Тайны Бессмертного Кукловода Том 1 Глава 714 Колыбель Мириад Явлений
Заметив эту сцену, Лю Фушу невольно перевел дыхание:
— Слава богу, слава богу! Бай Цзиюнь ошибся точно так же, как и я.
— Держаться, у меня еще есть шанс!
Наделав ошибок, Лю Фушу наконец уразумел, в чем заключалась главная сложность этой задачки.
Ему оставалось лишь стиснуть зубы, сбросить скорость до абсолютного предела и выводить каждый штрих и черточку донельзя медленно, подавляя собственные инстинкты и кое-как продвигаясь вперед.
Но при таком раскладе он безнадежно отстал, лишившись возможности наверстать упущенное.
Одолеваемый тайной тревогой, Лю Фушу увидел, как неприятности настигли Бай Цзиюня, и его собственное внутреннее напряжение сразу немного спало.
Тут же его захлестнула волна стыда: «Если брат Бай одержит победу, я должен за него радоваться. Он мой друг, нельзя же так злорадствовать. Недостойно благородного мужа!»
Бай Цзиюнь завалил попытку добрый десяток раз подряд, так что лицо его выцвело добела!
Помрачнев на пару дыханий, он выплюнул застоявшийся воздух и просто бросил писать.
Нахмурившись и собравшись с духом, он погрузился в глубокие раздумья.
«Ах вот в чем загвоздка этой странной задачки!»
«Но почему господин Чу устроил проверку именно так?»
«Чем глубже каллиграфические навыки адепта, тем слабее его позиции. И это на конфуцианском-то Малом Испытании Вздымающихся Облаков, которое должно благоволить тем, у кого каллиграфическая база пожиже! Разве это справедливо?»
Бай Цзиюнь окинул взглядом окружающих и замер на фигуре Нин Чжо.
Насколько он мог судить, от Нин Чжо не исходило ауры учености, так что к конфуцианцам тот явно не принадлежал. Тем не менее, опираясь на крепкую базу талисманных штрихов, он неуклонно продвигался вперед и теперь прочно обосновался на втором месте.
В ходе обычных конфуцианских испытаний подобное казалось практически невозможным.
А что до первого места…
Взгляд Бай Цзиюня переместился на Кун Жаня.
В его море сознания внезапно промелькнула догадка: «Перо Постижения Смысла, вундеркинд… неужто это Малое Испытание Вздымающихся Облаков с самого начала было подстроено под Кун Жаня?»
Лю Фушу в силу малолетства и недостатка жизненного опыта до такого додуматься не мог.
А вот Бай Цзиюнь – другое дело. Он вовсе не занимался праздным туризмом: путешествуя по Государству Хуачжан, он повидал немало самых разных нравов и обычаев и прекрасно разбирался в укладе жизни.
— Если я угадал… — Бай Цзиюнь перевел взгляд на Чу Сюаньгуя, и в глубине его глаз промелькнула тень презрения. — Трудно вообразить, что прославленный на всю страну своей педантичностью и железной справедливостью господин Чу опустится до такого!
Бай Цзиянь попросту сдался.
С таким темпом ему было уже не догнать лидирующую двойку, сколько ни старайся.
К этому моменту обстановка прояснилась окончательно.
Подавляющее большинство конфуцианцев угодило в ту же ловушку, что и Бай Цзиюнь с Лю Фушу.
Они совершали ошибку за ошибкой, двигаясь черепашьим шагом.
А первая двойка ушла далеко вперед.
Без сомнений, истинный победитель определится между ними двумя!
— Я побеждаю! — Кун Жань тоже не забывал посматривать на конкурентов. Заметив, что закрепился на первой строчке, он весь засиял от радости.
Лю Фушу не сдавался и продолжал выкладываться на полную.
Лицо Чу Сюаньгуя оставалось каменным.
Нин Чжо выглядел невозмутимым – казалось, он никуда не спешит, но на деле вел дело методично и уверенно, не позволяя Кун Жаню оторваться далеко.
Прошло еще несколько стихотворений, и всё больше конфуцианцев, осознав пропасть в результатах, мало-помалу бросали попытки.
Они собирались вокруг, принимаясь оживленно дискутировать.
— Чей это большеголовый паренек?
— Кто бы мог подумать, что Перо Постижения Смысла в итоге достанется Кун Жаню!
— Он ведь вундеркинд, вечно выбирающий свой собственный путь. Неудивительно, что господин Чу выставил Перо Постижения Смысла – скорее всего, исключительно из-за появления Кун Жаня.
Сообразив, что Кун Жаня, судя по всему, уже взяли на карандаш и в будущем введут в ядро конфуцианского круга Секты Десяти Тысяч Явлений, адепты принялись дружно болеть за него и выкрикивать слова поддержки.
