Тайны Бессмертного Кукловода Том 1 Глава 715

— Это еще что такое? — остолбенели Бай Цзиюнь, Лю Фушу и Кун Жань. Их взгляды, казалось, намертво прилипли к золотой пилюле на ладони Нин Чжо.

С трудом оторвав глаза от пилюли, они перевели их на самого парня, но теперь во взглядах читалось совсем другое.

Нин Чжо продемонстрировал свою силу!

В конце концов, они виделись впервые: сначала выказывают уважение парадному наряду, а уже потом – самому человеку.

Нин Чжо прекрасно видел, как меняются выражения на их лицах, и мысленно понял: его стратегия сработала.

«Раз уж я занял первое место на Малом Испытании Вздымающихся Облаков и получил Перо Постижения Смысла, будучи при этом чужаком, а не конфуцианцем…»

«Такое положение дел легко может вызвать у адептов конфуцианства жгучую зависть, ревность и обиду».

«Поэтому мне необходимо показать им превосходящую силу, чтобы каждый из них подумал: пусть он и чужак, но он – мощный эксперт, а значит, его победа вполне закономерна и тут нечему удивляться».

Таков был расчет Нин Чжо.

Разумеется, в мыслях у него действительно зрели планы на сделку.

Применение таланта!

Иными словами, сделать врожденный дар источником силы и с помощью кое-каких ухищрений задействовать еще более мощную или непостижимую способность.

Для сотворения техники необязательно полагаться только на истинную ци, сокровища тоже отлично для этого подходят.

Сфера Погоды: Ледяной Снег Нин Чжо позволяла пожертвовать душами, чтобы обрушить на врагов свирепую ледяную бурю.

Участвуя в Малом Испытании Вздымающихся Облаков Чу Сюаньгуя, Нин Чжо воочию видел, как Кун Жань использовал врожденный дар Раннего Интеллекта для сотворения техники.

До сих пор он применял этот дар самым примитивным образом.

Нин Чжо давно хотел заняться развитием врожденного дара Раннего Интеллекта. Если подойти к делу с умом, в будущем этот дар вполне мог перерасти в полноценную божественную способность!

«Любой врожденный дар нуждается в развитии, для каждого существуют свои тонкости. Раскрой его полностью – и получишь божественную способность, которая сослужит огромную службу любому практику!»

Об этом Нин Чжо знал уже давно.

Только вот раньше, находясь в Бессмертном Городе Огненной Хурмы, он совершенно не дотягивал до этого уровня. К тому же его сдерживали колоссальные риски: ему приходилось скрывать свою истинную личность, терпеть унижения и выжидать удобного момента, чтобы захватить Бессмертный Дворец Лавы.

Когда борьба за Бессмертный Дворец Лавы временно подошла к концу, Нин Чжо покинул Бессмертный Город Огненной Хурмы и отправился странствовать по свету. Главной его целью было воскрешение матушки, поэтому у него совсем не оставалось времени на развитие врожденного дара. Он едва успевал следить за собственным совершенствованием.

Конфуцианское испытание принесло Нин Чжо четыре плода. Во-первых, Перо Постижения Смысла; во-вторых, его статус взлетел до небес, и он громко заявил о себе в конфуцианских кругах! В-третьих, он воочию узрел праведные методы конфуцианца Чу Сюаньгуя и с радостью перенял их. В-четвертых, он узнал, что у Кун Жаня есть не только дар Раннего Интеллекта, но и соответствующая техника его применения!

Кун Жань отвел взгляд и медленно покачал головой.

— Друг даосизма Нин Чжо, Колыбель Мириад Явлений – штука непростая!

Нин Чжо слегка приподнял брови, мысленно запечатлевая название этой техники.

Кун Жань продолжил:

— После использования Колыбели Мириад Явлений я ощущаю все сущее в этом мире так, будто только что появился на свет. Словно касаюсь всего впервые и получаю куда больше озарений и подсказок.

— Как говорится: человек следует законам земли, земля следует законам неба, небо следует законам Дао, а Дао следует естественности.

— Все вещи в этом мире несут в себе Дао и принципы, и для практика каждый из них имеет наставническое значение.

— Именно поэтому некоторые практики обретают просветление, созерцая пейзажи, а глядя на горный валун, постигают технику, способную подавить целый мир!

Вернув беседу в нужное русло, Кун Жань произнес:

— Изначальный смысл Колыбели Мириад Явлений заключается в том, чтобы сделать само небо и землю моей колыбелью. Всё вокруг становится источником просвещения.

— Я часто использую ее при чтении конфуцианских классических трактатов, и каждый раз нахожу для себя пользу, открывая их с совершенно новой стороны.

— Это настоящее орудие для познания!

