Стань светом в темном море Том 1 Глава 243

Марк, стоявший рядом, тоже читал сообщения. В какой-то момент он попытался снова пнуть Леонарда, но тот перекатился в сторону, и удар пришелся в пустоту.

— Такой, как ты, вообще не должен становиться отцом!

— Генри — мой сын! Единственный сын семьи Сандерсов! И что, по-твоему, нормально увезти моего ребенка в другую страну без моего разрешения? Да это похищение!

Похоже, Шин Хэ Рян действительно рассчитал силу удара. Он лишь на время лишил Леонарда возможности двигаться. Как вообще можно настолько точно дозировать силу? Леонард, держась за разбитый нос, говорил всё более бессвязно.

С трудом подавляя злость, я спросил:

— Разве опека над Генри не принадлежит Неваэ? Разве не похищение — тайком увезти ребенка от законного опекуна?

— Что? Не говори о том, в чем ничего не понимаешь! Он сам с радостью пошел за мной! Я сказал, что покажу ему подводную базу — куда интереснее какого-то скучного экологического лагеря. Где здесь похищение?

Я и сам, пока не попал сюда, был в восторге от подводного мира. Даже не зная ничего, кроме общежития и поверхности, я снова и снова катался на центральном лифте, любуясь океаном, и чистил зубы, стоя перед аквариумом с медузами. Для семилетнего ребенка это место и вовсе должно казаться настоящим чудом.

Но детям здесь не место. На подводную базу допускают только взрослых — и на это есть причины. Так почему он привез сюда сына, скрыв это от Неваэ?

— Тогда зачем вы дали ему снотворное?

— Из-за вибрации и шума базы он не мог уснуть, вот я и дал ему свое лекарство! И что мне было делать? Оставить его одного бродить по станции, пока я работаю?

По его тону было ясно: своей вины он вовсе не видел.

Я ничего не знал о жизни Леонарда, но, судя по состоянию его зубов, там уже давно все было плохо. У людей, которые столько пьют, почти неизбежно развивается пародонтит. Если он продолжит в том же духе, однажды боль станет такой, что он сам прибежит к стоматологу. А там уж выбор невелик: жить без зубов, ставить импланты или ждать выращивания новых.

Я лишь надеялся, что к тому времени на подводной базе не окажется ни одного стоматолога. Пусть заплатит за лечение столько, сколько берут американские клиники. Пока я мысленно осыпал его проклятиями, Барт, продолжавший просматривать переписку Неваэ, вдруг тихо воскликнул:

— Слушай... Кажется, я кое-что вспомнил. Кевин ведь недавно сказал, что ему нужно в Западный район. Тогда это показалось странным.

Марк щёлкнул пальцами.

— Точно.

— Кто такой Кевин? — спросил я.

Я знал двоих Кевинов: канадского исследователя с топором и американского инженера, с которым даже не был знаком.

Барт усмехнулся:

— У нас в команде есть Кевин Уилсон. Несколько часов назад он попросил подменить его — сказал, что срочно нужно в Западный район. Я тогда еще подумал, что он просто врёт.

В тот же миг я вспомнил тело инженера, лежавшее по дороге в Западный район. Судя по всему, он погиб, ударившись головой о металлический поручень.

— И как, вы ему помогли?

— Сначала подготовил почву. Я ведь один из самых ответственных сотрудников команды. Я заранее сказал Дженнифер, что Кевин плохо себя чувствует. Через полчаса он подошел к ней и пожаловался на сильную головную боль. Она без лишних вопросов отпустила его отдохнуть. Теперь-то понятно — наверное, Неваэ смогла с ним связаться!

Барт говорил почти с гордостью, но, бросив взгляд на тело Дженнифер, мгновенно помрачнел. И все же продолжил с едва заметной улыбкой:

— Может, этот парень уже добрался до комнаты восемьдесят и вывел мальчика. До травмы плеча он постоянно хвастался, что отлично плавает. Вечно ворчал, конечно, но вообще был хорошим человеком.

