали грязные дела лишь вынужденной необходимостью. В таком обществе появление смертельных игр не казалось чем-то удивительным. Пока что они существовали в тени, но кто знает — возможно, через тридцать лет станут частью мейнстрима. Хотя… вероятно, такая гипотеза чересчур смелая. Юки слишком давно была в этом деле, и потому её взгляд мог быть предвзятым.

Независимо от будущего, в реальности уже существовали эти игры. Игры, в которых умирают живые люди.

— Возможно, лучше не спрашивать… — та же девушка замялась. — Но каковы шансы на выживание?

— Нет, хороший вопрос. Я не могу отрицать, что бывают игры, в которых погибают почти все участники… но в среднем выживает около семидесяти процентов.

— Это в среднем по игрокам? — вмешалась горничная, участвовавшая во второй раз. — А как насчёт новичков? Юки, каковы наши шансы?

Юки запнулась, не зная, что ответить.

— Да, новичкам сложнее… Однако…

Понимая, что пора перестать держать дистанцию, она нарочито громко прокашлялась.

— Но не переживайте, — продолжила она. — Я придерживаюсь альтруистического подхода в этих играх. Я сделаю всё возможное, чтобы нас выжило как можно больше.

(4/23)

— Альтруистический подход? — одна из девушек повторила за ней.

— В играх на выживание игроки обычно выбирают одну из трёх стратегий поведения по отношению к другим... — Юки сделала паузу, а затем решила превратить урок в вопрос. — Какие именно? Есть идеи?

— Манипулировать другими ради собственного выживания.

— Верно.

— Игнорировать остальных участников и пытаться пройти игру в одиночку, избегая взаимодействия с кем-либо.

— Бинго.

— А третья... Помогать всем выжить? — девушка, участвующая уже во второй игре, скептически взглянула на Юки. — Но что это даёт? Конечно, помощь лишней не будет, но в чём выгода для тебя?

— Это повышает мои шансы на выживание в долгосрочной перспективе. Если я помогу вам сейчас, то, возможно, в следующий раз, когда мы встретимся в игре, вы будете склонны отплатить мне тем же.

— В следующий раз? Ты ведь не знаешь, у скольких из нас вообще будет этот «следующий раз».

— Меня это не волнует. Пока вы не мешаете моим собственным интересам, я скорее помогу вам, чем оставлю вас в беде.

Юки действительно так считала, но её слова не развеяли сомнительных взглядов, направленных на неё.

— В любом случае, — добавила она, — вам стоит оставаться начеку. Может, я говорю это, имея в виду нечто куда более зловещее. Возможно, я просто вижу в вас пушечное мясо. Я не могу контролировать ваши мысли, так что судите, как хотите.

Юки потянулась к большому блюдцу на столе. На нём лежали самые разные сладости: шоколад, печенье, маффины, макаруны и другие лакомства, названия которых она не знала. Как и всё вокруг, конфеты были либо полностью чёрными, либо полностью белыми, и хотя такая цветовая гамма вряд ли вызывала аппетит, кто вообще способен устоять перед сахаром? Юки разорвала обёртку и откусила кусочек тёмного маффина.

— Их вообще можно есть? — остальные горничные недоверчиво смотрели на неё.

— Ага. И, кстати, довольно вкусно, — ответила Юки. — В этой игре не стоит беспокоиться о яде в еде. Эти сладости здесь для того, чтобы мы не умирали от голода. Да, нами играют, но, как ни странно, есть границы, которые эти игры не переступают.

Юки окинула взглядом остальных, но никто даже не потянулся к угощению. Впрочем, это её не удивило. В такой ситуации вполне естественно опасаться еды. Тем более в условиях игры на выживание сладости могли выглядеть подозрительно.

После её слов одна из горничных медленно протянула руку к тарелке, но, не дотянувшись до лакомства, замерла и посмотрела на Юки.

— …Именно это ты имела в виду, говоря, что нам нужно быть начеку?

Юки усмехнулась:

— Верно. А вдруг я умею определять, какие сладости безопасны?

На самом деле Юки ничего подобного не знала. Она просто выбрала маффин, потому что он выглядел аппетитно. Еда и напитки в играх на выживание были своеобразной зоной безопасности. Хотя официально никто не заявлял, что угощения можно есть без опаски, существовало негласное правило: их не отравляют. Как бы чудовищны ни были эти игры, у них всё же были свои стандарты. Если бы не эта стабильность, индустрия просто не смогла бы добиться успеха, а уж тем более привлекать постоянных игроков вроде Юки.

Однако пятеро других участниц не имели этих знаний, поэтому продолжали настороженно смотреть на сладости. Иными словами, у Юки была отличная возможность насладиться угощением в одиночестве. Самодовольная улыбка расползлась по её лицу, когда она откусила ещё один кусочек маффина... и вдруг...

…чья-то рука пересекла стол и выхватила недоеденную часть кекса.

— А? — Юки удивлённо уставилась на похитительницу. Ею была та самая горничная, что мгновением ранее едва не взяла сладость с тарелки.

— Значит, ты предлагаешь нам делать вот так? — сказала девушка.

— Эм... Нет, не совсем...

Та не стала ничего объяснять и просто откусила третий кусок маффина.

— Эх... — Юки тяжело вздохнула.

Решив не зацикливаться на маффине, она вновь потянулась к тарелке, но тут же поняла свою ошибку. На этот раз она даже не успела разорвать обёртку, как сбоку появилась ещё одна рука. Их пальцы соприкоснулись, и в следующий момент белый макарун исчез. То же самое повторилось ещё три или четыре раза. В конце концов, единственное, что Юки удалось вынести из этой ситуации, — это знание, что ни у одной из остальных участниц руки не были такими же холодными, как у неё.

(5/23)

— Э-э… Может, представимся друг другу? — предложила Юки, когда раздача сладостей наконец прекратилась.

