Способ поедания жизни (Новелла) Том 1 Глава 1.3 otogiri_tobi/Между небом и землёй

Тоби располагался у окна, на третьем сиденье спереди. По диагонали справа от него, в центральном ряду, занимала место девушка по имени Кон Чиами. Первый ряд парты… обычно там сидят самые прилежные ученики, и Кон была именно такой: она внимательно слушала учителя и усердно вела записи. Тоби почти не был знаком с ней, но ему казалось, что эта девушка была из «правильных». И уж точно не из тех, кто привык оставаться в одиночестве: её постоянно окружали подруги. А ещё, постоянно, прицепившись к её школьной форме, висела какая-то штуковина. Нечто, напоминающее то ли крысу, то ли белку-летягу.

— ...Ну, мы-то это давно поняли, — произнёс Баку. Пристёгнутый силой к парте, он, видимо, демонстрируя деликатность рюкзака, перешёл на шёпот. — Только в отличие от Чину, у милейшей Рю, оно просто пристаёт к человеку. Нам вреда не приносит. Просто что-то, чего обычные люди не замечают…

Правда была на стороне Баку. К тому же, подобные существа не были чем-то из ряда вон выходящим, хотя и не встречались повсеместно. Их можно было заметить в школе, в городе, даже в приюте. Благодаря этому Тоби уже не испытывал удивления при виде странных тварей. Если бы появилось что-то гигантское или целая стая подобных, он, возможно, был бы ошеломлён, но так — ну, есть и есть, чего возмущаться.

Даже сейчас он не столько удивился, сколько проявил интерес.

Тоби, стараясь не поворачивать голову, искоса глянул немного назад и вправо. Там, оживлённо жестикулируя, что-то объясняя своему соседу, находился парень. Масаки Шуджи. Похоже, к нему обращались как к Масамунэ. Наверное, это было прозвище, составленное из фамилии и имени.

Масамунэ был шумным. Его движения всегда были излишне размашистыми. Постоянные шутки и попытки развеселить окружающих. Однажды он устроил целую сценку с кем-то перед классом — весь класс покатывался со смеху. Даже Тоби это запомнил. В общем, фигура эта была весьма заметной. Брови аккуратно оформлены — видимо, он следил за собой. Коротко подстриженные волосы всегда были тщательно уложены.

И вот на этой самой ухоженной голове, прямо на макушке, устроилось существо, похожее на крошечную обезьянку.

По размеру — вылитый долгопят, крошечный ночной примат. Но, конечно, это было нечто иное. У долгопятов была шерсть, а у этой твари — нет. И на человеческую кожу это не походило. Скорее напоминало чешую рептилии или древесную кору. Больше всего — волокнистую кору криптомерии с продольными трещинами.

Как и у обезьяны, у существа имелись передние и задние конечности. Обеими передними лапами оно прикрывало себе рот. Случайно ли, или оно так всегда поступает? В любом случае, поза была точь-в-точь как у Ивадзару из знаменитых трёх обезьян в Никко: «Не говорю зла».

(Прим. ред.: Три обезьяны (сандзару) — «Не вижу зла, не слышу зла, не говорю о зле» — композиция из трёх обезьяньих фигур, закрывающих лапами глаза, уши и рот. Каждая из них имеет собственное имя: не видит — Мидзару, не слышит — Кикадзару и не говорит — Ивадзару. Расположена композиция в святилище Тосёгу города Никко.)

Тоби знал, что в классе было двое учеников со странными спутниками: Кон Чиами и Масаки Шуджи, также известный как Масамунэ. Это было вполне обычное соотношение. Едва ли не в каждом классе находился один или два таких ученика, так что это был средний показатель. Но если к ним добавится Ширатама Рюко… Более того, на лестнице она успела прошептать ему, что, кажется, есть ещё кто-то.

Тоби бросил взгляд на последнюю парту в среднем ряду. Там никого не было. И не только сегодня — там всегда было пусто. Тоби ни разу не видел, чтобы кто-то там сидел. По словам Шира-тамы, это место принадлежало девочке по фамилии Шизукудани. Она перестала посещать школу ещё на первом году обучения в средней школе. Говорят, немного погодя она стала изредка появляться в медицинском кабинете, но в классе её не видели даже после перехода на следующий год. Ширатама училась с ней в одном классе до этого, так что они были знакомы. И, как рассказала одноклассница, за Шизукудани тоже тянулось какое-то странное существо.

