Способ поедания жизни (Новелла) Том 2 Глава 1.1 otogiri_tobi/Не съем детский обед

Когда учитель Харимото, покрытый испариной, вернулся, таща за собой парту и стул, Асахи Моника властно распорядилась отнести их к окну на последнем ряду — даже дальше, чем сидела Такатомо Миюки. Никто не посмел возразить, и с этого момента это место было официально закреплено за новенькой.

Тоби сидел у окна на третьей парте спереди. Ему приходилось разворачиваться почти на сто восемьдесят градусов, чтобы увидеть Асахи. Особой нужды смотреть на нее не было, однако новенькая необъяснимо сильно приковывала его внимание. Впрочем, мальчик интуитивно чувствовал: чрезмерный интерес приведет к проблемам. Четких предпосылок не наблюдалось, но в воздухе явно витало предчувствие надвигающихся неприятностей.

На первом уроке преподаватель литературы попросил Асахи одолжить учебник у кого-нибудь из соседей. Вполне логичное указание для только что прибывшего ученика.

— Не нужно, — отрезала Асахи. — Я внимательно вас слушаю, поэтому просто ведите урок как обычно.

— ...Хорошо, — учитель уступил на удивление легко. И нельзя сказать, что он был человеком робким: обычно это был довольно прямолинейный и строгий мужчина. Однако своим поведением Асахи будто лишила его всякой возможности сопротивляться.

В ней определённо чувствовался внутренний стержень, скрытая сила. Нельзя было сказать, что она вела себя агрессивно или надменно, скорее это напоминало выражение «в тихом омуте черти водятся». Например, даже не веря в призраков, ночью на кладбище все равно не сунешься. Какое-то смутное, зловещее предчувствие. Атмосфера вокруг Асахи была примерно такой же.

Весь первый урок ученики класса 2-3 сидели тише воды, ниже травы. Несомненно, это было из-за новенькой. И ведь дело не только в людях — даже Баку забился в угол и не отсвечивал. Когда в классе практически никто даже не пытается рассмотреть нового человека — это, пожалуй, уже можно назвать аномалией.

Даже после звонка в классе по-прежнему царила унылая, напряженная атмосфера, без привычной суеты.

Тоби слегка приподнялся на стуле и глянул назад.

Лица новенькой не было видно — она уткнулась в парту, устроившись на подушке из собственных рук. Из-за этого наружу торчала лишь копна ее растрепанных волос.

— Слышь, Тоби, а не она ли минуту назад пафосно заявляла, что с последнего ряда «весь класс как на ладони»?.. — скептически усмехнулся Баку.

В тот же миг Тоби показалось, что голова новенькой дернулась. Случайность? Возможно, нет.

Тем временем Рюко битый час нарезала круги в задней части класса, курсируя туда-сюда. Зная ее, можно было не гадать: она явно пыталась набраться смелости и заговорить с Асахи. Поговорить хотелось, но соперник попался непростой, и девочка колебалась, никак не решаясь сделать первый шаг.

Для класса это был не первый случай, когда к ним переводился кто-то новый. Из-за своего вечного равнодушия к окружающим Тоби плохо помнил детали, но, кажется, в прошлом такое случалось дважды. И, если верить смутным воспоминаниям, тех учеников сразу же брали в оборот, засыпая вопросами и окружая вниманием.

Будь на месте Асахи обычный человек, вокруг ее парты уже стояла бы плотная стена из любопытных одноклассников. Но, поскольку новенькой оказалась Асахи Моника, обстановка в классе больше напоминала похороны.

К парте Тоби подошел Асамия Шинобу.

— Странно, не находишь? — начал он.

— Что именно?

— У нас с ней один и тот же иероглиф в фамилии.

— «Аса»?

— Ага, — Шинобу помрачнел. Похоже, новенькая не вызвала у него ни капли симпатии. — Место Мию... То есть Такатомо. Взять так и развалиться прямо позади...

Тоби не сразу понял, к чему ведет Асамия, но, поразмыслив, догадался.

Они с госпитализированной Миюки жили по соседству, были друзьями детства. А Асахи бесцеремонно поставила свою парту прямо за стулом Такатомо. Если Миюки вернется, ей будет тесно и неудобно сидеть там.

Тоби не думал, что новенькая сделала это со зла. С другой стороны, причин защищать ее у него тоже не было. Принять сейчас сторону Асахи — это могло ранить Шинобу, чего Тоби хотел меньше всего.