Остальные оказались куда голоднее, чем пытались показаться. Они продолжали таскать еду у Юки и уплетать её за обе щёки. В конце концов, их руки так часто тянулись к её порции, что Юки закрыла глаза и начала угадывать по рукам, кто именно в этот раз стащил у неё кусочек. И только тогда она осознала, что до сих пор не знает, как зовут остальных. Так и возникла эта идея.

— Я начну, — продолжила она, ощущая на себе пять пар глаз. — Меня зовут Юки, и это моя двадцать восьмая игра. Учитывая, что у меня здесь больше всего опыта, надеюсь, я смогу помочь всем выбраться из этого здания.

— Ты столько раз играла?! — удивился кто-то. Остальные, наверное, думали о том же. — Двадцать восемь игр… Ты, должно быть, купаешься в деньгах. Зачем тебе продолжать?

— Ну… Я участвую не ради денег, — Юки почувствовала себя немного неловко. — Я хочу установить новый рекорд по числу пройденных игр подряд. Моя цель — девяносто девять.

— Чего? Рекорд… в этих смертельных играх?

— Ага… Всё так.

— Но если ты проиграешь хоть раз, то умрёшь, верно?

— Да.

— А шанс выжить — семьдесят процентов, да? То есть девяносто девять игр — это…

— Даже не пытайся считать. Становится жутко, если задуматься.

— Зачем вообще подвергать себя такому риску?..

— Потому что у меня это хорошо получается, — Юки слышала этот вопрос бесчисленное количество раз и ответила, не раздумывая. — Люди обычно хотят делать то, в чём они сильны. В том числе и я.

В комнате повисла тишина. Взгляды, устремлённые на Юки, вновь обрели осторожность. Может, зря она рассказала всё так, как есть. Возможно, стоило придумать более понятное объяснение.

— Э-э… — Юки решила не затягивать молчание. Она кивнула в сторону горничной, сидящей прямо напротив, той самой, что первая выхватила у неё маффин. — Может, ты продолжишь?

— Я — Кинко.

У девушки были примечательные светлые волосы, собранные в два хвостика, которые особенно ярко выделялись на фоне чёрно-белой комнаты. Бывают настолько худенькие и хрупкие девушки, что за них невольно начинаешь беспокоиться. Кинко была одной из таких. Её шея казалась настолько тонкой, что могла сломаться от лёгкого прикосновения, а пальцы — настолько изящными, что Юки сомневалась, есть ли в них вообще кости. Даже под свободного кроя формой горничной угадывалось её миниатюрное телосложение. Из всех шестерых она выглядела самой младшей. Однако её серьёзное выражение лица и поведение говорили о том, что эта девушка вполне сообразительна и способна принимать решения самостоятельно.

— Это моя первая игра. Я здесь, чтобы выплатить долг.

— Долг? — Юки склонила голову. Эта девочка совсем не походила на человека, способного влезть в долги. — Никогда бы не подумала.

— Долг не мой, а моего отца.

— …Но ты же не обязана его выплачивать?

— Да, но я посчитала, что должна вернуть то, что было взято.

Юки не нашлась, что сказать. Вот каким человеком оказалась Кинко. Юки, конечно, не собиралась осуждать её, но тот, кто ради такой мелочи готов рисковать жизнью в смертельной игре, явно чем-то отличается от других. Для одних это может быть признаком безразличия к собственной жизни, для других — неспособности здраво оценивать риски. В случае с Кинко всё было очевидно: она была до абсурда ответственна.

Кинко повернулась вправо. Рядом с ней сидела горничная, которая всё это время плакала. Явно решив, что та пока не в состоянии говорить, Кинко вместо этого кивнула другой девушке — той, что сидела по диагонали.

— Ты следующая?

Её выбор пал на горничную, для которой эта игра была второй.

— Меня зовут Кокуто, — заговорила та на удивление спокойным голосом. — Это моя вторая игра, но первая была два года назад, так что я, по сути, новичок. Что касается причин… скажем так, мне нужны деньги на жизнь.

От Кокуто исходила аура чего-то зловещего и подозрительного, словно у репортёров жёлтой прессы, специализирующихся на скандалах, или у подпольных торговцев в тюремной среде, способных достать абсолютно всё за определённую плату. Казалось, она принадлежала к тёмной стороне общества. Тем не менее, как и прочие горничные, Кокуто была достаточно привлекательна, и сквозь её мрачную ауру пробивалась особая харизма – наподобие той, что присуща хулиганке, чья суровость лишь маска.

Поскольку эти смертельные игры являлись частью индустрии развлечений, девушек, приглашаемых к участию, в основном подбирали по принципу привлекательности. Следовательно, одним из немногих преимуществ для участников была возможность легко найти общий язык с ослепительными красавицами. Однако никто не мог предсказать, как долго продлятся эти связи.

— Если ты участвуешь в этом только ради заработка, значит, у тебя нет крайней нужды? — поинтересовалась Кинко.

— Не совсем, но нехватка средств сама по себе подобна тупиковой ситуации. Хотя долгов у меня нет.

— Почему бы тогда не найти обычную работу?

— Нет, спасибо. — Кокуто пожала плечами. — Быть офисным клерком — это фактически обменять свою жизнь на деньги. Этот вариант показался мне намного более привлекательным. Согласна, Юки?

Оказавшись в центре внимания, Юки выдавила из себя натянутую улыбку:

— Даже не знаю…

— Хорошо, идём дальше. — прекратила разговор Кокуто. — Ты можешь говорить?

Она кивнула в сторону горничной, которая не переставала рыдать. Слезы в такой ситуации были вполне естественны, но Юки находила в этом зрелище некое успокоение. В каком-то смысле эта девушка глубже всех осознала суть игры.