Кун Жань покачал головой в такт своим словам:

— По правде говоря, в арсенале моего рода хранится далеко не одна эта техника применения таланта. У нас есть и другие способы, разработанные на основе раннего интеллекта.

Сделав длинное вступление, Кун Жань наконец выложил свои истинные намерения:

— Если ты согласишься продать мне Перо Постижения Смысла, я обещаю взамен отдать тебе Колыбель Мириад Явлений.

— Разумеется, детали сделки и цену мы можем обсудить отдельно!

Нин Чжо ни капли не колеблясь тут же покачал головой:

— Перо Постижения Смысла не продается.

— Господин Чу Сюаньгуй возлагает на меня большие надежды, как я могу его подвести?

— Ни в коем случае.

Сидевший рядом Лю Фушу вмешался в разговор:

— По моему скромному мнению, друг даосизма Нин, ты ведь уже практикуешь другие пути, разве что соберешься совмещать их.

— Иначе тебе просто не обрести ни конфуцианского сердца, ни конфуцианского дворца, ни конфуцианской ци. Без всего этого ты вовсе не конфуцианец.

— Что же до надежд, которые возлагает на тебя господин Чу Сюаньгуй, то я лично полагаю, что это всего лишь очередная проба пера со стороны господина. Тебе вовсе не обязательно придавать этому такое значение.

Увидев, что Лю Фушу замолвил за него словечко, Кун Жань тотчас одарил его благодарным взглядом.

Нин Чжо тяжело вздохнул.

Он часто сокрушался: почему практики не могут изучать сколько угодно техник? То, что он сам культивировал целых три метода, уже было из ряда вон выходящим исключением.

Нин Чжо был парень страстно любящий учиться и искренне хотел испытать на себе, каково это – быть настоящим конфуцианцем.

Строго говоря, он даже не отказался бы изучить «Канон Мириад Явлений».

Вот только все три его даньтяня были уже забиты другими техниками. Находясь в Бессмертном Городе Белой Бумаги, он даже был вынужден заставить Сунь Линтуна изучать этот метод за него.

Опомнившись, Нин Чжо увидел, как Кун Жань смотрит на него с надеждой, и снова покачал головой.

Ни Лю Фушу, ни Кун Жань не знали всей подоплеки.

В данный момент конфуцианская фракция Секты Десяти Тысяч Явлений, действуя по поручению Вэнь Жаньюя и преследуя собственные интересы, собиралась изо всех сил поддерживать Нин Чжо.

Чу Сюаньгуй уже выполнил свою задачу – по крайней мере, в рамках собственного Малого Испытания Вздымающихся Облаков он всё устроил как надо.

Если в такой ситуации Нин Чжо вдруг оплошает, как он будет смотреть в глаза конфуцианскому сообществу? Как он оправдается перед Вэнь Жаньюем?

Хотя во время испытания Нин Чжо не вел с Чу Сюаньгуем никаких тайных переговоров с помощью духовного чутья, он всем сердцем прочувствовал намерения старшего. А в ответ Нин Чжо был обязан проявить максимум искренности.

Тогда Нин Чжо произнес:

— Три уважаемых друга даосизма, я ведь направляюсь в Секту Десяти Тысяч Явлений вовсе не для галочки, а намерен всерьез заняться совершенствованием.

— Если я вот так запросто перепродам Перо Постижения Смысла кому-то другому, то что подумает господин Чу Сюаньгуй? Что скажут остальные конфуцианцы из секты? Не решат ли они, что я, чужак, ни в грош не ставлю их сокровища?

— Мне нужно заводить благие связи, а не портить отношения с конфуцианцами еще до того, как я официально вступил в секту.

Кун Жань не смог скрыть разочарования на лице.

Однако Нин Чжо тут же сменил тон:

— И все же, раз уж продать перо другу даосизма Куну я не могу, я ведь могу одолжить его.

— Разве то, что я дам тебе перо во временное пользование, не поможет тебе в совершенствовании?

Не успел Кун Жань ответить, как Лю Фушу отрезал:

— Так дело не пойдет.

— Перо Постижения Смысла – это не рядовое магическое сокровище, его нужно лично привязать к себе кровью и узами очищения, иначе невозможно будет прорисовывать иероглифы и постигать заключенный в них смысл.

Нин Чжо улыбнулся:

— Это пустяки.

— В конце концов, каждый раз, когда я буду одалживать это перо, я могу добровольно ослаблять свою привязку, помогая другу даосизма Куну полностью очистить сокровище заново. Разве не так?

Лю Фушу слегка опешил.

Кун Жань уставился на Нин Чжо и выпалил прямо:

— А ты не боишься, что я привяжу сокровище к себе и не верну его?

