Смертельная игра ради еды на столе (Новелла) Том 1 Глава 2 Лес Свечей (Часть 1)

Том 1. Глава 2: Лес Свечей (Часть 1)

(0/43)

«Не ввязывайся в схватку с закалённым убийцей».

Давным-давно Юки приняла этот урок близко к сердцу.

«В этой сфере полно гнилых личностей. Рано или поздно ты можешь столкнуться с кровожадным психопатом... но даже не думай с ним тягаться. Делай всё, что в твоих силах, чтобы избежать прямого столкновения».

Эти слова принадлежали её наставнику.

Даже в столь смертельной профессии, как у Юки, существовали отношения наставника и ученика. В своё время Юки тоже прошла через обучение, как и любой другой опытный игрок.

«Опыт игры, характеристики снаряжения — всё это не имеет значения. Как только такие игроки, как ты и я, ввязываются в бой с обезумевшим убийцей, наши шансы на победу сводятся к нулю».

«...Я не понимаю», — возразила Юки. — «Я и сама не раз лишала людей жизни. К тому же, я прошла немало игр, где приходилось сражаться с другими игроками. Этого вполне достаточно, чтобы общество считало меня хладнокровной убийцей. И всё же ты говоришь, что я не смогу победить?»

«Не сможешь. Более того, твой опыт сыграет тебе в минус».

«Ты создана для выживания, а не для убийств. Это совершенно разные навыки».

«Подумай об огромной разнице между мангакой и иллюстратором. Бодибилдером и атлетом. Мастером боевых искусств и уличным бойцом. В этих играх цель — не убить, а выжить. Мы тренировали тело и разум именно для выживания. Но на другой арене наши умения бесполезны. Никто не сможет сравниться с тем, кто живёт убийством. Даже лучшие игроки в смертельных играх не имеют шансов против новичка, который впервые убил в порыве ярости. В схватке на смерть нет пути к победе, так что избегай её любой ценой».

«А если выбора не будет?» — спросила Юки. — «Если другого способа пройти игру просто не останется? Что мне делать тогда?»

«Прими свою судьбу».

Ответ прозвучал холодно и беспощадно.

«Остаётся только молиться, чтобы такого никогда не случилось».

(1/43)

Юки очнулась на знакомо узкой постели.

(2/43)

Ей была знакома эта кровать. Значит, новая игра ещё не началась. Её привычные очертания служили доказательством того, что Юки по-прежнему находилась в квартире №107 — крохотной студии в тридцатилетнем доме из железобетона, расположенном в пятнадцати минутах ходьбы от ближайшей станции. Ежемесячная аренда составляла тридцать пять тысяч йен, включая коммунальные услуги.

Юки села, испытывая разочарование, словно её вырвали из приятного сна.

Комната погрузилась в кромешную тьму.

Была ночь. Наощупь Юки начала искать свой телефон, несколько раз промахнувшись по полу, прежде чем, наконец, ухватить его. Она нажала кнопку, и экран ожил, показывая текущее время.

2:07.

Её взгляд упал на единственное окно, лишённое штор. За стеклом почти ничего не было видно, лишь тусклый свет уличных фонарей кое-где пробивался сквозь мглу, остальное скрывалось во тьме. Если бы сейчас был день, на экране высветилось бы 14:07, но другого выбора, кроме как признать, что время – чуть больше двух часов ночи, не было.

Юки попыталась вспомнить события минувшего дня. После позднего обеда её одолела сонливость, и уже в начале вечера она задремала. Вероятно, всему виной был скачок сахара в крови. Чувствуя апатию, она забралась под одеяло и закрыла глаза. Обратный отсчёт времени показал, что с тех пор прошло около восьми часов.

Режим дня её окончательно сбился.

Она поднялась, держась за всё ещё гудящую голову.

Щелкнув выключателем, Юки осветила весь кошмар своей съёмной квартиры.

Кошмар номер один: мусорных мешков в её жилище было больше, чем мебели. Три пакета с горючим мусором и пять пакетов с пластиком валялись прямо на полу. Для сравнения, единственными предметами, которые можно было назвать мебелью, оставались постельные принадлежности, холодильник и маленький сейф. Ни стола, ни сковороды, ни ножа, ни прочих кухонных принадлежностей у Юки не было.

Кошмар номер два: в углу комнаты громоздилась гора картонных коробок. Юки их не собирала — просто не знала, как правильно утилизировать в своём районе.

Кошмар номер три: на всех четырёх стенах виднелась плесень. Как с ней бороться, Юки понятия не имела. Может, это естественное явление, от которого не избавиться? Или если развить хоть какие-то бытовые навыки, плесень признает её достоинства и исчезнет сама собой?

Кошмар номер четыре: повсюду валялись только спортивные костюмы.

Впрочем, ничего удивительного. Кроме нескольких костюмов из прошлых игр, Юки не имела никакой другой одежды. Всё остальное она выбросила — по причине той самой плесени. Из-за этого она стеснялась появляться в таком виде на людях и выходила из дома исключительно по ночам.

И это лишь малая часть всего ужаса. Рассыпанные на полу волосы, неопределённость в том, когда она в последний раз принимала ванну... Если перечислять дальше, этот список никогда не закончится.