Раздался тонкий, дрожащий голос:

— Я… Я Момоно… Я не должна была здесь оказаться. Меня обманули…

— Обманули?

— Она утверждает, что не подписывалась на участие, — пояснила Кинко. — Похоже, кто-то предложил ей лёгкую и хорошо оплачиваемую работу, но, когда она согласилась, её оглушили и доставили сюда. Понятно, что ей пришлось нелегко.

— Ах… — выдохнула Юки. Ей больше нечего было добавить.

Небольшая часть участников отбиралась посредством личных приглашений — иными словами, их попросту вербовали. У организаторов могли быть различные мотивы: иногда не хватало участников, иногда им попадались действительно эффектные особы.

Юки была убеждена, что Момоно оказалась здесь именно во втором случае. Девушка и впрямь была ослепительна. Для начала, у неё были волосы розового оттенка. Голос был настолько высоким, что возникало опасение за её голосовые связки. Хотя из-за слез это было не так заметно, по красоте она превосходила всех шести девушек, присутствовавших в комнате. Однако её главная особенность заключалась в другом — в фигуре. Казалось бы, униформа горничной не должна подчёркивать изгибы тела, но на Момоно это правило не действовало. Будто бы её намеренно втиснули в костюм на размер меньше, и тот трещал по швам. К тому же, только у неё была мини-юбка.

Окинув её оценивающим взглядом, Юки пришла к выводу, что самой притягательной деталью её образа были ноги, выглядывающие из-под юбки. Возможно, опасаясь чего-то, Момоно отодвинула свой стул дальше от стола, чем остальные, так что Юки могла беспрепятственно их разглядывать. Ноги были округлыми, крепкими — явно способными выдержать столь пышный верх. Оголённый участок кожи между кружевным подолом и белыми гольфами отливал бархатистой гладкостью на фоне чёрно-белого наряда. У Юки даже возникло мимолетное желание прикоснуться к ним. В целом, в ней всё располагало к себе. Она, несомненно, пользовалась успехом у мужчин.

— Мне нет дела до денег, лишь бы выбраться отсюда живой, — выдохнула Момоно и замолчала.

Она не назвала следующую участницу, но горничная, сидевшая рядом и до этого успокаивавшая её, сама заговорила:

— Меня зовут Бения. Я знала об этих играх, но участвую впервые. Моя причина та же, что и у Кинко, — долги.

У неё были короткие волосы насыщенного алого цвета. Лицо — не менее привлекательное, чем у остальных, но обладающее совершенно иной красотой. Можно сказать, у неё был образ истинной принцессы — такой, которой чаще восхищаются девушки, нежели парни. Высокая, с длинными руками и ногами, её стройная фигура представляла собой полную противоположность Момоно.

Бения излучала самую властную ауру среди присутствующих, но её выражение лица выдавало напряжение, словно она не справлялась с атмосферой игры. Возможно, именно поэтому она и гладила Момоно по спине — пытаясь сохранить самообладание, общаясь с той, кто выглядел ещё более встревоженной, чем она сама.

— Хотя в моём случае обязательства — это исключительно моя вина, — добавила она.

«Обязательства» — любопытный выбор слова.

— Ты ведешь какой-то бизнес? — уточнила Юки.

— Можно сказать и так. Были некоторые убытки.

По интонации стало ясно, что вдаваться в подробности она не собирается, поэтому Юки не стала настаивать.

Бения повернулась к последней девушке, сидевшей напротив.

— …ой

Голос был едва слышен.

— Эм… Что? — переспросила Юки.

— Я Аой, — девушка с трудом выдавила из себя слова, но даже тогда её голос остался тихим. — Это… мой первый раз.

Девушка буквально светилась застенчивостью: спутанные голубые волосы, испуганный взгляд. Сутулясь, она постоянно переводила взор с собственных рук на окружающих. Казалось, с момента их встречи она произнесла лишь несколько слов.

Похоже, она не располагала к долгим разговорам.

— Я здесь, потому что… эм… у меня не было другого выбора.

Аой не стала вдаваться в подробности, оставляя свою историю тайной. Однако Юки предположила, что их жизненные обстоятельства имеют сходство. Девушка явно испытывала сложности в общении, что, вероятно, привело её к такому отчаянному шагу ради денег. В конце концов, однажды она сама могла оказаться в такой же ситуации, что и Юки.

После того, как все представились, Юки снова обвела комнату взглядом.

— Отлично, — произнесла она, подводя итог. — Нам предстоит провести здесь ещё некоторое время, поэтому давайте постараемся выжить сообща.

В ответ послышались реплики:

— Мы справимся.

— Надеюсь, всё пройдёт хорошо.

— Спасибо за поддержку.

— Итак, что нам нужно делать? — уточнила Кокуто.

— Эта игра — квест на выживание. Так что давайте начнём поиски, — ответила Юки.

(6/23)

Наверняка многие люди в мире хотя бы раз участвовали в квесте на выживание, где их жизни ничего не угрожало.

Суть такого квеста заключалась в том, чтобы найти выход из замкнутого пространства. Но по какой-то причине дверь всегда оказывалась запертой, ключ прятали где-то в сейфе, а код к нему — под кроватью, за книжным шкафом или в дальнем углу под потолком, вынуждая участников тщательно обыскивать каждый сантиметр в поисках подсказок и предметов. Помимо осмотра комнаты, иногда требовалось решать головоломки или расшифровывать загадки.

Однако в этих смертельных играх сложных задач не предлагали — по крайней мере, так было в опыте Юки. В конце концов, это было шоу, развлекательное представление, куда изнурительные головоломки вписывались плохо. Чаще всего ключ находился на виду, и он без проблем открывал путь к свободе. Но истинная опасность подстерегала игроков не в самом ключе, а в том, что его окружало.

Поэтому расслабляться было нельзя. Но хотя бы сам процесс поиска обычно не представлял особых трудностей.

