Способ поедания жизни (Новелла) Том 1 Глава 3.3 otogiri_tobi/Пожирай

Не имея возможности навестить больную, они не могли долго оставаться в больнице. У самого выхода их пути с Асамией разошлись, и Тоби с Ширатой вдвоём отправились прочь по дороге, окутанной сумерками.

— Милейшая Рю. — Первым нарушил тишину Баку. — Это... что же это было?

— Даже не знаю, как это объяснить... — Ширатама нахмурилась и сильно прикусила нижнюю губу. Вопрос явно заставил её задуматься, и как раз для таких раздумий им встретился детский парк. Людей не было. Только скамейки.

— Присядем? — предложил Тоби. Получив кивок в ответ, они уселись на скамью.

— Это случилось довольно давно, — начала Ширатама, извлекая Чину из сумочки и осторожно баюкая его в руках. — Тогда я училась в четвёртом классе начальной школы, то есть, четыре года назад. Мой дедушка сильно заболел и попал в больницу. Бабушка взяла меня с собой навестить его...

Дедушка ШираTамы, занимавшийся кэндо и джиу-джицу, был человеком суровым. До самой госпитализации Ширатама даже не догадывалась о его болезни. Она никогда не видела дедушку слабым или лежащим. Мысль о встрече с ним, прикованным к больничной койке, пугала её настолько, что девочка так и не смогла переступить порог палаты. Бабушка вошла одна, а Ширатама осталась ждать в коридоре.

К тому времени у неё уже была сумочка для Чину. Ширатама знала, что другие не видят зверька, поэтому достала Чину и посадила его себе на плечо. Чтобы успокоить волнение, она начала вышагивать по больничному коридору.

По обе стороны тянулись палаты. Двери некоторых были распахнуты, открывая вид на происходившее внутри. На том этаже находились в основном тяжелобольные пациенты. Жизнь некоторых поддерживалась лишь благодаря медицинским аппаратам.

«А что, если дедушка тоже станет таким? Но бабушка сказала, что операция прошла успешно, теперь он пойдёт на поправку. Он не будет похож на этих людей». Эта мысль придавала сил, но Ширатаму всё равно терзало чувство вины. Использовать чужое несчастье как повод для собственного успокоения — это ужасно. «Наверное, я плохой человек», — думала она.

Ширатама остановилась у одной из палат. Она была рассчитана на четверых. Внутри на стульях сидели женщина лет тридцати и маленькая девочка.

Ребёнок называл пациента «папа». «Папа, скорее просыпайся. Мы же хотели поиграть вместе. Правда, папа?» Но как бы женщина и девочка ни звали его, ответа не было. Мужчина не приходил в сознание.

ШираTаме стало невыносимо больно; всем сердцем она пожелала этому незнакомцу выздоровления.

— Сейчас я думаю, что это было чем-то вроде компенсации... Желание сделать что-то доброе, чтобы искупить свою вину за те мысли и облегчить душу. Но...

В тот момент Чину заговорил. «Хана. Каёко». Голос повторял эти два имени, и это явно был не писк Чину, а мужской голос.

Голос неизвестного мужчины рассказывал о дне, когда родилась его дочь Хана. О том, как он впервые — со страхом и трепетом — купал её. Как они ходили в зоопарк, и Хана почему-то хотела смотреть только на овечек, игнорируя слонов и жирафов. «Ах, я никогда не забуду улыбку Каёко, когда мы только познакомились в университете. Я и раньше влюблялся, но по-настоящему полюбил только её. Только Каёко. Не могу поверить, что я так заболел. Что могу умереть. Конечно, все когда-нибудь умирают, но я думал, это будет очень нескоро. Я представлял, как Хана вырастет, мы с Каёко состаримся вместе и будем смеяться над тем, насколько быстро пролетело время. Неужели вот так я и умру?»

