Смертельная игра ради еды на столе (Новелла) Том 1 Глава 2.5 Лес Свечей (Часть 2)

Том 1. Глава 2: Лес Свечей (Часть 2)

(13/43)

Наконец-то стартовала игра.

Как только таймер в помещении достиг нуля, раздался оглушительный звук открывающихся замков — подобно скрипу тюремных врат. Согласно их разработанной стратегии, Зайцы стали перемещаться по огромному лабиринту группами, состоящими из шести человек.

До начала игры они смогли изучить всю территорию, однако в их разведданных обнаружились некоторые расхождения. Например, стены, о которых ранее сообщалось, теперь отсутствовали. По всей видимости, в одной из них был скрыт проход. Не оставалось сомнений: недавний рёв означал его открытие. Этот же звук ознаменовал старт игры.

За дверью простирался ещё более масштабный лабиринт. Узкие коридоры со множеством изгибов сводили поле зрения игроков к минимуму, что затрудняло движение вдвоем. Точные размеры лабиринта никому не были известны, но до открытия двери удалось установить, что первоначальная часть занимала примерно половину футбольного поля. Теперь возникла теория, что вместе с новой секцией его площадь увеличилась до полного поля. Этого было более чем достаточно для лабиринта, но явно недостаточно, чтобы прятаться целую неделю. Теперь стратегия полного уничтожения Пней казалась более оправданной.

В новой зоне находились комнаты с едой, водой, санитарными узлами и ванными, обеспечивая игроков всем необходимым на предстоящую неделю. Девушки почувствовали облегчение — по крайней мере, им не придётся употреблять собственные экскременты, подобно настоящим кроликам. Затем они продолжили движение, выискивая членов вражеской команды.

Пни были одеты в платья.

Юки представляла их как древесных человечков из детского представления, но её предположение оказалось неверным. Они носили коричневые платья с чёрной блузкой и зелёной лентой на груди. Образ был логичным, если заранее знать, что они — Пни. Костюм разделялся на верхнюю и нижнюю части поясом, напоминая школьную униформу, а поскольку игроки были подростками, их наряд выглядел как нельзя кстати.

Зайка Юи могла лишь молча им завидовать.

Вскоре произошло первое столкновение между Зайцами и Пнями. Это означало только одно: схватка началась.

Двое Зайцев погибли. Однако им удалось взять в плен одну из Пней.

(14/43)

— Ха! А-ха-ха! Ха… ха-ха!

Девушка смеялась. Однако её голос постоянно прерывался — раз за разом. Частично это было связано с нехваткой воздуха для продолжения смеха, но также и из-за внутреннего сопротивления: смеяться в стане врага казалось неуместным.

— Ха-ха! А-ха-ха-ха!

Её допрашивали.

После захвата противника допрос был необходим. Вокруг одинокой Пни собралось около тридцати Зайцев. Все они были новичками, о которых ранее упоминала Хакуси. Они не могли находиться на передовой, поэтому выполняли вспомогательные задачи в тылу.

Допрос проходил в просторном помещении — том самом, где перед началом игры собирались все триста Зайцев. Теперь оно служило лагерем их команды. Здесь находилась одна пленённая Пня, около тридцати новичков, сорок Зайцев, решивших не участвовать в боях, и ещё десять, вернувшихся из лабиринта для отдыха. Всего — более восьмидесяти игроков.

Среди них была Юки.

Она несла дежурство, наблюдая за новичками издали, чтобы удостовериться, что они не заходят слишком далеко. По опыту Юки, допросы, проводимые неопытными игроками, неизбежно скатывались к насилию.

Если бы в чьей-то улыбке промелькнул малейший намёк на жестокость, она бы немедленно вмешалась. Но пока что допрос выглядел скорее забавным. Проблем не возникало.

— В детском саду мы тоже так баловались с мальчишками, — поделилась Юки. — Но сейчас я даже не понимаю, что в этом было смешного.

— Мы были детьми и просто дурачились, — раздался голос рядом.

Юки повернулась на звук. Рядом с ней стояла игрок по имени Сумияка.

Сумияка была одной из её знакомых, другой опытный игрок. Её дерзкая внешность выдавала в ней бывшую хулиганку, а постоянно хриплый голос был следствием употребления алкоголя и курения. Она напоминала закоренелую преступницу. Сумияка обладала гораздо большим опытом, чем Юки — в последний раз, когда они виделись, она участвовала в своей двадцать третьей игре. Но, подобно Юки, она предпочла осторожный подход и осталась в лагере.

— Я могу придумать десятки способов ускорить процесс, — заметила Сумияка. — Они сами себе усложняют жизнь.

— Им ведь запретили прибегать к насилию, — возразила Юки.

Обе прекрасно знали, как провести эффективный допрос — быстрее и гораздо более мучительно. Однако Хакуси, лидер Зайцев, строго запретила подобные методы. В игре с таким количеством участников насилие могло бы подорвать моральный дух команды и привести к её краху.

— Впрочем, их метод не так уж и нелеп. Тебя ведь никогда не щекотали сразу несколько человек, Сумияка?

— Ну… нет… — та робко посмотрела на Юки.

В следующий миг Юки потеряла её из виду.

Сумияка двигалась столь естественно, что Юки не успела отреагировать. Через секунду она почувствовала, как кто-то коснулся её подмышек.

— А-а! — Юки подпрыгнула, словно кролик. — Сумияка, прекрати.

— Ха-ха, ты права. Метод не такой уж и нелепый.

Но Сумияка не остановилась. Вместо того чтобы убрать руки, она сжала пальцы и начала её щекотать.

— Бесспорно, — заявила она. — В конце концов, именно так нам велела поступать ветеран с девяносто пятью играми в своей истории. Следовать её предначертаниям — самый верный путь.

— Она невероятна… — пролепетала Юки, изгибаясь всем телом.

Даже будучи объектом щекотки, в её голосе звучало глубокое уважение к наставнице.

Хакуши играла в своей девяносто шестой игре. Это означало, что она одержала девяносто пять побед подряд.

Среди всех участников, с которыми Юки доводилось сталкиваться, у её наставницы имелся самый выдающийся рекорд. Средний шанс на выживание в игре составлял семьдесят процентов. Юки не могла точно рассчитать вероятность пройти девяносто пять игр, но она осознавала, насколько феноменальным является это достижение. Только исключительная личность могла добиться подобного.

На фоне этого результата даже шесть, семь или двадцать три игры казались незначительными. Хотя и Юки, и Сумияка по праву считались опытными игроками.

Сумияка, в частности, входила в пятёрку лучших постоянных участников. Но даже им обеим было далеко до Хакуши. Можно сказать, наставница Юки создала свою собственную лигу, где была единственным игроком.

Среди элиты она была подобна божеству.

— „Невероятна“ — это ещё мягко сказано. Ты вообще представляешь, какова вероятность выиграть девяносто пять игр подряд?

— Хм… — Юки задумалась. — Ну, может, одна на тысячу?

— Даже близко нет. Одна на пятьсот триллионов.

Юки замерла.

— Ты шутишь.

— Абсолютная истина. Подсчитай сама, когда вернёшься. На Земле не существует никого, кто мог бы сравниться с ней. За всю историю не было никого более талантливого. Она — единственная в своём роде в нашем мире. Я же, в отличие от неё, постоянно размышляю о том, как бы дотянуть до тридцатой игры.

Цифра „тридцать“ затронула Юки. В их последнюю встречу Сумияка завершила свою двадцать третью игру. Значит, она уже приближалась к тридцатой?

Прежде чем Юки успела задать вопрос о её текущем рекорде, щекотка стала интенсивнее.

— Ну что, есть хоть какие-то успехи? — Сумияка сменила тему. — Я про допрос. Девчонка хоть что-нибудь сказала?

