Способ поедания жизни (Новелла) Том 2 Глава 2.2 shizukudani_rukana/Естество

Дети являются в этот мир, получая от отца и матери по половине генетического кода. Множество генов, чья комбинация в определённой степени определяет физические черты, характер, предрасположенность к спорту, интеллект — всё, что принято называть врождёнными способностями.

К примеру, успеваемость в учёбе где-то на 70% обусловлена генетикой. Родители Руканы были весьма заурядными, но волею счастливого случая их гены сошлись в идеальном, чудесном сочетании. Из обычного птенца вырос сокол.

С Итохой произошла похожая история. Отец её трудился в транспортной сфере, мать — в социальной. Оба, похоже, были трудолюбивыми, но рисовать толком не умели. Такой феноменальной памятью, как у Итохи, которая могла наизусть описать повадки любой букашки, они тоже не обладали. Они даже не признавали её талант. Единственной, кто понимал Итоху, была бабушка, но и та, похвалив внучку: «Какая же ты у меня умница, Ито-тян», неизменно добавляла: «И в кого же ты такая уродилась?»

Каждую ночь Рукана, укутавшись в одеяло, лежала в постели, размышляя обо всём на свете, пока её не одолевал сон. Она крепко прижимала к себе некий предмет, забравшийся под одеяло, и позволяла своему воображению разгуляться.

Была одна фантазия, которой Рукана ещё не делилась с Итохой: будто в прошлой жизни они были родными сёстрами, жившими только вдвоём.

Разумеется, Рукана совершенно не верила в прошлые жизни. Если бы люди действительно перерождались, то было бы весьма странно, что численность населения Земли постоянно меняется. Абсурд.

Поэтому это была всего лишь фантазия, не более. Словно они рождаются сёстрами в самых разных уголках планеты и в разные эпохи, порой их разлучали ещё в детстве, но они всё равно находили друг друга.

Рукана прекрасно осознавала, что человеческая жизнь коротка: в лучшем случае 120 лет, чаще — 90 или 80. А то и раньше. Следовательно, сёстрам суждено было умереть. Иногда первой уходила Рукана, иногда — наоборот. Расставание каждый раз приносило невыносимую боль и горечь, но они возрождались и снова встречались.

Она ещё не рассказала об этом Итохе. Рукана планировала поведать всё от начала до конца как-нибудь позже.

Просто глупая фантазия. Безобидный способ скоротать время перед сном.

Рукана и Итоха не были сёстрами. Никакого перерождения не существовало. Рукана не верила ни в реинкарнацию, ни в рай, ни в ад, ни в буддийский Чистый Край. Смерть — это абсолютный конец. Когда-нибудь они обе умрут. И только это расставание разлучит их навечно. Стоит одной из них умереть, и они больше никогда не увидятся. Такова суровая реальность.

Но именно поэтому их встреча имела столь колоссальную ценность.

Ей хотелось ценить каждую минуту, проведённую вместе, до наступления часа расставания.

Рукана всё собиралась начать этот разговор. Тогда они учились в пятом классе. «Расскажу перед летними каникулами. Или, может, лучше уже во время каникул?» — размышляла она.

За четыре дня до окончания триместра, в обеденный перерыв, Рукана собиралась покинуть класс вместе с девушками, позвавшими её, как вдруг её окликнул мальчик по имени Когарезава Марихико: «Шизукудани-сан, можно тебя на пару слов?»

Рукана была невероятно смущена. Она сама поразилась тому, насколько сильно занервничала. «А, что? Мне просто нужно сейчас идти в спортзал…» — слова вылетали из неё пулемётной очередью. Рукана не могла заставить себя посмотреть Когарезаве прямо в глаза. Он считался первым красавчиком в школе, и девушки шептались, что он — копия некоего популярного айдола. Он держался обособленно от шумной и вечно возбуждённой толпы мальчишек, был очень учтив и мягок. Говорили, что он не смотрит аниме, не читает мангу, не играет в видеоигры, а предпочитает исключительно «книги с отцовской полки». Некоторые даже считали его странноватым чудаком.

На весенней экскурсии Рукана случайно оказалась рядом с ним. Она вела себя как обычно, просто болтала, но Когарезава вдруг задумчиво произнёс: «Шизукудани-сан, ты такая загадочная».