— Четверо, значит, — пробормотал Баку.

Тоби заметил, что Ширатама, сидевшая за третьей партой у прохода, повернулась к нему. Учитель что-то писал на доске, в классе царила тишина. Должно быть, она услышала голос Баку.

— Чёт многовато. Хотя погоди, если учитывать нас с тобой, то не четверо, а уже пятеро! В классе тридцать шесть человек. Пять из тридцати шести… Почти каждый седьмой. Да уж…

Тоби захотелось пнуть Баку. Пусть его никто не слышал, это всё равно не повод болтать без умолку. Хотя нет, слышали. Ширатама слышала. Точно. Баку и раньше подавал голос на уроках. Тоби, само собой, старался его игнорировать. Это была своего рода игра. Глупая, но игра — мелкая пакость и способ скоротать время для Баку. И всё это время не только Тоби, но и Ширатама выслушивала от него эти бредни. Она слышала всё.

Словно в подтверждение его мыслей, она едва заметно помахала ему рукой. Тоби почти махнул в ответ — чуть не попался, но в последний момент опомнился.

Он отвернулся обратно к доске и подпёр щёку рукой. Махать рукой... Как неловко. Ещё чуть-чуть — и опозорился бы. Хорошо, что смог остановиться.

— Ой, Отогири-кун!

— ...Что?

— У меня есть к тебе ещё куча вопросов. Есть планы на вечер?

— Нет... в общем-то.

— Тогда прости, пожалуйста, не мог бы ты немного подождать меня? Я сегодня дежурная по уборке.

— ...Тогда у входа.

— Хорошо! Я постараюсь закончить побыстрее.

— ...До встречи, — бросил он и почти бегом покинул класс.

— О, Отогири-кун. Ты как всегда рано. Ну, до свидания?..

— Я ещё не ухожу! — рявкнул Тоби громче, чем собирался.

Хайзаки оторопело замер.

— А? Вот как?

— ...Тебе-то какое дело!

— А, ну да. Не хотел совать нос куда не следует. Прости.

— Чего ты извиняешься. Ты же…

— ...Хайзаки-сан, вы же ничего плохого не сделали.

— Прости.

— Снова ляпнул. Мне моя сэмпай раньше всегда выговаривала: «Перестань извиняться по любому поводу». Видимо, привычка. Эх, беда-беда. Но как вспомню — ностальгия берёт. Строгим она была человеком. Ох и гоняла меня. Боялся я её до жути, хотя человек была золотой.

— ...Ну и болтун, — проворчал Баку. Тоби был полностью согласен. Мало того, что болтал много, так у Хайзаки ещё и голос был мягкий, ненавязчивый, а слова лились так плавно, что волей-неволей приходилось вникать в его речь. Хотя какое Тоби дело до сэмпая Хайзаки? Раз он разнорабочий, значит, тот, о ком шла речь, — его предшественник? И зачем Тоби эта информация…

— Ой! — Хайзаки в панике поднял лейку, заметив, что заговорился и начал поливать асфальт мимо клумбы.

— Вы чего творите…

— Прости, прости. Ой! Опять извинился. Ну, сейчас-то, наверное, можно было. Хотя, может, и не стоит? Асфальт просто намок. Высохнет быстро. Погоди, Отогири-кун, ты разве не уходишь? А, ты же сказал — не уходишь. А почему? Ой, это, наверное, слишком личный вопрос, не отвечай. Просто к слову пришлось. Извини. Ах! Опять... Видела бы меня сэмпай — в обморок бы упала. Совсем не расту над собой…

— Прямо комедийный дуэт в одном лице, — хмыкнул Баку.

— Есть за мной такой грешок — говорю много. Никак не исправлюсь. Вроде и стараюсь следить за собой, да только постоянно забываюсь.

— Да он просто тупой, всё ж ясно, — ядовито добавил Баку, зная, что его не слышали.

— Ха-ха... Ну надо же, — Хайзаки завертел головой и вытер лицо полотенцем, висевшим на шее. Казалось, он пытался скрыть замешательство.

