Смертельная игра ради еды на столе (Новелла) Том 5 Глава 2 Царский дворец (№62)

Том 5. Глава 2: Царский дворец (№62)

(0/48)

Вскоре после того, как Юки приняла Тамамо в ученицы, между ними состоялся разговор.

— Что, по-твоему, совершенно необходимо для того, чтобы стать игроком высшего звена? — спросила Юки, начиная их второй урок: искусство выживания в игре. — Другими словами, что же объединяет тех, кто продержался десятки матчей? Какая ключевая черта отличает новичка от ветерана? Есть ли у тебя предположения?

Тамамо на мгновение погрузилась в раздумья.

— Возможно, физическая сила? Наверняка игроки с внушительным телосложением имеют преимущество.

Юки покачала головой, опровергая её предположение.

— Совершенно нет. В определённых обстоятельствах крупные габариты могут стать помехой, например, при перемещении по бревну или прохождении через узкий туннель. Безусловно, боевые навыки часто решают исход, но одна лишь физическая мощь не является универсальным решением. Нельзя утверждать, что она обязательна для лидеров.

— ...Понятно. — Немного подумав, Тамамо выдвинула другую гипотезу: — Тогда как насчёт интуиции, предчувствия опасности? К примеру, способности обнаруживать ловушки или мгновенно распознавать коварные намерения других игроков. Ведь если на кону стоит жизнь, преимущество должны иметь те, кто стремится избегать рисков.

Действительно, когда-то Юки сама утверждала, что осторожность — залог выживания. Отличное правило для неподготовленных, но...

— В долгосрочной перспективе такие игроки обречены. Невозможно накопить ценный опыт, пассивно плывя по течению и уклоняясь от каждой угрозы. Стоит лишь оказаться в безнадёжной ситуации, и всё кончено. Эти люди, как правило, участвуют в меньшем количестве игр и уж точно не достигают вершин.

Конечно, встречались и исключения, вроде Коёми, но эта девушка была поистине уникальным случаем.

— Хм... — Тамамо слегка надула губки. Это было ещё одно очаровательное выражение лица, свидетелем которого стала Юки. — В таком случае... как насчёт поиска опытного наставника? Игроки, которые держатся рядом с сильными союзниками, наверняка получают преимущество, не так ли? Я помню, ты сама говорила о важности усвоения мудрости от закалённых бойцов.

В мире, где малейшая ошибка могла привести к гибели, мотивация учиться у опытных профессионалов была более чем достаточной. Именно поэтому среди игроков процветало наставничество, и именно по этой причине Юки и Тамамо вели этот разговор.

Однако в ответ Юки лишь улыбнулась.

— На самом деле, это худшая стратегия. Если ты стремишься учиться у других, значит, отказываешься мыслить самостоятельно. Не могу поверить, что кто-то готов переложить всю ответственность на чужие плечи, когда на кону его собственная жизнь. Те, кто одержим поиском чужих указаний, гибнут первыми.

Тамамо, которая в этот самый момент проходила обучение у Юки, надула щёки. Юки впервые видела подобное поведение в реальной жизни.

— Это не смешно, Юки.

— Прости, — ответила та, не выказывая ни малейшего раскаяния. — Хорошо, я признаю: стремление к знаниям и навыкам действительно важно. Но я хотела донести до тебя кое-что другое: идеального игрока не существует. Превосходство в одной области неизбежно означает слабость в другой. Более того, игры бывают совершенно разными. То, что даёт тебе преимущество сегодня, завтра может привести к твоей гибели. Да, существуют определённые общие черты у тех, кто чаще добивается выживания, но жёстких правил нет. Как и абсолютов.

Юки продолжила свою мысль:

— Вот в таком мире мы и пытаемся преуспеть. У нас нет никаких гарантий, мы рискуем своими жизнями, полагаясь на зыбкие предположения. И хотя подобное встречается в любой сфере, в нашей это актуально как нигде. Никогда не забывай об этом.

(1/48)

«Аварийный шаттл» близился к завершению.

(2/48)

Робот атаковал игрока.

Эта машина, собранная в основном из листового металла, выглядела настолько шаблонно, что подобное вряд ли встретилось бы даже в современной манге. Несмотря на человекоподобный силуэт, её голова и туловище имели квадратную форму, на груди хаотично мелькали индикаторы различных датчиков, а на макушке вращались антенны. По бокам выступали две конечности — каждая, разумеется, оснащённая всего двумя пальцами-манипуляторами — сжимающие молот и пилу.

Робот противостоял Юки — призраку во плоти. Она сражалась с машиной, намертво вцепившись в рукояти обоих её орудий. Наряд девушки поражал не меньше, чем дизайн металлической конструкции: нелепо огромные наушники, облегающий топ, узкая юбка и киберпанковские ботинки. Все элементы одежды светились, создавая кибернетический образ. В итоге получился весьма провокационный костюм девушки-андроида.

Юки с силой ударила робота ногой, отбрасывая его вдаль. Затем она развернулась и стремительно побежала по футуристическому коридору.

Она находилась на борту космического корабля. Суть игры «Аварийный шаттл» заключалась в поиске спасательных капсул и последующем покидании судна, спасаясь от вышедших из-под контроля роботов-убийц. Разумеется, Юки не находилась в открытом космосе — игровая зона была лишь стилизована под звездолёт. Однако роботы-убийцы, патрулирующие замкнутое пространство, были вполне реальны. Юки уже отразила атаки нескольких таких машин, из-за чего её костюм андроида местами был повреждён.

Юки достигла значительного прогресса в игре. Она знала местоположение спасательных капсул и помнила код доступа к дверям нужного отсека. Оставалось только добраться туда.

— Ай!

Голова Юки врезалась в выступающий угол.

В спешке так легко сделать ошибку. Потрясшая головой, она помчалась дальше, но по пути ещё пару раз допустила схожую оплошность. Наконец, миновав три поворота и лестничный пролёт, она оказалась перед дверью с кодовым замком.

Прикрыв правый глаз ладонью, свободной рукой Юки начала вводить пароль.

В этот самый момент краем глаза она уловила движение.

Робот настиг её, появившись в конце коридора. Так как Юки спотыкалась почти на каждом шагу во время бега, ей не удалось как следует оторваться от преследователя. Машина ещё не приблизилась на опасное расстояние, но счёт шёл на секунды. Юки лихорадочно набирала цифры по памяти. К счастью, она успела ввести код до того, как металлический противник начал атаку. Створки автоматически двинулись в стороны, и Юки протиснулась в образовавшуюся щель, не ожидая их полного открытия.

Однако, оглянувшись, она поняла, что радоваться ещё рано: робот уже стоял по ту сторону распахнувшихся дверей.

Хотя створки начали закрываться, машина двигалась куда стремительнее и явно успевала проскочить внутрь. Как и в прошлый раз, Юки попыталась оттолкнуть робота ногой… но молот обрушился прямо на её выставленную ногу.

— ...!!

Юки стиснула зубы. Превозмогая ужасную боль, она всё же сумела пнуть машину и оттолкнуть её своей травмированной ногой. Молот опустился вновь, затем в третий раз, но девушка продолжала отбиваться, пока створки полностью не сошлись. Наконец, глухой щелчок возвестил о том, что отсек надёжно изолирован от коридора. Юки втащила ногу внутрь и опустила взгляд. Конечность ужасно распухла, словно под кожу зашили мяч для регби.

Так завершилась пятьдесят шестая игра Юки.

(3/48)

Юки пробудилась в своей небольшой квартирке.

(4/48)

Завершив обычный послеигровой ритуал — помолившись и проанализировав события прошедшего состязания, — Юки опустила взгляд на подушку. Рядом лежал аккуратно сложенный костюм андроида. Она открыла шкаф, собираясь убрать его на место.

Шкаф был до отказа забит.

Костюмы плотными рядами висели от края до края. Вместимость уже давно достигла максимума — и даже превысила его. В последнее время это стало серьёзной проблемой. Внутри хранилось более пятидесяти костюмов; если добавить повседневные вещи, то общее число комплектов одежды составит больше шестидесяти. На штанге не хватало места, чтобы развесить всё, поэтому часть нарядов Юки просто складывала на пол. Хранить боевое снаряжение вот так, в беспорядке, казалось ей несколько странным.

— ...Мне нужно больше места, — пробормотала Юки, бросив костюм андроида к остальной куче на полу.

Глубокой ночью она отправилась на прогулку. Лениво перелистывая ленту в телефоне, она ломала голову: куда же всё это девать? Приобрести ещё один шкаф? Нет, глупо загромождать крошечную студию лишней мебелью. Арендовать ячейку на складе? Тоже плохая идея. Тогда она не сможет в любой момент достать необходимый наряд, да и оставлять связанный с играми инвентарь за пределами дома было строжайшим запретом. Может, просто снять квартиру побольше?

Пока Юки размышляла над этим, по её шее вдруг проползло какое-то насекомое.

— ?????!!

Юки вздрогнула. Сделав пару шагов вперёд, она резко обернулась и внимательно рассмотрела источник беспокойства.

Это была Тамамо.

— Хи-хи! — хихикнула она и добавила: — Приятно снова тебя видеть, Юки.

Девушка сложила пальцы щепоткой — судя по всему, именно они и притворялись этим самым насекомым, — а затем поклонилась.

— ...Давно не виделись, — ответила Юки, потирая шею.

— Поздравляю с успешным завершением пятьдесят шестой игры!

— А? Ты откуда знаешь?

— Мне звонила твоя агент. Узнав, что ты вернулась домой целой и невредимой, я решила заглянуть в гости.

— ...Понятно.

«А она, кажется, обрастает полезными знакомствами за моей спиной», — подумала про себя Юки.

(5/48)

Действительно, Юки только что закончила пятьдесят шестую игру, что означало: времени прошло немало.

С тех пор как Юки взяла Тамамо в ученицы, минуло почти четыре месяца. К счастью, обеим девушкам пока удавалось выживать в играх без серьёзных травм.

Недавняя сцена служила наглядным свидетельством того, насколько выросла Тамамо. Она незаметно подкралась сзади и коснулась шеи Юки — а значит, при желании могла бы и задушить. Конечно, если бы она попыталась убить свою наставницу, её неминуемо выдала бы враждебность, и Юки успела бы дать отпор. Но нельзя было отрицать: девушка виртуозно овладела искусством скрытности. В первые дни обучения Тамамо смущалась даже от простых объятий, но теперь явно обросла броней: подобные прикосновения больше её не беспокоили. Не показатель ли это роста?

Хотя неясно, была ли в том заслуга самой Юки.

После Той учебной игры на далёком острове Юки старалась обучать подопечную, опираясь на здравый смысл — в отличие от пугающих методов Ринрин. Они разбирали, как обезвреживать ловушки, оттачивали боевые навыки, учились концентрации и постигали прочие основы. Пусть её уроки и не были идеальны, Юки со своей задачей справилась: она вырастила из Тамамо полноценного игрока, уберегла её от гибели и тяжёлых ран. Только поэтому сейчас они могли спокойно идти бок о бок.

Юки пристально взглянула на Тамамо. Когда они встретились впервые, та была просто пухлым, круглолицым ребенком. Во второй раз предстала перед ней как девушка непревзойденной красоты. И вот теперь образ снова претерпел изменения. В этом нет ничего удивительного, ведь со дня их знакомства прошло почти полгода.

— Ты прошла восьмую игру? — поинтересовалась Юки.

— Да, без особых трудностей, — последовал ответ от Тамамо.

С того момента, как они заключили союз наставницы и ученицы, не прошло и четырех месяцев, а они уже разошлись по разным путям. Было тому несколько причин: крошечная студия Юки с трудом вмещала двоих, сама наставница не переносила соседства, да и Тамамо перестала цепляться за ее подол, наконец оправившись от шока после первого урока. Их отношения перешли на новый уровень, и теперь они виделись лишь время от времени — для обмена новостями и проведения тренировки.

По установившейся традиции, при встрече они первым делом сверяли счетчик пройденных игр. В прошлый раз за плечами Юки было пятьдесят пять, у Тамамо — семь. Следовательно, с тех пор каждая из них пережила еще по одному испытанию. Восемь побед уже делали Тамамо выдающейся игрочихой. С ее нынешними навыками она наверняка продержится еще долго, если не произойдет ничего непредвиденного. Она уверенно двигалась вперед, продолжая свою серию побед, чтобы в конечном итоге упереться в Стену Тридцати…

— …

Юки изо всех сил старалась гнать от себя мысли о том, что ждет ее ученицу впереди.

(6/48)

Девушки продолжили свой путь, как вдруг у Юки зазвонил телефон.

Взглянув на экран, Юки произнесла:

— Мне нужно ответить. Я скоро вернусь.

— Понимаю, — кивнула Тамамо.

Оставив свою спутницу, Юки направилась к ближайшему парку. По пути она нажала кнопку ответа, но, уже поднося трубку к уху, вдруг замерла.

Звонок оказался видеовызовом.

— Эм... зачем нам видео? — спросила Юки у собеседницы, появившейся на экране. — Ринрин, ты же ничего не видишь?

Это действительно была Ринрин — кроткая на вид женщина с бубенчиками в ушах.

— Есть проблемы? — отозвалась та. — Просто такое настроение.

— Ты ни капельки не изменилась...

Очевидно, эта женщина с прежним упорством продолжала делать вид, что видит.

— Важнее другое. То, что ты мне написала, — это правда? — спросила Ринрин.

— Да.

Юки отправила ей сообщение сразу же, как покинула квартиру, рассудив, что в этом деле без помощи Ринрин не обойтись. Девушка не стала ходить вокруг да около.