Тем не менее, горничные должны были исследовать особняк — и было важно помнить, что это особняк смерти.

— Прежде всего, я расскажу о главных правилах выживания, — заявила Юки остальным пяти девушкам, когда они вышли из столовой в коридор.

Было принято решение действовать группой.

Теоретически, поскольку Юки обладала единственным серьёзным опытом, остальные могли бы отправить её на разведку: обойти особняк, обнаружить ловушки, обезопасить путь к выходу, а затем вернуться за ними. Такой план казался наиболее надёжным, но никто его не предложил. Они просто решили держаться вместе — негласное соглашение, продиктованное страхом остаться позади.

Если бы Юки ушла одна и нашла выход, не было бы никакой гарантии, что она вернётся за ними. Чтобы исключить возможность её побега, естественно было держаться всем вместе. Учитывая, что особняк был полон ловушек, оставаться на месте казалось более логичным, но перспектива быть рядом с ветераном смертельных игр давала ощущение большей безопасности.

Взвесив оба варианта, все единогласно выбрали Юки в качестве сопровождающей.

— Прежде всего, главное правило выживания — это трусость, — сказала она. — Не приближайтесь к тому, что кажется хоть сколько-нибудь подозрительным. Немедленно сообщайте, если что-то вызвало у вас тревогу. В мире есть люди, которые вызывают скорую помощь, когда достаточно было бы вызвать такси — вот так и нужно себя вести. Идеальный вариант — испытывать такой страх, чтобы вы сомневались перед каждым шагом.

— А это точно правильный подход? — спросила Бения, горничная, которая напоминала сказочную принцессу. — За нами ведь наблюдают, верно? Если мы будем действовать слишком осторожно, я боюсь, что организаторы могут вмешаться…

— Насколько я знаю, такого не случается. — Юки задумалась на мгновение. — Бывали игры, где все так боялись ловушек, что неделями ничего не происходило. И игры, которые мы прошли без единой царапины благодаря полной сплочённости. Но организаторы никогда не вмешивались. Игроки сами решают, как им продвигаться, в этом они свободны… Ну, по крайней мере, я так думаю.

Точного ответа у неё не было, поэтому голос стал мягче.

— В таких играх пессимизм — ваш лучший друг. Постоянно представляйте себе наихудший возможный исход. Подозрительно относитесь ко всему и вся. Одна только эта установка уже значительно повысит ваши шансы на выживание. И ещё… Поскольку я буду прокладывать путь вперёд, не отставайте от меня слишком.

— А ты действительно сможешь найти безопасный путь к выходу? — на этот раз спросила Кинко, горничная с золотыми косичками.

— У меня имеется богатый опыт в этом. Горький, но всё же опыт.

— …Горький опыт… — Кинко нахмурилась, но всё же задала следующий вопрос: — Значит, попасть в ловушку — не всегда означает неминуемую смерть?

Возможно, она просто решила выговориться. Или же, восприняв совет Юки, теперь допрашивала из чистого, всеобъемлющего подозрения.

Впрочем, это не имело значения. Ответ от этого не изменился бы.

— Да. Зрителям неинтересно наблюдать, как игрок погибает мгновенно. Если только вам не выпадет катастрофически неудачная карта или вы не наступите на особо масштабную ловушку, скорее всего, вы не умрёте сразу.

— Что означает «масштабная ловушка»?

— В подобных играх существуют смертельные западни, уклониться от которых невозможно. Это кульминация всего представления, его главная особенность — и организаторы вкладывают колоссальные средства в их создание. При шести участницах мы, скорее всего, столкнемся с одной или двумя такими ловушками.

— …Я морально подготовлюсь. — Казалось, Кинко уже мысленно представляла себе ужасающие картины. Она замолчала, не задавая больше никаких вопросов.

Юки ощутила, как кто-то дернул её за правый рукав.

С того момента, как они вышли в коридор, она пристально следила за окружающей обстановкой, поэтому немедленно повернулась. К счастью, никакая ловушка не сработала.

Той, кто схватил её за рукав, оказалась Аой — само воплощение паники.

— А… — девушка подняла на Юки испуганный взгляд. — П-прости…

— Не стоит извинений. Что стряслось?

Аой задрала голову так высоко, что казалось, ещё немного — и она отвалится.

— Ты сказала, что нам нельзя отходить от тебя, поэтому...

— А… — выдохнула Юки.

В некотором смысле, вцепиться в Юки действительно было наилучшим способом не потеряться. Но она ничего подобного не говорила — более того, даже не задумывалась об этом. Причина заключалась в том, что в определенном возрасте люди начинают молчаливо осознавать: прикасаться к кому-то без веской причины уже неприлично. «Не стоит так мило вести себя» — с легкой улыбкой подумала Юки.

В следующий миг кто-то потянул её за левую руку. Юки обернулась и увидела Кинко, которая вцепилась в неё. В отличие от Аой, которая лишь робко держалась за рукав, Кинко крепко сжала её руку.

— Так можно, да? — спросила она с виноватой улыбкой.

Юки подумала, что именно такое выражение было бы у нее на лице, если бы ее застали за поеданием чужого кекса. Но, похоже, у этой девушки были свои представления о допустимом.

А потом на спину обрушилась тяжесть. Кто-то обхватил её за талию. Юки не пришлось оборачиваться, чтобы понять, что это Момоно. В следующий момент чьи-то руки легли ей на плечо и бедро с правой стороны. Исходя из оставшихся кандидаток, Юки предположила, что это была Бения.

— Какая же ты популярная, Юки, — протянула Кокуто, шедшая впереди. По её лицу расцвела ехидная ухмылка.

