Стал вторым номером в романтическом фэнтези Том 1 Глава 225 Мастер меча? (4)

На глазах у всех из лезвия хлынул ослепительно сияющий поток ауры. Сиял он… закатным светом.

— Разве аура обычно бывает такого цвета? — обычно она синяя. — Ну, говорят, что у каждого человека она может отличаться. — Правда, что ли? — Тут нет ни одного мастера меча. Кто ж его знает. — Тоже верно.

Среди прошептавших это ребят кто-то задал логичный вопрос:

— А аура вообще должна быть такой горячей? — Жарковато, и правда. — ……

Я промолчал. Разумеется, я не мог признаться в том, что пообещал продемонстрировать символ мастера меча, но при этом «добавил» в него магического аромата.

Причем не так, как в конфетах из прошлой жизни — с микроскопической дозировкой в 0,00000003 процента. Даже если бы я добавил туда цианид, никто бы не помер — тут же концентрация составляла как минимум тридцать процентов.

Если сейчас всё раскроется, это станет позором факультета фехтования. К счастью, студенты-мечники, верные своей специальности, не распознали в этом магию, но…

— Эй? Разве это не обычная магия?

К сожалению, среди них нашелся один «специалист по магии», который каждый раз, стоит ему взять в руки меч, оказывался повержен, но при этом упрямо не выпускал оружие из рук. Черт. Надо было давным-давно заставить его перевестись на факультет магии.

— Магия, говоришь? — Она же вышла из меча. Значит, это фехтование? — Полноте, разве ты не утверждал, что это магия, когда из твоего клинка постоянно вырывалось пламя? — Тоже верно.

Атмосфера начала меняться. Под их взглядами, словно требующими объяснений, я лихорадочно соображал, как бы мне их убедить.

— ……

Все идеи были до того скучными и заумными, что вряд ли сработали бы. Тогда какой ответ дать? И тут мне очень пригодились воспоминания из прошлой жизни.

— Вы, что ли, мастера меча? — спросил я. — Что? — Вы ведь даже не представляете, что такое истинный мастер меча… — Послушай, это же явно не нормальная aura! — Но ведь это aura, верно? — …… — Если что-то не нравится, докажите свою правоту в честном бою.

Либо умрите.

***

Любой человек в здравом уме не полезет в драку с мастером меча. Но где мы находимся? В мире любовного романа, где даже нормальные люди теряют рассудок. И в этом безумном мире студенты факультета фехтования, отличающиеся крайней твердолобостью, уж точно не могли быть в своем уме.

— Ху…

Только после того, как я уложил тридцать человек, мою ауру признали настоящей. Нет, если быть точным, я просто устранил всех, кто осмеливался называть её магией.

— Признайте. Это аура. — Признаем!

Так, получив официальное подтверждение от оставшихся, я стал признанным мастером меча. Конечно, всё шло строго по плану.

Сейчас на свете найдется лишь горстка людей из факультета фехтования, способных меня остановить, и я прекрасно знал, где они находятся.

Во-первых, Мечный святой, разъяренный последними событиями в Академии, возглавил карательный отряд, встав на одну сторону с Империей. Близняшки-высшие эльфийки заперлись в общежитии, якобы чтобы залечить раны после боя с мазоками (хотя на деле одна слишком ленива, а другая просто до смерти напугана). Эллен же, как подобает кандидату в главные герои любовного романа, следовал сюжету рядом с остальными участниками истории.

На фоне этого существовали лишь переменные в лице Сососо, который непонятно почему околачивался здесь в одиночку, и моего предка, который невольно вставил свои пять копеек. Но Сососо, который в оригинальной новелле стал мастером меча лишь спустя долгое время после выпуска, и мой предок, всё еще не выпускающий меч из рук, больше не представляли для меня угрозы.

…Отец-меч. Слышишь ли ты меня с небес?

Твоя воля к мечу продолжает жить во мне.…Мерещилось, будто где-то доносится горестный вой, но я решил, что это просто показалось.

— Твою мать, почему он здесь?

Словно в доказательство, передо мной лежал труп отца-меча. Или, точнее, мазка клинка.

— Подобрал. — Ты говоришь об этом так, будто по дороге домой обычного кота поймал?