«Каёко... Хана... Невыносимо осознавать, что я их больше не увижу. Я хочу видеть, как растёт Хана. Хочу каждый год праздновать её день рождения вместе с Каёко. Мне больше ничего не нужно. Только бы жить рядом с ними. Неужели уже пора? Неужели нельзя потом? Что, уже всё? Не хочу. Не могу умереть. Не имею права...»

— Я слышала голос. Голос человека, который метался в агонии с мыслями о жене и дочке. Хотя я не могла его услышать, он же был без сознания. В коме. И всё же этот голос, который никак не мог быть услышан, почему-то донёсся до меня... через Чину.

— Хм-м... — прогудел Баку, немного подумав. — Значит, у этой мелочи есть какие-то такие... способности? У такой крохи, а? Говорят, внешность обманчива, хотя она и не человек. Погоди-ка. А у меня тоже что-то такое есть? Ну, какая-то суперспособность?..

— У тебя способность болтать без умолку, — вполголоса заметил Тоби. Баку хохотнул.

— У-ха-ха-ха! Да нет же! Я не про это. Должно быть что-то крутое. Ну, летать как ракета, или быть сильным как демон... Что-нибудь пафосное.

— По-моему, говорящего рюкзака более чем достаточно.

— Ничего не достаточно! Просто я ещё не показал, на что способен по-настоящему. Вот увидите, когда я «сброшу старую кожу», я вас всех поражу.

— Звучит как-то противно, давай без сбрасывания кожи...

— Это же метафора! Хоть это-то пойми!

Тоби мельком взглянул на притихшую ШираTаму. Закончив рассказ о случае в больнице, она снова погрузилась в себя.

Если бы не Чину с его необычайной способностью, Ширатама никогда бы не услышала слова того незнакомца. Он собирался уйти, оставив свою жену и дочь. В глубине души, осознавая почти полное отсутствие надежды, он отчаянно цеплялся за жизнь, охваченный отчаянием и горем.

На ее месте Тоби не пожелал бы этого слышать. Зачем, если человек совершенно незнаком? Как ни крути, помочь не получится. Ничего не изменить.

— ...Ширатама-сан, вы предложили навестить Такатомо-сан, чтобы услышать её голос?

Миюки Такатомо не была чужим человеком для Ширатомы. Она была её одноклассницей. Похоже, они учились вместе и в прошлом году. Голос Такатомо говорил, что на Ширатому "приятно смотреть", они иногда разговаривали. Отношения Ширатомы с Такатомо были куда ближе, чем с тем незнакомцем из больницы.

— Я надеялась, что будет шанс, — нерешительно ответила она. — Если есть хоть малейшая возможность услышать... я должна. Ведь, возможно, кроме Чину... кроме меня, никто другой этого не сделает.

На следующий день Асамия опоздал на занятия. Тоби испытывал некоторое облегчение, так как подозревал, что тот вообще не явится в школу.

Однако Асамия был не единственным, что беспокоило Тоби в тот день: Кон Чиами по-прежнему неразлучна с Мурахамой Нагисой и Шимомаэдой Ёрико. Вне уроков они всегда держались втроем, хотя раньше, до инцидента с Такатомо, их было четверо.

Пропажа вещей, кражи и странные голоса, которые преследовали Такатомо... Вещи, которые невозможно было незаметно украсть, исчезали, а голоса, которых не должно было быть, звучали. Галлюцинации? Бред? Возможно, Такатомо действительно была не в себе. Однако способность Чину — передавать голоса тех, кто не мог говорить сам за себя.

А у Кон Чиами, которую Такатомо подозревала в кражах, за спиной было нечто странное, напоминающее летучую мышь или белку-летягу.

Тобиел обед медленнее обычного. Его место — третье от окна. В соседнем ряду, на первой парте, сидела Кон Чиами. Та странная тварь по-прежнему крепко держалась за её спину, не двигаясь.

— Я вижу, о чем ты думаешь, Тоби, — не снижая голоса, усмехнулся Баку. — Эта тварь так и будет вечно на ней висеть? Или она может отцепляться и устраивать пакости? Если она, к примеру, мелкая воровка...