Нин Чжо ответил:

— От обычного практика я бы, конечно, опасался, но друг даосизма Кун – человек неординарный.

— Во-первых, ты – известный на всю округу вундеркинд, к тому же собираешься войти в конфуцианские врата, так что благородным мужам подобает держать слово.

— Во-вторых, ты – сын самого канцлера. Если ты решишь пойти на попятную, мне даже не придется идти к твоему отцу за объяснениями, достаточно будет просто пустить слух по всей округе.

— В-третьих, мы можем заключить письменный договор. Дополнительная страховка никому не помешает.

Кун Жань слегка замешкался.

Логика в словах Нин Чжо определенно была.

«Но ведь каждый раз при аренде придется заново проводить очищение, это хлопотно…», – промелькнуло у него в голове, но тут же испарилось.

Стоило ему подумать: «Если удастся заполучить Перо Постижения Смысла во временное пользование, я стерплю и вдесятеро больший геморрой». — Как все сомнения отпали.

Бай Цзиюнь подал голос со стороны:

— Должен предупредить вас обоих кое о чем.

— Хоть Перо Постижения Смысла и является магическим сокровищем, оно не отличается долговечностью.

— Четыре сокровища ученого мужа – кисть, тушь, бумага и тушечница – по своей сути суть расходные материалы. Просто кисть и тушечница изнашиваются не так быстро, как бумага и тушь.

— Если вы вдвоем станете пользоваться этой кистью по очереди, ее износ неизбежно ускорится, и она долго не протянет.

Кун Жань тотчас бросил на Бая косой взгляд.

Он и сам прекрасно это понимал, но нарочно помалкивал, боясь спугнуть Нин Чжо и заставить его передумать.

Кун Жань внутренне затаил на Бая обиду, чувствуя, что его собственный приятель подыгрывает постороннему.

Услышав это, Нин Чжо не только не испугался, но даже обрадовался:

— Истощение драгоценной кисти ради постижения смысла – разве не малая плата за результат?

— Если взглянуть на это иначе, именно из-за данного свойства Перо Постижения Смысла становится еще ценнее, и другу даосизма Куну захочется заполучить его с новой силой.

Нин Чжо посмотрел на Кун Жаня:

— Я одалживаю тебе кисть, а ты обучаешь меня технике применения таланта, как тебе такое?

Кун Жань загорелся идеей и уже было открыл рот, чтобы дать согласие, как Бай Цзиюнь снова вставил слово:

— Выходит, друг даосизма Нин, одолжив кисть, ты тем самым тоже нарушаешь волю господина Чу Сюаньгуя?

— Что ты будешь делать, если в будущем из-за этого твоих результатов не хватит, и господин Чу не станет рекомендовать тебя к Древней Стеле Печатей?

В этот момент Бай Цзиюнь проявил непривычную для него колючесть.

Нин Чжо беззаботно рассмеялся:

— Благодарю за заботу, друг даосизма Бай. Все проще простого: мне просто нужно добиться нужных результатов!

— Хотя сейчас у меня мало зацепок, как именно угодить требованиям господина Чу Сюаньгуя, я не верю, что пара лишних отказов от кисти заставит меня вылететь из списков.

— В мире бессмертного совершенствования бесчисленное множество путей, семей, ремесел, принципов и одиночек!

— Опираясь лишь на собственные способности и озарения, я тоже сумею дойти до стандартов господина Чу.

— И пусть Перо Постижения Смысла важно, оно никогда не было главным ключом к успеху.

Бай Цзиюнь, Лю Фушу и Кун Жань разом замерли.

Их взгляды приковались к Нин Чжо, и они невольно принялись разглядывать его заново. Поначалу, при первой встрече, главным впечатлением о нем было слово «чужак», и они несколько пренебрежительно относились к нему за то, что он, не зная стыда, лезет в конфуцианское Малое Испытание Вздымающихся Облаков в надежде урвать кусок пожирнее.

Позже Нин Чжо и впрямь показал себя блестяще, изрядно их удивив. Ну а когда он одержал окончательную победу, гамма их чувств стала совсем уж сложной: тут были и шок, и неприязнь, и недоумение, и восхищение, и признание…

Буквально только что, когда троица принялась общаться с ним за столом, у них возникло еще больше симпатии, и все они решили, что Нин Чжо происходит из какого-то влиятельного клана. А когда парень извлек на свет золотую пилюлю пути демонов, их потрясение достигло пика – они тотчас решили, что за этой вылазкой Нин Чжо стоит вся мощь его семьи!

И вот теперь Нин Чжо демонстрировал из ряда вон выходящую уверенность в себе.

Встреться они с ним в первый раз, все трое только бы презрительно фыркнули: «Да ты кто такой? Ты даже не конфуцианец, с чего вдруг такая уверенность, что пройдешь отбор и сможешь испытать удачу у Древней Стелы Печатей?»