Асамия всем сердцем переживал за Миюки, чего нельзя было сказать о большинстве их одноклассников. Да и о самом Тоби. Он слишком мало знал Такатомо, чтобы искренне о ней беспокоиться.

И все же поддержать приятеля хотелось. Вот только что сказать в такой ситуации?

«Надеюсь, Такатомо скоро поправится»? Шаблонно и как-то фальшиво. Такие слова язык не поворачивался произнести.

— Прости, Отогири, — Асамия опустил голову и едва слышно извинился. — Что-то я расклеился и разворчался на пустом месте...

— Да ладно, брось, — ответил Тоби.

— А?

— Злиться в такой ситуации — нормально.

Тоби почему-то не смог заставить себя посмотреть Шинобу прямо в глаза. Переведя взгляд в конец класса, он увидел, что Рюко всё еще исполняет свой странный ритуал, раскачиваясь взад-вперед, как маятник.

— Мне кажется, это вполне оправдано, Асамия.

— ...Спасибо, — Шинобу шмыгнул носом и коротко, вымученно усмехнулся, пытаясь сгладить неловкость. — Но вот кто реально ведет себя странно, так это Ширатама...

— Ну, тут не поспоришь… — Тоби вынужден был согласиться: Рюко в принципе с прибабахом, а эти её манёвры у парты новенькой выглядели как чистой воды безумие.

— Но ведь она старается искренне, от всего сердца.

— Тогда, наверное, мешать ей будет некрасиво.

— Кто знает… О, гляди-ка!..

В этот момент Рюко резко рванула на два шага вперёд, критически сократив дистанцию до Асахи. Неужели решилась? Неужели сейчас заговорит? Но в следующую секунду девочка испуганно отпрянула назад на те же два шага и удручённо опустила плечи, видимо, в пух и прах разочаровавшись в собственной смелости.

Тоби переглянулся с Асамией.

Эх, а ведь была в одном шаге от цели…

— Ну даёт… — выдохнул Шинобу, а Тоби лишь понимающе кивнул:

— Ага…

В течение всех оставшихся утренних перемен Рюко с упорством маньяка продолжала попытки установить контакт с новенькой. Но к моменту, когда закончился четвёртый урок, она так и не продвинулась ни на йоту.

+++ + ++++

Внезапное появление эксцентричной девчонки никак не могло повлиять на привычный уклад жизни Тоби. На обеде он, как обычно, за считанные минуты умял всё, кроме хлеба, и, прихватив с собой коппэ-пан вместе с Баку, поспешил ретироваться из кабинета.

Во внутренний дворик, который до этого был закрыт, теперь снова пускали людей. Но на крышу Тоби идти всё-таки побоялся. Во дворе стояло несколько длинных скамеек без спинок. Устроившись на одной из них и не снимая рюкзака, мальчик принялся жевать свою булку.

— Везёт же тебе, Тоби, а? — завёл свою шарманку Баку. — Наступает полдень — и у тебя уже полная чашка на столе. Ты вообще знаешь, что купаешься в шоколаде, а? В мире миллионы, да что там миллионы — миллиарды таких, как я, которые от голода пухнут, а жратвы найти не могут! Ты хоть понимаешь это, эй?

— …Какой же ты шумный, честное слово.

— Вовсе нет! У меня нет сил шуметь, я не в форме. Я жутко, нечеловечески голоден! Поэтому я сейчас такой грустный, увядший и несчастный. Из меня буквально все соки выжали, понимаешь? У меня даже орать сил нет, голодный Баку — это тишайшее существо в мире!

— Ага, заметно, какой ты тихий.

Пока Баку разливался соловьём, Тоби уже успел доесть коппэ-пан.

— Вообще-то мой голос сейчас звучит на семьдесят процентов тише обычного!

— Всё равно слишком шумно…

— Ну ладно, тогда я вообще затыкаюсь.

— Сделай уж одолжение.

— Хо-о? Точно? Ты уверен, что хочешь моего молчания? Прямо на все сто? Жалеть потом не будешь?

— Не буду.

— Ой ли?

— Да. Ой ли.

— А вот и врёшь! Тоби, ты стопудово пожалеешь, вот увидишь. Моё слово — закон. Но я ведь не какой-то там бездушный монстр, чтобы заставлять своего партнёра страдать от того, о чём он пожалеет. К тому же молчать — это смертная скука…

— Ну да, сомневаюсь, что ты в принципе способен молчать.