В животе заурчало.

Юки отворила дверцу холодильника, но обнаружила, что еды там нет. Впрочем, пустота и не думала её приветствовать. Напротив, он был плотно набит всевозможным хламом — опустевшими коробками из-под молока, банками консервов, которые она опасалась держать в комнате, кочаном капусты, чьё происхождение давно затерялось в тумане времени, крошечным пакетиком специй, который было жаль выбрасывать, и ломтиками сыра, которые, вероятно, уже приобрели магические свойства. Чтобы не подвергать свою психику дополнительному стрессу, Юки тут же захлопнула дверцу.

Она переоделась, сменив домашний спортивный костюм на тот, что предназначался для выхода на улицу. По сути, они были почти идентичны, отличаясь лишь степенью чистоты. Тем не менее, Юки неизменно следовала этому ритуалу. Несмотря на то, что гигиенические процедуры не были ежедневной рутиной, она не могла позволить себе пренебречь этой привычкой.

На босые ноги была обута обувь, и она покинула квартиру.

Благодаря ранней консервации она не испытывала беспокойства относительно возможных царапин на ступнях.

Спустя пять минут Юки появилась перед круглосуточным магазином.

Однако, по какой-то непонятной причине, за время пути чувство голода успело отступить.

Аппетит испарился, но, поскольку она уже оказалась здесь, то взяла первую попавшуюся мороженку и направилась к кассовому аппарату. Извлекая телефон, она оплатила 220 йен с помощью электронных средств.

После этого несколько мгновений она молча стояла у кассы, в то время как мороженое ожидало своей участи на прилавке.

— …?

Она взглянула на кассира, и тот, нахмурившись, ответил ей таким же взглядом.

— Ах да, и пакет, пожалуйста.

Точно. Юки забыла, что бесплатные пакеты давно стали историей, и теперь их выдавали лишь по запросу.

Голос Юки звучал не вполне отчётливо — прошло три дня с момента её последнего разговора, — но, казалось, её всё же поняли.

Доплатив ещё три йены, она покинула магазин с пакетом в руке.

Идя по вечерней улице, Юки достала мороженое. Оно было на палочке. Употреблять пищу на ходу для неё не представляло никакого труда.

Стоило лишь развернуть упаковку, как она мгновенно осознала, что пластиковый пакет ей совершенно ни к чему. Но в следующий момент пришло воспоминание о том, что её запасы пакетов для мусора почти на исходе.

Юки развернулась, намереваясь вернуться в магазин, но, пройдя всего несколько шагов, замерла. Она уже развернула мороженое. Встреча с тем же самым кассиром теперь казалась несколько неловкой, поэтому от этой мысли пришлось отказаться.

Юки принялась за поедание мороженого. Оно оказалось восхитительным.

Она съела его ещё до того, как достигла середины пути, затем спрятала палочку обратно в обёртку и поместила её в пластиковый пакет. Продолжая идти, она надела ручку пакета на палец и начала вращать его в воздухе. Но, едва успев пересечь мост, она почувствовала, как пакет соскользнул с пальца, перелетел через ограждение и упал в реку. Подхваченный течением, он мгновенно скрылся из виду, унесясь слишком далеко для возможности спасения.

Хотя Юки и не могла ничего предпринять, она ощутила острое чувство вины за совершённый акт загрязнения окружающей среды.

В этот момент она вспомнила, что завтра назначен день вывоза сгораемого мусора. В её комнате накопилось три мешка, которые требовали выноса.

«Но это так утомительно… Если бы только тот пакет не унесло в реку… или…» — подбирая для себя оправдания, Юки медленно двинулась обратно.

Однако в жилое помещение она так и не вернулась — перед зданием виднелась стоящая машина.

Окно со стороны водителя было опущено, и изнутри послышался голос:

— Прошу прощения за столь поздний визит.

Это был её агент.

После третьей или четвёртой игры за Юки был закреплен персональный агент. Поскольку её образ жизни был преимущественно ночным, визиты к ней всегда случались глубокой ночью.

— Вас пригласили принять участие в «Лесе Свечей». Вы готовы?

Весьма странный вопрос.

Она была в спортивном костюме и только что вернулась из круглосуточного магазина — очевидно, никаких «приготовлений» она не совершала.

Впрочем, ничего нового. Каждый раз, когда её приглашали, она принимала приглашение в той одежде, в которой была в тот момент. Очевидно, её агент не сомневался, что и на этот раз произойдет то же самое. И Юки не собиралась разочаровывать возлагаемые на неё ожидания.

— Да. Пожалуйста, отправьте меня туда немедленно.

Она улыбнулась.

(3/43)

Игра началась.

Юки очнулась посреди лесной чащи.

(4/43)

Она оказалась в лесу.

Юки открыла глаза и увидела, как солнечные лучи пронзают кроны деревьев. Обычно ей было трудно пробудиться в начале игры, но солнечный свет быстро вернул её к реальности. Она села и огляделась. И в тот же миг осознала, что ошиблась, приняв место своего пребывания за обычный лес.