— Нет… Ничего особенного, — Юки покачала головой. — Разве что парочку имён удалось выяснить.

— Каких именно?

— Ну, её зовут Кусида, а лидера команды… Эй, может, отпустишь меня уже? — Юки хлопнула ладонями по рукам Сумияки, которые всё ещё крепко держали её за подмышки.

— Хорошо, — отозвалась та.

Юки ожидала, что её наконец освободят, но вместо этого Сумияка лишь переместила свои руки вперёд, обхватив её.

— Да ладно тебе…

— Да брось. Дай я тебя обниму. Знаешь, эта игра — моя двадцать девятая, сама понимаешь, немного волнуюсь.

Двадцать девятая.

— Так ты достигла Стены Тридцати? — спросила Юки. — Но разве это не просто миф?

Стена Тридцати.

Это выражение не имело никакого отношения к брачному возрасту — оно касалось количества пройденных игр. Согласно одному из многочисленных суеверий этой индустрии, шансы игрока на выживание резко снижались примерно на тридцатой игре. Обычно вероятность дожить до конца была минимальной в первой игре, но затем повышалась с каждой последующей благодаря накопленному опыту. Однако на пороге тридцати игр этот закономерный рост по каким-то причинам давал сбой.

— Нет, это не миф. Чем тогда объяснить, что так мало игроков преодолели отметку в тридцать? Стена Тридцати — это реальность.

— Думаешь, организаторы как-то связаны с этим? Возможно, им не нравится, когда игрок добирается до тридцатой игры?

— Вряд ли. Ведь им выгодно, чтобы появлялись популярные и постоянные участники. Но я уверена, что здесь что-то нечисто. Чем-то я и другие ветераны отличаемся от элиты, вроде той звёздочки с девяносто пятью играми.

— Например?

— Знала бы я ответ — так бы не волновалась.

На этом разговор оборвался.

— О чём мы вообще говорили? — пробормотала Юки.

— О допросе. Ты сказала, что узнала имена.

— Ах, точно. Их командой руководит некая Моэги. Эта Пня её ужасно боится, поэтому, как только речь зашла о ней, она тут же замолчала. Думаю, даже если мы продолжим допрос, ничего от неё не добьёмся.

— Боится?

— Диктатура страха, — Юки откинулась назад. — Их лидер выбрала иной путь.

Допрашиваемая Пня, Кусида, была новичком. По словам Зайцев, столкнувшихся с её группой, ещё две девушки, которые были с ней, тоже выглядели неопытными. Обычно отряд, состоящий исключительно из новичков, был редкостью, поэтому Юки предположила, что большинство Пней — а возможно, и все — были новобранцами. Эта Моэги должна была быть одной из немногих опытных игроков в их команде. Или же обладала врождённым талантом тирана, сумев за короткое время сплотить свою сторону через запугивание.

Такова была её единственная гипотеза.

— На её месте я бы, наверное, поступила так же, — продолжила Юки. — Иначе новичков не заставишь действовать.

— Значит, согласно теории Хакуши, наша сторона организована лучше?

— Гипотетически — да, — согласилась Юки. — Но не стоит расслабляться… Даже лучшая организация команды не гарантирует нам победы. У противников могут быть козыри, о которых мы не знаем.

— Пока что мы знаем о двух, верно?

— Да. Нож, напоминающий лист бамбука, и пистолет в форме ипомеи, который нам, к сожалению, заполучить не удалось.

— Не удивлюсь, если у них есть и третье оружие.

— Кстати, что лучше — пистолет или нож? — спросила Юки. — Я слышала, что в ближнем бою пистолет бесполезен. Да и в руках у новичка он не особо страшен.

— Не знаю. Я же не эксперт.

— Но твоё мнение?

— У огнестрела есть плюсы и минусы. Но с консервацией, возможно, нож будет покруче — легче целиться в жизненно важные точки, — она резко дёрнула рукой, рассекая воздух, словно держала в руках оружие. — К тому же, пистолеты в игре специально подогнаны под новичков и девчонок.

— Откуда ты знаешь?

— В этих играх всегда одни и те же виды оружия. Организаторы лишь меняют их внешний вид. Пистолеты вмещают восемь патронов, перезарядить их нельзя. Они сделаны под женские руки, удобно лежат в ладони.

— «Под женские руки» — не слишком ли громкое заявление…

Юки представила себе описываемое оружие. Раз его нельзя перезарядить, после восьми выстрелов оно станет не опаснее настоящей ипомеи. Эту информацию следовало запомнить на случай столкновения с Пней.

Вывод Сумияки о том, что нож может быть предпочтительнее, похоже, учитывал характеристики оружия.

Конечно, не исключено, что пистолеты могли быть улучшены до двенадцати патронов, а враг вполне мог устроить ловушку, притворившись, что у него кончились боеприпасы, при этом держа на запасе второй ствол. Тем не менее, не помешает запомнить сведения, переданные ей Сумиякой.

— …

Нет. Не совсем.

В данный момент у Юки не было никакой роли. Возможность наслаждаться этой передышкой в смертельной игре она получила только потому, что здесь были куда более опытные игроки. Ветераны сразятся с Пнями и переломят ход битвы в свою пользу. А ей оставалось лишь сидеть на месте ровно, подобно призраку. Знания вражеского оружия ей не требовались.

— А? — голос принадлежал Сумияке. — Куда смылась та девчонка?

Она наклонилась вперёд. Её пышная грудь прижалась к спине Юки.

— Кто?

— Была там одна с длинными карамельными волосами. У новичков вечно вертелась.

Юки посмотрела на новобранцев. Так как они окружали Пню, половина из них стояла к ней спиной, но определить цвет волос трудно не было.

Она заметила девушку с каштановыми волосами и указала на неё:

— Она?

— Нет, дурашка. Это каштановые. Я говорю про карамельные.

— А разница есть?

— Ну, карамельный — он светлее, мягче…

Хотя по такому описанию чёткого образа не составишь, никто из присутствующих под него не подходил.

— Может, тебе просто показалось? — предположила Юки. — Когда ты её видела? Она только что здесь была?

— В самом начале, когда вся наша команда собралась вместе. Клянусь, я её видела в той группе.

— Может, она опытный игрок? Не было же правила, что новички должны держаться вместе, верно?

— Хмм… — пробормотала Сумияка. — Я точно её видела.

Юки казалось, что та зациклилась на бессмысленном вопросе. Сумияка вполне могла ошибиться, и даже если нет — в чём, собственно, проблема?

Спустя пару секунд Сумияка снова открыла рот:

— Юки, я пойду спрошу их...

Но она не договорила.

Её перебил громкий возглас.

(15/43)

— Послушайте!

Одно слово. Никакого «Подойдите сюда» или маломальского «Смотрите».

Тем не менее, его хватило, чтобы привлечь внимание остальных.

Звук исходил от входа.

Дверей в комнате не было. Лагерь команды соединялся с внешней стороной маленьким, словно дверной проём, и абсолютно пустым проходом. И прямо там, перекрывая проход, стояла не кто иная, как лидер Зайцев — Хакуси. Сверхчеловек, переживший девяносто пять смертельных игр.

Никаких видимых ран. В её правой руке находилась огнестрельная ипомея, о которой только что говорили Юки и Сумияка. Значит, Хакуси столкнулась с Пней, вооружённой пистолетом, и смогла его отбить, не получив ни царапины. Но несмотря на свой успех, она тяжело дышала, а лицо переполняла паника.

— Все старые приказы отменяются! — выражение Хакуси оставалось прежним. — Нашей стратегии больше нет! Бегите! Среди Зайцев есть…

(16/43)

Моэги загнали в угол.

Разница в силе была очевидна.