В классе, хотя во время обеда и не запрещалось разговаривать, царила достаточная тишина, чтобы можно было слышать школьное радио. Баку слушали только Тоби и Ширатама.

— Стащить ключ от крыши из учительской для такой цели — проще простого. И подбросить его в парту Такатомо — тоже не проблема.

— Учитель!

Внезапно Асамия поднял руку.

Классный руководитель Харимото, обедавший за своим столом, замер и приподнялся со стула.

— Что случилось, Асамия? Вижу, ты совсем ничего не съел. Всё в порядке?

— Ничего не в порядке! — Асамия вскочил, упершись руками в парту. Длинная челка скрывала его лицо, но было очевидно, что он в ярости. — ...Как вообще может быть нормально? Почему вы все так спокойно едите? Неужели не нужно провести расследование? Мию... Такатомо сейчас в больнице из-за того, что произошло!

— Э-э, расследование... — промямлил Харимото, потирая лицо массивной ладонью.

— Ну-ну, потише! — Масамунэ подскочил к Асамии и попытался обнять его за плечо. — Остынь, а? Асамия...

— Не трогай меня! — Тот грубо оттолкнул чужую руку. Масамунэ картинно отлетел в сторону и закружился на месте. Несколько человек в классе прыснули со смеху. Это окончательно вывело Асамию из себя, и он двинулся на Масамунэ, который, в свою очередь, со страхом попятился.

— Да прекратите уже! — воскликнула Кон Чиами. Её лицо в мгновение ока исказилось. — Миюки не обрадовалась бы вашим ссорам! Она ненавидела конфликты! Пожалуйста, не делайте того, что расстроило бы её сейчас. Прошу...

«Она что, плачет?» — тут же заподозрил Тоби. Поведение Кон было слишком наигранным, театральным. А не постановка ли это? Асамия, видимо, почувствовал то же самое.

— И как тебе только хватает совести строить из себя её подругу? Ты ведь в последнее время с Такатомо почти не общалась. Она тебя избегала, разве нет?

Мурахама и Шимомаэда тут же бросились защищать Кон и нападать на Асамию: «Как ты можешь такое говорить!», «Это жестоко!» Окрики Харимото-сэнсэя тонули в поднявшемся шуме.

Кон в изнеможении опустилась на стул. Нагиса, Ёрико и еще несколько девочек подбежали к ней. Некоторые продолжали кричать на Асамию. Тот молчал, но глаза, сверкавшие из-под челки, горели яростным огнём.

— Ребята, не кипятитесь! У Асамии наверняка есть свои причины так думать! Правда ведь? — Масамунэ, не теряя надежды, снова подскочил к Асамии, чьё терпение от такого жеста окончательно лопнуло. Он оттолкнул Масамунэ и выскочил из класса.

— Асамия! — Харимото бросился вдогонку. Масамунэ с криком «Эй, подождите!» последовал за ними, однако вскоре вернулся, скорчил гримасу и преувеличенно-сокрушённо пожал плечами. Почти половина класса засмеялась.

Из-за того, что на голове Масамунэ сидела обезьяна в излюбленной позе, в глазах Тоби эта сцена выглядела дико. Ширатама сидела с мрачным лицом. Тоби с облегчением заметил, что она не смеялась.

Обед подошел к концу, но ни Харимото, ни Асамии все еще не было. Тоби, взвалив Баку на плечо, уже собрался уходить, как вдруг...

— Отогири-кун.

Ширатама окликнула его. Когда их взгляды встретились, она отвела взгляд в сторону. Тоби проследил за направлением ее взгляда.

Кон сидела за своей партой, низко склонив голову. Нагиса и Ёрико что-то шептали ей. Она все еще плакала? Или была просто печальна? Или, возможно, продолжала изображать?

…Ее там не было. Той странной твари на спине Кон больше не виднелось.

— Тоби! — дернулся Баку. Тоби невольно взглянул в сторону своей парты. Вернее, на парту Асамии рядом, где остался его нетронутый обед. Что-то быстро мелькнуло в тени под столом, и Тоби не показалось. Он точно видел.