Она находилась в искусственном лесу.

Эти деревья не были порождением природы — их создали человеческие руки.

Окружающий её пейзаж напоминал декорации тематического кафе либо зону в парке аттракционов, стилизованную под первозданную природу.

Юки оказалась в небольшом пространстве, примерно равном по площади её квартире в одиннадцать квадратных метров. Искусственные деревья и листва покрывали стены и пол, тогда как потолок оставался приоткрытым. Свет пробивался сквозь ветви, а бескрайнее голубое небо выглядело абсолютно натурально. Вероятно, солнце было реальным.

В помещении не было ничего, кроме неё самой. Юки встала на ноги, заставив опавшие листья зашуршать. Внимательно осмотрев свою одежду, она невольно издала звук:

— Угрх…

Её облачили в костюм крольчихи.

— Нет, — Хакуси скрестила ноги. — Сейчас девяносто шестая. Я не играла после той игры у бассейна.

— …Ты что-то расслабилась.

Юки слегка склонила голову. В последний раз они встречались на игре у бассейна, это означало, что её наставница взяла трёхмесячный перерыв.

— Осторожность не помешает, — ответила Хакуси. — Мне осталось всего четыре. Если я погибну из-за недостаточной подготовки, вряд ли смогу спокойно уйти из жизни.

Сказать, что у Юки не было возражений, означало бы солгать.

Юки считала, что поддержание темпа важнее восстановления формы. Эти игры — единственное место, где можно отточить свои навыки. Главное — не делать слишком больших перерывов между играми. Она слышала множество историй о том, как игроки гибли в первой же игре после долгого отсутствия, и Хакуси, безусловно, тоже знала эти истории.

Однако, несмотря на беспокойство…

— Понятно, — только и ответила Юки. Критиковать решение наставницы ей не хотелось. — Ну, и как? Не зря готовилась?

— Кто знает. Узнаем только после этой игры.

Хакуси повернула голову и посмотрела в дальний угол. Там, на полу, валялся талисман в виде енота. Он был разрушен, а из его вспоротого живота торчали какие-то детали.

— Что это?

— Ведущий игры. Его все разом уничтожили.

В одних играх ведущий был, в других — нет. Юки уже в третий раз сталкивалась с таким. Иногда, если правила игры были сложными или труднодоступными для интуитивного понимания, в начале появлялся ведущий. По какой-то причине ведущий всегда принимал форму маскота, а не обычного человека. Правила не зачитывались вслух, не объявлялись текстом — их разъяснял именно такой персонаж.

— Потребовалось немало смелости, — прокомментировала Юки. — Обычно нападение на подобных персонажей приводит к серьёзным последствиям.

— Не думаю, что его бы уничтожили, если бы он был черепахой или волком. Просто ведущий оказался енотом. Все решили, что у него может быть спрятанный предмет.

— …То есть енота можно убить?

— Ты знаешь старую сказку «Кати-Кати Яма»*, да? Где заяц убивает енота. Вот и выходит, что мы тут главные.

[п/п: Японская народная сказка. Кати-Кати — звукоподражание трения камней друг о друга, также Кати — название горы, Яма — слово гора. В сказке заяц убивает енота (енотовидную собаку, тануки) в качестве расправы за убийство енотом старухи.]

— Так вот о чём эта история?

— В любом случае, ничего интересного они в нём не нашли.

Хакуси не выказала ни малейшего желания обсуждать незнание Юки.

— …В чём суть этой игры? — спросила Юки.

— Прятки, если кратко. Игроки из команды Зайцев выиграют, если продержатся в живых неделю. Те, кто в команде Пней, должны убить минимум пятерых Зайцев. Ведущий об этом не говорил, но я думаю, что у Пней есть какое-то снаряжение.

— Разве пни не должны быть мертвы?

— Но они убивают кроликов. Ты что, никогда не слышала старую пословицу про кролика, который врезался в пень?

— Разумеется, слышала.

На самом деле, это была полная ложь. Юки понятия не имела, о чём говорит её наставница.

— Игра ещё не началась? Долго ждать?

— В объяснении ничего не было сказано, но, вероятно, ещё часов шесть.

— Почему?

— Вон там цифровой таймер. Красный, как на бомбах.

Юки проследила за движением её большого пальца. Но перед ними оказалась группа зайцев, из-за которых таймера не было видно.

— Как видишь, через шесть часов он достигнет нуля, — продолжила Хакуси.

— Ничего не видно, те люди загораживают табло.

— У тебя есть ноги. Используй их.

— Всё же, игроков здесь непривычно много. Ты знаешь точное количество?

— Триста Зайцев, тридцать Пней. Это самая большая игра из всех, в которых я участвовала.

Само собой, у Юки была такая же ситуация. До сих пор она едва ли сталкивалась с матчами, где участвовало больше сотни игроков.

— Удивительно, что их набралось так много, — пробормотала она. — Полагаю, большинство из них новички?..

— Ошибаешься. Видишь вон ту группу?

Хакуси кивнула в сторону угла комнаты, где сгрудилось около тридцати человек.