(17/43)

Моэги понятия не имела, каким должно быть идеальное построение. У неё не было военного опыта, да и интереса к таким вещам тоже. Лучшее, что она могла придумать, — это отряды по трое. Группы не должны быть слишком большими или слишком маленькими. Если людей слишком мало, их легко задавит численный перевес противника. Если слишком много — каждый начнёт надеяться на других, из-за чего фактическая эффективность сократится вдвое.

Тройки казались Моэги подходящим вариантом, но она не была уверенна в верности своих домыслов.

Как бы там ни было, реальность была такова, что игра шла с постоянным перевесом не в пользу Пней. Её прогноз о том, что команда Зайцев возьмёт инициативу, оказался точным. Уже через полчаса первый отряд вернулся с сообщением о пленении Кусиды, с того момента ситуация только ухудшалась.

За первые шесть часов игры число Пней уменьшилось более чем в два раза.

Зайцы потеряли столько же человек или даже меньше. Раз обе команды несли потери примерно с одинаковой скоростью, любой, даже гоблин, мог посчитать, кто из них будет стёрт с лица земли первым.

Единственным утешением было то, что все Пни изо всех сил старались. Команда смогла избежать наихудшего сценария, при котором они не смогли бы одолеть ни одного противника. Это было доказательством того, что урок Моэги хоть в какой-то мере принёс плоды. Она могла признать, что приложила максимум усилий, но в подобных играх не существовало почётных упоминаний за старание.

Необходимы были срочные действия, иначе неминуема была смерть.

И если поражение от Зайцев действительно грозило Пням гибелью, то на данном этапе игры Моэги испытывала страх не только перед врагами, но и перед своими товарищами. Мир не настолько милосерден, чтобы позволить некомпетентному лидеру бесконечно править.

Учитывая, что диктатура не способна существовать вечно, Моэги всерьёз опасалась за свою жизнь.

Каким образом ей следовало поступить?

Находясь в лагере команды Пней — в помещении размером с класс, где все они пробудились в начале игры — Моэги прислонилась к голой стене, где раньше висели три вида оружия, и погрузилась в раздумья.

Что бы предпринял сильный человек в её положении?

Если бы она была могущественной и не задумывалась о своей репутации… Если бы оказалась на месте своей наставницы… Какой выбор ею был бы сделан?

Ответ не приходил.

Впрочем, это было не совсем так. Она знала ответ.

Сильные личности никогда бы не допустили возникновения подобной ситуации. Они бы использовали свои лидерские качества для лучшей организации команды, и к этому моменту почти полностью уничтожили бы весь отряд Зайцев. Такова была суровая реальность.

С нынешним положением дел не смогла бы справиться даже её наставница. Было слишком поздно.

Когда кто-то загоняет себя в невыгодное положение — он утрачивает право называться сильным. Как Наполеон, так и Римская империя потерпели полное поражение. Их эпоха подошла к концу.

Судьба Моэги тоже была предопределена. Подобные мысли роились у неё в голове.

Оставалось лишь выжидать, когда неизбежная реальность настигнет её. Впервые её охватил внутренний страх.

Будто узник, поднимающийся по ступеням к месту казни. Будто предприниматель на грани банкротства. Будто рабочий, не стремящийся к карьерному росту.

Моэги видела в кино сцены, где военные командиры совершали самоубийство, будучи окружёнными врагами, и раньше недоумевала: почему они не сражались до последнего? Сейчас она поняла.

Ожидание смерти оказалось страшнее её самой. Столкновение с её неотвратимостью порождало чистый, первобытный ужас.

— Прошу прощения.

Правая рука Моэги дрожала. В ней находился один из пистолетов-ипомей. Именно им она проводила тот урок.

Первую девушку она поразила трижды. Вторую — также трижды. Третью — один раз.

Значит, внутри оставалась одна пуля.

В голове мелькнула мысль, слишком ужасающая, чтобы произнести её вслух.

«Что произойдёт потом?»

«Смогу ли я умереть безболезненно?»

Из-за консервации и малого калибра ствола, возможно, страдания будут продолжительными. Но каким бы ни был способ, результат останется прежним. Пусть будет больно — она не видела ничего плохого в таком исходе.

Моэги медленно подняла правую руку…

— Извините!

Она вздрогнула. Её словно окатили ледяной водой. Затем, в изумлении, она подняла голову, не понимая, когда успела её опустить.

Перед ней стояла Пня.

Девушка по имени Айри с прекрасными голубыми глазами. Одна из тех, кто быстро усвоила урок Моэги и успела одолеть четырёх Зайцев. В её руках был нож в форме бамбукового листа.

Сердце Моэги едва не выпрыгнуло из груди.

Голову заполнили мысли, одна ужаснее другой. Она встала как вкопанная, не в силах пошевелиться.

Правая рука замерла в странной позе, полностью парализованная. Моэги не знала, осознавала ли Айри, что сейчас у неё была возможность поступить со своим главнокомандующим как угодно.

Тем временем Айри шевельнула губами:

— Я хочу кое-что доложить.

У Моэги получилось ответить не сразу.

Три секунды.

Столько времени ей понадобилось, чтобы собрать воедино свою душу, устремившуюся ввысь.

— …Что?

— Я… обнаружила нечто странное.

Моэги ощутила облегчение. Её правая рука, наконец, вновь обрела подвижность и осторожно опустилась вниз, к груди.

— …Ах… П-понятно...

— Желаете узнать? Сведения не столь важны, чтобы вам нужно было…

— Говори. Что произошло?

— Я нашла труп без одежды, — сообщила Айри. — Это была одна из наших. А рядом с телом лежал костюм зайчика, что означает…

— …Кто-то переоделся, — закончила за неё Моэги.

Правила, запрещающие подобное, не существовали. Смена одежды не давала возможности сменить команду и не влияла на условия победы. Игрокам разрешалось переодеваться по своему усмотрению. Само собой разумеется, что замена унизительного костюма зайки на сравнительно менее стыдное платье благоприятно сказалась бы на моральном состоянии. Но суть заключалась во вражеской стратегии.

Теперь установить, кто является врагом, а кто — союзником, станет труднее.

Айри продолжила:

— Нас изначально было всего тридцать, так что даже если кто-то сменил одежду, вряд ли мы перепутаем своего с противником… Но я посчитала, что лучше доложить.

— Благодарю. Ценная информация.

— С телом было ещё кое-что необычное…

Айри прикрыла рот рукой.

— Его изуродовали вдоль и поперёк. Полагаю, уже после смерти.

— Изуродовали? — переспросила Моэги. — Можешь уточнить?

— Слушать такое и то жутко…

— Говори.

— Тело было вспорото, — лицо Айри потемнело. — Внутренности… всё, что было внутри, извлекли. Как думаете, есть ли в другой команде кто-то, кто убивает ради чистого удовольствия? Нас, конечно, зафиксировали, но даже так я не могу представить, чтобы человек способен на подобное с другим.

(18/43)

По спине Моэги пробежал холод. Не от страха перед докладом Айри — хотя он и был страшен, но Моэги боялась иного.

— Что ты сказала? — её губы покрылись инеем. — Под «вспорото» ты подразумеваешь… разделывание, как рыбу?..

— …Если нужна аналогия, то да.

— И с мёртвой девушки сняли одежду?

— Да.

Моэги опустила взгляд на свой наряд. Коричневое платье, напоминающее древесный пень. Оно сидело довольно свободно по сравнению с костюмом зайца.

Ей вспомнилась одна деталь. Та девушка говорила, что не переносит тесную одежду. Она… Очень даже могла сделать это, следуя своим прихотям.

— Чьё именно было тело? — спросила Моэги.

— Я не знаю…

— Тогда какого оно было роста?

— А?

— Примерно 170 сантиметров?

Айри выглядела озадаченной.

— Это так важно?

— Просто ответь.