Теперь стало ясно, почему инженер Кевин Уилсон погиб по дороге в Западный район. Он был одним из тех, кто получил сообщения от Неваэ. Соврал, что заболел, ушел с работы и отправился проверить, действительно ли ребенок находится в комнате восемьдесят. Вот только погиб, не добравшись... Или уже на обратном пути.

Я как раз думал, как сообщить его товарищам о смерти Кевина, чтобы смягчить удар, когда Леонард внезапно заорал на Барта:

— То есть ты сейчас признался, что моя жена тайком крутила роман с этим ублюдком Кевином?!

Я даже растерялся. Как вообще можно было сделать такой вывод?

Барт с отвращением уставился на него.

— Она просто обзванивала всех подряд! Видимо, смогла дозвониться и до Кевина!

— Ага! Значит, раз она звонила всем подряд, то и с вами тоже спала?!

Барт в ужасе отшатнулся, будто не желая иметь к этим словам никакого отношения.

— Вот поэтому никто из нашей команды и не хочет связываться с Неваэ!

— А с чего это вы вообще должны общаться с моей женой?!

Марк не выдержал и рявкнул прямо ему в лицо:

— Да из-за тебя! С тобой даже здороваться никто не хочет, псих!

— И правильно! Продолжайте шарахаться от меня! Даже не смотрите в мою сторону!

Пока инженеры орали друг на друга, позади нас Сато с нескрываемым удовольствием заметил:

— Кто бы мог подумать, что наблюдать за чужими командными разборками так весело.

Мне же хотелось только одного — чтобы Кевин оказался жив и его можно было посадить в спасательную капсулу.

В этот момент между спорящими шагнул Шин Хэ Рян.

— Кевин Уилсон мертв.

Услышав это, Марк напряженно посмотрел на него. А когда Шин Хэ Рян сделал всего один шаг вперед, Марк тут же попятился сразу на три.

По выражениям лиц Марка и Барта было очевидно: они решили, что именно Шин Хэ Рян убил Кевина в Западном районе.

Увидев, что тот приближается, Марк испуганно замахал руками:

— Э-эй! Стой там! Лучше скажи всё с расстояния!

— Планшет.

Марк не рискнул передать планшет Шин Хэ Ряну лично и почти швырнул его стоявшему рядом Барту. Тот смерил Марка недовольным взглядом — словно тот спихнул на него неприятную работу, — после чего, стараясь держаться от Шин Хэ Ряна как можно дальше, протянул планшет одной рукой. Едва Шин Хэ Рян взял его, Барт поспешно отскочил назад, будто боялся, что его укусят или ударят.

Пока Шин Хэ Рян просматривал содержимое планшета, Леонард молчал, но вскоре не выдержал и зло забормотал себе под нос:

— Так я и знал насчет этого ублюдка Кевина. Все спрашивал: «Как семья?», а сам с самого начала смотрел как-то подозрительно. Хорошо, что сдох. Посмел крутить роман за моей спиной, мерзавец...

Я перебил его:

— Генри уже покинул подводную базу. Он уплыл на спасательной капсуле. Больше вы не сможете использовать ребенка, чтобы шантажировать Неваэ.

После моих слов облегченно выдохнули не только Марк и Барт, но и остальные, стоявшие рядом.

Только Леонард вдруг заорал:

— Да кто ты такой, чтобы похищать моего сына?! Это самое настоящее похищение ребенка! Ты тоже... ты тоже с Неваэ заодно?!

Словно его осенило, он обвиняюще уставился на меня. От такой нелепости у меня сами собой сорвались слова, в которых уже не осталось ни капли вежливости:

— Теперь я понимаю, почему тебя лишили родительских прав.

Леонард вскочил на ноги, но, в отличие от того, как он бросался на Марка, нападать на меня не стал. Не потому, что считал меня опасным противником. Скорее потому, что рядом стоял Шин Хэ Рян, который, слегка наклонив планшет, молча наблюдал за происходящим.