— Ещё как! Раз плюнуть! Могу молчать три дня! Нет, два! Ладно, ну один точно… ну или хотя бы полдня, запросто!

— Что-то быстро ставки падают.

— Вообще-то, пока ты спишь, я всегда молчу, цени это!

— Хм, а ведь верно. Получается, твой предел молчания — это семь часов?

— Ну, восемь я ещё как-нибудь протяну.

— Значит, полдня для тебя — всё-таки непосильная задача…

Почувствовав чьё-то приближение, Тоби резко замолчал. Из здания школы в сторону парковки у внутреннего дворика шёл мужчина в рабочей одежде.

— О, гляди, это ж Хайзаки! — оживился Баку.

— …Добрый день, — Тоби вежливо кивнул мужчине. На лице Хайзаки застыла странная гримаса — не то натянутая улыбка, не то крайняя степень озадаченности.

Тоби прекрасно знал, что этот человек — далеко не обычный школьный разнорабочий. Он был из тех, кто видит зингаев. И не просто видит — у Хайзаки был собственный зингай, похожий на выдру, которого звали Оруба. Похоже, Хайзаки прилично разбирался во всей этой чертовщине. Он как-то даже сказал Тоби: «Если что — обращайся».

Правда, Тоби до сих пор не понимал, как себя с ним вести. Похоже, сам Хайзаки тоже испытывал определённые сомнения, отчего их общение всегда выходило каким-то половинчатым и неловким.

— Вы что-то хотели? — спросил мальчик.

— …А, да, ну… В общем, да. Кхм. Тут такое дело… В твой класс сегодня новенькая…

— Перевелась. Утром.

— Вот насчёт этой… новенькой…

Хайзаки скрестил руки на груди и нахмурился:

— Хотя нет, пожалуй, это… ммм…

— Что такое? Совсем крыша съезжать начала? — ехидно прокомментировал Баку.

Рабочий действительно вёл себя крайне подозрительно. А когда у дверей, ведущих во внутренний двор, показался силуэт той самой новенькой, мужчина и вовсе потерял над собой контроль.

Выдавив глухое «ой, блин», Хайзаки так и застыл на месте. Затем судорожно помотал головой и уставился на Тоби. Он явно хотел что-то сказать, но вместо этого просто принялся судорожно растирать руками собственные бёдра. Точь-в-точь как нервно вылизывается испуганный кот в попытках прийти в себя.

Обед ещё не завершился, а новенькая уже появилась. Несмотря на то, что Тоби, перекусывавший тут сухомятью, сам не был образцом для подражания, в его голове возник вопрос: зачем она здесь? И почему Асахи уверенно и целенаправленно направлялась прямо к ним с Хайзаки?

Кстати, реакция последнего тоже выходила за рамки понимания Тоби. Неужели они знакомы? Девушка, которая сегодня впервые посетила школу, и обычный школьный рабочий. Странное сочетание.

Асахи без колебаний опустилась на свободное место рядом с Тоби. Затем устремила на него свои сонливые глаза.

— Ты не против, если я посижу здесь?

— ...Ты ведь уже села.

— И правда.

Асахи Моника прикрыла рот рукой и громко зевнула. Не опуская руки, она невнятно произнесла:

— Ты прав.

— Кхм... — Хайзаки, похоже, собравшись с духом, выпрямился и обратился к новенькой: — Послушай, Асахи-сан. Вообще-то сейчас ещё… ну… как бы… время обеда… идёт…

— И почему ты говоришь это только мне? — Асахи уперлась руками в скамью и окинула Хайзаки таким взглядом, будто перед ней простиралась огромная зловонная куча мусора. — Дядюшка.

— ...Ну, предположим, я действительно дядюшка. Чисто технически, это факт… — Хайзаки мгновенно сдался. Удивительный взрослый: то пытается показать авторитет, то сжимается от одного взгляда школьницы.

— Вы её дядя? — Тоби решил уточнить.

Хайзаки недоуменно моргнул, не понимая сути вопроса, а вот Асахи едва заметно и язвительно усмехнулась:

— А что, похоже?

— А-а! Нет, ты не так понял! — до рабочего наконец дошёл смысл вопроса Тоби, и он замахал руками. — Мы не родственники! И даже не дальние знакомые. Я не в этом смысле «дядюшка». В смысле, просто какой-то взрослый мужчина. Среднего возраста… Хотя, надеюсь, до полноправных средних лет ещё не дотягиваю…

— Ну, с высоты твоих прекрасных четырнадцати — ещё как дотягиваешь, — парировала Асахи.