По сравнению с чужаком Нин Чжо, этот юный ученик с куда более лучезарными перспективами нравился им гораздо больше.
На какое-то время атмосфера на площадке накалилась до предела – казалось, победа Кун Жаня предрешена заранее.
Но Нин Чжо по-прежнему не позволял увеличить разрыв, сохраняя позицию преследователя.
Кун Жань оступился.
Его душевное равновесие было нарушено.
Восторженные крики и ожидания толпы давили на его детскую психику тяжким грузом.
Стоило ошибиться – и приходилось переписывать всё заново.
Кун Жаню волей-неволей пришлось возвращаться к началу. Сквозь суматоху он бросил взгляд назад, чтобы оценить прогресс Нин Чжо.
Пускай Нин Чжо все еще не обогнал его, прежний отрыв после этой ошибки почти испарился.
— Черт!
— Больше нельзя ошибаться.
— Перо Постижения Смысла должно быть моим!
Нервы Кун Жаня сдали окончательно. Закусив удила, он задействовал врожденный талант, пустил в ход ци учености и применил конфуцианское заклинание.
Колыбель Мириад Явлений!
Нин Чжо изумленно вскинул брови и впервые перевел взгляд на Кун Жаня: «Это знакомое дыхание… Неужто его врожденный талант тоже… Раннее Просветление?»
Под покровительством конфуцианского заклинания глаза Кун Жаня очистились до блеска воды, напоминая младенческие.
Его воспоминания задвинулись в самый дальний угол, и сам он стал похож на новорожденного, впервые созерцающего все вещи в подлунной. Окружающее предстало перед ним так, будто он видел его впервые в жизни, снабжая бесконечными озарениями и подсказками.
Пускай Кун Жань был мал и до учебы в академиях еще не дорос, его отец являлся одним из канцлеров Государства Хуачжан, человеком огромного влияния. Обладая врожденным талантом, мальчик с малых лет пользовался особым расположением отца, который сызмальства нанимал для него частных учителей на дом по самым разным дисциплинам.
Потому его каллиграфическая база, пусть и уступая таковой у Лю Фушу или Бай Цзиюня, всё же оставалась весьма крепкой.
И теперь, под воздействием Колыбели Мириад Явлений, всё вокруг казалось Кун Жаню внове. Помимо новизны, каждая вещь превратилась для него в просветительный предмет для младенца, даруя непрекращающийся поток озарений.
В результате прежний фундамент каллиграфии больше не тянул его назад.
Скорость письма Кун Жаня возросла едва ли не на треть.
Спустя мгновение он вновь оторвался от Нин Чжо, причем разрыв начал стремительно увеличиваться.
Окружающие культиваторы шумно изумились, принявшись горячо обсуждать увиденное.
— Это что, врожденный талант?
— Поговаривают, что у Кун Жаня талант Раннего Просветления, и теперь похоже, что слухи не врут!
— С подмогой в виде такого таланта Кун Жань гарантированно станет победителем.
Глаза Лю Фушу налились кровью. Увидев, как Кун Жань строчит всё быстрее и быстрее, он окончательно сломался и бросил попытки.
Преимущество соперника было слишком велико, не оставляя Лю Фушу ни единой надежды догнать его.
В то же время в его голове шевельнулась мысль, похожая на ту, что одолевала Бай Цзиюня: «Нынешнее Малое Испытание Вздымающихся Облаков не похоже на прошлые: задания странные, призы слишком ценные. Неужели всё это затевалось ради того, чтобы затащить Кун Жаня на конфуцианский путь?»
На площадке больше не осталось продолжавших борьбу адептов.
Применив врожденный талант и сотворив заклинание, Кун Жань помчался вперед одиноким скакуном, заставив остальных культиваторов вмиг оценить расстановку сил и сложить оружие.
Только Нин Чжо не останавливался.
Шло время, и хотя все видели, как сильно Кун Жань оторвался от Нин Чжо, последний и не думал сдаваться, чем вызвал у людей раздражение.
— И какой смысл продолжать в том же духе?
— Сними розовые очки. Твой противник – вундеркинд с врожденным талантом!
— Я понимаю этого большеголового паренька. В конце концов, он уже почти ухватил победу за хвост, но стоило Кун Жаню показать подноготную, как надежда обернулась отчаянием. Падение с такой высоты слишком болезненно, вот он и не может смириться.
— Хм, да он вообще не конфуцианец, а посторонний человек. Заявился на наше Малое Испытание Вздымающихся Облаков, поди, ради забавы да поглазеть. И с таким багажом он еще смеет зариться на сокровище наших ученых мужей?