Тоби направился к парте одноклассника. Ни на столе, ни на стуле ничего необычного не обнаружилось.

— Она точно внутри.

Баку мог и не подсказывать. Не глядя в ящик, Тоби резко засунул туда руку. Пальцы коснулись меха, и он схватил отчаянно извивающееся тельце. Оно было не просто теплым, а горячим. Между тонкими лапками была натянута кожистая перепонка, похожая на резину. Существо брыкалось всеми четырьмя лапами, пытаясь вырваться на свободу.

Когда Тоби вытащил руку, перед ними предстало то, что все это время они с Баку и Ширатомой видели на Кон Чиами. У этой твари было лицо, напоминающее младенческое, а из крошечного рта то и дело высовывался длинный, цепкий язык.

Несколько одноклассников недоуменно посмотрели на Тоби. Впрочем, никто из них не обратил внимания на его правую руку. Они не видели то, что он поймал. Для них существо было невидимым.

Кон продолжала принимать утешения от своих подруг.

Тоби переглянулся с Ширатомой. Ее глаза широко раскрылись от изумления, и Тоби разделял ее чувства. Он поймал это существо случайно, но что делать дальше — не имел понятия.

— ...Тоби! Уходи пока туда, где нет людей!

По совету Баку Тоби вышел в коридор. Ширатама последовала за ним, прижимая к себе сумочку с Чину. Тварь в руках продолжала неистово сопротивляться. Тоби быстро спустился по лестнице и дошел до раздевалки у входа — там сейчас никого не было. Он остановился напротив Ширатомы.

— О-Отогири-кун, это...

— Не знаю. Наверное... она пыталась что-то украсть из парты Асамии. Что это за штука вообще?..

Тоби сжал руки крепче. Казалось, чуть ослабь хватку — и она ускользнет. Честно говоря, держать эту зверюгу было противно.

— Эй, не смей отпускать, Тоби! — рявкнул Баку. — Отпустишь — она снова начнет свою песню. Похоже, Кон сама не осознает, что происходит. Может быть, в этой твари и кроется главный корень всех бед.

— То есть... — Ширатама прижала Чину к груди. — Вы хотите сказать, что эта штука воровала вещи по своей собственной воле, а Кон об этом не знала? И в результате Такатомо-сан извела себя подозрениями?..

— Может, Кон и не знала, но в глубине души могла этого желать. В любом случае, это нечто — не то же самое, что я или Чину. У нас с вами есть хоть какое-то взаимопонимание, говорим мы или нет. С Кон все обстоит иначе. Мы с этой штукой — существа совершенно разных порядков!

— ...Чину слушается меня, если я прошу ее остаться. И Баку слушает тебя, Отогири-кун.

— Ну, как тебе сказать... — уклончиво ответил Тоби. Баку возмущенно рявкнул: «Чего-о?!»

— Я не то чтобы пляшу под твою дудку, но в целом-то прислушиваюсь!

— И еще... — Ширатама мельком взглянула на беснующееся существо. — Кажется, у Кон-сан с ним совершенно иные отношения...

— Если эта гадина воровала вещи у Такатомо, Мурахамы и Шимомаэды, значит, она причиняла вред людям. И в итоге Такатомо прыгнула с крыши.

Ширатама повторила слова, сказанные Баку минуту назад:

— Корень всех бед.

— И она собиралась проделать то же самое снова...

Тварь, которую держал Тоби, пыталась обчистить парту Асамии. Кон получила от него отпор, и существо, возможно, решило отомстить. Видимо, когда Кон чувствовала неприязнь к кому-то, эта штука самовольно атаковала обидчика, воруя его вещи.

Может, они просто не сошлись характерами или возникло какое-то недопонимание, вот Кон и возненавидела Такатомо. Если бы не эта тварь, все бы этим и закончилось. Но из-за ее выходок Такатомо загнали в угол. Она измучилась и в итоге совершила непоправимое. Без этого существа Кон и Такатомо, возможно, просто поссорились бы и разошлись.