(7/23)

Горничные двигались по коридору плотной группой. Все, кроме Кокуто, которая выглядела немного более расслабленно — вероятно, потому, что это была уже её вторая игра. Хотя никто не высказывал своих чувств вслух, каждая из них, несомненно, нервничала. Они цеплялись за Юки по той же причине, по которой Бения не отходила от Момоно: физический контакт с другим человеком давал ощущение безопасности. Такова человеческая природа — закон, действующий даже на заснеженной горной вершине.

Но по какой-то причине сама Юки испытывала нечто вроде беспокойства, хотя остальным их сплоченность, казалось, приносила облегчение. Её, буквально, зажали со всех сторон прекрасные девушки. Даже Аой, поначалу лишь нерешительно державшая Юки за рукав, теперь крепко её обнимала, как и остальные. Но самое странное было в том, что Юки испытывала не радость и не блаженство, а… нервозность. Почему люди напрягаются, когда к ним прикасаются красивые девушки? Черт возьми, красивые девушки. Может, дело в том, что уровень счастья просто зашкаливал? Эти мысли не давали Юки покоя, пока она вела всех вперед.

Сначала группа направилась к двери в конце коридора, прямо напротив столовой, посчитав, что это может быть важное место. Однако дверь оказалась заперта. Девушки решили, что путь дальше откроется, если они найдут ключ, и начали проверять остальные двери в коридоре.

Однако стоит напомнить: это был не просто квест на побег — они участвовали в смертельной игре. Проблема заключалась не в поиске ключа, а в том, что кто-то мог попасть в ловушку и пострадать. По этой причине ключ обычно не прятали в труднодоступных местах. Чаще всего он лежал на видном месте — на столе или полке. Но…

— Его здесь нет, — произнес кто-то.

Сейчас они обыскивали спальню, в которой проснулась Юки. Обычно комнаты, где игроки начинали смертельную игру, считались безопасной зоной. Ведь игра потеряла бы смысл, если бы кто-то попался в ловушку, даже не успев проснуться. Поскольку эти комнаты были безопасными, там никогда не оставляли предметов, необходимых для прохождения игры.

Юки прекрасно понимала, что искать здесь бесполезно. Но они уже проверили всё остальное — включая пять спален, в которых проснулись остальные девушки. Это было последнее место, где теоретически мог лежать ключ.

Но в итоге они нашли лишь подтверждение того, что ключа нигде не было.

— И что нам теперь делать? — спросила Кинко, ещё сильнее сжав левую руку Юки. — Мы что-то упустили? Или плохо искали? А может, ключ нам вообще не нужен?

— Нет, я почти уверена, что ключ всё-таки нужен… — ответила Бения. — В конце концов, мы не нашли ничего другого, что могло бы указать нам путь вперёд.

— Может, тогда ещё раз пройдемся по уже проверенным местам? — робко предложила Момоно. — Искать тщательнее слишком страшно…

И в этом она была права. Если заглядывать под кровати или двигать шкафы, риск наткнуться на ловушку резко возрастал. Прежде чем идти на такие меры, разумнее было бы вернуться по уже известному безопасному маршруту и проверить, не пропустили ли они ключ по невнимательности.

Юки как раз собиралась согласиться, как вдруг...

— Вы о чём вообще? — раздался голос единственного «изгоя», не присоединившегося к «команде» Юки. То есть, Кокуто.

— А?

— Мы ещё одну комнату не проверили, — пояснила она.

— Какую?

— Столовую. Похоже, она не считается безопасной зоной. Я права?

Столовая осталась точно в таком же состоянии, в каком её оставила группа. Ничего удивительного, ведь поблизости никого больше не было. Как только горничные вошли в комнату, они ослабили хватку на Юки — возможно, почувствовав облегчение от возвращения в знакомое место.

Знакомая комната. И в ней не было ни следа ключа.

— Похоже, тут его тоже нет, — сказала Кокуто. — Хотя, если подумать... мы так долго здесь сидели, наверняка бы его заметили. Извините, выходит, я зря нас сюда потащила.

— Нет, идея была хорошая, — ответила Юки. — Мы упустили эту комнату из виду.

В обычной ситуации Юки сама бы об этом догадалась. Но, возможно, из-за того, что она впервые вела за собой группу новичков... или из-за того, что её до сих пор грело тепло объятий остальных горничных, её внимание стало более рассеянным.

— Раз уж мы здесь, давайте передохнём.

Юки подошла к столу, и девушки, наконец, полностью её отпустили. Потеря физического контакта вызвала у неё лёгкое чувство одиночества. Она села на стул, тем временем остальные пятеро последовали её примеру.

По прикидкам Юки, они потратили на поиски не больше получаса — хотя точное время определить было невозможно, ведь в особняке не было часов. От столь краткой вылазки отдых, по сути, был не нужен. И хотя напряжение давало о себе знать, Юки почти не чувствовала усталости. Но, учитывая, что ставки в этой игре были по-настоящему смертельными, для девушек, не привыкших к подобным ситуациям, даже такая мелочь могла стать серьёзным стрессом. К тому же, сама Юки только что совершила ошибку, упустив из виду возможность найти ключ в столовой. Она же сама говорила, что излишняя осторожность не повредит. Значит, настало время следовать собственным советам.

Юки потянулась к большой тарелке на столе, нацелившись на печенье. Но прежде чем она успела его взять, Кокуто ловко перехватила угощение.

— Серьёзно?.. — вздохнула Юки. — Ты уже столько их съела, что могла бы понять: с печеньем всё в порядке. Дай мне хоть спокойно поесть.

Юки бросила на Кокуто раздражённый взгляд. Но та не выглядела ни виноватой, ни настроенной огрызаться в ответ. Девушка молча вглядывалась в печенье, словно о чём-то размышляя.

— ...Слепая зона... — пробормотала она.

Затем её взгляд скользнул к тарелке размером с большую пиццу. Положив печенье на место, Кокуто подняла тарелку обеими руками и сдвинула её в сторону.

Под тарелкой лежало кольцо с золотыми ключами.