— …Мёртвая девушка была высокой, но точный рост я сказать не могу.

Теперь всё прояснилось. Моэги откинулась спиной на стену.

Она здесь? В этой игре? Если так, раз она уже убила одного человека…

— Айри.

— Да?

— Тебе следует бежать.

Айри в замешательстве уставилась на неё. Моэги тем временем лишь разглядывала её прекрасные голубые глаза.

Моэги вновь заговорила, каждый раз запинаясь:

— Н-нет… Подожди… Но тогда прохождение игры… Мы потеряем…

— Эм, о чём вы вообще говорите? — спросила Айри. — Одна из Зайцев притворяется Пнём. Разве это имеет значение?

— Прости, Айри… Я… я просто растерялась…

— Можете мне объяснить?

— Просто послушайся и беги!!! — её голос разорвал воздух. Моэги осела на пол, силы покинули её тело, но она выкрикнула ещё громче:

— Убийство для неё — словно наркотик! Начав, она не может остановиться! Теперь ей совершенно наплевать на команды! Если так пойдёт дальше, одна она и останется в живых!

Но, похоже, даже половина её слов не дошла до Айри. Моэги попыталась объяснить проще.

— Послушай!..

(19/43)

— Среди Зайцев есть одна чокнутая убийца с волосами цвета агата!

(20/43)

Сразу после крика Хакуси два предмета пролетели у неё над головой. Оба были размером с кулак и напоминали сосновые шишки.

Сколько бы Юки ни вглядывалась, она видела обычные шишки. Однако, учитывая её предыдущий опыт с «ипомеями» и «бамбуковыми листьями», было совершенно очевидно, что эти предметы — не игрушки.

Каждый в комнате, включая новичков, пришёл к такому же выводу. Все бросились на пол, ожидая взрыва.

Их предчувствия оправдались лишь наполовину. Взрыв действительно последовал, но он не представлял смертельной опасности. Вместо горячего воздуха и разлетающихся осколков шишек комнату заполнил густой серый дым.

Шишка была крохотной по сравнению с количеством дыма, которое она выпустила. В одно мгновение дымовая завеса окутала всю комнату, способную вместить триста человек.

Пусть зрение Юки и затуманилось, зато её слух обострился.

— Гх…

До её ушей донёсся голос, хрипловатый для девушки. Интуитивно Юки поняла, что это был предсмертный хрип, издаваемый дрожащими голосовыми связками, когда человеку, скажем, распарывали живот.

Мысли понеслись галопом.

Кто нанёс удар? Кто пострадал? Это был голос Хакуси? Неужели её настигла та самая убийца? Невероятно. Мог ли столь исключительный человек, переживший девяносто пять смертельных игр, так просто пасть? Нет. Что вообще происходит?

Маньячка, о которой говорила Хакуси, скорее всего, и забросила эти шишки. Но тогда выходит, она следила за наставницей Юки? Немыслимо. Ветеран с таким послужным списком не допустила бы такой ошибки. Но никаких других объяснений просто не было...

Шлёп.

Юки хлопнула себя по щекам.

«Нет», — вторило её сердце. Всё это бесполезно. Она уже потеряла несколько драгоценных секунд. Её скромный опыт в смертельных играх снова дал о себе знать. Ведь все её размышления не имели смысла. Теперь пришло время подумать о другом.

Ей нужно сконцентрироваться. Что для неё сейчас самое важное?

Выжить.

Верно. Логично. Что для этого нужно сделать?

Убраться отсюда.

Разумно. Нужно следовать приказу Хакуси. Так почему ты ещё здесь?

Вокруг дымовая завеса.

Точно. Но ведь ты помнишь, где выход. Проблема в том, что убийца может поджидать там. Так чего же ты ждёшь?

Звука.

Верно. Маньячка использовала дым для охоты. Она обязательно нападёт снова, и жертва в последний момент издаст предсмертный крик. Этот крик станет сигналом, что путь свободен.

Конечно, не исключено, что самой жертвой окажется Юки. Но за отведённое ей время она смогла придумать лишь такой план.

Поэтому она не двигалась, терпеливо ожидая подходящего момента, словно лежа на хирургическом столе…

— Агх…

Раздался нелепый предсмертный стон, похожий на крик тюленя. Так как звук донёсся с противоположной стороны от выхода, Юки рванула прочь изо всех сил.

(21/43)

Моэги углубилась в гигантский лабиринт, её целью была охота на команду Зайцев.

(22/43)

Внутри лабиринта царил настоящий ад, где на каждом шагу Моэги сталкивалась с останками павших.

Зайчиха, чье лицо было обезображено ипомеей.

Двое Пней, найденных в смертельных объятиях.

Зайчиха, которая, превозмогая боль, ползла, оставляя за собой след из пуха.

И особенно выделялась Пня, о которой ей было доложено: её внутренности были жестоко выпотрошены.

Узость проходов гигантского лабиринта вынуждала Моэги каждый раз переступать через тела погибших. Это вызывало у нее внутреннее сопротивление, подогреваемое суеверным страхом остановить чей-то рост, переступив через него. Осознание того, что перед ней были мертвецы, не уменьшало её сомнений, и она злилась на себя за это чувство вины, считая его несущественным.

Только слабые могут позволить себе испытывать угрызения совести. Она не могла допустить, чтобы ее причислили к одной из них.

Моэги продолжала свой путь сквозь лабиринт, ища возможность добить Зайцев. Это было ключевым условием её победы, первостепенной задачей. Несмотря на то, что до конца игры оставалось более шести дней, при таком раскладе Зайцы могли закончиться раньше.

Ведь где-то в этих стенах таилась Киара, её наставница, движимая жаждой убийств.

Для девушки с волосами цвета агата три сотни Зайцев — не более чем легкая разминка. Вскоре вся команда Зайцев будет уничтожена. То же самое ждет и Пней. Это сделает достижение условий победы невозможным, а значит, прежде чем игра завершится, Киара истребит всех — и Зайцев, и Пней.

Никто не уйдет живым.

Даже сама Моэги не была в безопасности, несмотря на её статус ученицы Киары. Она прекрасно знала непредсказуемость своей наставницы. Весьма вероятно, что Киара убьет её из чистого азарта. Даже если этого не произойдет, Киара не подозревает о принадлежности Моэги к команде Пней. Она не оставит в живых пять Зайцев ради того, чтобы Моэги выполнила свою норму.

Ситуация вышла из-под контроля.

Её положение было отчаянным: либо победа, либо полное поражение. Ей нужно было как можно скорее уничтожить пятерых Зайцев.

Несмотря на всю свою спешку, Моэги к этому моменту не совершила ни одного убийства. Куда бы она ни шла, её встречали лишь трупы. Она осматривала павших Зайцев, убеждаясь в их смерти, ощупывала их тела, пытаясь определить время смерти, и строила маршрут, основываясь на этих данных… но все было тщетно.

Возможно, всех уже убили…

Как только мысль, которую больше нельзя было игнорировать, проникла в её сознание, Моэги наконец натолкнулась на выжившую.

Но эта выжившая не была из вражеской команды.

— Ах…

Обе девушки одновременно вздрогнули от неожиданности.

Перед Моэги стояла Пня. Девушка вспомнила её имя: Хикава. Именно она первой успешно прошла её обучение.

— Моэги! — Хикава взглянула на неё с явным облегчением. — Как я рада тебя видеть! Ты жива?!

— … — Моэги на мгновение запнулась, прежде чем ответить: — Да.

— Эм, ты слышала? Среди Зайцев завелся убийца, так что теперь главная проблема — не только игра, но и он. Кажется, скоро уже и убивать будет некого…

Речь Хикавы стала прерывистой, но смысл был ясен.

— Да, — подтвердила Моэги.