— Я почти перестала видеть правым глазом.

Юки перевела взгляд на пострадавший глаз — изображение по-прежнему оставалось нечетким. Со времён Ночи Хэллоуина зрение лишь ухудшалось. И как бы Юки ни надеялась на чудо, одними молитвами жизненные невзгоды не решаются, особенно если дело касается человеческого тела. Глаз стал видеть настолько плохо, что теперь всерьез мешал. Правая половина поля зрения оставалась мутной и расфокусированной — словно носишь одну контактную линзу с неправильными диоптриями, да еще и закрашенную черным маркером.

Поскольку проблемы со зрением начались не вчера, в повседневной жизни Юки почти не испытывала трудностей. Однако читать, не прикрыв больной глаз, стало невозможно, а во время бега или прыжков — даже в играх — она то и дело допускала нелепые ошибки. И хотя до сих пор ей удавалось справляться, теперь ситуация стала критической.

— Буду очень признательна, если ты научишь меня основам эхолокации.

Эхолокация — способность ориентироваться в пространстве по отражению звуковых волн. Ринрин давно утратила этот навык, но когда-то именно он позволял ей выживать в играх. Пожалуй, во всём мире лишь она могла помочь Юки в этой беде.

— Хорошо, — ответила Ринрин. — Вот только... многому я тебя не научу. Суть эхолокации лишь в том, чтобы издавать звуки и улавливать их отражение. К этому нужно просто привыкнуть.

— Ну... я тоже так рассудила. Даже пыталась тренироваться какое-то время, но ничего не вышло... Кажется, я делаю что-то не так. Если тебя это не слишком затруднит, я бы хотела встретиться лично, чтобы ты указала на мои ошибки.

— Понимаю. Что ж, помогу всем, чем смогу.

— ...Только давай сразу договоримся: чтобы не как в прошлый раз, — на всякий случай уточнила Юки. — Давай без крайностей. Не надо запирать меня в тёмной комнате и заставлять биться с тобой насмерть, ладно?

— Ой, как ты угадала мои мысли?

— ...Кто бы сомневался... — Юки прищурилась. — Бросать людей в омут с головой — это что, стандартная методика обучения в твоё время?

— Кто знает? Ты моя первая ученица, а сама я никогда ни у кого не училась.

— Погоди, серьёзно?

Неожиданно. Юки полагала, что за плечами Ринрин богатый опыт наставничества. Как-никак, та была весьма умелым игроком и — если закрыть глаза на своеобразные методы обучения — провела тренировочную игру на далёком острове без сучка без задоринки.

— В моё время тоже находились игроки, бравшие учеников, но я к их числу не относилась. Никогда не видела в себе задатков учителя. А уж когда ослепла... я так отчаянно пыталась приспособиться к своему увечью, что было совершенно не до других.

«Звучит логично», — подумала Юки.

— Кстати, Юки. У тебя ведь тоже появилась подопечная. Как её успехи? Хорошо её натаскиваешь? Или её уже нет с нами? — поинтересовалась Ринрин таким тоном, будто её собеседница завела себе жука-оленя, — воистину игрок до мозга костей.

— К счастью, она жива и здорова, — ответила Юки. — Только-только прошла восьмую игру.

— Правда? Какая прелесть...

Затихающий голос Ринрин таил в себе некий подтекст. Если Юки не почудилось, она без труда могла вообразить, что именно собеседница оставила недосказанным. Смысл напрашивался сам собой, стоило лишь сопоставить слова слепой и то, в каком состоянии сейчас находилась сама Юки.

— Ну... как-то так, — поспешно бросила она. Ей совсем не хотелось, чтобы пауза затянулась и Ринрин произнесла это вслух. — В общем, в какие дни тебе удобно встретиться?

— Так, раньше всего я смогу...

Выслушав расписание Ринрин — очевидно, жизнь на пенсии оставляла той уйму свободного времени, — Юки выбрала подходящую дату и сбросила вызов.

В парке снова воцарилась тишина.

Окутанная этим безмолвием, Юки погрузилась в размышления. О правом глазе. О Тамамо. О недавних словах Хакуси — и о только что брошенном намёке Ринрин. А превыше всего — о собственном положении.

За эти две-три минуты — какой-то ничтожный миг — Юки почувствовала, как нечто глубоко внутри неё безропотно ускользает прочь.

(7/48)

Покинув парк, Юки вернулась к Тамамо, и они возобновили ночную прогулку. Время они проводили совершенно впустую: за праздной болтовнёй и поеданием мороженого из круглосуточного магазинчика. Но ведь Тамамо пришла не за этим. Юки попыталась придумать, чему бы ещё её научить, но в голову ничего не шло. За четыре месяца наставничества Юки и так передала ученице всё, что знала сама. Пусть Тамамо усвоила ещё не всё, понимание придёт со временем. Юки больше не нужно вмешиваться, чтобы та продолжала расти.

Подвернулся идеальный момент завести нужный разговор.

— Тамамо, — сказала Юки, улучив паузу в беседе. — Прошло... четыре месяца? С того дня, как я взяла тебя в ученицы.

— Верно.

— Честно говоря, когда мы только познакомились, я не ожидала, что всё зайдёт так далеко.

— Я тоже, — застенчиво ответила Тамамо. — Я была в отчаянии, когда ты тогда меня бросила...

— ...Прости... — Юки и впрямь было стыдно за свой поступок в Ночи Хэллоуина. — Так или иначе, прошло четыре месяца, и я научила тебя всему, что умею сама. Как наставнице мне больше нечего тебе передать.

Наверное, Тамамо почуяла неладное: её лицо тут же помрачнело.

Однако Юки продолжила:

— Я ведь говорила, что моя цель — пройти девяносто девять игр?

— Да, говорила.

— Эту цель я унаследовала от своей наставницы. Она завершила путь после девяносто шестой игры, потому что её тело уже было неспособно продолжать. Оставалось всего три шага до финиша, но она поняла, что в таком состоянии просто не дойдёт.

За сотню игр человеческое тело неизбежно изнашивается. И хотя со временем организаторы не усложняли правила, сами игроки слабели и оттого сталкивались с куда большими трудностями. Эта участь неизменно постигала тех, кто вплотную приближался к заветной отметке в девяносто девять побед.

Юки чувствовала, что уже покатилась по этой спирали увядания. Слепота на правый глаз — лишь начало; здоровье неминуемо продолжит сыпаться. Вот почему сейчас необходимо срочно искать выход. Ей было совсем не до чужих забот.

Постепенно в голове выстроилась логичная цепочка доводов.

— Ей оставалось всего три игры. Я должна зайти чуть дальше наставницы. Нельзя просто слепо повторять её уроки; по логике вещей, этого хватит максимум на девяносто шесть побед... На самом деле, я, скорее всего, сломаюсь даже раньше. Мы с ней — разные люди, со своими сильными и слабыми сторонами. Даже делай я всё точь-в-точь как она, я бы не достигла финала. Мне нужно выйти за рамки её уроков и найти свой собственный, уникальный стиль — к такому выводу я пришла.

Отличная попытка прикрыться ущербной логикой.

Юки подавила голос совести в глубине души.

— Тамамо, я хочу, чтобы ты сделала то же самое. — Юки наконец перешла к главному. — Тебе не пойдёт на пользу, если я буду опекать тебя вечно. Мы видимся так в последний раз. На этом моё наставничество закончено. Отныне полагайся на свои способности, чтобы найти собственный путь и продержаться как можно дольше.

Юки посмотрела на Тамамо. Девушка стояла совершенно ошеломлённая. И хотя слово «ошеломлённая» часто используют для красного словца, сейчас оно подходило идеально — пожалуй, даже слишком. Тамамо застыла, словно статуя или манекен. С её губ, разумеется, не сорвалось ни звука. Она будто онемела.

Юки тоже замолчала, поскольку добавлять было нечего. Воздух стал удушливо-тяжёлым, словно сам ночной мрак обрёл плоть и сомкнулся вокруг них.

Эту пелену разорвала Юки.

— Прощай.

Бросив тихое слово на прощание, Юки зашагала прочь.

Тамамо ничего не ответила и не бросилась вслед. Юки не могла знать, о чём та думает, но малодушно предпочла поверить, что девушка смирилась с расставанием.

Юки размышляла о произошедшем. Хотя она и разорвала связи не самым изящным или мягким образом, дело было сделано. Действительно, это было болезненное решение, но другого выхода не оставалось. Так будет лучше для них обеих…

…Но верю ли я сама в это?

(8/48)

После той прощальной сцены Юки больше не встречалась с Тамамо. Казалось, ей действительно удалось окончательно разорвать узы наставницы и ученицы. И хотя на душе остался тяжёлый осадок, Юки полностью сосредоточилась на проблеме со своим правым глазом. Она встречалась с Ринрин, осваивала эхолокацию и посвящала всё своё время исключительно себе.

Примерно через два месяца, во время своей шестьдесят второй игры, Юки горько пожалеет об этом решении.

(9/48)

Спустя две недели после того, как Юки взяла Тамамо в ученицы, между ними состоялся следующий разговор.

— Этот урок подготовит тебя к играм на побег, — заявила Юки.

Девушки стояли перед домом. На первый взгляд, это было совершенно обычное жилище. На деле же это был дом-монстр, готовый поглотить любого, кто осмелится переступить его порог. Внутри всё буквально кишело ловушками — пусть они и были тренировочными и не смертельными, но ловушка остаётся ловушкой. Юки уже осмотрела здание заранее.

Дом был подготовлен Поставщиком — тем самым человеком, которого Юки встретила на далёком острове. Лучшего полигона для тренировки побега было не найти.

— Тебе уже доводилось участвовать в играх на побег? — поинтересовалась Юки.

— Нет, — ответила Тамамо. — Ночь Хэллоуина — пока моя единственная игра...

— В таком случае, я начну с самых основ.

Юки открыла дверь и шагнула в прихожую, которая плавно переходила в коридор.

— Тамамо, видишь вон там?

Юки указала куда-то вглубь коридора. Тамамо повернулась, прищурилась, но по её лицу было ясно: она понятия не имела, куда смотреть.

— В полу есть щель, — подсказала Юки.

В нескольких метрах от них виднелся неестественный зазор, явно нарушающий рисунок половиц. Свет в коридоре не горел, поэтому заметить его мог только самый зоркий глаз.

— Готова поспорить, это ловушка.

— И правда... теперь вижу, — кивнула Тамамо.

— В идеале ты должна вычислять ловушки заранее, как ты это сделала сейчас. Зная, где они спрятаны, ты не попадёшься в них. Лучшая стратегия — вообще их не задевать.

Юки перевела палец на другое место, теперь уже в дальнем углу коридора.

— Там, скорее всего, тоже какой-то сюрприз.

— ...? Я не вижу ничего подозрительного.

— Я тоже. Но опыт подсказывает, что именно в таких местах их и прячут. Поворачивая за угол, легко отвлечься. Представь себя на месте того, кто её устанавливал, — и ты поймёшь, что лучшего места не сыскать.

— Ты мыслишь как создатель ловушек?

— Ага. Поэтому опытных игроков так сложно подловить, как бы искусно всё ни было спрятано. Острый глаз и интуиция — вот два главных инструмента для обхода ловушек. Безусловно, нужно внимательно смотреть под ноги, но, продвигаясь вперёд, ты должна предугадывать, где бы их мог расставить враг.

— Поняла.

— Дальше... Если ты всё же угодила в капкан...

Юки, всё ещё в уличной обуви, прошла в коридор. Сделав пару шагов, она намеренно наступила на тот самый зазор в полу. В следующее мгновение слева со свистом вылетела стрела. Но не успело острие достичь головы Юки, как девушка перехватила снаряд прямо в воздухе.

— Впечатляет, — выдохнула Тамамо.

— Спасибо, — отозвалась Юки. — Если ловушка всё-таки сработала, главное — осознать это как можно быстрее. Всегда есть признаки того, что механизм запущен. В данном случае я почувствовала, как подалась половица, а затем услышала свист рассекающей воздух стрелы. Учись подмечать такие сигналы — и не игнорируй их.

Юки взглянула на стрелу в руке. Обычная игрушка с присоской вместо наконечника. Получить такую — совершенно безопасно.

— Уловив сигнал, ты должна немедленно себя защитить. Сейчас я поймала стрелу, но в настоящей игре я бы никогда так не рискнула. Я бы либо уклонилась, либо подставила под удар не самую уязвимую часть тела. Твоя цель — научиться делать это на одних инстинктах.

— Поняла.

Покончив с теорией, Юки перешла к практике. Она поручила ученице найти и принести мобильный телефон, который был заранее спрятан где-то в доме. Тамамо двинулась по коридору, но на полпути…

— ?!

Тамамо невнятно вскрикнула.

Из пола без предупреждения вырвалось облако белого порошка и окатило её с ног до головы. Очевидно, это имитировало взрыв мины.

— ...Прости, я умерла. — С головы до ног осыпанная пудрой, Тамамо обернулась к наставнице.

Юки ответила ей натянутой улыбкой. Ловушки здесь и впрямь были хитроумно сделаны.

(10/48)

Юки очнулась на диване.

(11/48)

Первое впечатление: диван казался дорогим. Ширины с лихвой хватало, чтобы лечь поперёк, и здесь с комфортом разместился бы даже кто-то ростом выше среднего — как сама Юки. Ярко-красная обивка с золотой каймой символизировала торжество, напоминая то ли королевскую мантию, то ли ципао.

[п/п: Ципао — традиционное китайское женское платье, ставшее символом стиля и элегантности.]