— ...Ага!

Горничные зашептались.

Кокуто подняла ключи:

— Вот уж действительно слепая зона. Кто бы мог подумать, что мы всё это время тянулись за едой прямо над ними?

Она показала находку остальным.

И в тот же миг Юки заметила что-то блестящее у основания кольца — тончайшую леску, словно из фокусов с волшебными трюками.

Тогда Юки, вопреки своему обычному спокойствию, вскочила со стула и закричала изо всех сил:

— Кокуто! Ложись!

— А?

Воздух пронзил свист.

Три звука раздались один за другим.

Первый — едва слышный хруст, с которым что-то вонзилось в голову Кокуто. Такой крошечный, чёткий звук совершенно не вязался с пронзённым насквозь человеческим мозгом.

Второй — глухой удар её тела о пол, когда, лишённая способности стоять, она рухнула.

Третий — звон ключей, выпавших из её руки на стол.

Технически был ещё и четвёртый звук — падение стула Юки. Она вскочила с такой резкостью, что случайно опрокинула его ногой. Но на этом всё. Будь то три звука или четыре — ничего больше не последовало, когда жизнь Кокуто оборвалась.

Она испустила последний вздох. Игра забрала свою первую жертву.

— …!

Глухой крик прорезал воздух.

Момоно съёжилась, сжав голову руками. Она свернулась в крошечный комочек — как будто хотела вернуться обратно в материнскую утробу.

Это была самая яркая реакция из всех, потому что ни одна из остальных горничных не впала в панику. И это был единственный луч света в происходящем. Но хотя истерики удалось избежать, ни одна из девушек не осталась равнодушной к случившемуся. Их лица побледнели так, словно лишись всей крови.

Эти выражения ясно говорили, что они до конца осознали: это была настоящая игра на выживание.

— Что… это было? — спустя неизвестно сколько времени первой заговорила Кинко. — Это ловушка? — в её голосе слышалась неуверенность, из-за чего становилось ясно её неполное понимание происходящего.

Юки кивнула. Не сводя глаз с трупа Кокуто, она пояснила:

— Такое случается часто. Чем ценнее предмет, тем опаснее может быть ловушка рядом с ним. Мне стоило предупредить вас об этом заранее.

Кокуто, единственная, кроме Юки, кто уже участвовал в подобных играх. Неужели она не знала этого незыблемого правила? Или знала, но проигнорировала? В любом случае, ответ на этот вопрос угас вместе с её последним вздохом.

Юки винила себя за то, что не успела крикнуть на мгновение раньше. Возможно, это и не предотвратило бы ловушку, но Кокуто смогла бы хотя бы пригнуться. Если бы Юки была немного более сосредоточенной, если бы у неё уже был опыт управления группой новичков, если бы она обнаружила ключи раньше Кокуто, если бы она предвидела возможность ловушки и верно оценила ситуацию... возможно, тогда бы она осталась в живых.

Однако Юки не произнесла этих слов вслух.

Она приблизилась к телу Кокуто для осмотра. Сомнений не было — она мертва. Заострённый металлический шип, напоминающий ледоруб, пронзил её голову, навылет пройдя через оба виска. Выглядело это так, будто она надела одну из дурацких повязок для розыгрышей, но реальность положения вещей отрицать было невозможно.

— Что… что нам теперь с этим делать? — нарушила тишину Бения, почувствовав неуместность выбранного слова и тут же поправилась: — Что нам делать с ней?

— Ничего. У нас нет другого выхода, кроме как оставить её здесь, — безразлично ответила Юки. — Места для захоронения нет. Единственное, что мы могли бы предпринять, — сложить руки в молитве. Но я настоятельно не рекомендую этого делать.

— Почему? — спросила Кинко.

— Вполне возможно, что впереди нас ждут ситуации, когда даже на молитву не останется времени. Если мы сейчас помолимся за Кокуто, но не сможем сделать то же самое для кого-то ещё, это оставит в наших сердцах слишком глубокие шрамы. А такая слабость в критический момент может стоить нам жизни. В подобных играх эмоциональные раны порой опаснее смертельных ловушек. Поэтому я никогда не скорблю во время игры. Я оплакиваю всех сразу — когда она заканчивается.

— …Поняла.

Юки перевела взгляд на стол — вернее, на связку ключей, лежавшую на нём. Тонкая проволока, активировавшая ловушку, всё ещё оставалась на месте. Осознавая, что механизм может сработать снова, Юки с предельной осторожностью перерезала её.

Ничего не произошло.

Она взяла кольцо с ключами в руки:

— Этими ключами мы сможем открыть ту дверь, — сказала она, обводя взглядом оставшихся горничных. Их стало на одну меньше. — У вас есть силы продолжать?

(10/23)

Пять горничных вновь сбились в тесную группу, бесшумно продвигаясь по коридору. Никто не произнес ни слова — лишь приглушённое эхо пяти пар шагов разносилось в тишине.

Им не встретилось ни одной ловушки, что и ожидалось, ведь они уже проходили этим путём. Добравшись до двери без происшествий, девушки на мгновение разомкнули круг — ведь стоило учитывать вероятность, что попытка вставить ключ приведёт к повторению того ужаса. Юки приказала остальным сесть, а сама начала осторожно подбирать ключи один за другим.

Третий ключ идеально подошёл. Замок щёлкнул, и дверь легко распахнулась. Но больше ничего не последовало.

После недавнего удара по надеждам, обернувшегося смертельной ловушкой, ни Юки, ни остальные не испытали ни малейшей радости. Напротив, они стали ещё настороженнее и, не снижая бдительности, вошли внутрь.

Перед ними простиралось шестиугольное помещение.

Его атмосфера кардинально отличалась от предыдущих комнат. Абсолютно всё пространство было ослепительно белым, вызывая ассоциации с лабораторией или операционной. Никакой мебели, никаких признаков жизни. И это было понятно — комната являлась лишь частью игры.

