Тайны Бессмертного Кукловода Том 1 Глава 695 Книга Ло?!

Сунь Линтун говорил с крайним воодушевлением:

— Дрожь в горе всколыхнула озеро, и это приоткрыло истинное лицо формации в коридоре.

— Ха-ха-ха, нам повезло, Ню Чэн сослужил нам отличную службу!

Нин Чжо, поддерживаемый непрерывной связью через «Жизнь на Волоске», чувствовал себя так, будто находился на месте лично.

Он тоже заметил зацепку и возбужденно произвел: «Я тоже понял! Формация в коридоре на самом деле тесно связана с внешним миром».

«Матушка сделала это место прозрачным вовсе не ради красивых видов».

«Тамошняя формация использует свет внешнего мира, чтобы порождать изменения в реальном времени. Неудивительно, что раньше при изучении она казалась нам столь мудреной, чуждой любой известной формации и чертовски странной».

Некоторые формации имели фиксированные паттерны изменений, другие же отличались куда большей сложностью.

Общаясь ранее, Шэнь Си неизменно превозносил Массивную формацию девяти дворцов среди десяти великих формаций, и одной из главных причин было то, что её ядро обладало колоссальной вычислительной мощностью.

Благодаря этому вариации девяти дворцов далеко превосходили остальные девять формаций.

Формация в коридоре Обители Омовения Нефрита не обладала вычислительной мощью девяти дворцов, но она ловко заимствовала внешнюю среду, используя внешние переменные в качестве собственных – это был хитрый обходной путь.

Нин Чжо не удержался от вздоха: «Если бы не переполох, устроенный Ню Чэном, из-за которого в Бирюзовом озере поднялись такие волны, мы бы вряд ли разглядели этот секрет».

Обычно Бирюзовое озеро было гладким, как зеркало, и на его поверхности не наблюдалось ни малейшей ряби.

Сунь Линтун закинул голову назад, долго всматриваясь в высь:

— Нет, дело не в солнечном свете, а в изменении облачных узоров.

Нин Чжо слегка опешил. Присмотревшись повнимательнее, он всё равно ничего не понял, но когда Сунь Линтун прошёл уже половину коридора, до него дошло, и он понял, что Сунь Линтун был прав.

Разница в их мастерстве Дао формаций в этот момент проявилась со всей очевидностью.

Раскусив изнанку формации, Сунь Линтун преодолел оставшийся путь без малейшего труда.

Толкнув очередную дверь, он вошел во внутренний двор.

В выложенном зелёным нефритом дворе возвышался искусственный холм.

Холм обнимал чистый родник. В его водах кружились красные чешуйчатые золотые рыбки, словно танцующие в легких одеждах.

На вершине холма стояла беседка.

Внутри неё расположился простой и элегантный чайный столик.

Над входом красовалась табличка с тремя иероглифами – Беседка Танцующих Рыб.

Продолжая прощупывать путь, Сунь Линтун поднялся на искусственный холм.

Стоило ему ступить под крышу беседки, как висевшие там ветряные колокольчики зазвенели без всякого ветра.

Сразу после этого с потолка беседки порхнули вниз двенадцать бумажных кукол.

В пол-полете они засияли ярким светом, а опустившись на землю, превратились в восемь танцовщиц и четырех чайных мастеров, выглядевших совершенно как живые люди.

Мастера разожгли жаровни и принялись заваривать чай, а восемь танцовщиц замахали рукавами и закружились в танце.

В тот же миг зажурчал родник, зазвенели колокольчики, и под сводами беседки поплыло мягкое пение, успокаивающее душу и навевающее умиротворение.

Сунь Линтун обошел беседку по кругу, убедился в безопасности, бесцеремонно уселся на скамью, отпил глоток чая и хихикнул.

Он мысленно передал Нин Чжо:

— Похоже, это место твоя матушка использовала для приёма гостей.

Когда Сунь Линтун покинул беседку, за этим вновь последовал перезвон колокольчиков.

Бумажные куклы одна за другой приняли прежний облик и, подхваченные ароматным паром от чая, легко взмыли к крыше беседки, растворившись в росписи стен.

Подойдя к роднику на искусственном холме, Сунь Линтун бросил туда пару взглядов:

— Недурные рыбки в красных нарядах, каждая на уровне создания основы, да к тому же такие красивые, любо-дорого смотреть.

Нин Чжо бросил беглый взгляд: «Обычные декоративные твари, старший брат, здесь задерживаться не стоит».

Сунь Линтун угукнул и двинулся назад тем же путём.