Оглядев комнату, Юки поняла, что вся она выдержана в той же цветовой гамме: потолок, стены, люстра, картины, стулья, стол и ковёр. Каждый предмет интерьера кричал о неописуемой роскоши, что уже граничило с безвкусицей. Настоящие дворцовые покои.

— Очнулась, наконец? — прозвучал чей-то голос.

Напротив сидела девушка, примерно моего возраста. Одета она была, мягко говоря, странно: гигантская шляпа с полями шириной в три человека и пером сбоку, плащ на плечах, рубашка с невообразимым количеством оборок и меч на широком поясе, который также удерживал юбку. Это был настоящий костюм европейского фехтовальщика, который обычно встретишь в кино или театре, но никак не в реальной жизни.

Впрочем, это касалось не только её: на мне был такой же наряд.

— ...Привет, — откликнулась я, коснувшись шляпы. — Прошу прощения. Я сплю как убитая, поэтому всегда просыпаюсь с опозданием.

Сказав дежурную фразу, я осмотрела других игроков.

В комнате находились ещё шесть девушек. Каждая была занята своим делом: некоторые сидели на диванах, другие стояли у стен или ходили взад-вперед по ковру. Все они были одеты в костюмы европейских фехтовальщиков, хотя и с различными декоративными элементами, и все как одна внимательно изучали меня.

Я поочерёдно осмотрела каждую. Ни одного знакомого лица — по крайней мере, на первый взгляд.

— Что за игра? — спросила я.

— Без понятия, — ответила моя собеседница. — Но, думаю, скоро всё объяснят. Эта штука там явно не просто так...

Я проследила за её взглядом и заметила встроенный в стену экран, который выбивался из тщательно воссозданной дворцовой атмосферы. Если организаторы допустили столь грубое нарушение антуража, значит, без этого дисплея игра не обойдётся. Скорее всего, именно через него нам и объяснят правила.

Как только я об этом подумала, экран замерцал и включился.

На дисплее появилась кукла-марионетка в стиле детских телепередач. Нижнюю половину её лица скрывала густая борода, на плечи была накинута мантия в тон комнате, а на голове сверкала корона, усыпанная, казалось, всеми мыслимыми драгоценными камнями мира. Кукла всем своим видом изображала короля.

— Приветствую всех, — торжественным тоном поприветствовал собравшихся король, которому предстояло объяснить правила.

Так, без лишнего шума, началась шестьдесят вторая игра Юки — «Царский Дворец».

(12/48)

Правила, озвученные королём, оказались весьма просты. Вся игра строилась вокруг поединков на мечах. Игроков через равные промежутки времени вызывали на арену, где им предстояло сразиться с противником один на один. Как только исход поединка был решён, выжившие возвращались в свои комнаты ожидания до следующего вызова — и цикл повторялся.

Всего нас было семьдесят игроков. Очевидно, в других комнатах ожидали своего часа ещё девять таких же команд по семь человек. В каждом раунде соревновались не отдельные участники, а команды, выставляя на бой по одному представителю. В назначенное время замок на двери открывался, освобождая проход на арену.

Правила самих поединков также не отличались особой сложностью. Как только оба бойца выходили на арену, король давал сигнал к началу. С собой разрешалось взять только один меч, зато в остальном никаких ограничений в бою не было. Схватка заканчивалась, когда один из дуэлянтов либо сдавался, либо терял все признаки жизни — иными словами, умирал.

— Вас ждёт восемнадцать раундов, — пояснил король. — Турнир пройдёт по двухкруговой системе, так что в общей сложности состоится девяносто дуэлей.

Я быстро прикинула в уме. Если команд ещё девять, сразиться с каждой по два раза — получится ровно восемнадцать раундов. Число возможных пар из десяти команд вычисляется просто: десять умножить на девять и поделить пополам — сорок пять. Умножаем на два круга турнира, и получаем те самые девяносто поединков.

— По завершении всех восемнадцати раундов мы составим рейтинг команд по числу побед. Семь лучших проходят игру. Соответственно, три команды с наименьшим счётом терпят поражение. Мы лично позаботимся о том, чтобы все выжившие участники этих команд отправились на тот свет.

«Вот зачем нужна возможность сдаться», — подумала я. Капитуляция позволяла игроку временно сохранить себе жизнь, но матч засчитывался команде как поражение, лишь отдаляя истинное спасение.

Гибель трёх команд из десяти задавала стандартную для большинства игр планку смертности в тридцать процентов. Но в реальности эта цифра, скорее всего, окажется выше. Да, правила разрешали выбросить белый флаг, однако кто-то неизбежно сложил голову прямо на арене.

На этом вводная часть закончилась, и слово передали участникам. Мы с моими товарищами по команде тут же засыпали короля вопросами.

— Сколько времени даётся между раундами? — спросил кто-то.

— Перерывы правилами не предусмотрены. Новый поединок стартует сразу после окончания предыдущего. Однако мы не переходим к следующему раунду, пока не завершатся все бои текущего. Если ваша дуэль закончится быстро, вы успеете немного передохнуть.

Другая девушка поинтересовалась:

— Как разрешается ничья, если несколько команд наберут одинаковое количество очков?

— При ничьей учитывается общее количество капитуляций. Команда, сдавшаяся реже, занимает место выше. Если же и этот показатель совпадёт, спорщики сойдутся в решающем поединке, и победитель заберёт себе более высокий ранг.

— А есть ли какой-то лимит на то, сколько раз команда может сдаться? — уточнила другая девушка.

— Нет. Однако, поскольку сдачи напрямую влияют на разрешение спорных ситуаций, советую не злоупотреблять этой возможностью.

— А если команда досрочно обеспечит себе проходное место? — подала голос ещё одна участница. — Например... в турнире не может быть восьми команд с двенадцатью и более победами. Двенадцать на восемь — девяносто шесть, а это больше общего числа дуэлей. Получается, любая команда, одержавшая двенадцать побед, гарантированно останется. Означает ли это досрочное завершение игры?

— Именно так. Команды, досрочно обеспечившие себе проходное место, смогут уйти, а их оставшиеся бои будут засчитаны как капитуляция. Таким образом, те, кому посчастливится выпасть против них в поздних раундах, получат техническую победу.

— Мы сами выбираем, кто выйдет на арену, так? — на этот раз спросила Юки. — И как это происходит?

— Строгих предписаний нет. Решайте как угодно: вызывайтесь добровольцами, дежурьте по очереди или тяните жребий. Один и тот же игрок может выходить на арену несколько раз подряд.

— А если никто не захочет?

— В таком случае мы выберем участника случайным образом. Если он откажется от боя, команде засчитают техническое поражение.

— ...Понятно.

Когда вопросы иссякли, экран мигнул и погас.

Семь девушек вкратце представились, назвав свои игровые псевдонимы и количество игр за плечами.

— Ну... и как поступим? — спросила Юки, когда знакомство состоялось. — Прямо сейчас нужно решить одно: кто пойдёт первой?

В этом и заключалась главная суть игры: договориться, кто выйдет на арену отстаивать честь команды, рискуя собственной жизнью.

Юки выхватила клинок из ножен на поясе. Лезвия у него не было — оно равномерно сужалось, превращаясь в смертоносное острие. Это была рапира — оружие, созданное не для рубящих ударов, а для колющих.

— Кто-нибудь из присутствующих уверенно владеет клинком? — обратилась она к группе.

В наши дни, благодаря популярности кэндо и спортивного фехтования, многие умели обращаться с мечом. Юки полагала, что хоть у кого-то из них найдётся нужный опыт, но повисла тишина. Девушки молчали. У них действительно не было опыта, или кто-то намеренно отсиживался в тени, не желая брать на себя смертельный риск?

— ...Судя по тому, что мы только что обсуждали, — подала голос одна из девушек, — ты здесь самая опытная, Юки.

Та кивнула. Если верить их же словам, она обходила остальных с колоссальным отрывом. Ни одна из её сокомандниц не преодолела даже рубеж в тридцать игр, а значит, и Стену Тридцати никто из них не прошёл. Юки догадывалась об этом ещё до знакомства. Никого из присутствующих она не могла назвать ветераном ещё до того, как они поделились своим опытом, да и знакомых лиц среди них не наблюдалось.

— В таком случае первой пойду я, — вызвалась Юки. — А вы пока обсудите, как быть дальше: взвалите всё на меня или мы разделим бремя между собой.

Выход на арену — это всегда риск для жизни. Да, можно сдаться, но порой клинок настигает быстрее, чем ты успеваешь открыть рот. Постоянно брать весь удар на себя невыгодно, однако гнать в бой зелёных новичков — тоже сомнительная затея. Поскольку очки зачислялись в общую командную копилку, идеальной стратегией было бы выставить сильнейшего — то есть Юки, — чтобы тот набрал максимум побед. Хоть Юки и оставила право выбора за остальными, в глубине души она понимала: скорее всего, ей придётся отдуваться в большинстве боёв. А может, и во всех восемнадцати.

Она плавно взмахнула рапирой, представляя перед собой воображаемого противника. Мысленно скрестив клинки, Юки нанесла смертельный укол прямо в сердце.

— Умеешь обращаться с рапирой? — спросил кто-то.

— Да, — ответила она. — Я держала в руках почти все существующие виды оружия. В игре такое применяю впервые, но, думаю, справлюсь.

(13/48)

Спустя месяц после того, как Юки взяла Тамамо в ученицы, между ними состоялся такой разговор.

— Тебе нужно хотя бы раз подержать в руках каждый вид оружия, — сказала Юки.

Они находились в заброшенном здании. Поставщик подготовил его специально для них, как и тот дом-монстр до этого. Место находилось вдали от цивилизации, а значит, можно было не опасаться, что случайный прохожий услышит выстрелы или станет свидетелем чьей-то смерти. Юки и Тамамо сидели друг напротив друга в одной из комнат.

На полу между ними лежал целый арсенал, раздобытый поставщиком. Там было оружие, которое часто встречается в играх, вроде пистолетов и ножей; клинки для специфических сценариев — катаны и рапиры; а также более редкие экземпляры, например нунчаки и кунаи.

— Со многими видами с ходу не разберёшься, поэтому я буду гонять тебя до тех пор, пока ты не научишься сносно с ними обращаться.

Сиро очнулась на диване.

«Нга-а…»

Издав звук, нечто среднее между стоном и зевотой, она села. Она оказалась в исключительно роскошной комнате. Всё здесь дышало изысканностью: и мягкий диван, на котором она лежала, и прочая утонченная мебель, и обои, и ковер, и даже сам воздух. Вдохнув полной грудью, Сиро ощутила, как по телу разливается приятная энергия. Вот она — идеальная обстановка. Подобный антураж разжигал кровь куда сильнее, чем унылые декорации вроде тыквенного поля или заброшенной больницы.

«О, ты очнулась», — услышала Сиро голос. Не обратив на него ни малейшего внимания, она поднялась с дивана. Она направилась к большому зеркалу, стоящему неподалеку. Первым делом её взгляд упал на наряд фехтовальщицы. Затем девушка подошла вплотную к стеклу, придирчиво осматривая своё отражение.

«Эй, послушай…» — снова услышала Сиро голос. Не обратив на него никакого внимания, она продолжила рассматривать себя в зеркале.

«Идеальное лицо, пусть и всего лишь отражение», — не без самодовольства подумала она. И хотя классической красавицей Сиро себя не считала, от её черт так и веяло властностью — истинный облик женщины, достойной править миром. Она мягко провела рукой по черно-белым прядям — волосы девушка специально выкрасила под стать игровому имени, содержащему иероглиф «волк», — и слегка поправила причёску. Затем коснулась собранного на затылке хвоста, уложенного в стиле волчьего, проверяя, крепко ли он держится.

«Чудесно. Сегодня я, как всегда, неотразима». «…Эй! Ты меня слышишь?!» — Голос сорвался на крик. Сиро резко обернулась.

Позади стояли шесть девушек, все — в таких же нарядах фехтовальщиц. Одна из них шагнула чуть вперёд; должно быть, именно она и окликала Сиро.

«Приветик», — небрежно бросила Сиро.

«И это всё?» — возмущенно спросила стоявшая впереди девушка. — «Я уже битый час пытаюсь до тебя дозваться…» Сомнений не осталось: голос принадлежал именно ей.

«Битый час? Разве ты окликнула меня не пару раз?» — парировала Сиро.

«Все пять. Выходит, ты и половины не услышала…»

«Неужели так много?» — удивилась Сиро. Всё прошло мимо её ушей. У неё и впрямь была дурная привычка: увлекаясь чем-либо, она напрочь отключалась от чужих голосов.

«Как невежливо с моей стороны», — Сиро сняла шляпу и отвесила легкий поклон. — «Прошу меня простить. Негоже так обращаться с той, с кем мне вскоре предстоит сражаться бок о бок». «…С чего ты взяла, что мы будем сражаться вместе?»

«О, я ошиблась? Просто предположила. Каковы же тогда правила?»

«Ну, на самом деле мы и сами пока не знаем…» В тот же миг висевший в комнате экран мигнул и ожил.

Король любезно разъяснил условия игры.

Состязание строилось на поединках на мечах. Участниц ожидали вызовы на арену, где им предстояло столкнуться клинками с противником. Битва завершалась либо гибелью одной из сторон, либо её капитуляцией. Семеро девушек в этой комнате должны были совершить в общей сложности восемнадцать поединков, и по итогам турнира семь команд с наилучшим результатом проходили дальше. Ввиду специфики сражений, каждая участница билась один на один, но тяжесть испытаний падала на команду целиком, так что их судьбы оказались неразрывно связаны.