— Что это за место?.. — голос Кинко прозвучал неуверенно, будто она пыталась уловить смысл в этой стерильной пустоте. — Это одна из тех «масштабных ловушек», о которых ты говорила?

— Скорее всего, — кивнула Юки.

Неизбежное препятствие. То, с чем придётся столкнуться, чтобы продвинуться дальше.

Прямо напротив входа находилась ещё одна дверь — раздвижная, с панелью над ручкой, на которой светилось слово «ЗАКРЫТО». Как и гласила надпись, открыть её не удавалось: что-то прочно удерживало её запертой, не давая возможности пройти дальше даже силой.

— Эм… Простите! — с тревогой воскликнула Момоно. — Эта дверь не открывается!

Та лихорадочно дёргала ручку двери, через которую они только что вошли. Она не играла, а действительно пыталась открыть её, но тщетно.

Все выходы были отрезаны.

— Мы в ловушке, — спокойно констатировала Юки. — Похоже, мы не выберемся, пока не разберёмся с этим.

— Ты имеешь в виду… эти штуки? — Бения кивнула в сторону стены.

На каждой из шести стен комнаты располагался рычаг. Речь шла не о дверных ручках, а о массивных металлических рычагах, словно из кабины огромного робота. Четыре из них находились строго по центру стен, а два — слегка смещены из-за дверных проёмов.

— Может, их нужно дёрнуть одновременно? — предположила Юки, протянув руку к ближайшему рычагу, но вовремя остановилась. Если бы она была одна, рискнула бы без раздумий. Но вести за собой новичков — значит оберегать их жизни. — Если мы опустим их все разом, то нам откроется ещё одно задание... Но, возможно, это и будет прогресс.

Но вместо привычного толчка в руку ей внезапно сдавило запястье.

— А?

Юки резко обернулась.

На её руке защелкнулись наручники.

(11/23)

Из-за рычага внезапно появилась металлическая наручная застёжка.

Её положение было явно связано с тем, насколько сильно сжимались наручники: чем выше поднимался рычаг, тем сильнее сдавливало запястье Юки. Когда рычаг достиг примерно семи десятых своей высоты, она почувствовала боль и прекратила экспериментировать. Если бы она отпустила его полностью, кисть, вероятно, просто бы отрубило. Потянув рычаг вниз, можно было ослабить захват, но даже в нижнем положении зазора не хватало, чтобы освободить руку.

Её заковали. Значит. Началась мини-игра.

Части пола начали подниматься, постепенно достигнув потолка. Юки видела, как из вершин шестиугольной комнаты к центру протянулись две стены, отделив её от остальных. Вместе со стеной, к которой её приковали, они образовали треугольник. Вероятно, у остальных горничных было то же самое: комната разделилась на шесть равных секций, словно аккуратно разрезанный торт.

Внезапно по ушам Юки ударил пронзительный скрежет. Она обернулась на источник звука — потолок.

Оттуда выдвинулись циркулярные пилы.

Одна, две, три. Они были расположены вдоль сторон треугольного сектора и вращались так быстро, что невозможно было разглядеть зубья, но они наверняка были. Да это и не имело значения — одно касание этих бешено крутящихся лезвий сулило мгновенную смерть.

Пилы надвигались на Юки, медленно, но достаточно быстро, чтобы сердце забилось как бешеное. Кто-то явно потратил немало времени, подбирая идеальную скорость спуска. Юки прикинула, что если пилы дойдут до пола, уклониться будет невозможно — даже если вжаться в стену, смертельных ранений не избежать.

Задача была ясна. Остановить спуск. Причём одной рукой, прикованной к стене.

— Юки! Юки! — кто-то колотил в стену. Это была Кинко. — Пилы! С потолка опускаются пилы!

— Я знаю, — спокойно ответила Юки.

И действительно, она оставалась спокойной. Возможно, благодаря опыту: чем больше над ней нависала опасность, тем холоднее становился её разум. Именно это и позволяло ей выживать — удивительная способность человека адаптироваться к среде.

Но что теперь делать? Предполагалось ли вообще, что выход есть? Если нет, значит, это наказание за какую-то ошибку, и любые попытки выбраться будут бесполезны. Но Юки отбросила эту мысль.

Перебирая рычаг вверх и вниз, она внимательно осмотрела проклятый наручник.

Сбоку она заметила нечто, напоминающее замочную скважину.

Замок.

Значит, его можно открыть.

Свободной рукой Юки немедленно вытащила связку ключей из кармана фартука. Золотое колечко было увешано множеством ключей. Она нахмурилась, но быстро начала перебирать их один за другим.

Наконец, почти у самого конца, она нашла ключ, который, похоже, подходил. Вставила его в замок, повернула — и наручник со щелчком раскрылся.

В тот же момент шум в комнате слегка утих. Юки подняла голову: все три пилы над её головой замерли.

«Значит, вот как...» — подумала Юки.

Но, несмотря на это, скрежет не прекратился. Остановились только пилы в её секции. Остальным девушкам предстояло проделать то же самое.

Но как?

Юки лихорадочно осматривала треугольное пространство. Стены доходили до потолка, но где-то должен был быть зазор — иначе как они могли бы передать ключи, которые, скорее всего, открывали остальные замки? Возможно, у каждого наручника был свой способ разблокировки, но в таком случае остальным придётся справляться самостоятельно.

В самом остром углу треугольника, там, где сходились стены, Юки заметила углубление.

Она нажала на него.

Часть стены мягко выдвинулась и упала на пол по другую сторону. Прямо по центру бывшей шестиугольной комнаты образовалось отверстие размером с почтовый ящик — точка пересечения шести секций.