— Новичков я заметила только там. Большинство других зайчих мне знакомы. Раньше я об этом не задумывалась, но выходит, что в играх стабильно участвуют более двухсот человек. Удивительно.

— Не знала, что столько идиотов готовы рисковать жизнью ради нескольких миллионов йен.

— А ты сама-то кто?

Со стороны могло казаться, что все игроки попали в эти игры из-за серьёзных, отчаянных причин — долг перед ростовщиками, выкуп за похищенного родственника, желание спасти сиротский приют. Но истина несколько иная. Конечно, иногда встречались игроки-однодневки с подобными историями. Однако тех, кто участвовал в играх, риск которых кратко превышал выгоду, вряд ли можно было назвать адекватными.

Самая частая причина? Жажда азарта. Удовольствие от игры на грани жизни и смерти.

Была и другая категория — те, кто намеренно пришёл сюда умирать, перед этим поучаствовав в игре на смерть.

Иногда встречались и безжалостные психопаты, использующие эти игры как легальную возможность убивать.

Но самое ужасное заключалось в том, что у многих отсутствовала даже веская причина. Их просто втягивало, и всё. Юки была одной из таких.

Не то чтобы совсем без причины. Найти приличную работу ей, скорее всего, не удалось бы. Здесь же она, по крайней мере, могла испытывать гордость за свои достижения. Тут были люди, с которыми можно было общаться, как Хакуси. Здесь было… уютно. Да и сами игры доставляли удовольствие.

Однако всё это были лишь оправдания, причём довольно слабые, особенно если собрать их вместе. В глубине души она понимала: с ней самой что-то не так.

Пожалуй, сложнее всего ей было разобраться в собственных чувствах. В её душе царил больший беспорядок, чем в домашнем холодильнике.

Проще говоря, она жила в состоянии саморазрушения. Не желая жить, она участвовала в играх на выживание. С той же целью она могла принимать снотворное пригоршнями.

— Вот тебя, наставница, я не понимаю больше всех, — произнесла Юки. — Девяносто девять игр? Это ведь просто число, верно? Ни кубка, ни бонуса за неё нет.

— Да, всего лишь очередной рекорд. Но, честно говоря, я не уверена даже в его исключительности.

— Должно быть, кто-то уже достиг сотни.

— Насколько мне известно, девяносто восемь — это максимум.

— И ты всерьёз собираешься его превзойти?

— Мне нужна цель.

Хакуси поднялась на ноги.

— Рано или поздно ты сама поймёшь.

Юки промолчала.

Рекорд в девяносто девять игр… К нему стремилась её наставница.

Среди всех труднообъяснимых и странных мотивов завсегдатаев игр, причина Хакуси казалась самой загадочной.

Во-первых, сама сложность была запредельной. Девяносто девять игр — каждая с шансом на выживание около семидесяти процентов. Юки даже не пыталась подсчитать вероятность, но интуитивно понимала, что это число должно быть астрономически ничтожным.

Конечно, и риск был невероятным. Одно неверное движение — и всё, конец.

Как Хакуси удавалось сохранять мотивацию вновь и вновь рисковать жизнью?

Да и вообще, рекорд оставался неподтверждённым. Возможно, девяноста девяти игр было недостаточно. Или, наоборот, быть может, девяноста пяти уже было достаточно для рекорда.

Юки легко бы поверила во второй вариант. Если это так, то её наставница была живым воплощением понятия «глупца».

И всё же…

Цель есть цель.

Одно лишь её наличие ставило Хакуси выше Юки.

Она не собиралась насмехаться над своей наставницей. Напротив, она чувствовала её превосходство над собой.

Ей было стыдно признаться, но она не могла постичь такой образ мышления — двигаться вперёд, несмотря на трудности, ради своей цели.

«Какой бы нелепой ни была цель, — подумала она, — гораздо лучше иметь её, чем просто плыть по течению, как я».

(6/43)

Вскоре после этого Хакуси была назначена лидером команды Зайцев. Даже среди более чем двухсот постоянных игроков не было никого, кто обладал бы таким же опытом, как она.

Зайцы провели стратегическое совещание. Игра напоминала прятки, но учитывая её недельное течение, бесконечно убегать от Пней было нереально. Если каждый из тридцати Пней достигнет условия победы и убьёт по пять зайцев, то половина из трёхсот участников погибнет, а шанс на выживание составит лишь около пятидесяти процентов.

Естественно, возникла идея наступательной стратегии — завладеть оружием, которое, вероятно, было у Пней, и использовать его против них. Чем больше Пней удастся ликвидировать, тем больше Зайцев смогут избежать гибели, что увеличит их общее выживание. Теоретически, команда Зайцев могла бы завершить игру без потерь, полностью уничтожив команду Пней. Это был бы наилучший возможный исход и, с их точки зрения, идеальная победа.

Проблема заключалась в том, что кто-то должен был рискнуть и бросить вызов вооружённым Пням. Юки размышляла, кто бы мог взяться за эту задачу, но Хакуси и большинство опытных игроков добровольно вызвались сами. Если Заяц сумеет получить оружие, его шансы на выживание возрастут, поскольку Пню не было смысла выслеживать вооружённого противника, когда вокруг полно безоружных целей. Таким образом, осознанный прыжок в опасность мог на самом деле увеличить вероятность выживания.