И вот теперь Когарезава просил её встретиться после уроков в парке неподалёку от школы, чтобы поговорить. Рукане показалось, что причин для отказа у неё нет, и она согласилась.

В парке собралось около шести-семи человек из их класса. Просто чтобы посмотреть. Но вокруг скамейки, где сидели Рукана и Когарезава, не было ни души. Мальчик как-то буднично и просто признался, что она ему нравится и что мысли о ней порой мешают ему даже уснуть. «Давай встречаться», — предложил он.

Услышав это, Рукана автоматически спросила: «А что делают, когда встречаются?»

«Даже не знаю, что делают…» — Когарезава озадаченно нахмурился.

На следующий день Рукана по своему плану должна была идти к Итохе. Ещё до того, как та успела разложить свои альбомы и карандаши, Рукана первой делом поделилась новостями о Когарезаве:

— Представляешь, я решила попробовать встречаться с Когарезава-куном. Когда я спросила его, что вообще делают в таких случаях, он долго думал и ответил: «Наверное, узнают друг друга лучше». Что за бред? Я так сильно смеялась.

— …И ты всё равно согласилась с ним встречаться?

Итоха сидела, опустив голову и буквально вцепившись обеими руками в край стола. Выглядела она как-то странно. Будто превозмогала сильную физическую боль.

— Ну, мне показалось, что такой опыт лишним не будет…

У Руканы внутри всё похолодело. Неужели она натворила что-то ужасное? Да быть того не могло.

— У нас в классе уже несколько девчонок встречаются с мальчиками. Мы же ещё в начальной школе, понятно, что ничем таким заниматься не будем. Рано прыгать во взрослую жизнь не хочется, но и отставать от всех как-то глупо…

— А если бы это был не Когарезава-кун?

— То есть?

— Если бы тебе признался не он, ты бы согласилась? Например, если бы это был Каияма? Или Ячихама? Или Кукита?

Итоха принялась один за другим перечислять мальчишек из их класса. Каияма бегал быстрее всех на параллели. Ячихама спал и видел себя комиком. Кукита во всеуслышание заявлял, что получает за тесты только сто баллов, и требовал, чтобы одноклассники звали его «Мистер Совершенство».

— Даже не знаю… — Рукана попыталась представить, но быстро поняла, что это бессмысленно. — Наверное, не согласилась бы.

— Почему?

— Ну, Когарезава-кун… симпатичный. И не такой шумный, как остальные придурки. По крайней мере, не вызывает раздражения.

— И это всё?

— Да я же просто попробовать, понимаешь? Один разок.

— Просто попробовать с Когарезава-куном…

Итоха выдохнула эти слова так, будто вытолкнула на стол тяжеленный невидимый ком, и тяжело вздохнула. Затем едва слышно обронила: «Вот как», — и окончательно замкнулась в себе. На все вопросы Руканы она лишь безучастно кивала или качала головой, не говоря ни слова. К рисункам она так и не прикоснулась.

В итоге за весь день они ни разу не встретились взглядами. Рукана ушла домой.

+++ + ++++

Так, не обронив друг другу ни слова, они дотянули до летних каникул. Днём Итоха почти всегда сидела дома одна. Рукана трижды приходила к её дому. Сколько бы она ни звонила в звонок, Итоха не открывала. Возвращаясь обратно в третий раз, Рукана так разозлилась, что решила: «Ну и чёрт с ней! Знать её больше не хочу, на этом всё!» Но уже на следующий день после полудня её ноги сами принесли её в парк, где Итоха обычно ловила насекомых.

Худенькая девочка в чёрно-синей одежде с сачком в руках увлечённо за чем-то гонялась.

Стоило Рукане окликнуть её, как глаза-бездны уставились на неё. Зрачки-чёрные дыры, которые столько раз смотрели на Рукану. Можно сказать, Рукана бессчётное число раз падала в эту пропасть.

Но стоило только сделать шаг навстречу, как Итоха начала пятиться, хаотично размахивая сачком перед собой.

— Не подходи!