То, что продолжало извиваться в руках Тоби, стало причиной настоящей трагедии. Оно действительно было корнем зла.

— ...Отогири-кун? — Ширатама заглянула ему в лицо снизу вверх.

Тоби не ответил. Сейчас нужно было что-то предпринять. Но что именно? И под силу ли это ему?

— Оставь это мне, Тоби.

Точно. Даже если сам он не может, у Отогири Тоби есть Баку.

— Я ее сожру.

Рюкзак висел на левом плече Тоби. Баку высунул оттуда голову, что, конечно, метафора — у рюкзака нет головы… Но что точно имеется, так это рот.

Молния на Баку разошлась. Не до конца — на треть или половину. Этого было достаточно. Баку открыл пасть. Зубцы молнии напоминали настоящие зубы. Из его темного чрева высунулся язык — длинный, мощный, куда больше человеческого.

Тоби прекрасно понимал, что собирался сделать Баку. И раз уж тот решил — пусть. Так и должно быть. Тоби кожей чувствовал несгибаемую решимость Баку.

Это существо — корень всех бед. Без него ничего этого бы не произошло. Лучше бы его вообще не существовало. Раз уж оно есть, то должно исчезнуть.

К тому же, Тоби внезапно ощутил нестерпимый голод…

Послышались шаги. Ширатама что-то крикнула — кажется, имя Хайзаки-сана. Но это не имело значения. Тоби был голоден. Это был даже не голод, а какая-то всепоглощающая пустота, проистекавшая от Баку. Каждая клетка тела словно кричала о недостатке пищи. Невозможно было больше терпеть.

— Стой!.. — Кто-то пытался его остановить. Похоже, Хайзаки. Уже все равно. Слишком поздно.

Тоби разжал руки. В тот же миг язык Баку обвился вокруг существа. Тварь успела издать короткий, пронзительный визг, напоминающий скрежет металла по стеклу, и затихла.

Баку застегнул «рот» и принялся с аппетитом жевать. Громко сглотнул.

— Ох!

Перед Тоби стоял Хайзаки в своей рабочей одежде. Он схватился за голову.

— Что ты натворил! Отогири-кун, ты... что ты скормил своему зингаю?!

Ширатама стояла, широко раскрыв глаза. Баку основательно рыгнул. Хотя существо было поглощено Баку, Тоби почувствовал, как в его собственном желудке появилась приятная тяжесть.

— ...В каком смысле «что»? Зингаю?

— А, ну да... — Хайзаки поморщился и покачал головой. — Зингаями называют существ, подобных твоему рюкзаку. Существуют и другие названия, но у нас прижилось это. Большинство людей о них не знают. И правильно делают. В любом случае, их не видно...

— Значит, вы их видите? — Ширатама открыла сумочку. Когда оттуда высунулась Чину, Хайзаки помрачнел.

— ...Вот же незадача. Совсем беда. Я всего лишь школьный разнорабочий, не больше и не меньше. Но и закрывать глаза на такое не могу… Да, я вижу их, но дело не в этом. Отогири-кун, чьего зингая только что поглотил твой?

— Ну и шумный же ты тип, — вздохнул Баку и снова рыгнул. — Что хочу, то и ем. Имею право. Даже если это чей-то там зингай.

— Так и думал... — Хайзаки побледнел и пошатнулся. А затем резко схватил Тоби за плечи. — Чей это был зингай?! В том деле с Такатомо... я надеялся, что это не так, но, значит, без вмешательства не обошлось?! Чью тварь ты сожрал? Кого-то из своего класса?!

Хайзаки был искренне встревожен. От него исходила пугающая аура. Тоби замер в изумлении.

— ...Ну, да.

— Плохо дело! Скорее!

Хайзаки сорвался с места. Что плохо? Тоби хотел объяснений, но уборщик уже скрылся из виду.

— Мы тоже идём! — позвала Ширатама. Тоби не горел желанием, но...