Тактика была рискованной, но она полностью соответствовала духу завсегдатаев игр на выживание.

Юки решила не применять эту стратегию, полагая, что разумнее оставить подобные риски ветеранам. Вместо этого она осталась в просторной комнате вместе с другими осторожными игроками, отказавшимися от столкновения с Пнями, и группой новичков. Наблюдая за тем, как боевая группа Зайцев во главе с Хакуси обсуждает оптимальную тактику передвижения по лабиринту, Юки задумалась над вопросом, не имеющим отношения к самой игре — о костюмах.

Она знала, что команда Зайцев носила, собственно, костюмы зайчат.

Но во что же были одеты Пни?

(7/43)

Игра началась.

Моэги очнулась посреди леса.

(8/43)

Для Моэги самый мучительный момент игры наступал с самого начала. На неё сразу накатывала головная боль, словно жалуясь на недосып – как после слишком долгого сна днём или совершенно бессонной ночи. Моэги винила в этом лекарство, которым её усыпили. Возможно, оно ей просто не подходило, а может, у остальных тоже болела голова, но они умели терпеть. Она всегда собиралась расспросить других девушек, но начало игры всегда наступало так стремительно, что, скорее всего, и в этот раз так будет. Частично смирившись, Моэги открыла глаза.

Игра началась. Моэги очнулась посреди леса.

Она сразу поняла, что это бутафорский лес, потому что спиной ощущала идеально ровную поверхность, которая никак не могла быть естественной. Вскочив на ноги, она разбросала вокруг себя искусственные листья, похожие на целлофан.

Она находилась в комнате, размером с учебный класс, оформленной под природный ландшафт.

Мысль о классе пришла ей в голову, потому что рядом с ней находилось несколько десятков других девушек, выглядевших как подростки, как и она сама. Хотя у неё не было точных доказательств, Моэги была уверена, что они, скорее всего, ученицы средней или старшей школы. В этой стране старшеклассники и другие школьники сильно выделялись на фоне студентов и взрослых.

Остальные уже очнулись и теперь наблюдали за последней сонной.

— …Привет, — Моэги смущённо поздоровалась. — Я Моэги. Приятно познакомиться.

Несколько девушек ответили ей тем же.

— Значит… Похоже, я проснулась самой последней. Вам уже объяснили правила?

Она надеялась начать беседу с простого вопроса, но, вопреки её ожиданиям, девушки отвечали неохотно.

— Ум… привет? — Моэги снова окликнула их, но опять не получила ответа.

Находя это странным, она оглядела всю комнату. Здесь было около тридцати игроков – вероятно, ровно тридцать, включая её. Они нервно осматривались, напоминая школьников в первый день нового учебного года. Отсюда следовал вывод, что они не привыкли к подобной ситуации.

Внезапно Моэги осенило, и она не могла не высказать свои мысли.

— …Не говорите, что… Вы все здесь впервые?

Не заметив никакой реакции, она переформулировала свой вопрос:

— …Эм… Вы все не понимаете, почему оказались здесь?

Девушки переглянулись, оценивая реакцию друг друга, и вскоре начали кивать – каждая по-своему. В их движениях читалась неуверенность, но, какой бы хаотичной ни была эта последовательность кивков, её можно было истолковать лишь одним способом.

Они подтверждали её догадку.

Все они были новичками.

Каждая, кроме Моэги.

— …… — Она схватилась за голову. — Ужас…

— Простите… — одна из девушек подняла руку.

— Что? — спросила Моэги.

— Когда вы сказали «первый раз», вы имели в виду, что у вас уже есть опыт, Моэги? Вы знаете, что здесь происходит?

— …Знаю. — Моэги метнула на неё взгляд. — Но, слушай, мне не нужно вам ничего разжёвывать. Думаю, у всех вас уже есть кое-какие догадки. Включите свою подростковую фантазию, и ответ сам найдётся. Уверена, вы хотя бы что-то слышали об этом.

Девушка замолчала.

Моэги добавила:

— Нас не разыгрывают. И дело не в какой-то рекламной кампании фильма, если что.

Она ещё раз огляделась.

Помимо стилизации под лес, в комнате были две странности.

Первая — массивная стальная дверь. От неё исходила аура неприступности, словно она говорила: «Ты не пройдёшь». Разумеется, дверь была заперта. Рядом с ней находился небольшой экран с красными цифрами, которые уменьшались с каждой секундой. Когда Моэги взглянула на дисплей, он показывал 06:12:56, что намекало: через шесть часов что-то должно произойти.

Вторая странность — маскот в углу комнаты.

При беглом взгляде казалось, что там стоит обычное дерево, но среди остальных оно выделялось ростом в один метр и полным несоответствием общей картине. На его стволе было вырезано лицо старика.

Моэги мгновенно поняла, что человекоподобное дерево – это местный ведущий.

Она осторожно коснулась верхушки ствола, словно погладила его по голове.

Раздался смех. Затем мелодия.

Объяснения, данные деревом, будут немного сокращены.