После того как экран погас, девушки, естественно, перешли к обсуждению: кто же удостоится чести выйти на первую дуэль.

— Всего восемнадцать раундов, — произнесла веснушчатая девушка с французской косой, напоминая простую деревенскую жительницу. — Если выступать по очереди, на каждую придётся по два-три боя, верно?

— Да, но… разве это наилучший расклад? — возразила сутулая участница. — Неважно, кто именно отправится на бой, главное, чтобы этот человек мог одержать победу. Я думаю, было бы разумнее всего послать самую сильную из нас — и пусть она сама решит, сражаться или сдаться. Среди нас есть те, кто уверенно владеет клинком?

— При такой постановке вопроса желающих, скорее всего, не найдётся, — ответила девушка с явным акцентом.

— А что, если мы все попробуем выйти хотя бы по одному разу? — предложила та, что выглядела совсем юной, почти школьницей. — Проигравших можно будет просто исключить из следующего этапа…

— Если так поступить, все начнут намеренно проигрывать, — отрезала студентка. — Глупо вводить правила, которые поощряют сдачу.

— … — Девушка, чья длинная шевелюра скрывала большую часть лица, молча внимала ходе дискуссии.

Бросив взгляд на шестерых своих товарищей по команде, Широ мысленно поставила на них крест. В ни одной из них не ощущалось стержня. Ни капли решимости. Они из тех, кто падет в самом начале игры.

— А ты что думаешь? — обратился кто-то к Широ.

— Ну что ж, — отозвалась та, устроившись на диване и закинув ногу на ногу. — Раз желающих нет, может, уступите эту честь мне?

— …Уверена в своих силах?

— Не то чтобы. Но, как я вижу, здесь никто не проявляет уверенности, так ведь?

Оттолкнувшись от диванных подушек, Широ вскочила на ноги и выхватила меч.

— В таком случае я предпочту самой вершить исход этой борьбы, а не полагаться на волю других. К тому же есть вероятность, что победы в дуэлях увеличат наш персональный денежный приз.

Никто точно не знал, как именно формируется сумма выигрыша за пройденную игру. Однако личный опыт и слухи среди фанатов подсказывали Широ: куш напрямую зависит от того, насколько зрелищное представление демонстрирует игрок.

— Мы не можем доверить тебе такое задание, — произнёс кто-то.

Широ обернулась на звук голоса. Говорила девушка с длинными волосами.

— Я видела тебя раньше.

— О, неужели? — отозвалась Широ. — Боюсь, я тебя не припоминаю. Мы где-то пересекались?

— Я видела, как другой игрок разгромил тебя на арене. На тебя нельзя рассчитывать.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь, но с тех пор я значительно выросла. — Широ направила остриё своей рапиры на девушку. — Люди, знаешь ли, склонны к развитию. Или, возможно… если ты мне не веришь на слово, устроим здесь небольшую дуэль?

— …

Длинноволосая было потянулась к ножнам, намереваясь обнажить меч, но тут же передумала.

— Делай, как считаешь нужным, — сказала она, качнув головой.

Широ пожала плечами. «У неё и правда нет хватки», — подумала она.

(17/48)

Юки направилась к арене.

(18/48)

Вскоре экран вновь ожил, отображая турнирную сетку. Десять команд располагались в два столбца, разделенные надписью VS. Номера шли последовательно, от первой до десятой, однако одна из строк выделялась другим цветом — так Юки поняла, что оказалась в Команде 5. В этом раунде им предстояло состязаться с Командой 6. Возле каждого названия красовались семь фигурок людей и счет: 0W/0L. Похоже, статистика выживших и результаты будут обновляться в реальном времени.

В тот же миг раздался громкий щелчок замка. Единственная запертая дверь в комнате отворилась. Юки заглянула в проём: за ним простирался коридор, прямой, как стрела. Как только она переступила порог, дверь за её спиной автоматически захлопнулась и более не поддавалась. Пути назад не было — по крайней мере, до завершения поединка.

Пройдя по коридору, Юки оказалась на перекрёстке. Из нескольких дверей открытой была только одна, и девушка шагнула внутрь.

В следующее мгновение она оказалась на круглой арене.

Пространство оказалось весьма просторным: на взгляд Юки, человек, стоящий на одном краю арены, едва ли смог бы точно прицелиться из пистолета в того, кто находится на противоположном. С потолка били лучи множества прожекторов. Периметр ринга опоясывала высокая металлическая сетка, за которой возвышались многоуровневые трибуны. Зрителей на них не было — их места занимали камеры наблюдения. Десятки объективов сфокусировались на Юки, вызывая липкое, тревожное ощущение чужого взгляда. Над самым верхним рядом висел огромный экран, разделённый на пять секций, каждая из которых транслировала свою арену. Вероятно, эту же картину сейчас показывали и в комнатах ожидания. Похоже, поединки будут идти в прямом эфире.

Соперница Юки, юная на вид девушка в таком же костюме фехтовальщицы, уже ожидала её внутри. Юки никогда прежде не видела незнакомку, по крайней мере, она её не узнавала. Девушка выглядела так, будто за её плечами было около дюжины подобных игр; она явно привыкла к происходящему, но до высшей лиги явно не дотягивала.

Незнакомка обнажила свою рапиру, и Юки последовала её примеру. Согласно правилам, поединок мог начаться только по сигналу короля, поэтому они замерли напротив друг друга в боевых стойках, не скрещивая клинков. Каждая клеточка тела Юки – от сжимающей эфес руки до плеч, корпуса и ног – была напряжена в предвкушении битвы.

Хотя физически Юки была полностью готова, её нервы всё же давали о себе знать. Её навыки фехтования не были выдающимися. Да, она сама вызвалась повести команду за собой, осознавая, что превосходит среднестатистического игрока, но… в отличие от прошлых игр, Юки больше не ощущала себя неуязвимой.

Она заставила себя моргнуть.

Взгляд её был направлен прямо перед собой. Она видела свою руку. Свой меч. Свою противницу.

И всё же, она не могла точно оценить расстояние до цели – потому что один её глаз полностью ослеп.

(19/48)

Состояние Юки достигло критической точки. Медицинский осмотр после шестьдесят первой игры установил полную потерю зрения в её больном глазу. Правый глаз больше не реагировал на свет. И хотя раньше она видела им едва-едва, разница между «почти ослепнуть» и «полностью ослепнуть» оказалась колоссальной. Лишившись половины обзора, она утратила и восприятие глубины. Теперь Юки с тоской вспоминала те дни, когда её правый глаз видел хотя бы размытые силуэты.

В последнее время Юки изо всех сил избегала открытых столкновений, но в этой игре у неё не оставалось выбора. Правила не оставляли иного пути к выживанию, кроме побед в дуэлях. И даже с учётом такого увечья, шансы команды на успех были высоки, если на арену выйдет именно она. Отступать не было никакой возможности.

Юки коснулась языком нёба…

И тут же одёрнула себя. Соперница, скорее всего, не подозревает о её слепоте. Применив эту технику, Юки лишь выдаст себя. В этот раз придётся сражаться как обычно.

Внезапно на экране возник король.

— Бойцы, к бою! — провозгласил он.

Девушки приняли боевые стойки. Юки оторвала взгляд от экрана и сосредоточилась на противнице. Её чувства обострились, став острее лезвия рапиры…

— Начали!

Едва прозвучал сигнал, Юки на полной скорости рванула к цели.

План действий был продуман заранее. Ударить первой. Немедленно перейти в наступление. Задавить напором. Сейчас это была её лучшая тактика. Нельзя было показывать, что зрение подводит. Пусть это был лишь блеф, она обязана была держаться дерзко и уверенно — так, будто видит безупречно и не имеет никаких слабостей.

Юки сблизилась на расстояние удара, где их мечи могли соприкоснуться. На этом она прекратила натиск. Чтобы скрыть слепоту, было критически важно закончить дуэль как можно быстрее, особенно в условиях прямого эфира. Однако эту первую схватку она решила затянуть. Несмотря на агрессивный выпад, Юки не собиралась форсировать события. Ей нужно было прощупать собственные возможности, пока игра только набирала обороты.

Юки скрестила клинки с противницей.

Звон металла разнёсся по пустой арене. Как и любой фехтовальщик, она подмечала малейшие детали: положение чужого клинка, движения рук, работу ног, дыхание и ауру соперницы. Однако Юки привнесла в эту формулу кое-что от себя. Это было трудно объяснить словами, ведь всё происходило на уровне интуиции: вместо того чтобы просто доверять картинке, которую передавал уцелевший глаз, она вычленяла и анализировала её суть.

Например, если противница делала шаг, мозг Юки считывал это как «цель приблизилась». Если Юки шагала вперёд сама — трактовал как «я приближаюсь». Если она «приближалась» несколько раз подряд, но всё ещё не чувствовала, что цель «близко», значит, что-то шло не так. Без этого внутреннего анализа неизбежно возникла бы путаница между реальной дистанцией и тем, как её воспринимала Юки. Именно так она ежесекундно компенсировала слепоту.

Спустя секунд тридцать или сорок подобной тактики другая дуэлянтка осмелела и начала напирать.

Интуиция подсказала Юки: сейчас будет выпад.

И действительно, противница шагнула к ней. Юки отступила, попутно расставив изящную ловушку: она оставила левую руку с рапирой неподвижной, словно клинок намертво застыл в воздухе. Остриё целило ровно туда, где секундой позже должна была оказаться рука противницы.

Соперница вложила весь вес в выпад, метя рапирой Юки в грудь. Удар прошёл мимо, и Юки, использовав чужую инерцию, резанула её по руке.

— Гх... — простонала та.

Пальцы раненой дрогнули, выпустив рукоять. Не дав оружию упасть на землю, Юки отшвырнула его пинком. Услышав, как лязгнула отлетевшая рапира, она чуть приподняла свой клинок. Его кончик, где из-за Консервации кровь успела превратиться в белый пух, упёрся в шею побеждённой.

Юки шагнула вперёд, окончательно закрепляя своё превосходство.

— ...Я... — выдохнула противница, вскидывая обе руки вверх. — Я признаю поражение.

Картинка на экране сменилась.

— Достаточно, — изрёк король.

(20/48)

Полтора месяца минуло с тех пор, как Юки приняла Тамамо в ученицы. В один момент между ними завязался следующий диалог.

— Ой! — Тамамо рухнула на пол.

Юки взирала на нее, держа в руках тренировочный меч. Они сошлись в учебном бою, используя макеты клинков. Итоговая победа осталась за Юки: она уловила момент в непрекращающихся атаках Тамамо, нанесла один-единственный выпад, и девушка, отступив, упала.

Юки протянула свою руку ученице.

— Благодарю… — Тамамо поднялась. — Не могу поверить, что до сих пор не способна тебя одолеть, хотя один глаз у тебя завязан… — На ее лице читались разочарование и досада.

Юки носила повязку на правом глазу. И хоть до полной потери зрения было еще далеко, она уже готовила себя к неизбежному. Но даже подобная фора не помогла ученице добиться хоть одной победы — это касалось не только данной схватки, но и множества предыдущих спаррингов.

— Мы живем под одной крышей довольно продолжительное время, — ответила Юки. — Я почти предсказываю твои действия. Не вини себя за проигрыши.

— По идее, это должно работать и для тебя. Но результат остается прежним…

Юки уже продемонстрировала Тамамо весь арсенал боевых приемов, но ученица по-прежнему была слаба. И пусть Юки, возможно, и не лучший наставник, скорее всего, загвоздка крылась в самом подходе Тамамо к бою.

— Не думаю, что атака — твоя сильная сторона, — заявила Юки. — Попробуй играть от обороны. Ты видишь, чаще всего твои поражения случаются именно на контратаках.

По мнению Юки, главным козырем Тамамо было упорство. В одной из предыдущих игр, в Ночь Хэллоуина, она носилась по всей платформе, отчаянно спасаясь бегством от нападавших, тяжело дыша и задыхаясь. Более того, ей удалось найти Юки без каких-либо подсказок, да и выносливости ей было не занимать — в этом она превосходила даже свою наставницу. Она была рождена для защиты, но в нападении явно уступала. Тамамо не вызывала никакого страха; напротив, от нее исходило очарование. Брать инициативу в свои руки — явно не её путь.

— Вместо того чтобы лезть вперед, сконцентрируйся на глухой обороне. Вымани противника и нападай, лишь увидев брешь. Думаю, тебе стоит опираться именно на такую тактику.

— Но ведь твой стиль, Юки, построен на активных нападениях, верно?

— Можно и так сказать.

То, что так сражалась Юки, вовсе не делало эту стратегию идеальной для Тамамо. Юки выбрала этот стиль лишь потому, что он подходил ей лично: каждому бойцу — своя наилучшая тактика. Честно говоря, именно у бойцов оборонительного плана были большие шансы пробиться в топ. Основная задача бойца — выжить, поэтому умение вовремя ретироваться и защитить себя ценилось гораздо выше.

«Погоди, к чему она вдруг упомянула меня?» — мысленно осеклась Юки. Вспомнив, она извлекла из памяти давно брошенную ученицей фразу: «Я хочу быть такой же, как ты…»

— Ты хочешь перенять мой стиль? — спросила Юки напрямик.

— Чт… Нет, я, эм… — Тамамо запнулась.

Точно.

«Хм…» — подумала Юки.

(21/48)

— Довольно, — произнес король.

Сиро прекратила серию выпадов, остановившись.

Она посмотрела на свою оппонентку. В глазах — паника. Множество царапин на лице и разорванная одежда. Пустые руки — девушка выронила меч, когда Сиро ранила ее в плечо.