— Мне было так страшно одной… Поэтому я так рада, что нашла тебя. Ситуация безумная, но давай продержимся вместе! — искренний энтузиазм звучал в голосе Хикавы.

— Да, — повторила Моэги.

— Эм… Не хочу быть бременем, но могу ли я попросить об одном одолжении?

— О чём речь?

— У меня закончились патроны.

Хикава достала из кармана ипомею и дважды, трижды нажала на курок — но ничего не произошло.

— Если у тебя есть лишнее оружие, буду очень благодарна…

— Хорошо, — отозвалась Моэги.

Она извлекла ипомею, которую до этого держала за спиной.

— Одного выстрела будет достаточно?

(23/43)

Обыскивая тело Хикавы, Моэги обнаружила один бамбуковый лист и одну сосновую шишку.

Девушка нагло солгала, утверждая, что у нее нет оружия. Возможно, она просто желала накопить как можно больше вооружения. Или же, быть может, планировала застать Моэги врасплох, как только представится возможность. Если бы патроны в ипомее Хикавы не закончились, то, весьма вероятно, именно Моэги сейчас лежала бы на земле.

С самого начала Моэги планировала убить Хикаву. Она приняла решение устранять всех, кого встретит — как Зайцев, так и Пней, без разбора.

Хотя убийство Пней никак не приближало её к достижению победы, Зайцев оставалось слишком мало, и другие Пни стали для неё конкурентами, сражавшимися за ничтожную добычу.

На данный момент у Моэги было при себе три ипомеи, два бамбуковых листа и три сосновых шишки. Все это она заполучила у Пней. Хотя она еще не убила ни одного Зайца, число её жертв среди Пней уже превысило пять.

Чтобы никто не смог убить больше Зайцев, чем она, и чтобы завладеть как можно большим количеством оружия, Моэги безжалостно расправлялась со своими товарищами по команде. Именно так поступают сильные люди, которым нет дела до мнения окружающих. Именно так она должна была действовать, чтобы стать по-настоящему сильной.

В последнее время в обществе набирала обороты абсурдная идея, что истинная сила определяется не физической мощью, а крепостью духа. Моэги считала это полной ерундой. Ведь это не более чем жалкое оправдание, придуманное никчёмными слабаками, чтобы скрыть своё бессилие.

Истинная сила.

Истинная сила — это способность добиваться своего. Возможность эгоистично выражать свои желания. Умение не обращать внимания на мнение окружающих. Принятие насилия как инструмента достижения цели.

Если посмотреть под другим углом, то та самая «крепость духа» — умение терпеть и жаловаться — на деле не имела никакой ценности. Прежняя этика, мораль, уважение к закону... Отвратительно.

Именно способность добиваться своего воплощала этику нового мира, и те, кто этой способностью не обладал, фактически не были людьми.

Хорошие девочки теряют всё. Этот урок Моэги усвоила за шестнадцать лет своей жизни.

Вот почему она участвовала в этих играх. Вот почему стала ученицей Киары. Всё это было нужно, чтобы переродиться. Она ненавидела прежнюю себя, которая постоянно плакала. Она изменится. Избавится от любых слабостей. Станет сильной.

Впереди показался Заяц.

(24/43)

Девушка была словно призрак. Её бледная кожа будто никогда не видела солнца, а безжизненное лицо напоминало человека, потерявшего всё состояние на бирже. Она принадлежала к команде Зайцев и была одета в костюм зайки, но, возможно, из-за исходящего от неё смертельного холода этот наряд выглядел на ней удивительно неуместно.

Они встретились на повороте, попытавшись повернуться друг к другу.

Моэги это напомнило избитый сюжет, когда милая девушка с тостом в зубах сталкивается с красавчиком. Однако у них не было тоста, да и они не налетели друг на друга.

Их разделяло меньше метра. Время застыло. Две девушки замерли, уставившись друг на друга.

— …!

В воздухе повисло неловкое молчание. Не в силах сделать шаг вперёд, Моэги отодвинулась назад. Создав небольшую дистанцию, она вскинула ипомею, нацелив дуло прямо в грудь призрачной девушки.

Но каждое действие рождает противодействие, и та тут же отшатнулась, скрывшись за углом. Раздался выстрел, а затем на руку пришлась отдача. Неправильная стойка при стрельбе сыграла с Моэги злую шутку. Её пошатнуло, ноги подкосились, и она рухнула на землю. К счастью, слой листьев смягчил падение, но ей потребовалось время, чтобы снова подняться.

Моэги бросилась в погоню. Девушка уже сворачивала за следующий угол, но Моэги выстрелила ей в спину.

Точнее, попыталась — но пуля ушла в стену.

Выругав себя за неумелость, она продолжила преследование. Она свернула за угол, сжимая ипомею, но её цели нигде не было. Лабиринт встретил её пустым коридором, окутанным тишиной.

Она потеряла её.

Опустив ипомею, Моэги прижалась спиной к стене. Хотя она пробежала совсем немного, сердце бешено колотилось, дыхание сбилось. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить своё тело.

И тогда…

Тихий шелест.

Призрачная девушка наступила на листья. Законы природы гласили: движение неизбежно производит звук. Ранее, пока Моэги сама бежала, их шаги сливались, и она не могла уловить приближение своей цели. Но правила игры позволяли засечь любого, кто находился поблизости. Стараясь не издавать ни звука, Моэги поползла вперёд, улавливая каждый звук.

Она свернула ещё три-четыре раза — и оказалась на перекрёстке.

Моэги бросилась в сторону звука. И там…

— …А?

На земле лежали кроличьи ушки. Просто ободок. Но он… двигался.

Он подскакивал в чётком ритме. От него издавались звуки, которые Моэги приняла за шаги.

Разумеется, сам ободок двигаться не мог. На месте соединения двух ушек был узел, завязанный из ленты, что украшала форму Зайцев в виде банта на шее. Лента тянулась дальше по коридору.

Она, похоже, была сделана из бантов, снятых с мёртвых игроков — на ней через равные промежутки виднелись узлы. Конца её Моэги не видела, но было логично предположить, что кто-то тянет за другой конец, заставляя уши «идти».

Проще говоря: это была ловушка.

В тот же миг её горло сдавили сильной хваткой. Её душили. Чем-то гладким и пушистым… Точнее верёвкой, сплетённой из нескольких лент.

Моэги попыталась отступить, но наткнулась на чьё-то тело. Ей не нужно было гадать, кто это.

Сжав ипомею в правой руке, она вскинула её к уху — словно собиралась принять звонок — и нажала на спуск. Выстрел прогремел прямо в её ухо. В голове вспыхнула искра — как будто кофеин вкололи ей прямо в мозг.

Она выронила ипомею. Пистолет упал, заскользив по ковру из листьев. Призрачная девушка пнула его в сторону. Но и после выстрела руки на её горле не ослабли. Значит, она промахнулась.

Моэги выхватила бамбуковый лист и перерезала ленту. В обычной ситуации она бы ни за что не решилась на такой шаг, но недостаток кислорода притупил рассудок.

Действуя на рефлексах, она резко подалась вперёд, вырывая голову из петли. И тут же развернулась, вскидывая бамбуковый лист. Без прицела, одним плавным движением, она рубанула им вперёд. Но…

Чья-то рука перехватила её запястье. Клинок застыл в нескольких сантиметрах от глаз и носа призрачной девушки. Так они оказались лицом друг к другу.

Моэги не знала, сколько секунд они так простояли, но всё это время она отчаянно пыталась протолкнуть лезвие вперёд. Ещё несколько сантиметров — и всё было бы кончено. Но в следующую секунду её отбросил удар в живот.

— Ах… — из её губ вырвался глухой, сдавленный звук, напоминавший стон.

Она шагнула назад, стремясь установить дистанцию.