В этой девушке по имени Асахи Моника было что-то неуловимое. С одной стороны, она откровенно подтрунивала над Хайзаки, с другой — в её тоне проскальзывала какая-то странная фамильярность. Тоби ни за что бы не поверил, что они совершенно незнакомы. Но кем тогда они приходились друг другу?

И главное — какого черта Асахи вообще здесь оказалась?

— Школа — максимально глупое место, — пробормотала Асахи себе под нос. — Совершенно разных детей одного возраста собирают в одну кучу и день за днём заставляют делать одно и то же. С точки зрения эффективности это, может, и хорошо, но находиться здесь — просто невыносимо.

Кому предназначались эти слова? Тоби хотел спросить, но связываться с новенькой не было никакого желания. От неё за версту несло неприятностями.

— Ну… — Хайзаки прочистил горло. — Коллективная деятельность — она, знаешь ли, необходима. В какой-то степени. Мы ведь социальные существа! Homo Sapiens, все дела. Чтобы развить базовые социальные навыки, система образования подходит как нельзя…

— О, смотрите, дядюшка пытается произносить умные речи и строить из себя взрослого, — безжалостно перебила Асахи.

— Вообще-то я и есть взрослый! Полноправный член общества, между прочим!..

— Как-то сомнительно.

— Да я уверен! — боевой запал Хайзаки иссяк так же быстро, как и появился. — …Правда уверен. Я сам зарабатываю на жизнь. И сам себе готовлю, вот.

— О как, дядюшка умеет готовить? Неожиданно.

— Я, между прочим, очень даже неплохо справляюсь, если захочу. Могу приготовить что-нибудь приличное. Окономияки, например. Или такояки.

— Одно мучное.

— Да потому что я его люблю!

— А ты, Тоби?

Новенькая так резко перевела тему, что мальчик чуть было автоматически не начал отвечать. Но вовремя остановился. Что он вообще собирался ответить? Каков был вопрос? И самое главное — как только что назвала его Асахи Моника?

— …Тоби? — мальчик удивлённо ткнул пальцем себе в грудь.

Новенькая невозмутимо кивнула:

— Тоби.

— …Откуда ты знаешь?

— Что именно?

— Ну…

Тоби лихорадочно соображал. Баку тоже озадаченно пробормотал: «Пу-пу-пу…» — и, если бы у рюкзаков были шеи, мог бы почесать в затылке. Асахи продолжала пристально глядеть на Тоби. Но это был не просто взгляд — она словно сканировала его целиком, подмечая каждую мелочь.

— …Я ведь не называл своего имени.

— Разве? — лицо Асахи не дрогнуло ни на миллиметр. Абсолютно непроницаемое.

Это было странно. Асахи назвала школу странным местом, но сама была в сто раз более странной, чем любая школа в мире.

Прогремел звонок. Обед завершился, уступив место большой переменке.

— Дядюшка, ты тут уже кучу времени бездельничаешь, — Асахи демонстративно потянулась. — У тебя что, работы совсем нет?

Хайзаки поморщился и схватился руками за голову:

— …Точно. Надо работать.

— Вот именно, убирайся отсюда.

Асахи лениво махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, и разнорабочий понуро поплёлся прочь.

Вскоре внутренний дворик заполнился учениками: кто-то болтал, кто-то носился друг за другом. А у дверей школы всё так же стояла девушка с волосами, собранными в два пучка, — то выйдет, то зайдёт, то снова отступит назад. Что за странные танцы?

— Милая... — начал было Баку, но, осознавая, что он теперь лишь неодушевлённый рюкзак, издал лишь глубокий и полный обречённости вздох: — Ха-а-а...

Асахи издала звук, напоминающий утробный смешок. Тоби проследил за направлением её взгляда — её взор был сосредоточен на Рюко, которая неуклюже топталась у входа. Закинув одну ногу на другую и подавшись вперёд, новоприбывшая лениво подпёрла свой подбородок кулаком.

— Я ведь не называл тебе своего имени, — вновь произнёс Тоби.

— Знаю, — поступил ответ от Асахи. Она даже не повернула головы, лишь скосила на него свои прикрытые веки. — Ты не представлялся мне, Тоби.

+++ + ++++

Полнейший абсурд.