Такое сокращение было необходимо, потому что рассказчики всегда затягивали. Они бросали игрокам провокационные фразы, ходили кругами, издавали раздражающие смешки и были просто неприятны.

Для Моэги было пыткой слушать их. Она мысленно отфильтровала примерно восемьдесят процентов сказанного деревом и упорядочила оставшуюся информацию следующим образом:

Они участвуют в игре в прятки, и команде Моэги предстоит стать Ищейками.

Когда таймер у двери достигнет нуля, игра официально начнётся.

Их команде предстоит охотиться за тремя сотнями Зайцев, находящихся по ту сторону двери. Игра продлится неделю, и за это время каждой из них нужно будет убить пятерых Зайцев. Любая Ищейка – объясняющий назвал их «Псами» — которая не выполнит норму, будет убита механизмом, встроенным в её тело.

Существовали и более подробные правила. Оценка прохождения испытания проводилась индивидуально для каждого Пня, это означало, что игра не являлась командным состязанием. Пни могли сотрудничать, но, по сути, каждый охотился сам за себя. Засчитывались только убийства Зайцев — нападения на других Пней или схватки между Зайцами не имели никакого значения. Если несколько Пней совместно добивали одного Зайца, убийство засчитывалось лишь тому, кто нанёс завершающий удар. Свой счёт можно было проверить, коснувшись дерева.

Более того, игра продолжалась неделю, так что даже если Пня выполняла свою норму раньше срока, ей всё равно приходилось ждать. Их также предостерегли о возможной мести со стороны Зайцев.

Когда ведущий закончил, одна из стен перевернулась, и на её обратной стороне появились три вида оружия.

Первое оружие напоминало цветок ипомеи. Оно имело ствол в форме граммофона, а также приклад, спусковой крючок, рукоятку и курок. Оружие было миниатюрным, идеально подходящим для тонкой девичьей руки. Семена ипомеи содержат галлюциногены, поэтому, скорее всего, этот цветок стрелял чем-то, что вызывало потерю сознания. Моэги взяла его в руки и ощутила знакомую тяжесть — значит, она уже сталкивалась с ним в одной из предыдущих игр. Насколько она помнила, его хватало на восемь выстрелов, и, поскольку обойму нельзя было перезарядить, после израсходования всех патронов оно становилось бесполезным.

Второе оружие было похоже на бамбуковый лист. Существовала легенда о некоем историческом деятеле, который использовал бамбуковый лист в качестве оружия, но эта история была полностью вымышленной. Тем не менее, эти листья, висевшие на стене, были великолепно заточены. Лезвие превышало шесть дюймов в длину, а само оружие было лёгким, как настоящий лист бамбука. Взмах издавал характерный свист в воздухе, вызывая у Моэги злостное желание испытать его в бою.

Третье оружие выглядело как шишка. Оно помещалось в ладони, но, в отличие от первых двух, обладало ощутимой тяжестью. Шишка была полностью выкрашена в коричневый цвет, а чека на её вершине представляла собой прозрачный материал — возможно, для сохранения иллюзии. Вероятно, она могла легко воспламениться, но, не имея в комнате ничего, что могло бы защитить от огня, Моэги решила не проверять свою догадку.

Эти оружия были их «лесными друзьями». Однако в них не было ни капли дружелюбия, только смертельная угроза.

На стене висело по десять единиц каждого вида оружия, всего тридцать — как раз по одному на каждого игрока в команде.

Моэги схватила все десять бамбуковых листьев и начала раздавать их остальным Пням. Одни ловко подхватили их на лету, другие подобрали после того, как те вонзились в пол. В любом случае, сомнений в их подлинности ни у кого не возникло — комнату наполнили приглушённые вскрики.

— Хотите проверить, настоящие ли остальные? — Моэги указала на ипомеи и шишки.

Ответа не последовало. Моэги восприняла молчание как знак того, что в проверке нет необходимости.

— Всё, что объяснило дерево, — правда, — продолжила она. — Через шесть часов эта дверь откроется, и игра начнётся. В течение следующей недели каждой из нас нужно убить пятерых человек.

Снова молчание. Моэги, проигнорировав его, продолжила:

— Всего Зайцев триста. Нас — тридцать. Если мы хотим, чтобы все остались в живых, нам необходимо устранить сто пятьдесят. Справимся — выживем. Давайте объединим наши силы и выложимся по полной.

Тишина. Никто не выразил поддержки.

Комнату заполнило лишь неловкое молчание, возникающее при встрече незнакомцев.

Одна из Пней подняла руку.

— В чём дело? — спросила Моэги.

— …Это… это всё по-настоящему? — голос девушки дрожал. — Ты ведь просто в сговоре с ними, да? Ну… ведь это странно, что только ты всё знаешь…

— …

Это бессмысленно. Моэги прекрасно это осознавала.

Это касалось многих аспектов сложившейся ситуации. Прежде всего, убедить девушек в реальности игры было практически невозможно. Ведь из тридцати человек двадцать девять были совершенно неопытными. Если бы Моэги оказалась на их месте, ей самой было бы трудно ей поверить.