Прохождение коридора на сей раз тоже не составило труда, и он вернулся в зал управления.

Передвигаться по центральной зоне было куда сложнее и опаснее.

Но в целом преграды всё еще не могли остановить Сунь Линтуна, и вскоре он отворил другую дверь.

За ней обнаружился ещё один коридор, но оба спутника с первого взгляда поняли: этот коридор новый, совсем не похожий на предыдущий.

Миновав его, Сунь Линтун оказался в мастерской.

В помещении стоял густой запах бамбуковой пульпы.

Обстановка была спартанской: в центре стоял длинный стол со стульями. Вдоль нижней части стен тянулись ряды низких шкафчиков со множеством закрытых ящичков.

А над шкафчиками на прежде пустых стенах проявились двенадцать теней для теневого театра. Приглядевшись, Сунь Линтун сразу узнал в них двенадцать животных китайского зодиака.

Он остался стоять на пороге, не решаясь лезть на рожон, и принялся вовсю напрягать духовные очи для тщательной разведки.

Под взглядом Духовного Ока тени из материальных превратились в призрачные, обнажая истинную суть. У собаки на макушке уха виднелась порванная золотая нить, когти тигра были надломлены, а образ дракона опирался на основу из шёлка живой воды, поддерживаемый бамбуковым каркасом…

Это были здешние стражи.

Суй Линтун сумей он сунуться сюда бездумно – наверняка активировал бы этих теневых зверей и принял на себя их яростную атаку.

— Ключ к взлому – на длинном столе, — наконец остановил взгляд на стоящей там печатке Сунь Линтун.

Применив воровские техники и совершив несколько попыток подряд, он наконец стянул печатку.

Активировав её, он погасил затаившиеся ловушки и смертоносные угрозы, и лишь после этого смог свободно передвигаться по комнате.

Поочерёдно выдвигая ящички низких шкафчиков, Сунь Линтун обнаружил, что они аккуратно рассортированы: внутри лежали драгоценные материалы для создания бумажных марионеток.

Добравшись до стола и стульев в центре, он осмотрелся и понял: здесь производили марионеток из бумаги. Тут валялись холодные нефритовые ножи для резки бумаги, кисти «Инь-Ян» для прорисовки глаз и прочая утварь; рангом они не выходили за рамки обычных магических орудий.

«Должно быть, здесь матушка при жизни мастерила бумажных кукол», – подумалось Нин Чжо.

Перед его взором встала картина: Мэн Яоинь сидит за столом, склонившись над бумагой и вырезая кукол. Когда ей требовался какой-нибудь редкий материал, она легко шевелила пальцами, заставляя нужный ящик открыться самому – и сокровище послушно вылетало наружу прямо на стол.

Бросив прощальный взгляд на двенадцать теневых зверей, Сунь Линтун покинул эту мастерскую.

Вернувшись в зал управления, он толкнул следующую дверь.

Ещё один переход по коридору – и он в новом помещении.

Дух обоих товарищей воспрянул!

Очевидно, здесь аккуратно хранились сокровища, это был склад.

На стеллажах у северной стены в нефритовых чашах пенились облачные слезы, испуская туман, похожий на миниатюрное море облаков. Рядом стопками громоздились раковины миражей, при каждом приоткрывании переливаясь семицветным сиянием…

На нефритовых крючках у западной стены висела колючая древесина, чей узор то проступал, то таял в лучах света. Там же покачивался хрустальный кувшин, внутри которого сами по себе пересыпались загадочные песчинки…

На восточном каменном столе в шкатулках из морозного нефрита источал сияние клей, а чашка золотой эссенции переливалась золотым блеском…

В юго-западном углу торчал вросший в пол нефритовый столб высотой в полчеловека. Внутри него была запечатана трёхфутовая глыба донной нефритовой сердцевины.

Большинство этих материалов были уровня создания основы, и лишь единицы дотягивали до уровня зарождения души – материалов уровня трансформации божества здесь не нашлось.

Оглядев всё это богатство, оба испытали лёгкое разочарование.

Они повидали виды: по сравнению с полным состоянием Тянь Шуана или сокровищами из Бессмертного Дома Ванчуань, запасы Обители Омовения Нефрита казались блеклыми.

Вскоре Сунь Линтун вошел в четвёртую комнату.

Свет здесь казался сказочным, нереальным.

В купол была вплавлена тысячелетняя жемчужина миража, фильтрующая свет в мягкую вуаль.

Ложе представляло собой огромную раскрытую раковину. Помимо постельного белья, по её краям были рассыпаны триста шестьдесят бусин снов.