Первая дуэль Сиро — и первый матч восьмой команды — стал, откровенно говоря, односторонним избиением. Противница была до смерти напугана и даже оружие толком держать не могла. Скорее всего, девушка вышла на арену не по своей воле, а проиграв в «камень-ножницы-бумага» или по какому-то другому нелепому жребию. Быстро оценив состояние жертвы, Сиро с самого начала обрушила на нее безжалостный град атак. Она изранила соперницу, не давая бедняжке ни секунды для передышки, а как только глубоко вонзила рапиру в плечо, лишив ту возможности держать меч, противница немедленно сдалась. Поединок продлился меньше минуты.

— Мудрое решение, — сказала Сиро, убирая рапиру.

Затем она повернулась к камерам, окружавшим арену, и подобострастно поклонилась. После этого развернулась в противоположную сторону и повторила тот же жест. Закончив приветствовать публику, Сиро направилась обратно по коридору и вскоре вернулась в комнату ожидания.

— Я вернулась, — объявила Сиро шестерым сокомандницам. — Ну, что скажете? Видели, как я владею клинком?

Сиро плюхнулась на диван, и одна из девушек ответила:

— Да. Ты действительно сильна, Сиро.

— Еще бы.

Для Сиро это была двадцать первая битва. Пусть ей еще только предстояло добраться до Стены Тридцати, ее уже смело можно было назвать закаленным бойцом. Сиро ощущала, как с опытом прибавляются ее навыки. Поначалу другие участники действительно размазывали ее по арене — прямо как упомянула та длинноволосая девица, — но в последнее время подобное случалось все реже. Сиро, несомненно, стала могущественнее.

Она перевела взгляд на длинноволосую: та неотрывно смотрела на экран, даже не пытаясь встретить ее взгляд.

— Эй, — окликнула ее Сиро. — Ну что, я убедила тебя в своих умениях?

— …

После короткой паузы та сухо произнесла:

— Пожалуй.

Явно, девчонке просто не хотелось признавать собственную ошибку. «В тебе и впрямь нет ни капли цепкости», — подумала Сиро, отворачиваясь обратно к дисплею. Там всё ещё шло прямое вещание незавершённых поединков, а турнирная таблица была сдвинута в самый угол. Прямо под названием восьмой команды, цвета которой защищала Сиро, теперь красовался счёт: 1 победа/0 поражений.

(22/48)

Все схватки первого раунда подошли к концу.

Число выживших в турнирной таблицы осталось неизменным — это означало, что все поединки завершились капитуляцией. Пятая команда, за которую выступала Юки, одержала победу, а их оппоненты из шестой потерпели поражение. Под названиями остальных команд также появились результаты.

Следом начался второй раунд.

В таблице была зафиксирована лишь позиция первой команды, а остальные девять сместились по часовой стрелке, формируя новые пары. Очевидно, таков стандартный алгоритм для круговой системы турнира.

Уловив закономерность, Юки прикинула расписание будущих боёв. Во втором раунде их ждала четвёртая команда, в третьем — пятая, в четвёртом — девятая, а в пятом — седьмая. Затем, именно в таком порядке, шли первая, третья и десятая, пока цикл не завершался поединком с восьмой командой. Последовательность казалась абсолютно случайной. Поразившись тому, как простое вращение по кругу порождает столь причудливый график, Юки вышла на арену и снова одержала победу, заставив соперницу сложить оружие.

Дальше турнир продолжился без каких-либо задержек.

Юки выиграла и в третьем, и в четвёртом раунде. Слепота на один глаз ничуть не мешала, а достойных противников так и не нашлось. Поскольку все дуэли транслировались в прямом эфире, Юки, как бессменного бойца команды, показывали на экранах намного чаще остальных. Но то, что противники могли изучить её технику, не меняло абсолютно ничего. Играючи подавляя соперниц и вынуждая их капитулировать, Юки ставила одну победу за другой.

К пятому раунду накопилась усталость, и Юки уступила арену другой участнице своей команды. Девушка отчаянно боролась, но всё же потерпела поражение. К счастью, она вовремя сдалась и сохранила себе жизнь. С шестого раунда Юки вернулась в строй и принесла команде ещё две победы.

Восьмой матч предсказуемо завершился победой Юки, однако тут возникла заминка. Как и прежде, Юки пыталась подавить противницу и заставить её сдаться, но девушка упорствовала. Соперница из десятой команды имела печальную статистику — 1 победа/6 поражений. Их группа стояла на краю пропасти, а значит, девушка понимала: отступать некуда и сдаваться теперь нельзя.

В правила Юки не входило бессмысленное убийство, но ситуация не оставила ей выбора. Будь оба глаза здоровы, она, возможно, и нашла бы бескровный выход, но в нынешнем состоянии подобная роскошь была ей недоступна. Поэтому она нанесла несколько точных ударов в жизненно важные органы и хладнокровно оборвала жизнь соперницы.

Юки не произнесла ни слова извинений.

Смерть этой участницы довела счёт пятой команды до 7 побед/1 поражения. Разумеется, они единолично возглавили турнирную таблицу. А поскольку во втором круге им предстояло вновь биться со всеми уже побеждёнными командами, можно было смело рассчитывать на новые победы — что в перспективе гарантировало четырнадцать очков. Такими темпами заветные двенадцать побед, необходимых для досрочного прохождения игры, были не за горами.

И вот настал девятый раунд — финальный матч первого круга.

Команде Юки предстояло сойтись с восьмой командой.

(23/48)

Юки вышла на арену на девятый раунд. Когда она пришла, противница уже была там. Её чёрно-белая причёска напоминала волчью, особенно из-за пучка волос, свисающего на затылке наподобие хвоста. Девушка отличалась высоким ростом, а стандартный для этой игры наряд фехтовальщицы отлично дополнял её образ. В ней безошибочно угадывалась хватка — куда больше, нежели показная крутизна или девичья миловидность.

— Надо же, какие люди, — произнесла соперница.

— Привет, — ответила Юки.

— Юки, верно? Давно не виделись.

— ...? — Юки внимательно присмотрелась к девушке. — Мы уже встречались?

Та усмехнулась.

— Не помнишь? Обижаешь. Что ж, в таком случае позволь представиться заново… Меня зовут Сиро. Приятно познакомиться.

Сиро сняла шляпу и отвесила картинный поклон.

Но даже услышав имя, Юки абсолютно ничего не вспомнила. Лицо и впрямь казалось смутно знакомым, но где они могли пересекаться?

— А ты, я смотрю, отличный боец.

Сиро повернулась к экрану — точнее, к тому его углу, где светился счёт пятой команды: 7 побед/1 поражение.

— Семь побед и одно поражение. А поскольку ту единственную неудачу потерпела другая участница, лично ты идёшь без промахов. Весьма впечатляет.

Юки промолчала, не сводя с противницы настороженного взгляда.

— В такой ситуации разумнее всего было бы сразу поднять белый флаг, — продолжила Сиро, обходя арену. — Моя команда пришла к такому же выводу, и я не могу с ними не согласиться. В конце концов, для тех, кто, как и я, ещё не прошёл и тридцати игр, шансы одолеть тебя практически равны нулю. И всё же… — Сиро театрально взмахнула рапирой. — Я просто ненавижу проигрывать. Поэтому хотя бы дай мне оказать тебе некоторое сопротивление… Эта битва точно заставит тебя запомнить моё имя.

«Какая же она драматичная», — подумала Юки, обнажая клинок и принимая боевую стойку.

Словно в ответ на этот момент, экран переключился на короля.

— Бойцы, приготовьтесь! — возвестил он. — Начали!

Сразу же после стартового сигнала Юки бросилась вперёд, как и в прошлых поединках. Даже если эта странная противница узнала её, это не меняло сути дела. Кроме самого первого боя, Юки всегда молниеносно расправлялась с врагами. Детали могли отличаться, но схема оставалась неизменной: атаковать противника с головокружительной скоростью, сокрушить его физически и морально, вынудив к сдаче. Конечно же, Юки не собиралась отступать от проверенной тактики и сейчас. Однако…

Сиро показала другой подход. Вместо отступления она проворно сместилась вправо.

— !

Юки на мгновение застыла, а затем их клинки скрестились. По арене разнёсся звон стали.

Девушки сражались на такой дистанции, что их рапиры могли столкнуться, но их тела оставались вне досягаемости. Они парировали удары, вымеряя расстояние между собой в ожидании ошибки друг друга. Снова и снова Сиро смещалась вправо, заставляя Юки постоянно поворачиваться вслед за ней. Поединок превратился в непрерывный танец по кругу по часовой стрелке.

Из-за слепоты правого глаза эта сторона стала её ахиллесовой пятой. Проблема была не в искажённом восприятии расстояния или глубины; справа просто существовала абсолютная мёртвая зона. Соперница, постоянно смещающаяся вправо, представляла гораздо большую угрозу, чем та, что просто отступала или атаковала в лоб.

Что ещё хуже, Юки не могла понять: да, противница явно била по её слабому месту, но откуда она о нём знала? Почему она не отступала, не заходила слева, а упорно следовала по кругу именно с её слепой стороны?

Юки яростно уставилась на Сиро — и зрячим левым, и незрячим правым глазом. «Неужели ты знаешь о моей уязвимости?»

Неизвестно, поняла ли Сиро этот безмолвный вопрос, но последовавшая реакция была мгновенной.

Продолжая наносить удары и смещаться вправо, словно выискивая крошечную лазейку в обороне, Сиро усмехнулась.

— !

Эта насмешливая ухмылка и внезапно охватившая её тревога заставили Юки пойти на всё, чтобы как можно скорее завершить дуэль.

Юки сделала шаг вперёд. Полагаясь на отточенные рефлексы, она дерзко перехватила рапиру противницы, летевшую прямо ей в шею. Потянув оружие и саму Сиро на себя, Юки сделала ещё один шаг, вкладывая молниеносный удар своим клинком свободной рукой.

Рапира вонзилась в правую половину груди Сиро.

«Получилось!» — пронеслась мысль у Юки.

Однако вскоре она осознала, что совершила целых три роковые ошибки.

Первая: неправильно рассчитала дистанцию. Юки шагнула слишком далеко, подобралась слишком близко и вонзила лезвие слишком глубоко. Теперь они стояли так близко, что могли коснуться друг друга голыми руками, и мечи стали излишними.

Вторая: полностью раскрылась. Одной рукой она удерживала чужую рапиру, а другой — свой клинок, полностью лишившись возможности защиты от любых действий Сиро.

Третья: совершила непростительный поступок для честного поединка, использовав свободную руку. Этим Юки дала Сиро полное моральное право ответить тем же.

И боевой дух в глазах Сиро ничуть не поугас.

Своим лишённым объёма зрением Юки наблюдала, как Сиро протягивает свободную руку — пока расстояние между пальцами противницы и её собственным здоровым левым глазом стремительно не сократилось до нуля.

(24/48)

— Сдаюсь!

Голос Юки, противницы Сиро, раздался из динамиков.

Шестеро её сокомандниц из восьмой команды, затаив дыхание, следили за происходящим на экране. Как только Юки сдалась, король объявил поединок завершённым. Обе участницы, тяжело дыша, покинули арену. Вскоре послышались шаги, и дверь в комнату ожидания распахнулась. Сиро вернулась в том же виде, в каком предстала на экране — с торчащим из груди мечом.

— Как… как можно быть такой идиоткой?! — воскликнул кто-то.

«И не говори», — подумала Мидо, одна из членов восьмой команды. Ранее они совместно решили сдаться без боя этой Юки, которая одержала уже семь побед подряд. Это казалось логичным выводом, учитывая, с какой неземной лёгкостью та преодолевала предыдущих соперниц за считанные секунды. Никто не возражал, и сама Сиро, полностью согласившись с планом, вышла на арену.

Однако реальность оказалась иной. Конечно, замечательно, что команда одержала победу, а Сиро вернулась целой, но всё могло закончиться катастрофой. Зачем Сиро пошла на такой огромный риск?

— Ха-ха-ха... — сквозь тяжёлое, болезненное дыхание Сиро издала короткий смешок. — Просто увлеклась в пылу сражения. Вообще-то я планировала сдаться гораздо раньше.

Она указала на грудь — на меч Юки, глубоко засевший в теле.

— Слушайте, а может, вытащим эту штуку? С ней будет жутко неудобно лежать...

— ...Благодаря Консервации ничего страшного не случится, — ответила длинноволосая. — Обильного кровотечения не будет, хотя, подозреваю, вытаскивать меч довольно больно...

— Вот как. Тогда сделай одолжение.

— Хочешь, чтобы это сделала я?

— Будь так добра, — ответила Сиро, левой рукой подзывая к себе длинноволосую.

Её ноготь покрывал белый пух.

(25/48)

Скользя рукой по стене коридора, Юки вернулась в комнату ожидания.

— Отличная работа, — с благодарностью произнесла одна из сокомандниц.

Юки не видела кто. Просто голос.

— Спасибо, — ответила она.

Пробираясь во тьме, Юки по памяти нащупала диван и опустилась на подушки.

— Слушай, только не говори, что... Ты ничего не видишь? — спросила кто-то из девушек, явно встревоженная её поведением.

— Да, — честно призналась Юки.

Сейчас её веки были плотно сомкнуты. Правый глаз не видел и до этого, а левый в ходе дуэли повредила Сиро.

Этот последний акт сопротивления — удар по левому глазу — вынудил Юки немедленно капитулировать. Она, конечно, могла бы продолжить бой, ведь её рапира глубоко засела в теле Сиро. Однако противница всё ещё могла двигаться, а главное — внезапная и полная слепота стала для Юки настоящим шоком. Как бы там ни было, продолжать схватку в таком состоянии она сочла безрассудством.