Призрачная девушка приближалась, тем временем Моэги, пытаясь её отпугнуть, размахивала бамбуковым листом, который, каким-то чудом, всё ещё оставался у неё в руках.

Затем она отошла ещё на шаг. Разница в их способностях стала очевидна: огромная пропасть в опыте смертельных игр. Моэги отступала не только физически, увеличивая расстояние, но также прогибалась под врагом морально. Моэги не имела ни единого шанса победить в ближнем бою.

Поглощённая наивной мыслью, что ей остаётся только стрелять из ипомей на расстоянии, Моэги отбросила бамбуковый лист и вытащила из карманов оставшиеся две ипомеи.

Она открыла огонь из обеих рук.

Однако именно в этот момент она вспомнила, что они стояли на перекрёстке. Девушке-призраку нужно было сделать лишь один крошечный шаг в сторону, чтобы уклониться от шквала пуль.

Она исчезла из поля зрения, вновь оставив Моэги в одиночестве. В голове Моэги замелькали тысячи мыслей.

Дыхание сбилось. Правое ухо всё ещё звенело. Блузка взмокла от пота. Рукоятка ипомеи лишила её тела тепла. Область вокруг шеи ныла — возможно, она порезалась, когда она разрезала ленту. Лабиринт погрузился во всепоглощающую тишину. Но та девушка-призрак оставалась за углом. И быть не могло, что её противница застыла в страхе. Она наверняка рассудила, что выгоднее оставаться на месте.

Ведь с двумя пистолетами у Моэги попытка побега наобум могла обернуться гибелью. А возможностей превратить схватку в ближний бой у призрачной девушки оставалось предостаточно.

Моэги не хватало духу сделать шаг вперёд. Ещё мгновение назад она выглядела до ужаса жалко.

В драке на короткой дистанции у неё не было ни единого шанса. Как бы она ни убеждала себя в обратном, ноги просто не двигались. Оставалось лишь стоять на месте с ипомеями в руках и ждать, пока противница допустит ошибку и покажется снова.

С каждой секундой Моэги всё больше впадала в панику. Она до сих пор не убила ни одного Зайца. Пока она медлила, её наставница Киара наверняка продолжала бездумно выкашивать всех подряд.

Ноль.

Призрачная девушка должна была стать её первой жертвой. Моэги прикусила губу, злясь на себя за то, что задача убить всего лишь одного человека оказалась для неё чем-то сложным. 

В глубине души она думала, что всё пройдёт куда легче. Она недооценила ситуацию, полагая, что с огнестрельным оружием против безоружной соперницы всё решится простым нажатием на спуск.

И что теперь? Как всё по итогу пришло к положению, где одно неверное движение — и смерть?

А я ещё надеюсь убить следующих четырёх человек? Да такое тупое ничтожество, как я…

Прекрати.

Прекрати. Прекрати, прекрати. Прекрати потакать этим мыслям о собственной никчёмности.

Сильный человек никогда бы так не поступил.

Сейчас не время тонуть в трусливых мыслях. Я должна пройти испытание, пройти обряд становления лучшей версией себя.

Эта девушка — просто ступенька, источник опыта, страничка моей истории о преодолённых мною трудностях.

Именно так. Боги посылают нам только те испытания, которые нам под силу преодолеть. Упорный труд всегда окупается. Жизнь — игра с нулевой суммой, и я отплачу всем, кто издевался надо мной в прошлом.

— Я не проиграю, — прошептала Моэги вслух.

Она продолжила:

— Я непременно выиграю! Ведь меня обучила сама Киара! Так услышь же мой рёв!!!

Призрачная девушка ответила ей, молча бросив в неё какой-то предмет.

(25/43)

Им была сосновая шишка — дымовая граната. Щупальца дыма стремительно заполнили перекрёсток и потянулись туда, где стояла Моэги. С той же скоростью она попятилась назад.

Она опустила взгляд на своё платье. Шишки она носила на поясе, и хотя изначально их было три, теперь Моэги поняла, что осталась только одна. Во время их схватки призрачная девушка умудрилась украсть не одну, а сразу две.

И словно дождавшись, когда до Моэги дойдёт эта мысль, из клубов дыма вылетела вторая сосновая шишка, кувыркаясь в воздухе, и пронеслась мимо неё. Она взорвалась позади, окутывая выход плотной завесой дыма.

Моэги оказалась зажата между двумя стенами серого тумана.

Разумеется, дым — это преграда, через которую легко пробраться, и именно на этом стоило сосредоточиться Моэги. Ей не нужно было раздумывать о том, что делать: нужно было выскользнуть из задымлённого пространства и отдалиться от призрачной девушки. Она не убегала, а приняла решение о стратегическом отступлении. Независимо от того, собиралась она продолжать преследование или нет, застрять между двух облаков дыма было крайне невыгодно. Ей следовало незамедлительно вырваться оттуда.

Но на самом деле Моэги замерла. Она была скована страхом — страхом ворваться в дым, в пространство, где она ослепнет.

Ей даже не пришла в голову мысль прошмыгнуть сквозь завесу. Две серые стены сомкнулись, поглотив Моэги, сделав её практически слепой.

Послышались быстрые шаги.

Моэги инстинктивно нажала на спусковое кольцо ипомеи, дважды выстрелив в перекрёсток. В ответ не прозвучало ни стона, и Моэги поняла, что шаги не приближаются — они удаляются. Девушка-призрак побежала вглубь лабиринта.

Она уходит…

Эта мысль не успела оформиться в её голове, как была опровергнута. Шаги снова приблизились, но уже с другой стороны. Девушка сделала круг, чтобы атаковать Моэги с тыла.

Не желая этого допустить, Моэги резко развернулась.

Громкий шорох раздался совсем рядом. Моэги вспомнила ободок с заячьими ушками, привязанный к лентам на земле, и не позволила себе перепутать этот звук с шагами врага. Как бы она ни была растеряна, различить их она могла.

Именно. Дымовая завеса и манёвры противника не меняли главного: у Моэги всё ещё было преимущество, ведь она стояла в прямом коридоре. В конце концов, радиус их атаки был совершенно разным. Как бы ни был опытен противник, безоружному человеку невозможно было противостоять двум пистолетам…

— …Агх! — из её губ вырвался сдавленный звук.

Всё тепло мгновенно покинуло её тело.

Она вспомнила — в начале схватки у неё было три ипомеи.

Она вспомнила — первый пистолет она выронила, выстрелив у собственного уха.

Она вспомнила — девушка-призрак выбила его ногой.

Так где же он сейчас?

(26/43)

Раздались выстрелы. Один за другим.

Половина исходила от Моэги, другая — от кого-то ещё.

Моэги находилась посреди узкого прохода, настолько тесного, что перешагнуть через труп было невозможно, а уж тем более — уклониться от атаки. Теперь, когда обе девушки были вооружены ипомеями, ситуация резко изменилась. Одна стояла в центре коридора, в котором едва можно было повернуться. Другая — у угла, откуда можно было легко скрыться за поворотом. Было совершенно очевидно, кто выйдет победителем из этой перестрелки.

Пули попали в плечо, живот и правую ногу Моэги. Она даже не успела принять оборонительную стойку, когда упала.

Если за что-то её и можно было похвалить, так это за то, что она не издала ни звука от боли. Но скрыть факт своего падения она не могла. Вслед за этим последовала ещё одна пуля. Моэги больше не могла понять, куда именно попали выстрелы. Боль разразилась пожаром по всему телу, словно каждая клетка отчаянно требовала к себе внимания.

Жгучая боль пронзила её нервы. Казалось, ещё немного — и её тело разорвётся на части.

Две мысли заполнили каждый уголок её сознания. Первая: «Больно». Вторая: «Не хочу чувствовать боль».