Вид мазка клинка, мягко говоря, оставлял желать лучшего. Честно говоря, если бы у меча не было рук и ног, можно было бы подумать, что кто-то нашел кучу металлолома на свалке. Впрочем, неудивительно: он героически пал под градом атак главных героев ропана, мастеров меча и студентов Академии. К несчастью для него, наш «отец-меч», до последнего оберегавший свою честь как мечника, или, вернее, как меча, лишился тела, которое прибрал к рукам этот зловредный гном.

— Так, не будешь использовать? — С чего бы? Конечно буду.

Если подумать, наш отец-меч до последнего мига своей жизни надеялся на мой рост. Раз уж его воля не исчезла со смертью, наверняка он в глубине души хочет, чтобы я достойно распорядился его останками.

— Я как-то слышал, что человек умирает окончательно лишь тогда, когда его забывают. — Ты несешь какую-то чушь, с чего это вдруг? — Тогда скажи, когда умирает меч?

Когда исчезает его острота? Нет. Когда ломается клинок? Тоже нет.

— Он умирает, когда его больше не берет в руки человек. — Господи, какую ахинею ты несешь…

Я не стал ничего дальше объяснять этому гному, совершенно не имевшему чувства меча. Отец-меч будет жить не только в наших сердцах — он станет нашим орудием.

— И что ты собираешься делать? — Ты сам ведь сказал, что он был хотя и мазоком, но, скорее, материальной сущностью, а не магической. — Именно. Поэтому эффекты магических мечей на него почти не действовали.

— Ну, тогда поступим проще.

С этими словами старейшина Дерф поднял свой молот. — Растопим, выкуем, и снова растопим.

Старик довольно рассмеялся, заметив, что с этим материалом оказалось работать проще, чем с прежними магическими мечами. И снова — возможно, мне показалось, но из кузни доносились странные стоны.

***

# Вайолет

Что такое Империя? Если судить по тому, что мне пришлось пережить с момента поступления в Академию, это было бестолковое место, где инциденты случались по разу-два в месяц, а враждебные силы, приходящие извне, менялись так часто, будто весь остальной мир ополчился против страны.

И тем не менее, Вайолет понимала: именно в этом и заключался фундамент Империи.

В некотором смысле это можно было назвать логикой повествования. Даже в любовном романе должна сохраняться минимальная последовательность событий. Хотя некий невежественный начальник постоянно твердит о «черных магах», будто это единая организация.

Черные маги делились на фракции мазоков и фракции магов, внутри которых существовали десятки других ответвлений. А количество третьих сторон, заключивших с ними союзы, исчислялось десятками, если не сотнями.

И почти все эти организации были либо уничтожены Империей, либо понесли от неё сокрушительный урон. Империя была настолько могущественна, что с самого момента своего основания провела большую часть истории в бесконечных завоевательных войнах, распространяя своё влияние на весь континент.

Государство, захватившее почти половину континента из-за своей непомерной силы. Государство, которое было вынуждено прекратить экспансию, чтобы удержать захваченные земли. Государство, которое из-за необъятности этих земель не могло управлять ими безупречно. Именно такая страна — Империя — стала идеальной сценой для новеллы «Как цветок, расцветший на сухой земле».

Империя не могла действовать легко, и свято место пусто не бывает: главные герои любовного романа брали эту роль на себя. Они сталкивались с бесчисленной злобой, росли и двигались вперед — такова была суть жанра.

«Но…»

Вайолет смотрела на происходящее вокруг и размышляла:

«Всё изменилось слишком сильно».

Неповоротливая Империя оказалась в ситуации, где она была вынуждена действовать. Инквизиторы из Святого королевства, которые при других обстоятельствах должны были бы сдерживать Империю, теперь сами рвались в бой в авангарде священного похода.

Что уж говорить о соседних королевствах Леон и Дэйл, которые также должны были противостоять империи, а теперь предлагали ей всяческую поддержку? Даже многочисленные нелюди, вынужденные считаться с мощью Империи, теперь открыто её поддерживали. Теракт в Академии оказался событием невероятного масштаба.

Это было сродни тому, как после теракта 11 сентября даже Северная Корея осудила террористов. Даже страны, которые в обычное время находились в натянутых отношениях с Империей, теперь либо молчали, либо громогласно поддерживали военные действия, проклиная черных магов. И причина была проста: ущерб от теракта был велик, но все прекрасно знали, что острие имперского клинка теперь направлено не столько наружу, сколько вовнутрь.