Баку съел зингая этой Кон. И, в общем-то, считал, что сотворил доброе дело. Ту тварь нельзя было оставлять на свободе. Поглотить её было верным решением.

Баку съел зингая. По словам Хайзаки, Баку сам являлся зингаем. Один сожрал другого. Тоби помнил тот ужасный голод. Не только Баку — сам Тоби желал этого. Он хотел съесть ту тварь, и именно это в конечном итоге и сделал.

Тоби не хотел возвращаться в класс, но Ширатама буквально тащила его за собой. Он не мог вырваться.

Они поспешили к кабинету 2-3. Там уже собралась толпа. Пробравшись сквозь учеников из других классов, Тоби и Ширатама вошли внутрь.

Кон Чиами лежала на полу без сознания. Хайзаки сидел рядом с ней на корточках, прощупывая пульс на шее.

— Быть не может... — Ширатама едва не упала, ухватившись за край парты. Тоби был спокойнее. Вернее, он сам не понимал, что чувствует.

Что же он натворил? Зингая сожрал Баку. Это сделал Баку. Тоби тут ни при чём. Но он не мог заставить себя в это поверить.

Баку съел зингая Кон. И, безусловно, из-за этого она сейчас в отключке. Почему Баку молчит? Скажи что-нибудь! Но Баку молчал. Как и сам Тоби.

Хайзаки уже вызывал скорую по телефону. Тоби просто стоял и смотрел. Это было единственное, что он мог делать.

На следующий день Асамия появился в школе, как и обычно. С утра Харимото-сэнсэй сообщил о состоянии Кон: всё в порядке, угрозы жизни и серьёзных травм нет, но требуется время на восстановление, поэтому девочка пока ходить в школу не будет.

В обеденный перерыв Хайзаки зашёл в класс и позвал Тоби и Ширатому к себе в подсобку. Там располагалась крошечная кухня и большой верстак. Хайзаки усадил их на раскладные стулья, а сам примостился на краю верстака.

— ...Связь между зингаем и его человеком-хозяином невероятно крепка. Если человек по какой-то причине теряет зингая... в большинстве случаев он впадает в состояние, которое называют «синдромом опустошения сердца». В медицине такого диагноза нет, причины симптомов им неизвестны.

— Это лечится?.. — тихо спросила Ширатама. Хайзаки нахмурился.

— Хотелось бы сказать «да», но... всё зависит от случая. У каждого по-разному: от тяжёлой формы до лёгкой. Это называют снижением психической активности. Человек теряет способность ясно мыслить, чувствовать, проявлять волю... просто угасает. Но, как правило, хуже, чем в момент «срыва», уже не становится.

— Что ж, отличные новости, — саркастично заметил Баку. Со вчерашнего дня он был непривычно тих. Видимо, тоже переживал по-своему.

— А как там Кон? — коротко спросил Тоби. Хайзаки вздохнул.

Он не сказал «можете не волноваться». Даже если хуже не станет, никто не мог гарантировать, что девочка поправится. Возможно, останется такой на всю жизнь.

Ширатама сидела с каменным лицом, смотрела в пустоту расфокусированным взглядом. Она была похожа на фарфоровую куклу, которую усадили на стул. Тоби невольно присмотрелся — дышит ли она вообще? Грудь едва заметно поднималась и опускалась. Конечно, она дышала.

— Это не твоя вина, Отогири-кун, — твёрдо сказал Хайзаки, словно убеждая самого себя. — Просто так неудачно сложились звёзды. А может... и не неудачно вовсе. В итоге ты, возможно, предотвратил новую трагедию. Когда зингаи начинают вредить людям, пути назад почти нет.

— ...То есть, мне не стоит переживать?

— Именно. Не изводи себя. Знаю, это непросто, но постарайся вести себя как обычно. Если что — заходи ко мне. Я хоть и обычный уборщик, но выслушать смогу.

— Обычный уборщик?