Юки ощупала левый глаз поверх закрытого века. Его тут же пронзила острая боль.

Но этим всё и ограничилось. Крови не было, как и ощущения чего-то инородного. Похоже, пострадала только роговица — по крайней мере, так ей казалось. Сиро лишь задела глаз ногтем, поэтому рана не должна быть глубокой. Со временем заживёт.

Но факт оставался фактом: сейчас от этого глаза не было никакого толку. Даже когда Юки, превозмогая боль, приподнимала веко, перед ней стояла кромешная тьма. Шансы на то, что зрение восстановится до конца игры, были ничтожны.

— ...

Юки приложила руку ко лбу и задумалась. Разумеется, она предвидела подобный исход, ради чего и брала уроки эхолокации у Ринрин. Увы, навык был далёк от совершенства. Юки сомневалась, что сможет выстоять ещё хоть в одной дуэли.

— ...Могу я доверить вам оставшиеся бои?

Обратиться с такой просьбой её заставила острая неуверенность в собственных силах. Но на свой вопрос в ответ она получила лишь тишину.

(26/48)

Спустя два месяца после того, как Юки взяла Тамамо в ученицы, между ними состоялся такой разговор.

— ...Значит, ты и впрямь лишилась пальцев? — спросила Тамамо.

— Да, — ответила Юки, разглядывая левую руку, на которой остались лишь большой и указательный пальцы.

Они находились в мастерской протезиста. Юки пришла на плановый осмотр, но захватила с собой Тамамо, решив, что это послужит хорошим наглядным уроком. Девушка невольно отшатнулась при виде кисти наставницы, лишённой пальцев от среднего до мизинца.

— Я облажалась в тридцатой игре, — пояснила Юки. — Угодила в электрическую ловушку, и пальцы запеклись до хрустящей корочки. Как выяснилось, пришить их обратно было уже невозможно, не спасла даже Консервация.

— Сильно мешает? — поинтересовалась Тамамо.

— Ничуть. Новые работают идеально, ничем не хуже живых.

И всё же, хоть протезы и работали безупречно, их внешний вид говорил сам за себя. Вблизи любой заметил бы подвох. Чтобы избежать лишних проблем, в повседневной жизни Юки приходилось прятать левую руку. Впрочем, на этом все неудобства и заканчивались.

— Мастер ведь делает не только пальцы, верно?

— Конечно. Он может собрать полностью рабочую руку, заменить обе ноги и даже некоторые органы. Но вот за глаза, уши и прочие хрупкие части он не берётся. Если повредишь что-то подобное — пиши пропало. Так что...

Юки легонько постучала пальцем по щеке под правым глазом.

— Будь осторожна. Смотри не закончи, как я.

(27/48)

Сиро приснился сон.

(28/48)

Тот самый, что она видела уже сотни раз. Всякий раз подробности менялись, и хотя в основе лежали реальные события, многое всё же отличалось от правды. Неизменной оставалась лишь сама суть видения — то, что имело для Сиро решающее значение.

Сон всегда начинался с того, что Сиро кого-то избивала. И не в честной драке: она просто наносила удары, не встречая ни малейшего сопротивления. Жертвы менялись: невыносимый коллега с подработки, несносный детсадовец из её группы, скандальная знаменитость. В реальности же от её рук пострадал тренер старой футбольной команды — мерзкая свинья, как ни крути. Из тех омерзительных типов, которых каждый день с гневом полощут в соцсетях и кого непременно прикончили бы в каком-нибудь триллере.

Во сне Сиро стремительно вышибала дурь из своей жертвы. А после её переполняло чувство выполненного долга. Не просто радость победы, а настоящая моральная эйфория от триумфа над злом, смешанная с пьянящим, вызывающим привыкание наслаждением.

«Теперь все знают о моем благородном поступке!» — с этой мыслью Сайро с ликованием направилась к людям, ожидая бурных оваций.

Однако реальность оказалась совершенно иной.

Детали могли отличаться, но итог оставался неизменным: Сайро была подвергнута потоку уничижительной критики и стала изгоем. Она никак не могла понять, почему так происходит. «Он ведь достал и вас всех! Вы без умолку поливали его грязью за спиной. Вы сами желали ему смерти. Так какого чёрта вы теперь строите из себя святош, когда я наконец воздала ему по заслугам? Вы совсем рехнулись? Грош цена принцессе, которая отвергает помощь рыцаря в сияющих доспехах».

Но во сне никто не слышал оправданий Сайро, и она теряла абсолютно всё. Последующие дни проходили как в тумане: казалось, у неё отняли всё до последней нитки, а в голове упорно пульсировала одна-единственная мысль: «Этот мир несправедлив». У неё совершенно опускались руки. Всё шло к тому, что в конце концов она станет либо нищей бродяжкой, либо скатится в криминал. И ровно в тот момент, когда она рисовала себе это мрачное будущее...

— Испытываете проблемы с деньгами?

К ней подошёл агент, вербующий перспективных игроков.

На этом самом моменте Сайро всегда просыпалась.

(29/48)

Сайро лежала на диване в комнате ожидания.

Она попыталась сесть, но лишь скорчилась от мучительной боли. И тут же вспомнила о ранении. Вернувшись в исходное положение, Сайро прижала руку к груди. Пусть длинноволосая уже вытащила рапиру, рана никуда не делась. Прикосновение к ней отзывалось жгучей болью, как и малейшее движение. И всё же Сайро была жива.

Очевидно, она провалилась в сон. Гадая, сколько времени пробыла без сознания, Сайро скосила глаза на экран, стараясь не шевелить телом. Там шла прямая трансляция с арен. Две дуэли ещё продолжались, остальные три уже завершились. Поскольку трансляция занимала почти всё пространство экрана, турнирная таблица с результатами команд ютилась в углу, съёжившись до крошечных размеров. Сайро прищурилась, но цифры расплывались. Какой сейчас раунд? Сколько боёв выиграла её команда? Сайро сощурилась ещё сильнее, но так и не смогла разглядеть текущий счёт — кто-то загородил ей обзор.

— Очнулась? — спросил чей-то голос.

Сайро попыталась приподнять голову, но грудь снова пронзила боль, вырвав у неё тихий стон. То ли из жалости, то ли просто чтобы получше рассмотреть раненую, другая участница присела на корточки, заглянув ей в глаза.

Перед взором Сайро предстала девушка потрясающей красоты.

— Чт...?!

Сайро инстинктивно дернулась назад, и по груди вновь прокатилась обжигающая волна боли. С её губ сорвался очередной страдальческий стон.

— В чём дело? — прищурилась красавица.

— Т-ты кто? — выдавила Сайро. Она в упор не помнила среди сокомандниц такой красавицы. Все они казались ей абсолютно бесхарактерными, и Сайро даже не потрудилась запомнить их имена.

Девушка развязала ленту и распустила волосы. Сомнений не оставалось: это была та самая длинноволосая девица, что недавно сомневалась в навыках Сайро.

— Чт-что?.. — опешила Сайро. — Ты прятала такое роскошное личико?

— Обычно я скрываю лицо, чтобы не привлекать лишнего внимания, хорошего или плохого... А волосы собрала, чтобы в бою не мешали.

— Ха-ха... Прятать такую красоту — настоящее преступление. Лично я бы выставила её напоказ всему миру.

— Моё лицо — мне и решать. Предпочитаю его скрывать.

— Помнится, ты говорила, что мы уже пересекались? Будь у тебя тогда волосы собраны, я бы в жизни не забыла такую красотку.

— Как раз тогда они и были собраны, просто тело у меня было немного другим...

— ...?

— В любом случае, — откашлявшись, перевела тему длинноволосая, — не хочешь узнать, как продвигается игра?

— Ох, да... И как наши успехи?

— Идёт середина шестнадцатого раунда.

Длинноволосая отступила в сторону, открывая вид на экран.

— Наш счёт — семь побед и восемь поражений. Мы застряли ровно посередине. Всё решат последние три раунда, шанс вылететь из игры по-прежнему велик.

Вплоть до девятой дуэли — когда Сайро получила ранение — восьмая команда выходила на арену по очереди, но Сайро оставалась их ударной силой. Пятая команда с Юки действовала по той же схеме: один игрок проводит серию боёв подряд и сменяется лишь для передышки. Сайро припомнила: на момент девятого раунда её личный счёт составлял пять побед и одно поражение, а общий результат команды — пять побед и четыре поражения.

Раз сейчас у них семь побед и восемь поражений, значит, в копилку добавилось два выигранных матча. Очевидно, сокомандницам удалось вырвать победу даже после того, как Сайро выбыла из строя. Хваткой эта компашка не отличалась, поэтому Сайро испытала облегчение, поняв, что они не слили все бои подчистую. А может, эти две победы — заслуга этой длинноволосой? В отличие от остальных, у нее определённо был стержень. Сайро уже открыла было рот, чтобы спросить, не её ли это рук дело, но тут...

— Кажется, всё, — оборвала её длинноволосая.

Взглянув вниз, она заметила предмет у своих ног. Это был небольшой, не занимающий много места напольный обогреватель. И хотя холодный сезон ещё не наступил, его достали из шкафа для одной конкретной цели.

Прямо перед ней возвышался холодильник. Компактный, рассчитанный на одного человека, он был как раз по грудь Юки — в него она и врезалась. Агрегат стоял посреди комнаты. Естественно, обычно он находился в другом месте, но сейчас его переместили сюда с той же самой целью.

— Юки, ты в порядке? — голос Тамамо послышался из-за письменного стола в углу.

— Да, всё хорошо... — отозвалась Юки, осматриваясь.

Это была всё та же знакомая комната, в которой она прожила не один год.

Однако обстановка изменилась до неузнаваемости. Мебель стояла вразнобой, словно грузчики только что занесли её и бесцеремонно бросили. Между предметами тянулись ленты скотча, превращая квартиру в подобие места преступления. На полу валялись пустые стеклянные бутылки, мелкие шарики и прочие коварные препятствия: неосторожное движение могло привести к травме или падению. Поскольку всем этим бардаком заправляла Тамамо, Юки понятия не имела, что там находится.

Всё это было частью тренировки. Зрение на правом глазу продолжало ухудшаться, и Юки училась ориентироваться в пространстве с помощью эхолокации. Задача состояла в том, чтобы, лавируя между расставленными ученицей препятствиями, найти и коснуться Тамамо, которая где-то спряталась в комнате. Любое падение или опрокинутая мебель означали поражение. И хотя строгих условий они не оговаривали, эта последняя попытка обернулась полным провалом.

Это была пятая попытка за день — и ни одного успеха. Приспособиться к восприятию мира через эхо оказалось невероятно сложно.

— Это так тяжело... — пробормотала Юки.

— Продолжим? — спросила Тамамо.

— Давай ещё раз.

Тренировка затянулась надолго, но результаты не приносили удовлетворения. Из бесчисленных попыток Юки успешно справилась лишь однажды, причём чисто случайно — эхолокация тут совсем ни при чём. Осознание этого лишь её деморализовало, поэтому на сегодня было решено завершить.

— Прости, что устроила тебе столько хлопот, — сказала Юки, начиная расставлять мебель по местам.

— Это не доставляет мне труда, — ответила Тамамо. — ...Ты действительно намерена продолжать?

Скорее всего, она имела в виду не сами тренировки, а решимость Юки и дальше участвовать в играх.

— Ага, — подтвердила Юки. — Я решила играть до самой смерти.

К этому моменту Юки потеряла три пальца на левой руке и постепенно лишалась зрения правого глаза. Если она продолжит участвовать в смертельных играх, увечья, несомненно, будут только накапливаться. Вскоре, возможно, придётся модифицировать всё тело, как когда-то поступила её наставница. Используя все доступные средства и выжав из себя жизненные силы до последней капли, достигнет ли она в конце пути девяноста девяти игр — или погибнет? Юки была готова к любому из этих двух исходов.

— А ты, Тамамо? — спросила Юки.

В этот момент она осознала, что ни разу не спрашивала ученицу о причинах, побудивших ту ввязаться в игру. Со дня их знакомства прошло почти четыре месяца, два с половиной из которых Тамамо находилась под её опекой. Однако Юки никогда не вмешивалась в чужие дела, и поэтому этот вопрос так и оставался невысказанным.

— Кстати, почему ты стала игроком? — переформулировала она.

— А?.. — Тамамо озадаченно уставилась на неё и на мгновение замерла — явный признак того, что заготовленного ответа у неё не было. — ...Пожалуй... потому что я презирала саму себя...

Такой ответ Тамамо дала после долгих размышлений.

«Идеальный ответ», — подумала Юки. Такая туманная формулировка как нельзя лучше подходила игроку. Казалось бы, в мир смертельных игр не бросаются без веской причины рисковать жизнью. Однако, как ни странно, многие так и не могли внятно объяснить, зачем они здесь. Юки не требовалось никаких подробностей — этот ответ её вполне устроил. «Я так и знала, что она рождена быть игроком...»

— ...Да, могу я спросить ещё кое-что? — произнесла Юки. — Весь день не даёт мне покоя...

— Что именно?

— Что с твоим видом?

Они не виделись всего неделю, но сегодня Тамамо выглядела иначе. Распущенные волосы, спортивный костюм. Своим небрежным видом она до боли напоминала саму Юки.

— В последнее время я так одеваюсь, — отозвалась Тамамо. — Не сочти за хвастовство, но моя внешность обычно привлекает слишком много внимания. А это помогает не выделяться из толпы... Я скопировала твой стиль, Юки.