Такой реакции Рукана никак не ожидала. Это был удар под дых. Ей стало одновременно и безумно больно, и дико обидно. Внутри вспыхнула ярость: захотелось вцепиться в эти чёрные патлы, разодрать их в клочья, повалить это тощее тело на землю, сесть сверху и оттаскать как следует. За что Итоха так с ней? Это просто в голове не укладывалось.

— Ладно. Я стою на месте. — Рукана замерла. Ей нужно было понять, в чём дело. — Давай поговорим? Или ты теперь вообще знать меня не хочешь?

— …Это не так.

Итоха опустила голову, перестала махать сачком и застыла.

— Тогда почему?

Рукана просто хотела знать причину. Главное — не срываться на крик. Если начать обвинять её или говорить на повышенных тонах, Итоха замкнётся и ничего не расскажет. А то и вовсе убежит. Рукана изо всех сил старалась, чтобы её слова не звучали как ругань.

— Тебя не было дома? Или ты была, но просто меня игнорировала? Что случилось? Я просто хочу понять. Ненавижу недосказанность. Ты же отлично знаешь мой характер, я не успокоюсь, пока не выясню всё.

— …Вы с Когарезава-куном… хорошо общаетесь?

— Переписываемся иногда. Не более того. Каникулы же всё-таки.

— Понятно.

— При чём тут вообще Когарезава-кун? Он тебе покоя не даёт? Ты его так ненавидишь?

Итоха замотала головой. Да так яростно, что её чёрные волосы растрепались и стали торчать во все стороны. Это было слишком категоричное отрицание. Рукана опешила.

До этого момента ей подобная мысль даже в голову не приходила. Она была уверена, что это исключено, но...

— Итоха… тебе что, нравится Когарезава-кун?

— Н-нет! Не нравится!

— Но ты ведь его не ненавидишь.

— …Не ненавижу. Просто…

— Что «просто»?

Когарезава Марихико для пятиклассника был на редкость начитан и эрудирован. Помимо внешности, именно это выделяло его среди сверстников. Рукана знала, что он парень умный. Но, как выяснилось из сбивчивых объяснений Итохи, Когарезава безумно интересовался биологией и штудировал научные труды, которые предназначались скорее для взрослых, чем для детей.

— …Когарезава-кун… он тоже очень много знает про бабочек и мотыльков…

— Откуда… Откуда ты вообще это знаешь, Итоха?!

— Здесь. В этом парке… Мы пересеклись, когда я… искала бабочек…

— Таким же образом, как сейчас?

— …А потом… Когарезава-кун сам подошёл и заговорил со мной…

Выяснилось, что он сказал ей: «Хиираги-сан, твоя одежда напоминает крылья бабочки-траурницы». И добавил: «Знаешь, я очень люблю бабочек-траурниц?»

Итоха ответила, что знает. Что это именно она и есть.

«Я так и думал, — улыбнулся тогда Когарезава. — Я давно заметил, что ты любишь ловить насекомых. Я тоже. Во время весенних и летних каникул папа всегда возит меня в горы, на болота или в лес. Мы обустраиваем там палатки. Целые дни мы посвящаем рыбалке и поискам жуков. Если нанести на дерево сладкий сироп, туда слетается множество насекомых, это такое зрелище — дух захватывает».

— Тогда я подумала: «Как же это здорово»… У меня никогда не было ничего подобного в жизни…

Родители Итохи работали без перерывов, как в Новый год, так и во время праздника Обон. Их выходные дни практически никогда не совпадали, поэтому Итоха лишь однажды в жизни побывала в семейном походе с ночевкой — когда только начала учиться в школе.

— Мне стало так завидно… А Когарезава-кун тогда сказал…

Когарезава, разумеется, не имел ни малейшего представления о том, что происходило в семье Итохи. Однако, он, видимо, что-то почувствовал. Немного поразмыслив, он твёрдо заявил ей: «Мы обязательно туда съездим. Мы ещё слишком молоды, чтобы отправиться далеко одни. Но всего через два года мы будем в средней школе. А ещё через три — в старшей. Мы сможем найти подработку, у нас появятся собственные деньги, и мы сможем ездить куда угодно. Я лично именно так и поступлю. Потому что хочу отправиться в поход самостоятельно, без помощи отца».