Но в глубине души она понимала, что, даже если попытается сбежать, ей уже не спастись. Моэги лихорадочно ощупывала землю обеими руками, пытаясь найти ипомею, которую выронила.

В следующую секунду острая шпилька вонзилась ей в правую руку. Перед глазами появилось дуло пистолета.

— …

Дым всё ещё клубился в воздухе, но уже начинал рассеиваться, поэтому на таком близком расстоянии невозможно было ничего перепутать. Моэги посмотрела на призрачную девушку, стоявшую по ту сторону ипомеи. Её лицо источало непреклонную суровость. А что было в её глазах? Злоба? Или отвращение к убийству?

Моэги присмотрелась к ипомее, направленной ей в лицо. Это был тот самый пистолет, который она выронила. Если память не изменяла, внутри оставалась ещё одна пуля. А если и нет — девушка просто разобьёт ей голову рукоятью.

Всё кончено. Больше не нужно было держать маску сильной.

В уголках глаз Моэги зародилось давно забытое чувство. Девушка с ипомеей нажала на спуск, выпустив пулю с мощностью, достаточной, чтобы пробить человеческий череп.

В те доли секунды, что потребовались пуле, чтобы преодолеть расстояние меньше метра до лица Моэги — в последние мгновения её жизни — она несомненно плакала.

(27/43)

Дым рассеялся.

(28/43)

Юки дождалась, пока дым рассеется, прежде чем забрать оружие.

У Пня оставались два пистолета, ещё одна шишка и, вероятно, как минимум один бамбуковый лист. В первую очередь Юки нуждалась в оружии, прежде чем вступать в бой с той убийцей. Дым уже практически рассеялся к тому моменту, когда она убила Пню, так что ничто не мешало ей сразу заняться обыском тела, но она предпочла постоять на месте ещё немного.

Как только дым окончательно улетучился, Юки начала действовать.

Она изо всех сил ударила по стене. Жёсткая. Даже не шелохнулась. Это её не удивило, ведь стена была частью игрового поля. Юки и не собиралась её разрушить. Нет, ей просто нужно было выплеснуть раздражение. В порыве злости она бы с удовольствием избила даже труп Пни.

Потому что девушка, лежавшая перед ней на земле, вывела её из себя.

— …Хвасталась, что такая сильная и взрослая… — пробормотала Юки с укором в голосе. — Девчонке вроде тебя не место в этих играх! Жила бы ты нормальной жизнью!!

Пень не представляла никакой опасности. Таланта у неё не было. Больше Юки добавить было нечего. Девушка не показала ни капли здравого смысла.

Она утверждала, что является ученицей той психопатки, однако если это был её максимум, то её участь была предрешена с самого начала. За всё время их противостояния Юки ни разу не ощутила угрозы своей жизни. Даже если бы их встреча повторилась, Юки всё равно одержала бы верх, и неважно, сколько раз — даже сотня попыток не изменила бы исход.

Казалось бы, это была полная и безоговорочная победа.

Но Юки видела. Она уловила выражение сменяющегося лица девушки в её последние мгновения. Это был поистине прекрасный прощальный дар.

Юки уже наблюдала бесчисленное множество лиц умирающих игроков, но на их лицах читались лишь страх, отчаяние или враждебность, подкреплённая остатками воли к борьбе. Иногда их лица выражали лишь тупое неприятие неизбежности смерти.

Но у этой девушки всё было иначе. Её лицо было переполнено гневом. Гневом не на Юки, а на собственную неспособность чего-либо добиться, приложив к этому все свои силы. Награда для бедняка, посвятившего всю свою жизнь борьбе, но не получившего ничего взамен. Почётное упоминание в смертельных играх.

Юки не понимала истинной причины её эмоций, и даже если бы узнала, вряд ли смогла бы посочувствовать. Тем не менее, она была другой, её намерения участвовать в играх не шли ни в какое сравнение с ничтожными причинами Юки. Совершенно иные мотивы, нежели у игроков на одну роль. Эта девушка стремилась чего-то достичь, используя эти игры.

Что бы там ни означало, Юки уничтожила все её надежды. Будучи человеком, послушно идущим по течению, она без колебаний растоптала её стремления своими врождёнными инстинктами.

(29/43)

Даже после того, как Юки закончила обыскивать тело, её внутреннее смятение не рассеялось. Даже забрав две ипомеи, два бамбуковых листа и одну шишку, оставив позади труп Пенька, её состояние не изменилось.

Внутри Юки зародилось нечто, что не могло исцелиться само собой, и она чувствовала, как это нечто медленно, но верно разрасталось в её душе.

Она продолжала продвигаться по гигантскому лабиринту, направляясь к лагерю команды Зайцев без чёткого плана. Если бы она действительно хотела увеличить свои шансы на выживание, ей следовало бы продолжить исследование лабиринта.

Хакуси приказала всем бежать от психопатки, и чтобы продержаться неделю, Юки нуждалась в еде и воде. Возвращение в лагерь означало риск столкновения с убийцей лицом к лицу — словно мотылёк, летящий в пламя. Поступок неслыханной глупости.

Тем не менее, она испытывала непреодолимое желание вернуться. Она хотела убедиться, что с Хакуси всё в порядке. Хотя Юки понятия не имела, скрывается ли психопатка в лагере, она была уверена, что её наставница будет там.

Живая или мёртвая.

В идеале Хакуси всё ещё должна была быть в живых. Юки ранее слышала, что невозможно одолеть закалённого убийцу, но, возможно, её наставница легко справилась с ней. Может быть, Хакуси уже собрала всех выживших Зайцев и сейчас празднует в лагере.

С другой стороны, всё было бы в порядке и в случае её смерти. Юки хотела лишь узнать, что произошло. Она ненавидела бесцельно бродить по лабиринту, не зная, кто остался жив, кто погиб — не зная ничего о текущей ситуации.

По мере приближения к цели количество трупов на её пути возрастало. Их оказалось примерно вдвое больше, чем раньше. Тела были разбросаны по полу, образуя целые кучи. Благодаря процедуре консервации Юки не застала кровавого месива.

Однако примерно одно из каждых десяти встреченных тел было изувечено до неузнаваемости — и сразу становилось ясно, что постаралась психопатка.

Один из трупов был знаком Юки. Сумияка.

Её тело входило в те девять из десяти — в число «обычных» мертвецов. Её грудь была изрешечена бесчисленными ударами ножа, нанесёнными с такой силой, словно пытались проделать в ней отверстия, подобные тем, что делают для снижения веса машины. Один из этих ударов оказался смертельным.

Её голос, охрипший от алкоголя и сигарет, больше никогда не прозвучит. Руки, которые совсем недавно щекотали Юки, больше никогда не двинутся.

Прикоснувшись к телу, Юки не ощутила и намёка на прежнее тепло. Душа Сумияки улетела так далеко, что её возвращение было уже невозможно.

Её убила та психопатка. Та самая женщина с волосами цвета агарового дерева, которая, по словам Сумияки, была в группе новичков. Та самая женщина, чьё исчезновение Юки проглядела. Если бы Юки не упустила её, или если бы…

Эти мысли тут же были отброшены прочь.

Хакуси учила её не принимать на себя ответственность за происходящее в игре. Юки прошла долгий путь, чтобы закалить своё сердце. Сделав один-два медленных глубоких вдоха, она смогла стереть воспоминания, словно политик, стоящий перед толпой репортеров.

Но даже это умение не помогло ей развеять смятение. Ей казалось, что игла пронзает её грудь. Образ умирающей Пня никак не выходил из головы. Это было лицо того, кому наглядно показали его место в этом мире. Юки даже ощутила, что её собственное сердце начало биться как-то неправильно.

Согласно её личным убеждениям, та девочка была выше её, и Юки не могла до конца принять тот факт, что та погибла, а сама она осталась в живых.