— Центр комнаты! — закричала Юки, пытаясь перекричать визг пил. — Я передам вам ключи, чтобы разблокировать наручники! Как только освободитесь, пилы остановятся!

Объяснение вышло скомканным — одни голые факты, но в экстренной ситуации лучше она придумать не могла. У неё не было уверенности, что остальные услышали её, поэтому решила несколько раз повторить инструкцию, прежде чем положить ключи на пол.

В следующий миг...

— А-а-а!

Четыре руки одновременно коснулись ладони Юки. По её коже пробежал холодок, и она рефлекторно дёрнула руку назад, оставив только ключи в центре.

Металл зазвенел, а в щели замелькали пальцы, отчаянно шаря по полу.

Они дрались за ключи.

Юки смотрела на их борьбу, и по спине пробежала неприятная дрожь. Теперь она понимала, почему у некоторых людей есть фетиш на руки.

— Хватит, прекратите! — воскликнула она. — Нас на одного меньше, времени всем хватит!

Слова «нас на одного меньше» неосторожно сорвались с губ Юки, но такова была правда. Хотя она не могла исключить вероятность того, что лимит времени сократили, чтобы соответствовать их текущему количеству, всё ещё оставалась надежда на выживание для всех, если они справятся с задачей правильно.

Всем — при условии, что они перестанут мешать друг другу.

Одна из рук исчезла вместе со связкой ключей. Остальные тут же отдёрнулись.

Юки поняла, что ключи достались Бении. Юки не раз сражалась с ней за сладости в столовой, поэтому научилась распознавать, где чья рука.

На самом деле, она и ожидала, что именно Бения заберёт ключи первой. Та была самой высокой из всех. А так как у каждой из девушек одна рука оставалась прикованной к стене, им приходилось тянуться изо всех сил, чтобы дотянуться до центра комнаты. Даже будучи уже свободной, Юки попробовала повторить за ними и едва смогла достать до середины. Длина руки обычно соотносится с ростом, а Юки сама была выше среднего. Если для неё оказалось сложно, для невысоких Аой и Кинко — тем более. А вот высокая и гибкая Бения должна была легко справиться. Её преимущество в борьбе за ключи было очевидным, что изменить было нельзя.

Вновь раздался звон металла. Юки присела и заглянула в щель.

Четыре руки.

Юки нахмурилась. Почему-то рука Бении всё ещё была там, хотя её наручники должны были уже открыться. Что она делала?

Ответ пришёл раньше, чем Юки успела что-то сказать.

Бения сама решила, кому отдать ключи.

Она пыталась передать ключи в соседнюю комнату — ту, где была заперта Момоно.

Юки захлестнуло странное чувство. Действия Бении ясно давали понять, что она предпочитает спасти Момоно, а не остальных. Их близкие отношения были заметны и раньше, но...

Юки не смогла её остановить. Ключи перекочевали к Момоно, как и задумала Бения. Слабый скрежет металла о металл смешался со звоном пил.

Юки села, прижавшись спиной к стене. Всё пошло наперекосяк. Девушки потратили слишком много времени, дважды устроив борьбу за ключи. Юки не могла видеть, насколько опустились пилы в других секциях, но если эта ситуация была сбалансирована как игра, то теперь уже не было шанса на спасение для всех. Кто-то умрёт — либо Кинко, либо Аой. А может, обе.

И, приближаясь к неизбежному финалу, Юки ничего не оставалось, кроме как молча наблюдать, как остальные сами решают свои судьбы. Хотя от того, что она могла видеть происходящее, будущее обнадёживающим не становилось.

Она не могла отвести глаз от щели в стене. Дело было не в жгучем любопытстве или желании увидеть конец — скорее в некой непреодолимой силе, сковывавшей её взгляд. Возможно, именно это чувствовали зрители игры.

На третий раз борьбы за ключи не произошло.

Вдруг в щель, где раньше только скользили пальцы, проскользнула целая кисть.

И этим дело не кончилось — рука просунулась ещё глубже, до самого локтя, в сторону секции Момоно.

Это была рука Кинко.

Юки сразу её узнала. Но она не могла осознать, как Кинко удалось так далеко дотянуться. Расстояние было слишком велико даже для Бении. Протянуть руку так далеко, когда другая всё ещё прикована к стене, казалось невозможным.

Ответ наконец всплыл в голове Юки.

Рука молниеносно отдёрнулась. Юки успела заметить, как Кинко выхватила ключи у Момоно и крепко сжала их в ладони. Затем раздался лязг, когда ключи задели стену.

Так как секции Юки и Кинко были соседними, Юки прижалась ухом к стене. Она услышала лихорадочное бряцанье ключей в замке — времени почти не осталось.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... — молилась Юки. Она отдала судьбу девочек в их собственные руки, но всё равно отчаянно надеялась на их спасение. Хотела было крикнуть Кинко, но сдержалась, поскольку не хотела отвлекать её.

Оставалось только ждать, заперев тревогу внутри себя.

Вскоре раздался знакомый щелчок открывшегося замка, а затем — стук ключей, положенных на пол.

А после...

Послышался стук об стену.

— …!

Он был еле ощутимым, но для Юки прозвучал отчётливо. Этот звук означал, что по ту сторону стены человек наконец освободился.

Кинко выжила.

Юки с облегчением выдохнула.

И в тот же момент...

— А-а-а…

…воздух прорезал неизвестный крик.

— А-А-А-А-А-А! Н-НЕТ! НЕ НАДО! ПРОШУ! ПРОСТИТ… А-АКХ-Х!..

И в его неизвестности не было ничего удивительного, ведь принадлежал он той, кто ранее лишь молчала.

Впервые они услышали от неё хоть какой-то внятный звук — и уж тем более крик.

Этот голос принадлежал робкой горничной по имени Аой.

И только что мы услышали её первый крик. И последний.

—————

Продолжение следует.

Перевод: Potters

Вычитка: Potters