В итоге Тоби остался сидеть во внутреннем дворе до самого конца перемены. Просто так — на одной скамейке, бок о бок с этой эксцентричной особой. Можно сказать, время они провели вместе. Но, с другой стороны, абсолютно ничего не сделали. И полноценным диалогом это назвать было никак нельзя. Тоби, конечно, мог бы встать и уйти, но идти ему было особо некуда. К тому же, внутри пробудилось какое-то глупое упрямство, даже задетые чувства: ведь он занял эту скамейку первым, так почему он должен уступать место Асахи? Если уж кому и уходить отсюда, так это ей.

Однако, казалось, такие простые понятия, как «занять место», совершенно не волновали эту девушку. А может, наоборот — волновали чрезмерно. По всем признакам, её эго было размером с дом. Она строила из себя невозмутимую, а сама, вероятно, ужасно не любила проигрывать.

Впрочем, откуда Тоби мог знать, что на самом деле творилось в сознании Асахи Моники? Тем не менее, эта девушка не выходила у него из головы. Был один момент, связанный с ней, который прочно засел в памяти Тоби. Проще всего было бы спросить напрямую. Но что, если он ошибся? Окажется в неловком положении. К тому же, сейчас Асахи не выглядела как человек, готовый раскрыть все карты. Что бы она ни ответила, это вполне могло оказаться очередной выдумкой.

«Да и какая разница, лучше просто забыть», — принял решение юноша. Ну и что, что обычная новенькая. Просто с этого дня они будут учиться в одном классе. В школе полно учеников, с которыми Тоби за все годы не обменялся ни словом и даже не поздоровался. По сути, для него почти весь класс состоял из таких незаметных личностей. Вот и Асахи Моника станет одной из них. Лучше просто держаться от неё подальше.

С этими мыслями Тоби коротал пятый урок, как вдруг посреди полной тишины Рюко резко, да так, что воздух засвистел, подняла руку.

— ...Учитель. Прошу прощения.

— Сиратама-сан? Что-то случилось? — Историк прервал свои записи на доске и повернулся к классу.

Рюко так и сидела с поднятой рукой, зажмурив глаза и издавая невнятные мычащие звуки.

— Ш-Ширатама-сан?

Как только учитель сделал шаг в направлении парт, Рюко решительно выставила ладонь вперёд, останавливая его:

— Нет, всё в порядке, честно, всё хорошо!.. Ничего особенного, клянусь, я в полном здравии!..

— Ты уверена?..

— ...Да, просто... мне как-то... нехорошо. Чувствую, что здоровье подводит, поэтому... Прошу меня великодушно простить, можно мне ненадолго выйти из класса и отправиться в медпункт?..

— Да, разумеется, иди.

— Я понимаю, что это абсолютно недопустимо с моей стороны, но ситуация безвыходная... Простите... Я так ждала вашего урока, у меня буквально сердце кровью обливается...

— Да брось, Сиратама-сан, скорее в медпункт. Ребята, кто-нибудь, проводите её.

Учитель обвёл класс ожидающим взглядом. Тоби уже почти поднялся со стула, как вдруг в его голове что-то щёлкнуло: «Серьёзно? Ты пойдёшь? Сопровождать? Отведёшь Рюко в медпункт? Ты сам-то?»

— Ни в коем случае! — отрезала девушка и стремительно вскочила с места. — Я не могу вас так обременять. В медпункт я доберусь исключительно сама. Одна. Я уже не ребёнок и переросла возраст, когда заказывают детские обеды!

— ...А, вот как?

Учительница окончательно растерялась. Рюко бодро выкрикнула: «Именно!» — и маршевым шагом направилась к выходу.

— Вообще-то, детские обеды и взрослым заказывать никто не запрещает... — почти неслышно проворчал Асамия.

«Надо же, правда?» — мысленно удивился Тоби. Он попытался вспомнить, когда сам в последний раз ел такой детский набор. Воспоминания были нечёткими и далёкими, но в детстве они с братом иногда выбирались куда-нибудь перекусить. И кажется, тогда брат действительно заказывал ему что-то подобное.

Тем временем Рюко уверенным — точнее, чересчур уверенным, прямо-таки армейским — шагом покинула класс.

Баку глухо заворчал:

— Слушай, Тоби, чует моё сердце, с милой Рю что-то не так...

Не окажись они сейчас посреди урока, Тоби непременно бы ответил: «Да, ты прав». И, возможно, даже бросился бы вслед за ней.