— ...Мне-то всё равно, но, может, поработаете?

— Справедливо! — энергично кивнул тот и вернулся к поливу. — Осенью полагается любоваться хризантемами, но космеи тоже хороши. Бывают ведь и осенние розы. И, конечно, повторное цветение георгинов — это нечто. Георгины... Георгины, значит. Кстати, Отогири-кун, а тебе какие цветы нравятся?

— ...Мне неинтересно. Я в них не разбираюсь.

— Понимаю. Бывает. Я и сам в твои годы был к цветам равнодушен. Пока работу не сменил. Раньше думал: ну цветут и цветут. А когда начал сам сажать, ухаживать — тут-то и проняло. Про сакуру вот думаю: сколько раз мне ещё доведётся её увидеть?

— Хайзаки-сан, вам сколько лет, чтобы так рассуждать…

— По сравнению с вами, ребятки, я уже глубокий старик. Никогда бы не подумал, что превращусь в дядюшку, который любуется цветами. Но, если подумать, стареть не так уж и плохо. Начинаешь понимать толк в прекрасном. Да и вообще — просто радость, что ещё коптишь небо.

— Прекрасное, цветы... Не очень понимаю, о чём вы.

— Да я и сам, если честно, не до конца понимаю. Бывает. Ой. Гляди-ка, лейка пустая! А я всё поливаю и поливаю.

— Позор. Совсем расслабился. Пойду за водой, ещё дел невпроворот. Увидимся, Отогири-кун. Прощай. Ой, ты же не уходишь. Прости... Снова!

Тоби издал вздох, провожая взглядом удаляющегося к школе рабочего. Он начал понимать ту старшекурсницу, которая постоянно отчитывала Хайдзаки.

— ...Что за человек.

— Да, тип он странный. Но разве не редкость, чтобы ты так долго с кем-то разговаривал? А, ну да, ты же теперь с милейшей Рю вовсю болтаешь. Вот, видишь, уже не только со мной общаешься. Ах, дети так быстро растут!

Тоби снял лямку с плеча и изо всех сил раскрутил Баку вокруг себя.

— Э-э-эй! Хор-р-рош! Прекрати! Голова кружится! Хватит, придурок!..

Интересно, где у рюкзака голова? Да и есть ли у Баку глаза? Судя по всему, каким-то образом он мог видеть мир. Значит, что-то да имел.

— Самый странный здесь ты, Баку... — тихо пробурчал Тоби и снова повесил его на плечо.

— Ну, мне не сравниться с тобой — размахивать сумкой посреди двора на глазах у всех…

— Ещё покрутить?

— Серьёзно, прекращай.

— Ты напрашиваешься?

— Да говорю же: не крути! Нет. Не смей. Даже не думай. Покрутишь — пожалеешь! Кручение категорически запрещено!

Через некоторое время из дверей школы вышла Ширатама. Увидев Тоби, она подбежала к нему. Помимо школьной сумки, на плече у неё висела та самая сумочка-пошет, в которой пряталась Чинураша.

— Прости, что заставила ждать.

— ...Ну, ты довольно шустро.

— Я убиралась изо всех сил. Даже вспотела немного.

У Ширатам от природы очень бледная кожа, но щёки действительно побагровели, а на лбу проступили капельки пота. Тоби почувствовал себя так, будто увидел нечто, чего видеть не следовало, и поспешно отвернулся.

— ...Ну, пойдём? В смысле — а куда мы направляемся?..

— Нам нужна цель?

— С ней как-то лучше.

— Хм-м…

— Есть место, куда ты желаешь?

— А ты, Отогири-кун?

— Мне без разницы…

— Ску-учны-ый… — рассмеялся Баку.

Тоби уже собирался наградить его тычком локтя, но передумал. Кругом полно учеников. На мгновение он об этом забыл. Совсем потерял голову.

— О! — Ширатама внезапно широко раскрыла глаза. — Я знаю. Знаю, куда хочу.

«И правда голову потерял», — подумал Тоби. Он не мог смотреть Ширатам прямо в глаза. Смотрел как бы искоса. Наверное, это выглядело грубо или странно, но не было похоже, что Ширатам это волновало.