— ...Понятно.

Вполне логично. Такая красавица, как Тамамо, несомненно столкнулась бы с множеством проблем в обычной жизни. Она могла привлечь назойливое внимание местных пикаперов, а один её вид вполне мог вызвать у младшеклассников преждевременный всплеск гормонов. Скрывать лицо действительно шло на пользу всем: ей самой, окружающим и всему человечеству.

(33/48)

В семнадцатом раунде восьмая команда выбрала своим бойцом Мидо. Проводив её взглядом, остальные уставились на экран. Вскоре Мидо появилась на одной из трансляций. На других аренах также одна за другой возникали фигуры в костюмах фехтовальщиц.

— ...Что? — вырвалось у девушки с длинными волосами.

— Что-то не слышишь? — уточнила Сиро.

Та молча указала на экран, показывая трансляцию с одной из арен, где стояла Юки.

— Никогда бы не подумала, — приподняла бровь Сиро. — Уже залечила рану?

— Нет... Её глаза закрыты. Готовится сражаться вслепую.

Участницы из восьмой команды отреагировали по-разному. Кто-то пораженно открыл рот, кто-то вслух выразил неверие. И все же...

— Она справится, — уверенно произнесла длинноволосая. — Ни капли не сомневаюсь.

Такая формулировка показалась Сиро весьма интригующей.

— Вы хорошо знакомы с Юки? — спросила она. — Оттого и знала, что её правый глаз – слабое место?

Перед началом девятого раунда, когда восьмая команда должна была встретиться с пятой, длинноволосая дала Сиро совет: «Правый глаз Юки видит плохо. В бою держись её правой стороны…»

Длинноволосая ответила уклончиво:

— Мы были близки некоторое время.

Возвращение Юки не предвещало восьмой команде ничего хорошего. Сразу после этого, предпоследнего раунда, им предстояло сразиться с пятой командой в финале. А поскольку последний поединок был единственным шансом занять верхние строчки рейтинга и пройти игру, команды наверняка выставят друг против друга своих сильнейших бойцов. Хуже и придумать было нельзя.

— ...Если она выиграет этот бой, — сказала длинноволосая, не отрывая взгляда от экрана, — то в финале на арену выйду я.

Девушка принялась собирать волосы. Менее чем через минуту они были стянуты в пучки на затылке, открывая восхитительные, поистине неземные черты её лица.

Сейчас она казалась Сиро ещё более ошеломляющей, чем ранее. Черты лица остались прежними, но непоколебимая решимость, читавшаяся в них, придавала девушке совершенно особую красоту.

— Кстати... — не удержалась Сиро. — Ты кто такая? Как тебя зовут?

— ...

Одарив Сиро взглядом, полным презрения за такую забывчивость, девушка ответила:

— Тамамо.

(34/48)

— Начали!

Даже после сигнала короля Юки не сдвинулась с места. В прошлых боях она действовала агрессивно, чтобы скрыть потерю зрения. Но теперь, когда она неподвижно стояла на арене с закрытыми глазами, секрет был раскрыт. Следовательно, отпала необходимость рваться в атаку или спешить с завершением поединка.

Вот почему в семнадцатом раунде Юки выбрала тактику выжидания.

Ожидая, пока противница подойдёт ближе, она раз за разом тихо щёлкала языком. Ведь чтобы уловить эхо, нужно сначала издать звук. Преподавательница эхолокации, Ринрин, использовала звон колокольчиков, но Юки решила остановиться на классическом щёлканье. Времени на тренировки ушло немало, так что издавать звуковые сигналы она научилась без труда — чего нельзя было сказать об их приёме.

Юки напрягла слух. Звуки вроде возвращались, но уверенности не было. Перед глазами стояла лишь непроглядная тьма закрытых век. Мозг отказывался превращать эхо в чёткую картину окружающей обстановки.

Даже после всех наставлений Ринрин навык эхолокации у Юки так и остался на зачаточном уровне. Сама она винила во всём отсутствие реальной угрозы. Пока левый глаз видел безупречно, острой нужды в эхолокации не возникало. Пытаться освоить её зрячему — всё равно что учить иностранный язык, не выезжая за пределы Японии.

«Может, хоть сейчас...»

Ход мыслей прервали шаги. Противница из десятой команды приближалась. Пусть её и озадачило появление слепой Юки, она, похоже, уже взяла себя в руки.

Юки приготовилась. Выхватить рапиру и выставить её перед собой можно и вслепую. Напрягая слух, она сосредоточилась на чужих шагах. Не решаясь сократить дистанцию самой, Юки лишь ждала, когда противница подойдёт ближе. Язык продолжал мерно щёлкать, но окружение оставалось немым. «Похоже, ничего не выйдет», — подумала Юки. Глупо надеяться на чудо в бою, если техника не давалась даже на тренировках. Теперь оставалось уповать лишь на звуки, издаваемые врагом.

В следующее же мгновение шаги сместились. Юки этого и ждала. Никто не станет нападать в лоб — неважно, слеп противник или нет. Вполне естественно зайти с той стороны, откуда сложнее всего защищаться: сбоку, со спины или под углом. Юки развернулась на звук. Противница снова сместилась в сторону, и Юки опять повернулась следом. Она кружилась так какое-то время, пока...

Враг резко рванула к ней.

— ...!

Юки наугад рубанула рапирой перед собой. Молниеносное решение, жест отчаяния. Но уже в следующую секунду в руку отдалась безошибочная тяжесть удара, а звон металла возвестил о том, что клинок удалось отбить.

Радость продлилась ровно секунду — затем её рапиру отбили.

Не видя направления ударов, Юки отступала, в панике размахивая оружием. Соперница явно бросилась вдогонку — лязг скрещивающихся клинков раздавался не умолкая. Юки прекрасно представляла, как нелепо выглядит сейчас в объективах камер, транслирующих бой на десятки экранов. Но пусть это и смотрелось жалко, она хотя бы держала оборону, не давая себя убить.

Пока Юки продолжала этот спектакль, мозг начало обжигать волной нахлынувших эмоций: тревоги, животного страха, растерянности и паники. Несмотря на жизнь в мире смертельных игр, она давно забыла, каково это, когда смерть дышит тебе в спину. Положение дел было плачевным. Сейчас она вполне могла умереть. Пытаясь не захлебнуться в отчаянии, Юки защелкала языком все быстрее и громче.

«Так дело не пойдет. Одной защиты мало. У десятой команды семь побед и девять поражений. Она ни за что не сдастся. Единственный выход — убить ее. Я должна выложиться на полную и найти брешь для контратаки!»

С чувством игрока, идущего ва-банк, Юки направила каждую каплю энергии и внимания в слух.

И тогда...

(35/48)

Спустя почти четыре месяца после того, как Юки взяла Тамамо в ученицы, между ними состоялся такой разговор.

— Отныне полагайся на свои способности, чтобы найти собственный путь и продержаться как можно дольше.

Тамамо слушала, как Юки ставит точку в их отношениях наставницы и ученицы. Не имея возможности вымолвить ни слова, она застыла на месте. В душе бушевало смятение, а сердце никак не желало успокаиваться.

— Прощай.

Не дав Тамамо времени разобраться в чувствах, Юки развернулась и ушла. Всем своим видом она показывала: всё необходимое уже сказано, остальное придется домыслить самой.

Даже когда Юки скрылась из виду, Тамамо так и осталась стоять в одиночестве. Наконец ее желудок болезненно свело, а в голове обжигающей вспышкой пронеслась одна-единственная мысль:

«Она знает о моей постыдной натуре».

(36/48)

Семнадцатый раунд подошел к концу.

Боец восьмой команды, Мидо, проиграла — не сдалась, а погибла. Понимая, что в финале ее товарищам предстоит схватка с Юки, она пошла на отчаянный риск ради победы, но, к несчастью, просчиталась. Счет восьмой команды застыл на шаткой отметке в восемь побед.

Впрочем, Тамамо это ничуть не заботило. В ней бурлил азарт, ведь пятая команда — а точнее, сама Юки — выиграла свой поединок. И пусть поначалу та действовала довольно неуклюже, с определенного момента ее словно подменили. Внезапно Юки начала двигаться как человек с безупречным зрением — нет, даже лучше. Будто и впрямь овладела эхолокацией.

«Какая же она невероятная, — подумала Тамамо. — И все же я обязана победить».

(37/48)

Юки покинула арену, тихо щелкая языком. Зашагав по коридору к комнате ожидания, она больше не вела рукой по стене, как после девятого раунда. В этом просто отпала нужда.

Окружение прояснилось. Юки видела абсолютно всё.

Странное чувство — сродни тому, когда мысленно рисуешь в памяти начальную школу, вслепую шаришь рукой в сумке или тянешься за колой на столе, не отрывая взгляда от телевизора. Подобное «косвенное зрение», знакомое каждому в быту, расширилось и теперь охватывало все окружение Юки до мельчайших деталей.

И пусть новообретенное чутьё уступало настоящему зрению, оно все же было куда лучше, чем бой наполовину слепой, и помогло без труда выиграть поединок. Заметив закрытые глаза Юки, противница наверняка расслабилась и открылась для контратаки. Юки не нуждалась в вердикте короля, чтобы понять: она безошибочно поразила жизненно важную точку.

Вернувшись в комнату ожидания, Юки едва сдерживала восторг от внезапного прозрения. Напарницы осыпали ее благодарностями и быстро обрисовали расклад в игре. Команды с девятью или десятью очками уже гарантированно прошли турнир, поэтому в восемнадцатом раунде им автоматически засчитают капитуляцию. Однако их последний противник, восьмая команда, имела в копилке лишь восемь побед, а значит, им придется вырывать победу собственными руками. Для выживания требовалось ровно девять очков.

Информации навалилось много, но суть сводилась к одному: в финальном бою Юки обязана победить. Строго говоря, у пятой команды оставался крошечный шанс выжить при ничьей, если бы боец погиб на арене, а не сдался — это улучшило бы их статистику. Но так как в бой шла именно Юки, этот расклад не имел ни малейшего значения. Единственным путём к спасению оставалась безоговорочная победа.

Передохнув лишь мгновение, Юки развернулась и зашагала обратно на арену.

(38/48)

Тамамо зашагала к арене.

Впереди ее ждал финал — поединок, в котором никак нельзя было проиграть. Напарницы единогласно выбрали ее своим бойцом: никто больше не верил в собственные силы, к тому же Тамамо не получила в прошлых боях ни царапины и уже имела в копилке победы.

Она и сама рвалась в бой. Не только из-за личной привязанности к Юки, но и потому, что считала себя единственной, кому под силу одолеть наставницу. Юки словно переродилась. Теперь у рядового игрока не было против нее ни шанса — пасовала даже Сиро в свои лучшие моменты. По правде говоря, мастерством Тамамо и близко не могла сравниться с Юки. Но зато она была ее ученицей. Она переняла ее манеру мыслить, изучила техники и провела с ней десятки тренировок. Тамамо знала Юки как свои пять пальцев.

«Я справлюсь.

Я покажу ей, кто я на самом деле».

(39/48)

Тамамо презирала себя.

Невозможно точно определить, когда именно она начала испытывать ненависть к себе, но это чувство было ей чуждо с самого рождения. Возможно, причиной тому послужили бесконечные придирки учителя музыки из начальной школы, или же неумение заводить друзей в средней школе оставило неизгладимый след. Она не помнила и не желала вспоминать. Как бы то ни было, как только эти чувства осознались, стало казаться, что она родилась с этим презрением. Несмотря на то, что в её жизни не происходило ничего по-настоящему ужасного, само её существование вызывало у неё неудержимое отвращение. Такова была её неизлечимая натура.

С годами это самоотвращение трансформировалось из чисто психологической проблемы в нечто большее. Мир удивительно устроен: тех, кто любит себя, он одаривает удачей, а тех, кто себя презирает, толкает на путь саморазрушения. Не успев опомниться, Тамамо оказалась в мире игроков, ступив на тропу гибели. Она вступила в «Ночь Хэллоуина» — состязание, где переплетаются судьбы живых и мёртвых. Однако и там ей сопутствовала лишь череда неудач. Когда за ней погнались другие игроки, среди которых была и Сиро, и она уже была готова окончательно погрузиться в бездну смерти…

...но по воле судьбы её пути пересеклись с Юки — игроком, похожим на призрака, облачённого в плоть.

Эта девушка спасла её из передряги, и Тамамо оказалась совершенно очарована ею. Инстинкт подсказывал: именно эту девушку она так долго искала.

Поддавшись порыву, Тамамо уговорила Юки взять её в ученицы. Агент рассказывал, что в мире смертельных игр подобное наставничество — обычное дело. Разумеется, её внезапная просьба была встречена отказом, но Тамамо проявила упорство. Она нутром чувствовала, что это её последний шанс. Упустив его, она больше никогда не сможет изменить свою жизнь…

И хотя в итоге Юки попыталась сбежать, Тамамо всё же сумела вырвать у неё согласие. Вероятнее всего, та и не собиралась брать её под свою опеку, но Тамамо разыскала её и заставила выполнить обещание.

Её предчувствие не обмануло: жизнь в роли ученицы Юки наполнилась истинным блаженством. С каждым новым уроком Тамамо ощущала, как уходит ещё одна частичка её прежней личности. Образ мыслей, манеры и навыки её кумира слой за слоем переписывали её собственную сущность. Чем больше стиралось её ненавистное «я», тем легче становилось переносить боль и страдания этого мира. Всё шло точно так, как она и мечтала. Такими темпами она скоро сможет полностью стереть себя из мироздания.