— Да. — Хайзаки встретился взглядом с Тоби, не отводил глаз и даже не моргал. — Похоже, вы совсем ничего не знали о зингаях. Большинство людей в это не посвящено. Но на самом деле в интернете можно найти кое-какую информацию. Правда она или ложь — я судить не берусь. Я всего лишь человек, который знает об этом чуть больше других, и не хочу забивать вам головы сомнительными знаниями.

— ...Как-то это всё туманно.

— Честно говоря, я и сам многого не понимаю, — глаза Хайзаки вдруг словно подёрнулись дымкой. — Я старше вас, и мне бы хотелось сказать, что я мудрый взрослый, который знает, как поступить... Но я просто стараюсь делать то, что в моих силах.

— Звучит очень по-взрослому.

— Понимаю, что это не комплимент. — Хайзаки попытался улыбнуться, но его лицо исказилось в болезненной гримасе. — Мне искренне жаль...

Казалось, ему физически больно. Баку по-прежнему молчал, а Ширатама была где-то не здесь. Тоби не знал, что делать. Ясно было одно — задерживаться здесь не стоит.

После уроков Тоби ушёл первым, но за пределы школьного двора не вышел: издалека наблюдал, как Ширатама переобувалась у шкафчиков.

Он решил проследить за ней. Баку не проронил ни слова, вися за спиной обычным рюкзаком.

Минут через двенадцать Ширатама остановилась перед многоэтажным домом. Обычная многоэтажка, не новая и не старая. Она нерешительно топталась у входа. Тоби подошел к ней. Ширатама его совсем не замечала.

— Ширатама-сан.

Он не хотел её пугать, поэтому позвал по имени, но она всё равно вскрикнула и испуганно обернулась.

— Т-То-Тоби-кун?! Ой. То есть, Отогири-кун?

— Да мне без разницы...

— Правда?

— А что, разве это важно?

— ...Просто называть по имени — это так... интимно. Фамилия Отогири мне нравится, но имя Тоби — просто чудесное, и я... иногда называла тебя так в мыслях.

— А... вот как. Ясно... — Тоби почесал кончик носа. — ...Ну, если тебе так хочется... можешь называть.

— Тоби? Ой... — Ширатама замахала руками перед лицом. — Я вовсе не имела в виду, что буду так фамильярничать!..

— Да называй как хочешь. Баку меня всегда так зовёт.

— Ну, мы-то давно знакомы, — подал голос Баку. — Но если милейшая так просит, то ладно уж.

— ...Ширатама-сан вроде ничего такого не просила.

— Если милейшей Рю очень хочется, я, так и быть, разрешаю!

— А ты тут при чём...

— Спасибо большое! — Ширатама просияла и поклонилась. Тоби не понимал, чему она так радуется, но раз ей стало лучше — пусть.

— В общем, мне всё равно — Отогири или Тоби...

— Тоби?

— ...Ну я же сказал — можно.

— В таком случае... зови и ты меня Рюко!

— ...Э-э. Ну, это как-то...

— Вот как... — Ширатама тут же сникла. — Мы ведь ещё совсем мало знакомы, глупо было просить о таком...

— Эй! — Баку завозился у партнёра за спиной. Тоби стало жаль Ширатам}, but hesitated. Calling her «Ryuko» was too much for him at the moment.

— ...Let me... practice, get used to it, and then I'll start?

— Practice? — Shiratama tilted her head in confusion. Tobi himself realized he'd said something nonsensical. Practice... What was that like? Imagining her face and whispering the name alone? The thought alone made him feel awkward.

— Well... mentally prepare myself, perhaps...

— Then at least call me Shiratama, without «san». — Her gaze was frighteningly serious. Was this really so important?

— ...Alright. If you don't mind.

— I don't mind. So, until you're ready to call me Ryuko, I'll call you Tobi-kun.

— What kind of contract is this...

— More like a promise.

A promise... Tobi couldn't imagine when he would be «ready». At least, not now.

— ...By the way, Shiratama, what are you doing here?

— Oh! And you, Tobi-kun?

— He was following you, dear Ryu! — Baku chuckled. — Creepy, isn't it? A total stalker.