— …Я всегда полагала, что моя жизнь так и останется тусклой и неизменной… Но после его слов мне показалось, что всё ещё может измениться… Что я могу стать другой…

— Да мне всё равно!

Нельзя поддаваться эмоциям. Необходимо сохранять ледяное спокойствие. Ведь она обещала Итохе не приближаться. Нельзя на неё давить. Но почему Рукана не могла взять себя в руки?

— Впервые слышу об этом! Когда это было? Недавно? До того, как Когарезава-кун признался мне, да?! И ты всё это время молчала? Держала это в секрете? Зачем? С какой стати?!

— …Прости меня.

Итоха не шелохнулась. Но всё её тело напряглось, и она начала бормотать извинения. Её мучила совесть. Она искренне верила, что виновата.

— Было трудно рассказать? Если бы ты сразу всё поведала, я бы хоть понимала, что происходит! Как ты могла скрыть это от меня? Я ведь рассказала тебе всё как на духу! Сразу прибежала и честно сказала, что Когарезава сделал мне предложение, и мы теперь встречаемся!

— Но это совершенно другое…

— Да то же самое! Я делюсь с тобой абсолютно всем! У меня нет никаких тайн или лжи по отношению к тебе! Я открываюсь тебе только потому, что это ты! А ты, получается, совсем другая? Скрывала от меня секреты? Обманывала за моей спиной?

— Это не ложь и не секреты…

— Если Когарезава подошёл к тебе и зажёг в тебе какое-то стремление, тебе нужно было просто сказать! Если бы я только знала, я бы никогда в жизни не согласилась встречаться с ним!

— Да дело не в этом! — пронзительно закричала Итоха. Казалось, этот крик мог бы разорвать её лёгкие. — Рукана, ты совершенно ничего не понимаешь! У меня есть множество вещей, о которых я молчу! Многое из того, чем я просто не могу с тобой поделиться!

Значение этих слов ударило Рукану неожиданно, сильнее, чем сам крик. Земля ушла у неё из-под ног — она перестала понимать, стоит ли она вообще на своих двоих. Всё её тело онемело. Она утратила ощущение собственного веса.

— Я другая. Я не такая, как ты, Рукана. Совершенно не такая. Во всём. Мы слишком разные.

Что за чушь несёт Итоха? Рукана отказывалась понимать. Ей на мгновение показалось, что подруга говорит на каком-то чужом, неведомом языке далёкой страны.

— В отличие от тебя, Рукана, я никчёмная. У меня ничего толком не получается. Мне тоже хотелось иметь друзей. В школе я всегда была одна. Мне было так одиноко. Так невыносимо и больно наблюдать, как все вокруг веселятся. Я безумно завидовала тебе, Рукана! Вокруг тебя всегда была толпа, ты всегда смеялась. У тебя есть множество вещей, о которых мне остаётся только мечтать! Заботливые родители, которые тебя обожают, друзья, острый ум, ты посещаешь различные кружки… Тебе всё даётся легко. А у меня ничего нет. Абсолютно. Ну, я рисую, и какой в этом смысл? Всё равно из этого ничего не выйдет. Как бы сильно я ни любила бабочек-траурниц, мне никогда не стать бабочкой. Я не смогу окуклиться и переродиться. Мне не суждено улететь отсюда. Я не ты, Рукана! Я люблю тебя, но моя зависть к тебе просто душила меня! Когда я сравнивала себя с тобой, мне становилось так стыдно, я чувствовала себя такой ничтожной… Вот почему я не могла ничего сказать!

Рукане хотелось закрыть уши руками. Она не желала этого слушать. Но слова уже вонзились в неё. Это был не иностранный язык. Итоха кричала на чистейшем японском. Смысл был предельно ясен. И в то же время — абсолютно непостижим.

— …Как… как ты могла так думать?.. Зачем… Зачем ты так себя унижаешь? Зачем тебе вообще сравнивать себя с кем-то? Итоха, ты же гений! Я признаю твой талант! Я ценю тебя больше всего на свете! Ты единственный человек, перед которым я открываюсь без остатка, понимаешь?!

— На самом деле тебе тоже стыдно за меня, Рукана.

— О чём ты говоришь?..