Жемчужина миража в сочетании с бусинами снов и местной формацией позволяла моделировать сны и видеть всё, что пожелаешь.

Нин Чжо не удержался от вздоха: «Матушка в Секте Десяти Тысяч Явлений пахала как проклятая. Благодаря этой обустройке она не теряла времени даже во сне, продолжая усердно культивировать прямо в грёзах».

Сунь Линтун заметил:

— У подобных методов есть изъян – они сильно утомляют душу. Впрочем, наши души закалены миллионами душ, так что, если не считать излишней женственности этого места, оно прекрасно подошло бы для медитаций.

Обыскав всё вокруг, Сунь Линтун обнаружил под подушкой нефритовый ларец.

Приоткрыв его, он нашёл внутри всего две вещи.

Первая – божественный контракт, подтверждающий, что при жизни Мэн Яоинь владела некоторой недвижимостью, а именно – мастерской по производству талисманов.

Вторая – амулет, вырезанный из нефритовой пластины, с выгравированными на нем белыми как снег драконьими узорами. Каково его назначение, оставалось загадкой.

Покинув жилые покои и вернувшись в зал управления, Сунь Линтун шагнул в пятую дверь.

Вскоре он отворил её и вышел в просторный двор.

Свод над ним раскинулся высоко, напоминая защитный купол, за которым плескались воды Бирюзового озера.

Вода была донельзя чистой, преломляя солнечный свет в миллионы мерцающих серебряных чешуек, беззвучно осыпавших всё вокруг.

По двору прыгали густые световые пятна, а бьющие водяные блики собирались воедино, превращаясь в падающие капли.

В центре двора располагался пруд, хотя точнее было бы назвать его ямой с водой.

Эта яма была вся в выбоинах и неровностях, заполненная сырыми нефритовыми заготовками самых разных видов. Формы их различались, а цвета пестрели – тут были серовато-зеленый цинъюй, желтоватый сиюй, белый ханьский нефрит, нефрит с кровавыми прожилками…

Падающие капли воды, ударяясь о камни, творили странные метаморфозы.

Шероховатый, грубый, словно песчинки, кусок цинъюй в местах соприкосновения с падающими каплями на глазах становился гладким и нежным.

Мрачно-желтый сиюй будто сбрасывал с себя пыльный покров. Под пропиткой капель его тусклый цвет светлел, переходя из мутного в чистый.

На некоторых треснувших камнях капли заполняли трещины, края которых размывались, сжимались, пока на камне не проступал естественный, плавный узор, напоминающий прожилки листа.

У каждой обители были свои сильные стороны.

Коньком Обители Омовения Нефрита как раз являлось то самое «омовение нефрита».

Оглядевшись, Сунь Линтун всё понял:

— Вот она, Обитель Омовения Нефрита.

Здесь вода Бирюзового озера очищалась и концентрировалась, превращаясь в капли, омывающие нефрит.

Изъяны камней вымывались, дефекты исправлялись, а сама природа нефрита пробуждалась и питалась капельной влагой, становясь сияющей и прозрачной. Глыбы серого, мертвого застывшего нефрита в конце концов обретали теплое, благородное внутреннее свечение.

Из-за того что здесь долгое время никто не хозяиничал, в яме скопилось огромное количество уже омытых нефритовых заготовок.

Наклонившись, Сунь Линтун принялся подбирать их одну за другой.

Вот бараний жир – белый нефрит, безупречный и нежный, словно мазь или жир, с затаённым внутри духовным светом, теплый на ощупь. Чистейшая духовная энергия медленно струилась в нём. Такой материал был идеальной, сыскать которую почиталось за великую удачу, основой для талисманов и дисков формаций.

Попадалась и морозно-ледяная сердцевина – целиком прозрачная, словно вечный лед, с подавленным холодным дыханием. Стоило приблизиться, как в голове тут же прояснялось. Это был первоклассный материал для ледяных артефактов и успокаивающих дух сокровищ. В самом её сердце мерцала глубокая синяя капля; глядя на неё, Сунь Линтун чувствовал себя так, будто созерцал лазурное вечернее небо.

Бывал здесь и золотой чешуйчатый нефрит – теплых золотистых оттенков, внутри которого медленно струились тончайшие, подобные золотой чешуе огненные прожилки, таящие в себе чистейшее тепло. Это был великолепный материал для установки великих огненных формаций и выплавки артефактов янской природы, сочетавших в себе твёрдость камня и жар лавы.