На шее Леонарда вздулись жилы. Он ткнул в меня пальцем.

— Какого черта ты лезешь не в свое дело?!

— Если бы я не вмешался, Генри мог погибнуть.

— Ты еще ответишь за то, что сунул нос туда, куда не следует! Если я выберусь отсюда живым, то обязательно подам на тебя в суд за похищение ребенка!

— Думаешь, меня это напугает?

Странно... Его угрозы совсем не вызывали страха.

Я вовсе не был смельчаком. Но вместо мыслей: «Что, если он действительно подаст в суд?» — мне почему-то пришло в голову только одно: ну, найму адвоката и буду защищаться.

Я понимал, откуда взялась эта уверенность. Потому что я поступил правильно. Когда уверен в собственной правоте, бояться гораздо труднее. На этой подводной базе я совершил немало глупостей. Но ни об одной из них не сожалел.

Каждый путь из моей комнаты к комнате восемьдесят был полон тревоги и опасности. Неся в сумке кота или змею, я сотню раз спрашивал себя: «Я действительно поступаю правильно?» И чем выше поднималась вода, тем сильнее становились эти сомнения.

Если я просто уйду, бросив детей и животных, никто не станет меня осуждать. Никто не скажет, что я поступил плохо. Ведь я всего лишь пытался выжить.

Но я знал другое. Если бы я не пошел, то потом всю жизнь не смог бы простить самого себя.

Тогда я думал, что никто никогда не оценит того, что я сделал. Но спустя столько времени я понял… по крайней мере, я сам понимаю и признаю, что поступил правильно.

Наверное, даже через двадцать лет я буду повторять: "Но зато я тогда Генри из общежития (из комнаты) вытащил".

— Это ты лучше будь осторожен, — спокойно сказал я. — Я каждый день буду всем рассказывать, что именно произошло с Генри на этой подводной базе.

На этом наш разговор закончился. Между нами повисло тяжелое молчание.

В наступившей тишине особенно отчетливо прозвучал голос Чон Сан Хёна:

— Если вы начнёте драться, я ставлю пять тысяч на Леонарда.

— Сан Хён... Я ведь уже говорил тебе. Иногда лучше просто держать рот закрытым, — тихо вздохнул Ким Дже Хи.

Дже Хи... Здесь уже больше нечего смотреть. Пора уходить.

— Дже Хи... Садитесь в спасательную капсулу. Вам нужно уходить.

Ким Дже Хи посмотрел сначала на Чон Сан Хёна, потом на Шин Хэ Ряна и спросил:

— Можно уступить свое место? Я хотел бы отправить вместо себя Сан Хёна.

— Серьезно?! Правда?! Хён! Это же бесплатно?!

— Запомни, Сан Хён. Сегодня кто-то уступил место мне. Когда-нибудь и ты должен будешь суметь уступить то, что принадлежит тебе.

Сан Хён радостно рассмеялся, словно получил дорогой подарок.

— Раз уж отдали — назад не заберете!

Ким Дже Хи, Чон Сан Хён и все окружающие одновременно посмотрели на меня.

Я буквально чувствовал взгляд Шин Хэ Ряна у себя в затылке. Казалось, если передать место нельзя, он прямо сейчас силой затолкает Ким Дже Хи в капсулу. А если можно — то отправит хотя бы Чон Сан Хёна.

После короткой паузы я ответил:

— ...Да. Передать место можно. Пусть он уплывёт.

— Командир! Тогда я пошел первым!

Неизвестно, забыл ли Чон Сан Хён попрощаться с командиром привычным хлопком по ладоням или намеренно этого не сделал, но, бросив лишь одну фразу, он сорвался с места и помчался к спасательной капсуле.

Он бежал так, словно офисный работник, опаздывающий домой после конца смены, — лишь бы не наступить на лежащие по пути тела.

П.П. Минута молчания всем умершим Кевинам.