— Сказано предвзято, Кун Жань ведь тоже не истинный конфуцианец.
— Но Кун Жань – всего лишь на стадии Сбора Ци, а этот парень уже на Основании Фундамента. Раз уж он ступил на стадию Основания Фундамента и выбрал свой путь совершенствования, зачем быть таким жадным и пытаться урвать выгоду с чужого конфуцианского огорода?
— Хм, и то верно.
Разговоры культиваторов долетала до ушей Нин Чжо – судя по всему, делалось это намеренно, но сам он вел себя так, будто оглох, и продолжал гнуть свою линию.
Наблюдавший за этим Чу Сюаньгуй мысленно кивнул. Как ни крути, а подобная выдержка для столь юных лет делала Нин Чжо честь.
Испытание зашло так далеко, Кун Жань ушел далеко вперед, но Чу Сюаньгуй по-прежнему сохранял спокойствие, не выказывая ни малейшей паники.
Разумеется, он располагал сведениями о Кун Жане: всё, что касалось раннего просветления и применения таланта, было учтено в его расчетах.
Сохраняя невозмутимость, Чу Сюаньгуй продолжал лепить стихи силой истинной ци.
По мере того как строки сменяли друг друга, лицо Кун Жаня бледнело всё сильнее, на лбу проступил мелкий пот, а верхняя половина тела начала покачиваться.
Он выдыхался!
Использование врожденного таланта и заклинаний жгло не только физические силы и ци, но и дух.
Раньше он тоже прибегал к Колыбели Мириад Явлений для помощи в учебе, но никогда не затягивал это на столь долгий срок.
Тяжелое бремя гнало его к пределу возможностей, и Кун Жань был вынужден самостоятельно прекратить применение таланта.
Его голова отяжелела, перед глазами заплясали золотые искры, он с трудом повернулся к Нин Чжо, чувствуя, как его тело и душу пронизывает леденящий холод: «Почему этот ублюдок все еще держится?»
Кун Жань начал безостановочно ошибаться.
Его состояние оставляло желать лучшего: чтобы добиться нужного стандарта и еле-еле проскочить дальше, одно-единственное четверостишие приходилось переписывать по семь-восемь раз.
А в каждой поэме было по меньшей мере четыре строчки.
Пока Кун Жань с трудом осиливал одну поэму, Нин Чжо выдавал по четыре-пять.
В таких условиях Нин Чжо уверенно пошел настигать соперника.
Толпа культиваторов замерла в онемении.
Многие никак не ожидали подобного поворота на финишной прямой.
— И правда… Пускай Кун Жань и вундеркинд, но он всего лишь на стадии Сбора Ци.
— По сравнению со стадией Основания Фундамента его фундамент слишком слаб, долго он не продержится.
— Как жаль. Знай я это раньше, ни за что не бросил бы писать!
Адепты перевели взгляды на Нин Чжо, испытывая самые противоречивые чувства.
Бум.
Спустя мгновение Кун Жань потерял последние силы и рухнул на землю без чувств.
Бай Цзиюнь и Лю Фушу тут же бросились к нему на помощь, приводя мальчика в чувство.
Обессиленный Кун Жань распахнул уставшие глаза и собственными глазами увидел, как Нин Чжо обходит его.
— А-а, мое Перо Постижения Смысла! — закатив глаза от злости, он снова вырубился.
Чу Сюаньгуй плавно унял истинную ци, прекратив материализовать прописи в воздухе.
Он бесстрастно посмотрел на Нин Чжо.
Среди культиваторов воцарилось молчание.
Спустя несколько дыханий Чу Сюаньгуй слегка кивнул и небрежно бросил:
— В нынешнем Малом Испытании Вздымающихся Облаков победителем стал ты. Как твое имя?
Нин Чжо сложил руки в почтительном поклоне, демонстрируя дрожащим от легкого волнения голосом назвал свое имя, чтобы подчеркнуть переполнявшие его эмоции.
— Хорошо, — Чу Сюаньгуй тут же извлек жетон и вместе с Пером Постижения Смысла вручил его Нин Чжо.
После этого он обвел всех взглядом и произнес глухим голосом:
— В былые времена предок Цан создавал иероглифы и оставил Древнюю Стелу Печатей. Эта стела служит государственным артефактом Государства Хуачжан, она открыта для посторонних и всегда жаждала отыскать достойного наследника, способного пройти все требования.
— И тем не менее бесчисленные конфуцианцы, будь то гордецы или великие мастера, сломали зубы о Древнюю Стелу Печатей.
— Хоть мы и состоем в Секте Десяти Тысяч Явлений, у нас есть право рекомендовать кандидатов.