В этих играх, находящихся на грани жизни и смерти, подобные мысли были смертельно опасны.

Юки понимала, что в её нынешнем состоянии, столкнувшись с убийцей, она несомненно погибнет.

(30/43)

Юки достигла лагеря.

Там она обнаружила труп Хакуси.

(31/43)

Её тело оказалось в числе тех самых «одного из десяти».

Труп был настолько изуродован до неузнаваемости, что Юки следовало бы отдать должное за то, что она вообще сумела опознать в нём Хакуси. Она сделала вывод, основываясь на росте, телосложении и цвете оставшихся прядей волос, но этот труп — или, по крайней мере, некоторые его части — вполне могли принадлежать совершенно другому человеку.

С чего следует начать описание развернувшейся перед Юки сцены?

Во-первых, тело было выставлено на самом заметном месте — в центре огромного зала, способного вместить триста Зайцев, словно это был драгоценный лунный камень на выставке. И в некотором смысле труп действительно был столь же ценен, как лунный камень, ведь он принадлежал человеку, пережившему девяносто пять смертельных игр.

Как тело, так и весь зал, в котором оно сейчас находилось, вполне могли считаться священными реликвиями.

Тело Хакуси — её голова, живот, руки и ноги, вплоть до каждого отдельного пальчика и пряди волос — было искажено до предела. Почти каждый дюйм оставшейся плоти был покрыт белоснежным налетом, образовавшимся из крови благодаря консервации. Даже внутренности были вывернуты и разорваны в клочья.

Вокруг трупа ребра были разложены, как деления на циферблате аналоговых часов, тонкий кишечник был раскинут в форме автотрека, а органы были разбросаны, словно камни в ландшафтном саду.

В детективных историях часто встречается мотив, когда убийца оставляет труп в таком виде, чтобы передать некое жуткое послание, но Юки не заметила ни малейшего намека, что психопат пыталась привлечь внимание или передать какое-то сообщение. Напротив, казалось, что это была просто работа маньяка, который наслаждался надругательством над телами жертв.

А вдруг, существует хоть малейший шанс, что тело всё ещё дышит?

— Впечатляет, не так ли?

Голос раздался сбоку от неё.

В углу комнаты сидела женщина, обхватив колени руками.

(32/43)

У женщины были волосы цвета агарового дерева.

Карамельного цвета.

Юки не знала, какой именно оттенок у агарового дерева, поэтому просто решила, что он совпадает с цветом её волос. Судя по словам одной из Пней, женщину звали Киара.

На первый взгляд она напоминала Хакуси: длинные волосы, высокий рост. Но её поведение разительно отличалось от того, что было свойственно наставнице Юки.

Её лицо… описать его было сложно.

Она одновременно напоминала сварливого легендарного кузнеца, неохотно принимающего заказы; старика, настолько одержимого пачинко, что его глаза стали похожи на игровые шарики; преподавателя подготовительных курсов с эксцентричной манерой чтения лекций; цундере-героиню, которая после удара головой внезапно начала вести себя более женственно; и андроида, только что получившего программу, наделяющую его эмоциями.

Но ни один из этих примеров не описывал её полностью.

Юки никогда не встречала никого, подобного этой женщине. И чем усерднее она пыталась выразить свои мысли словами, тем сильнее ей казалось, что она лишь уходит от истины.

Эта женщина…

Неужели это она?

— Это ты здесь устроила? — первое, что вырвалось у Юки, было до смешного глупым вопросом.

— Ага, — кивнула Киара.

Безумная маньячка.

Женщина, сумевшая одолеть Хакуси — опытного игрока, проведшего в играх уже девяносто шесть сражений.

— Почему ты в одежде Пня?

Как и намекала Юки своим вопросом, на Киаре было надето платье.

Согласно рассказу Хакуси и Сумияки, эта женщина должна была принадлежать к команде Зайцев, но тогда почему…

— Мне больше нравится просторная одежда, — ответ оказался неожиданным. Киара уставилась на Юки. — Кстати, а тебе не стыдно ходить в этом?

— …Стыдно, — Юки коснулась банта у основания шеи.

Одежда Пня, которую носила Киара, выглядела слишком чисто, чтобы быть снятой с трупа.

Но Юки предпочла не углубляться в подробности.

— Значит, ты только притворялась новичком?

— Ага. Хотя я всё равно считаю себя начинающей. Это всего лишь моя десятая игра.

— По-моему, десять уже немало. В любом случае, больше, чем у меня.

— Правда?

— Среди трёхсот игроков неужели не нашлось никого, кто тебя узнал? — спросила Юки. — Если за плечами десять игр, хоть кто-нибудь да должен был помнить твоё лицо.

— Вряд ли, — на лице Киары появилась кривая усмешка. — Видишь ли, в каждой игре я убивала всех до последнего.

— …Что ты сказала? — глаза Юки расширились.

— Хотя, признаюсь, во второй игре я всё же сделала исключение, — Киара внесла поправку. — Я пожалела Моэги. Она была хорошей девочкой.

Моэги.

Так звали предводительницу вражеской команды, и, вероятно, именно так же звали ту Пню.

Я тоже с ней встречалась, полагаю, — ответила Юки.

И как она тебе?

Она мертва.

Юки не стала вдаваться в подробности того, кто именно лишил её жизни.

Зачем ты зашла так далеко? Почему ты убиваешь всех в каждой игре? В этом ведь нет необходимости. Вот даже сейчас — тебе нужно было только избавиться от Пней. Ты хотела помочь Моэги?

Нет.

Ты получаешь бонусные призы за каждое убийство?

Нет.

Тогда почему? Ты думаешь, что станешь героем, если перебьёшь миллион человек?

Я же сказала — просто хотела эту одёжку.

Киара потянула за рукав.

Мне пришлось убить её прежнюю хозяйку, причём так, чтобы не оставить ни единой царапины. Нужно было сохранить наряд в идеальном состоянии. А это оказалось сложнее, чем я думала. Она упорно сопротивлялась… так что я разозлилась.

Юки нахмурилась.

Разозлилась… и?

Вот и всё.

Юки пребывала в полном недоумении.

И как это связано с устроенной тобой резнёй? Я не понимаю.

М? — Киара коротко фыркнула. — Ну да.

Она бросила взгляд на Юки.

Один-единственный взгляд.

И по спине Юки пробежал ледяной озноб, сковав её от кончиков пальцев ног до самых ушей.

Юки пробрало до самых костей.

Даже её душа, казалось, окоченела.

Тело мгновенно заледенело, словно кровь утекала из него, но, как ни странно, голова, наоборот, раскалилась от жара, а мозг заработал на пределе.

Её сознание наполнилось потоком информации — будто внезапно появилось ещё четыре глаза.

Лагерь команды Зайцев.

Искусственный лес.

Маскот енота, лежащий лицом вниз.

Труп Хакуси.

Комната, заваленная телами, на которые она даже не обратила внимания.

Психопатка — единственная, кроме неё, живая душа в лагере — безмятежно прислонилась к стене, будто находилась у себя дома.

То, как она сидела, обхватив руками колени. Глаза, поблёскивающие из-под её чёлки.

Фраза «взгляд, способный убить» сама собой всплыла в голове у Юки, но тут же её собственный внутренний голос начал ругать её за то, что она неверно понимает значение этого выражения.

Воздух в комнате едва заметно дрогнул.

Атмосфера начала кричать об угрозе смерти.

Не понимаешь? — Киара медленно поднялась на ноги. Её волосы качнулись из стороны в сторону. — Серьёзно? Ты ведь уже участвовала в этих играх, так что у тебя точно была возможность убить, верно? Даже если ты не заходила так далеко, уж сорвать злость на людях или предметах ты хотя бы раз пробовала, не так ли? Не представляю, как ты можешь не понимать.

Психопатка пришла в движение.