— Я хочу в круглосуточный магазин. Можно?

Ближайший к школе магазин они обошли стороной. Школьные правила запрещали покупать еду по пути домой. И хотя мало кто их соблюдал, если бы на них донесли, вызова к учителю не избежать. Тоби-то всё равно, а вот Ширатам — вряд ли.

Но тогда зачем ей вообще туда понадобилось? Этот вопрос возник у него в голове ровно в тот момент, когда спустя пятнадцать минут они подошли к нужному магазину.

Тоби уже открыл дверь и собирался войти. Обернувшись, он увидел, что Ширатама застыла перед входом, словно боясь даже наступить на придверный коврик. Плечи напряжены, голова опущена.

— ...Ты не зайдёшь?

Сам Тоби обычно в комбини не захаживал — экономил деньги. Но если что-то действительно требовалось, заходил и покупал без лишних раздумий, неважно — после школы или нет. Это же просто магазин.

А для Ширатам это явно было целым событием.

— Я... за-а... хожу... да?

Язык у неё заплетался, глаза бегали. Она явно нервничала.

Тоби прикрыл дверь.

— Нам же нельзя покупать еду, правила. Если переживаешь, может, ну его?

— Нет.

Ширатама отрезала это на удивление чётко и уставилась на Тоби. Ну, она на него не сердилась, но взгляд был тяжёлый, предельно серьёзный. Тоби стало даже немного не по себе. Можно подумать, от этого похода зависела её жизнь… Слишком уж напряжена.

— Ну, тогда…

Тоби снова открыл дверь и вошёл. Ширатама последовала за ним, но движения у неё были деревянные. Лицо каменное, взгляд суровый.

— ...Ты в порядке?

— В порядке.

Она отвечала односложно и вела себя подозрительно. Даже продавщица взглянула на неё с сомнением.

— Выглядит как человек, который впервые в жизни собрался что-то стащить... — язвительно сказал Баку.

Ширатама яростно замотала головой.

— Что вы! Воровство… я никогда!

— ...Ширатама-сан, — вполголоса осадил её Тоби.

Она издала какой-то странный звук «хаф-ф» и уставилась на продавщицу у кассы. Та покосилась на них и кашлянула. На Ширатам явно обратили внимание, и неудивительно: Тоби самому стало неловко.

— Покупать-то что будешь?

— ...Попить.

Голос у неё был едва слышный. Вид — совершенно понурый. Тоби хотел было протянуть руку к её плечу, но вовремя одёрнул себя. Что это он удумал? Наверное, хотел взять её за руку и отвести к полкам с напитками… Но это лишнее. Очевидно же. Ширатама — не ребёнок, могла дойти и без помощи.

Они выбрали напитки в холодильнике за стеклянными дверцами. Ширатама, не колеблясь, взяла виноградную газировку, а Тоби — самый дешёвый ячменный чай. Было жалко денег, но он решил поддержать компанию. Ну и, честно говоря, не хотелось, чтобы Ширатама сочла его жадиной.

Когда они расплатились и вышли на улицу, девочка прижала бутылку с газировкой к груди и зажмурилась.

— ...Купила. Виноградную.

— А... этот сок — какой-то редкий товар?..

— Я покупаю его иногда. Тайком. Совсем редко. Не знаю точно, но, кажется, это классика. Его давно продают.

— А, понятно.

— В магазине у меня всегда сердце замирает. Если дедушка с бабушкой узнают — мне несдобровать.

— ...Значит, они у тебя строгие?

— Они строги, потому что любят меня и заботятся.

Она улыбнулась, но в этой улыбке сквозила какая-то тень. Глаза Ширатамы оставались опущенными.

Дедушка с бабушкой… Не родители. Наверное, на то есть причины. Любопытно, конечно, но лезть в душу Тоби не собирался. Рассказывать о себе — тоже морока, да и сам он не любил лишних вопросов.

— Пойдём выпьем где-нибудь? А то стоим тут…

Ширатама подняла на него взгляд и согласно кивнула.

— Да.

Они поднялись по склону вдоль каменной стены, и слева показалась лестница. За ней раскинулся пустырь — засыпанный гравием пятачок, на котором возвышались три ржавых турника разной высоты. Больше там ничего не было. Потому это место и прозвали «парком турников».