— Разве это не так? В школе ты даже не взглянешь в мою сторону. Ты ведь до смерти боишься, что нас могут увидеть вместе. Думаешь, ты сможешь открыто заявить всем, что постоянно торчишь у меня дома?

— В-вполне смогу! Конечно же, смогу! Я просто не видела смысла кричать об этом на каждом углу…

— А ты как думала, мне было легко, когда ты в школе изо дня в день делала вид, будто меня не существует?!

— Но ведь мы... мы же договорились...

— Ты совершенно ничего не понимаешь, Рукана! Я просто терпела. Терпела, потому что знала: если я начну лезть к тебе в школе, у тебя из-за меня будут проблемы. Я ведь для всех – чудачка, стрёмная, изгой. Я же не ты…

— И что же, по-твоему, я должна была сделать?!

Рукана сорвалась с места и толкнула Итоху в грудь. Та вскрикнула: «Ах…», потеряла равновесие и рухнула на траву. Рукана не собиралась толкать её с такой силой. Она вообще не планировала прибегать к физической силе. Итоха сама довела её до этого. Всё из-за неё.

Как низко. Вспоминать сейчас школьные обиды. Какая же Итоха, оказывается, трусиха. Зачем устраивать подобные сцены именно сейчас? Ведь всё было решено и понятно с самого начала. Обе согласились, обе приняли это. По крайней мере, Рукана была в этом абсолютно уверена.

Да, Итоху считали странной. В школе она была изгоем. И до сих пор находятся какие-то придурки, которые отпускают в её адрес двусмысленные шуточки. Но какая, в сущности, разница?

Какое им дело до мнения стада тупых, ограниченных детей, которыми движут одни лишь предрассудки? У Итохи редкий, поистине выдающийся талант. Рукана знает это. Рукана — единственный человек, кто по-настоящему её ценит. Этого должно быть более чем достаточно! Чего же ей ещё не хватает?

— Прости меня, — донёсся глухой, едва различимый голос Итохи.

Она всё ещё сидела на траве, низко опустив голову. Сачок бесцельно выпал из её рук и валялся где-то в стороне.

— Наверное, ты совершенно права, Рукана. Мне и впрямь немного нравился Когарезава-кун. И я просто приревновала тебя к нему. Вот и наговорила кучу лишнего. Выплеснула то, что годами копилось внутри, но о чём я боялась даже заикнуться. Прошу, извини меня.

Итоха бросала слова одно за другим. Но в них не было ни капли искренности. Пустые звуки, которые совершенно ничего не выражали. Она была совершенно не похожа на себя прежнюю. Перед Руканой сидела лишь оболочка Итохи, но её суть, казалось, подменили на что-то совершенно чужое. Рукана поймала себя на вполне серьёзной мысли: это Итоха, но одновременно — кто угодно, только не она. По крайней мере, не та Итоха, которую Рукана знала. Совершенно чужой человек.

«Верни её».

«Верни мне мою Итоху».

Рукане отчаянно хотелось кричать об этом во весь голос.

Но к кому ей теперь обращаться? Кого винить в этом?

— …Значит, ты меня так и не простишь, — тихо обронила Итоха и поднялась на ноги.

Она нагнулась, чтобы поднять сачок. Движения её были пугающе механическими. Итоха развернулась и неспешно пошла прочь. Шаг её был твёрдым и уверенным. Рукане показалось, что она уходит с абсолютно холодным сердцем.

Жутко. Невероятно. Итоха просто разворачивается и оставляет Рукану одну. Неужели такое возможно? Рукане хотелось крикнуть ей вслед: «Как это понимать? Почему ты так поступаешь?» Ей казалось, что Итоха вот-вот опомнится и остановится. Обязательно обернётся и скажет что-то. Итоха просто не могла вот так взять и бросить её.

Но почему она не оборачивалась? Почему продолжала идти вперёд, даже не замедляя шаг?

Силуэт Итохи стремительно уменьшался вдали. Ещё не поздно. Если припустить со всех ног, её можно догнать.

Но ноги намертво приросли к земле. Они отказывались подчиняться. Рукана поняла, что больше не может даже стоять. Она опустилась на корточки, а когда бессильно осела прямо на траву, Итоха уже окончательно скрылась из виду. Ничего, она просто ушла. Она обязательно вернётся.

Она должна вернуться.