Шансы на то, что она сможет объяснить всё в одиночку, были близки к нулю.

Но даже в случае успеха, тогда её команда достигла бы лишь стартовой линии, не более. Игра представляла собой схватку между Зайцами и Пнями, и представить, что группа новичков сможет справиться, было затруднительно. Что ещё хуже, их задача заключалась в охоте. В отличие от Зайцев, которым нужно было лишь бежать, Пни должны были действовать решительно, если желали выжить.

Может, стоит бросить их и играть в одиночку?

Эта мысль мелькнула в голове Моэги. Однако она была совершенно непрактичной. Полагаться только на себя в этой игре — слишком опасно, даже безрассудно.

Ведущий представил ситуацию так, словно их отряду предстояло безжалостно истребить Зайцев, но Моэги понимала, что реальность, скорее всего, окажется куда более жестокой. Её осенило: истинная суть этой игры заключалась во взаимном уничтожении. Зайцы, будучи противниками, не собирались пассивно складывать оружие; они могли отобрать его и нанести ответный удар. Не было никаких упоминаний о правилах, защищающих Пней, что означало их собственную смертельную опасность. Однако контратака была далеко не худшим сценарием — значительная часть Зайцев, вероятно, уже готовилась к упреждающему удару. Логика была очевидна: чем меньше Пней останется, тем больше Зайцев смогут выжить. Игроки, вовлечённые в подобные смертельные игры, всегда предпочитали рискованные стратегии, как Моэги убедилась за две предыдущие игры.

Одержать победу над Зайцами в одиночку у неё не было ни малейшего шанса. Несмотря на видимость опытного ветерана, это была всего лишь её третья игра. Моэги всё ещё осваивала азы, тщательно следуя указаниям своего наставника. Да, их команда располагала оружием, но в сложившихся обстоятельствах оставаться в одиночестве, когда три сотни Зайцев обладали подавляющим численным преимуществом, было верхом безумия.

В идеале, Пням следовало бы действовать слаженно.

Но вести за собой разрозненную толпу игроков оказалось бесполезно.

Если бы они осознали, что эта игра — выбор между жизнью и смертью, и научились хотя бы неуклюже обращаться с оружием, они смогли бы убивать. Иначе шансов не было — ноль.

В течение следующих шести часов Моэги предстояло обучить свою команду.

Любой ценой.

К счастью, у неё уже был готовый план. Её саму когда-то научили быстро адаптироваться к условиям игры, и теперь она могла просто воспроизвести тот же урок — урок убийства.

Оставалось лишь проверить собственную решимость.

Была ли она по-настоящему готова?

Неосознанно её сердце начало колотиться быстрее. Незаметно для окружающих она приложила ладонь к груди, глубоко вздохнула и постаралась внешне сохранить спокойствие.

В следующий момент Моэги сняла со стены одну из ипомей.

— У нас осталось мало времени, — сказала она, повернувшись к толпе. — Я больше не буду убеждать вас словами. Смотрите. Слушайте. Чувствуйте.

Она направила дуло ипомеи на случайную девушку.

Раздалось три выстрела.

Семена вылетели из цветка, пронзая ноги и торс девушки. Операция консервации сработала: из ран показался пушистый белый дым. Кровотечение моментально прекратилось, но ни один человек не смог бы удержаться на ногах после такого ранения обеих ног — девушка упала на колени. Падение смягчили листья, покрывавшие землю.

Через несколько секунд она разразилась плачем, похожим на детский. Её голос был тихим.

Подобно тому, как реальные выстрелы звучат приглушённее, чем в кино, так и настоящие крики редко бывают пронзительными; сквозь всхлипывания отчётливо был слышен голос Моэги.

— Убейте её. Это будет ваша тренировка. Каждый из вас должен её убить.

Выражение лиц остальных Пней было одинаковым.

Моэги навела дуло на другую девушку.

— Как тебя зовут?

— Э-э... Я Кабане...

— Понятно. Что ж, Кабане, если не хочешь, чтобы тебя застрелили, — убей её. — Моэги взглядом окинула бамбуковый лист в руке Кабане. — Используй этот лист. Норма: два удара на человека. Пронзи хотя бы наполовину. В идеале, попади в жизненно важную точку.

— Но...

— Мы все погибнем, если не заставим себя ударить, — раздражённо проворчала Моэги, её терпение таяло с каждой секундой. — Ты понимаешь? Эта игра — не охота на милых зайчиков, а смертельная битва. Чем больше Пней погибнет, тем больше Зайцев выживет, и они наверняка придут за нами. Проявишь слабость — лишишься оружия, а потом тебя убьют. Это плохо не только для тебя, но и для всей команды. Мы не выстоим, если не научимся наносить удары без колебаний и сомнений.

Несмотря на это, Кабане по-прежнему не двигалась.

Придётся снова показать пример, подумала Моэги.

Три новых выстрела оглушительно разорвали воздух. Три семени пронзили тело Кабане, и та упала на пол, будто кукла с оборванными нитями. Несколько девушек одновременно ахнули, по комнате пронёсся порыв воздуха.