— Не так давно, беседуя со старым другом, я пришел к одной мысли: предок Цан создавал иероглифы, подражая форме талисманов, так он и породил древний стиль чжуаньшу.
— Раз уж конфуцианцы оказались бессильны, почему бы не пойти по стопам предка Цана и не зайти со стороны талисманов?
Выслушав его, конфуцианцы дружно озарились пониманием.
На лице Чу Сюаньгуя промелькнуло сложное выражение, когда он посмотрел на Нин Чжо:
— Ты не конфуцианец, но это не имеет значения. Надеюсь, ты с умом распорядишься Пером Постижения Смысла, поднимешь свое мастерство талисманщика, а если заодно прихватишь и конфуцианские классические труды – будет еще лучше.
— Когда-нибудь в будущем, если твои познания окрепнут и ты обретешь уверенность, приноси этот жетон ко мне. Пройдешь проверку – и мы порекомендуем тебя в Государство Хуачжан попытать счастья у Древней Стелы Печатей.
Бугристый лоб Бай Цзиюня разгладился:
— Вот оно как! И правда, почтенный Чу Сюаньгуй выше всяких похвал, а это я судил о благородном муже по меркам мелкого людишки.
Лю Фушу сжал кулаки:
— Какая досада! Я упустил эту возможность, а заодно упустил шанс прикоснуться к Древней Стеле Печатей.
— Почтенный Чу Сюаньгуй и впрямь заслуживает звания старшего наставника конфуцианцев, он всегда справедлив и беспристрастен. Он не стал выгораживать Кун Жаня лишь из-за его врожденного таланта раннего просветления!
— Сам факт того, что победа в этом Малом Испытании Вздымающихся Облаков досталась чужаку, ярче всего доказывает его чистый нрав и добродетель!
Кун Жань все еще был без сознания.
Видя, как речь Чу Сюаньгуя с легкостью убедила толпу и полностью смыла с него любые подозрения, Нин Чжо поймал в глазах искру и подумал про себя: «До чего же хорош! Век живи – век учись».
Нин Чжо снова поклонился Чу Сюаньгую, высказав слова благодарности и попутно восславив его добродетели.
Чу Сюаньгуй, впрочем, не горел желанием сближаться с Нин Чжо, велел остальным усердно учиться и тут же удалился.
С уходом старшего на стадии Зарождения Золота атмосфера на вершине пика мгновенно расслабилась.
Многие конфуцианцы окружили Нин Чжо, изъявляя желание завести знакомство.
Нин Чжо принимал всех подряд, улыбался, вел себя скромно и приветливо, оставляя у окружающих самое приятное впечатление.
Напоследок он сам подошел к Бай Цзиюню, Лю Фушу и бесчувственному Кун Жаню:
— Трое уважаемых товарищей, наша сегодняшняя встреча – поистине воля судьбы.
— Как раз наступил час трапезы, не соизволите ли оказать честь и принять приглашение этого скромного человека?
Бай Цзиюнь и Лю Фушу переглянулись и кивнули:
— Идет.
Угостить троицу решили в Синей Каменной Пещере.
Нин Чжо представил им Старца Чу, Цин Чи и Гунсунь Яня, из-за чего Бай, Лю и Кун снова обменялись многозначительными взглядами.
Хотя одежда Нин Чжо выглядела просто, при нем состояло трое слуг, да и манера речи выдавала человека отнюдь не из простого семейства.
Оценка Нин Чжо в глазах троицы разом подскочила на уровень выше.
Старец Чу, даже не прибегая к своей фирменной жуткой стряпне, сумел состряпать изысканное и вкусное угощение.
Оставим в покое Бай Цзиюня и Кун Жаня, но даже Лю Фушу, как ни старался сдерживаться, против воли уплел за обе щеки чуть больше положенного.
После трех чарок вина Кун Жань откусил куриную ножку и всё же не выдержал:
— Дорогой товарищ Нин, не желаете ли продать то Перо Постижения Смысла? Мой батюшка – один из нынешних канцлеров Государства Хуачжан, так что называйте вашу цену, если есть интерес!
Нин Чжо покачал головой:
— Перо Постижения Смысла способно повышать уровень постижения, продавать его я не намерен. Зато… у меня есть близкий человек, обладающий врожденным талантом Раннего Просветления. Ранее товарищ Кун Жань вроде бы задействовал именно его – не продадите ли вы этот метод?
— Если сделка возможна, это золотое ядро пути призраков сойдет в качестве задатка.
У троицы невольно сузились зрачки, когда их взгляды приковались к золотому ядру пути призраков в руке Нин Чжо.