Начиналась своего рода «подготовка почвы». Перед посевом землю нужно было очистить от сорняков, и эта волна неминуемо захлестнула аристократию Академии.

Студенты из аристократических кругов, ставших мишенью, забились в панике. Империя прикрывалась борьбой с черными магами, но никто не посмел бы задать лишних вопросов, если бы под этим предлогом началась масштабная чистка. Студенты — представители знати — судорожно метались в страхе, что в любую секунду их род может быть стерт с лица земли или низвергнут в пучину позора.

Они самовольно использовали Лоррелию в качестве символа, прикрываясь ею, как щитом, для своих закулисных интриг. Честно говоря, в ситуации, когда противостоять императорской семье было невозможно, примкнуть к Эсиду было логичнее всего… Но, видимо, либо ими руководил дальний родственник Лоррелии, либо они сочли, что не смогут стать приближенными сильного Эсида. Аристократическая фракция начала стремительно расти, приправляя всё это интригами, оговорами и угрозами.

— Этот гад связан с черными магами. — Э-это клевета! Это же…! — Дейзи. — Луч божественной силы — БИМ! — А-а-а-аргх!

Они тут же попали под второй «гейт» черных магов и с треском провалились.

— Я… я этого не знал! — «Не знал» — это фамильярность.

Это мне еще терпимо – получать от своего начальника, мистера Адама Смита. Но в остальном я не из тех, кто позволит кому-то вытирать об себя ноги. Даже если это дальний родственник герцогского рода, с какой стати первокурсник смеет говорить со мной на равных?

— Я не знал! — Поздно, придурок.

Ризель Дерсиан. Происходя из второстепенной ветви герцогства Джейка, он постоянно создавал препятствия главной линии. Не ощущая благодарности, он проклинал всё вокруг, питая мечту: «Если бы мы приложили больше усилий, мы могли бы превзойти главный дом…». По-видимому, как и вся семья Дерсиан, он, будучи не наделенным выдающимися талантами, всё же вёл себя высокомерно, кичась статусом «второго студента» на факультете фехтования.

Что такого особенного в студенте-фехтовальщике, которого обошел студент с факультета магии? Вспоминая, как в начале года он хвастался, утверждая, что факультет магии им не ровня, я лишь сильнее приходила в раздражение. Поэтому…

— Ну да, возможно, ты и не подозревал.

На самом деле, я прекрасно знала, что он действительно не в курсе, но…

— Если поговоришь со специалистом, возможно, сможешь доказать свою невиновность. — Со специалистом? — Здравствуй, дружище. Я из инквизиции Святого королевства… — Лучше просто казните меня! — Ой, ну что вы, мы ведь не так уж и страшны.

Я без колебаний передала его инквизиторам. После того как мы с Дейзи отправили Ризеля Дерсиана и его приспешников — тех самых, что через год должны были стать главными антагонистами во время выборов президента студенческого совета — в руки святой инквизиции…

— Вот как всё и завершилось. И что ты собираешься предпринять дальше?

Я нашла Лоррелию-сонбэним, «злодейку» (?), с которой мы заранее всё согласовали.

— Хм. Это, конечно, несправедливо, но поскольку это произошло в твоей фракции, тебе придётся взять на себя ответственность. — Да, объяви о своём неучастии в выборах президента студсовета, и если будешь вести себя тихо, пока идёт расследование…

Я знала, что последует дальше. В оригинальной истории эти события должны были развернуться в гораздо более отдалённом будущем. После тех событий Лоррелия исчезла из повествования, а Эсид, объявив о расторжении помолвки, так и не смог признаться Дейзи в своих чувствах — они просто стали немного ближе, чем были раньше. Но…

— Мне этого недостаточно.

Лоррелия — ценный человек, которого было бы жаль упускать сейчас, когда её способности и авторитет могли бы ещё принести пользу. Особенно в такое время хаоса в Академии.

— Что? — удивилась она.

Поэтому, пока существует возможность, мне следовало укрепить её положение.

— Сонбэним, давайте работать вместе?

Причём создать такие прочные узы, от которых она точно не сможет освободиться.