— Считайте, что я вас предупредила, — сказала Моэги. — Мне не составит труда убить пятерых или шестерых из вас, если потребуется, — она оперлась о стену, на которой висело оружие. — Я с радостью возьму двадцать пять быстро обученных бойцов, нежели тридцать беспомощных новобранцев. Чем быстрее вы привыкнете убивать, тем лучше. А для этого иногда нужны жертвы.

Первый раз всегда самый трудный.

Ведь совершить что-то впервые — значит преобразиться, стать кем-то новым, кем раньше не был. В любом деле существует первый шаг. Именно поэтому новичкам в мобильных играх предлагают бесплатные гача-крутки, электронные платёжные сервисы заманивают щедрыми скидками, а приложения для доставки еды одаривают новых пользователей купонами.

Как только первый барьер преодолен, дальше становится легче.

И убийство — не исключение. Переступив эту черту однажды, процесс пойдёт куда быстрее.

Моэги стремилась создать должную атмосферу. Подготовить плацдарм, провести остальных через психологический барьер – и неважно, какой ценой.

Ослабить жертву заблаговременно.

Приставить оружие к виску.

Давить на них словами.

— Как тебя зовут?

Моэги в третий раз направила оружие на случайную девушку. На этот раз она выбрала ту, что выглядела наиболее спокойной.

Через мгновение послышался ответ:

— ...Хикава.

— Заколи одну из них. Мне всё равно, кого.

Как и ожидалось, девушка застыла в замешательстве.

Моэги добавила:

— Будешь хныкать, валяясь на полу, как та? Или возьмёшь оружие и выживешь?

Ложная дилемма: приём, создающий иллюзию отсутствия выбора. Чистая софистика, но Моэги это не волновало. Она готова была использовать что угодно.

— У тебя три секунды, — произнесла она. — Раз... два...

Считать до трёх не потребовалось.

Хикава схватила бамбуковый лист обратным хватом и вонзила его в бедро Кабане. Та закричала ещё громче.

Дождавшись, пока стихнет крик, Моэги спокойно сказала:

— Ещё раз.

Теперь даже считать не пришлось.

Второй порез через мгновение оказался в десяти сантиметрах от первого. На этот раз крик прозвучал тише. Это было ещё одним подтверждением того, что первый раз всегда самый трудный.

— Отлично. Теперь передай лист кому хочешь. Он будет следующим.

Хикава молча выполнила приказ.

Моэги снова подняла оружие, нацеливая его на следующую девушку.

— Три секунды.

Урок продвигался гладко.

Как только атмосфера изменилась – всё остальное пошло как по маслу. Единственными заметными трудностями были две мелочи: во-первых, Моэги так часто повторяла «три секунды», что у неё появился странный акцент, а во-вторых, несмотря на множество успешных ударов, пострадала только Кабане. Она скончалась раньше, чем первую раненую девушку – ту, в которую Моэги стреляла в самом начале – успели ударить хотя бы раз. Всё потому, что остальные просто копировали действия предыдущих. Нанести удар по мертвому телу не означало убить, поэтому Моэги приказала обратить внимание на ещё живую жертву.

Девушки снова засомневались, и тогда Моэги пришлось привести ещё один «пример», чтобы заставить их изменить цель.

Вместе с двумя первыми жертвами, общее число потерь достигло трёх.

Вскоре Пеньки завершили урок.

Три – сравнительно небольшая цифра.

Моэги изначально рассчитывала убить пятерых или шестерых, если потребуется. Она внутренне готовилась к тому, что обучение может затянуться – что ей придётся продолжать отсеивать слабых, пока остальные не обретут решимость, даже если для этого численность группы сократится до двадцати, десяти или двух человек.

И потому три жертвы казались удачей. В глубине души Моэги ощутила лёгкую радость.

Однако были потеряны три жизни.

Моэги не видела в произошедшем спасение двадцати шести человек. В первую очередь она думала о трёх убитых. И пусть формально последующие удары наносили другие Пеньки, Моэги оставалась зачинщицей. Любой суд признал бы её виновной.

Три жизни, отнятые не ради выживания в основной игре, а ради банальной организации команды.

Сказать, что её сердце болело, – значит не сказать ничего.

Моэги не была бесчувственной.

Она выросла в семье из низшего среднего класса и могла испытывать вину из-за любой мелочи – даже за слишком большие карманные деньги. Она не умела мыслить так, как её наставница.

Голова казалась тяжёлой, настолько, что ей даже пришла мысль пробить в ней дыру, чтобы стало легче.

Однако… всё прошло хорошо. И Моэги признавала это.

Сильный человек, которому плевать на чужое мнение – такой, как её наставник, – поступил бы точно так же.

Моэги гордилась тем, что на эти несколько десятков минут смогла стать такой. Ведь это и было её целью. Она готова была пожертвовать чем угодно ради того, чтобы остаться такой навсегда.

Несгибаемой личностью, которой неведомы сомнения.

Сильным человеком, которому плевать на мнение других.

И ради этого она была готова смотреть смерти в лицо столько раз, сколько потребуется.

Костюмом Пеньков было платье.

Игра наконец началась… Продолжение следует.

—————

Перевод: Potters

Вычитка: Potters