Увы, наставница, кажется, разгадала эту постыдную сущность, ведь вскоре Юки без всякого предупреждения разорвала их связь.

Тамамо смутно помнила свою реакцию. Удалилась в растерянном оцепенении? Разрыдалась? Или, несмотря на юный возраст, пыталась заглушить горе алкоголем? Воспоминания о том периоде зияли пугающей пустотой.

Зато она предельно остро помнила душевные страдания. Ощущение, будто её выбросили на мороз в совершенно пустой мир. Став ещё более окаменевшей, Тамамо потратила несколько дней, собирая своё сердце по кусочкам, опираясь, как на фундамент, на прощальные слова Юки:

— Пришла к выводу, что мне необходимо превзойти уроки наставницы и разработать собственный уникальный стиль.

— Тамамо, я хочу, чтобы ты сделала то же самое.

Следующие два месяца Тамамо прожила словно в тумане. Она участвовала в играх, набираясь опыта, но всё это время оставалась своим истинным, нетронутым «я».

И вот теперь судьба подарила им новую встречу.

Настало время её истинной сущности предстать перед новым судом.

(40/48)

Когда Тамамо вышла на арену, Юки уже ждала её. Глаза девушки были закрыты, сама она застыла в абсолютной неподвижности. Безмолвная, как истинный мудрец, сдержанная, как профессионал, загадочная, словно призрак, и чуткая, словно мать. Именно такую ауру она излучала. В ней появилось нечто поистине величественное.

Тамамо наблюдала за Юки по трансляциям на протяжении всего турнира, но видеть её вживую — совсем другое дело. Не верилось, что она и правда жила под одной крышей с таким человеком. Никаких сомнений — перед ней стояла её бывшая наставница.

Юки не щёлкала языком, а значит, не пыталась уловить эхо. Однако, по всей видимости, она определила появление Тамамо по шагам: её аура внезапно уплотнилась, и она извлекла рапиру из ножен.

Тамамо тоже достала меч. При одном только взгляде на наставницу в её голове начал вырисовываться чёткий план.

Воздух на арене, казалось, заледенел. Какое-то время они обе стояли друг напротив друга, храня тишину и неподвижность, пока наконец…

— Начали!

Как и во всех предыдущих раундах, король с экрана возвестил о начале поединка.

Вплоть до девятого раунда Юки придерживалась агрессивной стратегии, тогда как в семнадцатом сделала ставку на выжидание. Но в финале она выбрала иной дебютный манёвр. С величайшей осторожностью Юки начала дюйм за дюймом скользить вперёд. Тамамо зеркально повторила её движения, сокращая дистанцию между собой и наставницей.

Тамамо затаила дыхание. Юки подбиралась всё ближе, тихо щёлкая языком. Сойдясь на нужном расстоянии, обе выставили рапиры. Лезвия мягко, словно в поцелуе, соприкоснулись у самых кончиков.

Тишину нарушал лишь тихий скрип металла.

Оба соперника оценивающе изучали друг друга. Они двигались по кругу, смещаясь влево и вправо, однако ни один не делал шага вперёд, поддерживая дистанцию, на которой их клинки едва касались.

Так финал турнира начался без спешки. Это отчасти подобало значимости поединка, но главным образом было следствием стиля Тамамо. Пройдя через множество испытаний, она усвоила главное: её сила — в стойкости. Она раз за разом выдерживала натиск противника, терпеливо выжидая момент для контратаки, как только атаки врага теряли точность и силу. И хотя её стиль не отличался изяществом движений Юки или Сиро, эта победная тактика раз за разом помогала ей выжить, поэтому Тамамо решила снова применить её.

Пусть противница и ослепла — пусть перед ней стояла сама Юки, — Тамамо не собиралась ослаблять свою бдительность ни на секунду.

(41/48)

«Она ужасно осторожна».

Такое впечатление сложилось у Юки о её сопернице.

Враг действовал предельно осмотрительно. Ни единой попытки атаковать. Стоило Юки сделать шаг вперёд, как противница отступала точно на такое же расстояние. Она наотрез отказывалась сближаться до дистанции удара. Может, она осторожничает из-за статуса финала? Или же, вспомнив прошлый бой, решила выжидать?

В любом случае, Юки такая ситуация не устраивала. Затяжной бой был ей не на руку. И хотя теперь она могла с поразительной точностью ориентироваться в пространстве с помощью эхолокации, этот навык был для неё новым. В нём оставалось много слабых мест, и чем дольше противница будет её изучать, тем очевиднее они станут. Юки всегда предпочитала действовать агрессивно, поэтому она решила первой перейти в наступление.

Она сделала широкий шаг вперёд и нанесла выпад.

Противница отступила, и клинок рассек воздух. Но Юки тут же сделала ещё один шаг, проведя вторую атаку. Хотя она сократила дистанцию до ударной, противница с лёгкостью уклонилась. Юки сократила расстояние ещё больше и бросилась в третью атаку, но на этот раз её рапиру удалось отразить. Это не ослабило её напор: в надежде, что уж четвёртая попытка достигнет цели, она снова бросилась вперёд. Однако из-за непрерывной серии атак Юки не смогла вложить в выпад всю силу своего тела и лишь порвала одежду противницы.

Юки тут же почувствовала, как соперник отдалился. Противница успешно сдержала всю эту град уколов.

«Непробиваемая оборона», — подумала Юки. Из всех, с кем ей приходилось сражаться на этом турнире, её нынешняя противница была, несомненно, самой искусной. Ни одной попытки контратаки, даже когда Юки выдохлась и была в зоне досягаемости. Кем бы ни была эта девушка, свою защиту она держала виртуозно. Даже обладая идеальным зрением, пробить такую оборону было бы непросто.

И что же теперь делать?

Ещё секунд тридцать или сорок над ареной разносились только звуки шагов и тихое щёлканье языком.

Юки пришла к выводу, что другого выхода нет: придётся пойти на риск.

Она опустила рапиру.

С закрытыми глазами и опущенным мечом — в совершенно немыслимой для дуэлянта позиции — Юки зашагала к противнице.

Суть её плана заключалась в простой провокации. Она приблизится совершенно открыто, вынуждая девушку нанести первый удар. А затем либо увернётся, либо подставит под клинок не жизненно важный орган — и проведёт контратаку. Вот и весь план.

Благодаря Консервации большинство ран можно будет залечить после игры. Главное — избежать смертельного ранения, а пара лишних проколов от рапиры ничего не решат. Проиграть тактическое сражение, чтобы выиграть основную битву. В крайнем случае, можно повторить трюк, который она применила с Сиро: перехватить вражеский клинок рукой. Да, вслепую это будет очень непросто, но в её текущем положении подойдут любые средства.

«Я позволю тебе атаковать первой. Ну же, нападай».

(42/48)

Увидев, как Юки приближается, Тамамо прищурилась. Ей было совершенно ясно, чего добивается противница: намеренно открыть себя, спровоцировать атаку и контратаковать. Нерешительность Тамамо заставила Юки сменить тактику.

Даже в её нынешнем состоянии Юки могла без труда защищаться в поединке, ведь она феноменально чувствовала враждебность противника. Она могла предсказывать действия Тамамо на секунду вперёд и, используя это, уклоняться или ловить вражеский клинок рукой, как она уже делала в девятом раунде.

В качестве временной меры Тамамо отступила. Сохраняя прежнюю дистанцию, она лихорадочно обдумывала более надёжную стратегию. Самым разумным решением было бы вообще не вступать в бой. То, что противница подставилась, ещё не означало, что Тамамо обязана атаковать. Она вполне могла продолжать отступать, держась подальше от Юки. Учитывая размеры арены, ей пришлось бы отступать по дуге, но и этого было бы достаточно, чтобы отклонить негласное приглашение к бою.

По правде говоря, Тамамо хотелось выиграть время и понаблюдать, насколько точно Юки воспринимает мир с помощью эхолокации, а уже потом решать, атаковать или нет. Однако, если медлить слишком долго, Юки догадается, кто перед ней...

— ...

«Хорошо, — решила Тамамо. — Пусть будет по-твоему. Я нанесу удар».

Тем не менее, Тамамо не собиралась полностью поддаваться Юки. Настало время показать свой козырь. Она прекратила отступать.

Юки заблокировала рапиру, что держала Тамамо, левой рукой. Оружие прошло сквозь выставленную ладонь, пробив ее насквозь, и вошло Юки в левое плечо. Этого, однако, было недостаточно для смертельного исхода.В то же время рапира в правой руке Тамамо точно поразила цель. Юки удалось перехватить лезвие правой кистью, но ослабевшие пальцы не смогли удержать его: клинок вонзился ей в живот и вышел сзади.

Тамамо заметила, как зашатались ноги Юки. Но она ни на мгновение не поверила в свою победу.Ведь там, под растрепанной чёлкой, губы Юки тронула улыбка.

(46/48)

«Я всё испортила», — мелькнула мысль у Юки.Хотя она и не рассчитывала выйти из схватки без единой царапины, эта ошибка была фатальной. Такая колотая рана, скорее всего, уже никогда не заживет полностью. Возможно, придется прибегнуть к модификации внутренних органов, как когда-то сделали её наставница и Эссей. Но куда более острой была другая проблема: масштаб полученных повреждений. Пальцы ни одной из рук не сгибались в кулак, не говоря уже о мышцах пронзенного живота. Тело действительно сдавалось на всех фронтах.

И все же — она была жива.Юки усмехнулась.

Она потянула за торчащие из её тела клинки, заставляя Тамамо податься вперёд. Одновременно Юки откинула голову назад и с силой ударила лбом по лицу противницы. Тамамо вздрогнула. Используя замешательство, Юки ударила снова. И лишь после третьего удара бывшая ученица разжала пальцы, выпустив рукояти клинков. Юки тут же отшвырнула их за спину, а затем навалилась на Тамамо, опрокидывая её на пол.

И тут Тамамо перешла в контратаку.Правую щёку обожгло резкой болью — очевидно, от предательского удара. Но Юки даже не дрогнула и ответила. Раз уж сжать кулаки не удавалось, в ход пошли костяшки запястий.

Любой зритель трансляции, вероятно, предсказал бы дальнейшее зрелище: девушки остервенело обменивались ударами. Жуткая драка, лишённая изящества и совершенно не достойная мастеров клинка. Потасовка продолжалась, а Юки вдруг почувствовала прилив уверенности. Наконец-то. Ей удалось достичь этой стадии. И теперь она не могла представить, куда повернёт колесо судьбы. Позиция сверху давала Юки явное преимущество. И словно в честь несомненной победы, она высоко подняла правую руку для удара...

...как вдруг та словно налилась свинцом.«Должно быть, это из-за ранений, — подумала Юки. — Логично. Тамамо пронзила меня в нескольких местах, наверняка задеты нервы, ведущие к правой руке...»

«Нет, дело не в этом, — тут же осознала она. — Я не могу сжать кулак, но нервы в порядке. Рука просто кажется неподъёмной».И причина крылась совсем не в физиологии… она была гораздо глубже.

Именно. Стоит только задуматься, и всё становится кристально ясным. С кем ты сражаешься? Неужели забыла? Это ведь Тамамо. Твоя бывшая ученица. Ты избиваешь её и пытаешься убить. Разве можно оставаться к такому равнодушной?

Ты привязалась к ней.Ты не хочешь её убивать.Ты не хочешь её смерти.

(47/48)

Юки вспомнила день своего расставания с Тамамо. Она ясно помнила, как пыталась оправдаться: твердила, что ей нужно сосредоточиться на себе и что дальнейшая связь с ней не принесёт Тамамо никакой пользы. Скорее всего, ей удалось убедить ученицу — и, на первый взгляд, даже обмануть саму себя. Но в глубине души Юки знала правду. Знала, чего боится. Знала, что ей по-настоящему дорого.

Юки до безумия боялась, что смерть отнимет Тамамо прямо у неё на руках, когда она могла бы дотянуться до неё. Как она однажды призналась Хакуси, на ней лежало бремя ответственности. Если бы Тамамо погибла в игре, значительная часть вины легла бы на плечи наставницы. Эту мысль Юки не могла вынести. Она не желала смерти Тамамо. Если уж той суждено было погибнуть, Юки предпочла бы, чтобы перед этим Тамамо просто исчезла. Испарилась где-нибудь подальше от её глаз. Умерла так, чтобы её смерть как можно меньше затронула саму Юки. И пусть вслух она этих желаний не озвучивала, отрицать их было бессмысленно.

В памяти эхом отозвались давние слова её собственной наставницы:— Постарайся по-настоящему привязаться к кому-нибудь. Такому игроку-одиночке, как ты, это лишь пойдёт на пользу.

Но, как выяснилось, совету Хакуси Юки так и не последовала. Ей не хватило искренности. Не хватило смелости опекать Тамамо до самого конца. Она струсила на полпути: поддалась искушению и просто сбежала от проблем. Более того, ещё и прикрылась удобным предлогом.

Возможно, весь этот кошмар — прямое следствие её трусливой натуры.Резкая боль от удара ногой в живот вернула Юки к реальности.

«Чёрт, — подумала она. — С таким настроем я проиграю даже там, где проигрыш невозможен». Отражая выпады Тамамо, Юки заставила сердце биться ровнее и попыталась сосредоточиться на бое.Но ледяное сердце тут же снова начало оттаивать. Чёрт возьми! — выругалась про себя Юки. — С чего это ты вдруг расклеилась? Делай то, что должна. Разве не в этом вся ты? Где твои железные принципы? Разве не они давали тебе силу? Перестанешь быть игроком — и твоя жизнь потеряет всякий смысл. Понимаешь? Так что соберись и действуй!