Тоби уселся на самую высокую перекладину и отхлебнул чаю. Ширатама стояла, прислонившись спиной к стойке. Она никак не могла решиться: открывать бутылку или нет. И колебалась уже довольно долго. Открыла бы уже… Чего тянуть? Очевидно же, что если не получишь доступ к напитку — не сможешь его испробовать. Напитки ведь для того и покупают, верно? Пока Тоби внутренне кипел, Ширатама наконец набралась храбрости. Открыла бутылку, поднесла к губам… Зажмурилась, сделала маленький глоток и вздрогнула всем телом.

— ...Ух…

Баку явно хотел съязвить, но промолчал. Тоби тоже подмывало что-то сказать, но он решил просто наблюдать.

Ширатама аккуратно завинтила крышку и с шумным выдохом расслабила плечи.

— Вкусно.

— И ради этого вся драма? — не выдержал Баку.

Девочка открыла глаза и подняла бутылку перед собой, любуясь ею.

— Всё-таки это очень вкусно. Сколько ни пей.

— ...Ну, я рад за тебя, — только и смог выдавить Тоби.

Ширатама сияла.

— Теперь мне хватит сил сражаться ещё месяц.

— ...Сражаться?

— Да... — Ширатама качнула головой вниз и вверх, её длинные волосы взметнулись в воздух. — Ой, нет! Сражаться — это я образно.

— Тебе она так нравится…

— Нравится? — Девочка склонила голову и захлопала ресницами. Тоби почему-то засуетился.

— ...Ну, в смысле, газировка эта. Ты же её... любишь?

— Бабушка говорит, что любые напитки, кроме стопроцентных соков, и особенно газировка — «от лукавого», и строго-настрого запретила мне их пить…

— «От лукавого»? Ну и загнула старушка, — присвистнул Баку.

Ширатама опустила глаза.

— Она говорит, это вредно для здоровья. Бабушка ненавидит всё вредное. Благодаря этому я выросла такой здоровой, вот, посмотрите!

Баку противно захихикал:

— И при этом втихаря хлещешь дьявольское пойло.

— М-м... — Ширатама поморщилась. — И не поспоришь…

Тоби допил чай и запихнул бутылку в Баку. Вцепившись в перекладину, он крутанулся назад, сделав полный оборот вокруг турника.

— Ого! — Ширатама вытаращила глаза. — Это же трюк «оборот в ад»! Так ведь?!

(Прим.ред.: оборот в ад — 地獄回り — гимнастический элемент, выполняемый на турнике. Для выполнения нужно занять упор, согнуть ноги под перекладиной, затем завести таз назад, прокручиваясь вокруг перекладины, и подтянуть себя руками, возвращаясь в исходное положение. По-нашему «подъём стульчиком назад».)

— ...Наверное. Может, так и называется.

— А вперёд умеешь?

— Вперёд? Ну, могу…

Тоби крутанулся вперёд. Ширатама подпрыгнула на месте.

— «Оборот в рай»!

(Прим.ред.: оборот в рай — 天国回り — аналогично «обороту в ад», но выполняется вперёд. По-нашему «подъём стульчиком вперёд».)

— ...Я могу так сколько угодно крутиться.

— Покажи!

— Ладно…

Тоби сделал три оборота назад, а следом — три вперёд.

Ширатама стояла с открытым ртом.

— Я... я сейчас увидела что-то за пределами человеческих возможностей…

— ...Да ладно тебе, ничего особенного. Все так могут…

— Чего-о? — Баку зашёлся в пошлом смешке. — Ты что, Тоби! Неужели засмущался, а, паршивец?

— Чё? Ничего я не засмущался…

— А... а ты можешь сделать что-нибудь ещё более крутое?..

Глаза Ширатамы сияли, даже зрачки расширились. Она была в полном восторге. И, Кажется, ждала ещё больших чудес.

— ...Ну, в принципе могу. Но у тебя же там какие-то вопросы накопились, разве нет?

— Это потом! — выпалила она.

В итоге Тоби так сильно закрутился, что ему даже пришлось совершить перелёт — отпустить перекладину, поднимаясь от земли до неба, и снова схватиться, опускаясь от неба до земли.