— That's not true... I mean, it is true... — Tobi looked away. — I thought you'd go to Kon alone after school... I don't know why, I just had a feeling.

— Почему? — Ширатама моргнула пару раз. — ...Но ты был прав. Я очень беспокоюсь из-за Кон-сан. Она как-то упоминала, где живёт, и я запомнила. Конечно, нет гарантии, что нас впустят, но...

— Голос... — начал Тоби, и Ширатама прикусила губу. Его предположение подтвердилось.

— Ты хотела услышать голос Кон, который сейчас невозможно услышать никаким другим способом?

Ширатама молча кивнула.

Вместе они отправились к Кон Чиами. Не зная номера квартиры, они нашли нужный подъезд по списку фамилий на почтовых ящиках. Ответившая по домофону мать Кон была чрезвычайно рада появлению одноклассников и пригласила их войти.

Квартира находилась на шестом этаже. Женщина уже ожидала их у лифта. Тоби был поражён: мать Кон предстала в полном параде — яркий макияж, нарядное платье, словно она собиралась на званый ужин. К тому же, от неё исходил резкий запах духов. Она вела себя неестественно оживлённо.

Их провели в гостиную и усадили на кожаный диван. Мать Кон принесла сладости и чай с молоком. Ширатама вежливо отказывалась, но женщина, казалось, не обращала на это внимания. Гостиная была наполнена тяжёлым ароматом парфюма. Обстановка комнаты была дорогой, но какой-то неуютной. Мать Кон засыпала их вопросами о школе и друзьях, не давая вставить ни слова. Тоби едва успевал кивать, а Ширатама явно чувствовала себя неловко.

— Вот, посмотрите. — Мать Кон указала на фотографию в рамке на стене. Снимок изображал на пляже улыбающихся мужа, жену и маленькую девочку. Она рассказала, что снимок сделан на Гавайях. А ещё они побывали на Гуаме, Бали, в Барселоне, Лондоне, Париже...

— Любит похвастаться, — проворчал Баку. Тоби не был так уверен. Ему казалось, что женщина не хвастается, а отчаянно пытается за что-то ухватиться, и это причиняет ей боль.

— Простите... а Чиами-сан?.. — наконец прервала поток слов Ширатама.

Мать Кон наконец провела их к дочери. Она вошла в комнату, не постучав. Комната была почти полностью оформлена в бело-розовых тонах. Кон сидела на кровати в кружевной пижаме.

— Чиа-чан. — позвала её мать, но та не отреагировала. — Чиа-чан? Ты меня слышишь? — Женщина подбежала к кровати и взяла лицо дочери в ладони. — Чиа-чан! Это мама! Твоя мама!

— ...Мама, — произнесла Кон и бесстрастно посмотрела на неё. — Мама. Ты здесь. Мама.

— Да, мама всегда рядом. Смотри, к тебе пришли друзья — Ширатама-сан и Отогири-кун. Ты ведь рассказывала мне о Ширатаме-сан, помнишь? Как хорошо, правда?

— Да. — Кон лишь издала звук, не двигаясь. Мать ласково ей улыбнулась.

— Хочешь пить? Или, может, проголодалась? Я сейчас что-нибудь принесу. Мама ведь знает всё, что ты любишь. Подожди немного, хорошо?

Кон не ответила. Мать суетливо покинула комнату.

В комнате было большое окно. Занавески оставались задернутыми, но лучи закатного солнца пробивались сквозь них, окрашивая розовую мебель в оранжевые оттенки. Волосы Кон были аккуратно заплетены — в школе она так не ходила. Вероятно, мать сама надела на неё эту пижаму и сделала причёску.

Ширатама достала Чину. Почти сразу послышался голос:

— Чиами — это Чиами.

Но говорила не сама Кон. Она смотрела прямо перед собой, не фокусируя взгляд. Её губы не двигались.

— Чиами — это Чиами. Мама...

Этот голос не мог прозвучать. Девочка была здесь, и в то же время голос, который она не могла издать, звучал благодаря Чину.

— Чиами — это Чиами.