На сей раз улов выдался на славу.

Последние три вида нефрита относились к сокровищам уровня зарождения души, причем отменного качества, и на рынке за них можно было выручить огромные деньги.

— Сяо Чжо, в следующий раз притащим с собой гору бросового нефрита и завалим эту яму по самые края! С ума сойти можно!

Скрепя сердце распрощавшись с Обителью Омовения Нефрита, Сунь Линтун побрел дальше и наконец проник в последнюю комнату.

Прочитав три иероглифа на двери, оба тут же оживились.

— Комната прорицаний?

— Это что, матушкина гадальня? Выходит, там вполне могут найтись инструменты для предсказаний?

Глаза Нин Чжо зажглись.

А у Сунь Линтуна в голове замелькали самые разные фантазии:

— А может, там еще и парочка трактатов по гаданию завалялась, кто знает?

Однако, отворив дверь, Сунь Линтун увидел лишь руины.

Стены из слюдяного камня давно превратились в пыль, и лишь защитный купол формации всё ещё отсекал воды Бирюзового озера.

Потолок и пол тоже уцелели лишь наполовину.

Посреди комнаты парил глубокий синий водяной вихрь.

Вихрь был огромным, занимая едва ли не большую часть комнаты, а скорость его вращения то замедлялась, то ускорялась.

— Что здесь вообще стряслось?

— Неужели нападение?

— Едва ли. Если вломились враги, почему остальные уголки обители не пострадали?

— Быть может, неприятель задействовал местную защиту и сам же тут сгинул?

— Вполне вероятно. Если так, то тот нападавший действовал в одиночку.

Обойдя всё вокруг, Сунь Линтун понял: комната лежала в руинах, пережив какую-то катастрофу. Из ценного уцелел лишь загадочный водяной вихрь, а всё остальное потеряло всякую стоимость.

Приблизившись к ворчащему вихрю, Сунь Линтун вдруг слегка переменился в лице:

— Погодите-ка, в этой воронке что-то есть?

Он тут же задействовал Око Духа и разглядел внутри вихря искривленные и обломанные бронзовые звездные орбиты армиллярной сферы, осколки счетных палочек, выточенных из панциря загадочной черепахи, а еще – расколотый каркас счетов из красного дерева…

Его глаза излучали сияние, выкручивая природный дар на максимум.

Взгляд Сунь Линтуна проник в самую сердцевину вихря – там сиял древний и глубокий мистический свет.

В этом свете что-то смутно вырисовывалось.

— Сдается мне, это страница какой-то книги, — озадаченно произнес Сунь Линтун.

Но в следующее мгновение, разглядев предмет лучше, он задрожал всем телом.

— Мать честная!

— Д-да это же страница Книги Ло!!

Магические орудия, сокровища Дхарма, духовные сокровища, сокровища Дао… Книга Ло была всемирно известным сокровищем Дао.

Согласно историческим записям, Книга Ло не состояла ни из золота, ни из нефрита, ни из шелка, ни из камня – она была соткана из фундаментальных математических принципов самой Вселенной.

Стоило Сунь Линтуну использовать Око Духа и заглянуть на это сокровище Дао, как он тут же спровоцировал его ответную реакцию.

На странице Книги Ло проявились бесчисленные черные и белые точки. Бесконечным потоком они заскользили по поверхности бумаги, то внезапно замирая на месте, то вновь разлетаясь и сливаясь в неразбериху.

В этот момент мысли в духовном море Сунь Линтуна начали сжигаться с бешеной скоростью, его разум рухнул, а душа ослабла.

Зато он обрёл глубочайшее, исчерпывающее понимание водяного вихря перед собой.

— Старший брат! — почуяв неладное, Нин Чжо поспешно задействовал заклинание и через «Жизнь на Волоске» протянул руку помощи на расстоянии.

Сунь Линтун очнулся от наваждения, поспешно зажмурился и сам разорвал связь со страницей Книги Ло.

Из его носа бесшумно потекла кровь.

Не обращая на неё внимания, Сунь Линтун возбужденно выпалил:

— Это и вправду страница Книги Ло! Настоящее сокровище Дао!

— Я воспользовался подсказками Книги Ло для расчетов и наконец понял: этот водяной вихрь на самом деле замаскированная формация, Сяо Чжо!

Нин Чжо просиял: «Понял! Сокровище Дао излучает пассивную ауру. Матушка ушла отсюда слишком давно, и самопроизвольная мощь сокровища Дао разнесла комнату в щепки, а заодно создала природную формацию, используя окружающую среду!»