Смертельная игра ради еды на столе (Новелла) Том 6 Глава 0.5 Глава 0: Один на один

Юки вернулась в свою квартиру.

(1/3)

Включив свет, она обнаружила, что её жилище, крохотная комнатушка площадью около десяти квадратных метров, осталось неизменным. Однако что-то резко выделялось из привычной обстановки. Нет — сомнительно, можно ли вообще назвать это «чем-то», ведь его силуэт мерцал, несмотря на пугающую осязаемость.

Внешне «оно» было точной копией Юки: давно не стриженные волосы, безжизненное лицо, заношенная олимпийка и атмосфера ходячего мертвеца. Двойник сидел на полу по-турецки, пытаясь изобразить высокомерие босса якудза. Он даже разулся, как положено в доме, но его обуви в прихожей не было. Это было явным доказательством того, что перед ней не существо из плоти и крови, а лишь иллюзия, призрак. Но сколько бы Юки ни вглядывалась, стереть это видение не получалось.

Словно насмехаясь над её попытками, призрак скривил губы.

— Бесполезно. Я уже наполовину отделилась от тебя. Можешь упиться до смерти, но я никуда не денусь.

Даже голос был точь-в-точь как у Юки.

— Кто ты? — спросила она.

— Я же сказала. Я — это ты.

— Почему я тебя вижу? Зачем ты явилась?

— Тебе ли не знать? Никто другой меня не звал — только ты сама.

Юки умолкла. Возразить было нечего — призрачная гостья попала в самую точку. В действительности Юки уже обо всём догадывалась. Ещё на улице, столкнувшись с этим видением, она по пути до квартиры вспоминала, что натворила.

Тамамо. Девушка ослепительной красоты, на которую оборачивался каждый. Юки бросила её, отказалась от роли наставницы, оборвав все связи под благовидным предлогом. А потом, в финале «Царского Дворца», они встретились вновь. Юки загнали в угол: единственным шансом выжить было убить Тамамо собственными руками. «Я легкомысленно впустила в свою жизнь другого человека и теперь несу за это кару», — с этой мыслью она сделала то, что должна была, и… И вот — размякла, не к месту ударившись в сантименты, и теперь видит перед собой «это».

Юки закрыла левый глаз. Посмотрела на призрачную себя одним только правым. Звучит абсурдно. Правый глаз Юки давно ослеп, и видеть им она не могла при всём желании. И тем не менее даже в его кромешной темноте отражался чужой силуэт. Незрячий глаз видел. И присутствие призрака давило, ощущалось всем естеством.

В «Царском Дворце» Юки научилась видеть окружение, не опираясь на зрение. Прибавьте к этому врождённую способность чуять людей вокруг. Если два этих навыка по какой-то причине дадут сбой и сработают против неё — она вполне сможет ощутить того, кого на самом деле нет. Спусковым крючком стала Тамамо, а механизмом воплощения — сверхчеловеческая способность чувствовать самой Юки. Такова природа этого призрака.

— Ты попала в точку, — произнёс он. Видимо, будучи самой Юки, призрак мог читать её мысли. — Благодаря тому, что ты так отточила свои навыки, я смогла вылезти наружу. Моя тебе безмерная благодарность.

— И всё же, — продолжил призрак, — твоё душевное состояние вызывает у меня глубокое презрение. Убила собственную ученицу и теперь в шоке? Ой-ой, пощади. Хорош позориться, ведёшь себя так жалко. На тебя совсем не похоже.

Юки промолчала.

— Что с тобой стряслось? Раньше ты была куда проще. С каких пор ты стала забивать голову всей этой нудной и запутанной чушью? Может, это та Хакуси на тебя так дурно повлияла? Или Мисиро? А может, сама Тамамо? Как бы там ни было, тошно смотреть. Будь проще.

Призрак поймал взгляд Юки.

— Вспомни. Кем ты была вначале.

Словно зрительный контакт создал какой-то канал связи, сознание Юки унеслось в прошлое.

(2/3)

Миг, который можно смело назвать подлинным началом жизни Юки. Это, разумеется, девятая игра — «Лес Свечей». Игра-крещение, сделавшая Юки той, кто она есть сейчас.

Хотя, конечно, в сугубо физическом смысле её жизнь началась задолго до этого. В пору до «Леса Свечей» Юки ходила в нерадивых ученицах у Хакуси, ни к чему не стремилась и просто прозябала.

И — ещё раньше.

Всё, что было до встречи с Хакуси, давно кануло в пучину забвения. Юки старалась по возможности не ворошить воспоминания тех лет. Себя времён ученичества она ещё могла принять как промежуточный этап на пути к нынешней себе, но та, ещё более ранняя версия, казалась ей чем-то решительно непростительным. Юки не желала даже допускать мыслей о ней.

Однако теперь, раз уж дело приняло такой оборот, не оглянуться назад нельзя. Вспомнить, каким она была человеком. Человеком толстокожим и бесчувственным.

(3/3)

———