Но теперь в их душах царили лишь изумление и догадки: раз уж Нин Чжо излучает столь непоколебимую уверенность, значит, с малых лет он рос в условиях заботливейшего взращивания и является истинным гением из великого рода. Он не ведал горечи серьезных поражений, и потому в его глазах все казалось возможным.

«Даже если мой отец – канцлер, та поддержка, что я получаю дома, по уровню явно не дотягивает до золотой пилюли». — В этот момент даже Кун Жань мысленно признал свое поражение перед Нин Чжо.

Что уж говорить о Бае Цзиюне и Лю Фушу.

Вышедшему из низов Лю Фушу вовсе не улыбалась эта показная самоуверенность Нин Чжо. Его зрачки слегка сузились, в сердце шевельнулось злорадное предвкушение чужой неудачи, однако вслух он всё же отвесил пару дежурных комплиментов.

Бай Цзиюнь не был способен на подобные речи, он лишь молча опрокинул в себя еще пару чарок вина.

«Этот юнец невероятно самоуверен. С одной стороны, за этим явно стоит выдающийся талант, а с другой – поддержка влиятельного клана, дающая ему неисчерпаемую опору». — Думал он.

«Раз он так легко выложил золотую пилюлю в качестве задатка, масштаб стоящего за ним рода просто не может быть мелким». — Продолжал рассуждать Бай.

«К тому же его предложение одолжить Кун Заню перо имеет глубокий подтекст: он явно метит в знакомство с Кун Жанем, желая завязать нужные связи с нынешним канцлером».

Бай Цзиюнь насквозь видел истинные намерения Нин Чжо.

И если излишняя самоуверенность парня задела Лю Фушу, то его расчетливость вызвала у Бая глухое отторжение.

Сам Бай Цзиюнь тоже славился как одаренный одиночка, полный самоуважения, но он предпочитал жить вольным журавлем в облаках, наслаждаясь горами и реками.

Поняв, что Нин Чжо – совсем не его поле ягода, Бай тут же потерял интерес к сближению.

В оставшееся время пиршества Кун Жань принялся оживленно торговаться с Нин Чжо.

Сама идея арендовать перо пришлась ему по душе.

Лю Фушу и Бай Цзиюнь болтали между собой, лишь изредка вставляя реплики и поддерживая беседу с Нин Чжо и Кун Жанем.

Нин Чжо чутко уловил перемену в настроении Лю Фушу и Бая Цзиюня.

Однако он сохранял полное спокойствие.

«Нельзя нравиться абсолютно всем».

«Всегда приходится чем-то жертвовать ради чего-то другого».

«Прямо сейчас общение с Кун Жанем отвечает моим интересам лучше всего».

Опыт смертельных схваток на поле боя в корне изменил Нин Чжо, наделив его в человеческих взаимоотношениях безжалостной прямотой и умением бить точно в цель.

Разумеется, он не забыл попытаться заключить сделки и с Баем Цзиюнем, и с Лю Фушу.

— Благодарю трех уважаемых друзей даосизма за наставления. Благодаря вам я уяснил, что для наилучшего использования Пера Постижения Смысла требуются особые прописи.

— Скажите, нет ли у кого из вас в закромах редких, подлинных рукописей великих мастеров?

— Если таковые имеются, нельзя ли одолжить их мне для копирования? В вопросах цены мы сойдемся.

С этими словами Нин Чжо достал из кармана вторую золотую пилюлю пути демонов и выложил ее на стол, вновь заставив троицу испытать легкий шок.

Бай Цзиюнь с легкой улыбкой обронил, что у него действительно найдется пара образцов каллиграфии выдающихся конфуцианских мастеров, и он готов обсудить сделку.

Лю Фушу внутренне позавидовал, но, горько осознавая, что за душой у него ничего ценного нет, лишь продолжил пить вино и закусывать.

Кун Жань гордо выпятил грудь и с важным видом заявил, что у него хоть своего и нет, но в отцовском кабинете подобных сокровища полно, так что договориться удастся без проблем!

Нин Чжо тут же набросал предварительные договоренности с Баем и Куном.

Пир подошел к концу, и все разошлись в прекрасном расположении духа.

Перед уходом Кун Жань внезапно замер, крутанулся на месте и повернулся к Нин Чжо:

— Чуть не забыл, пока попользуйся этим.

С этими словами он вытащил из-за пазухи пенал.

Сначала он открыл его, бережно извлек оттуда собственную кисть, которой пользовался повседневно, и протянул опустевший футляр Нин Чжо.

— Это мой Пенал Укрощения Облаков и Инь.

— Бери, попользуйся. Только не забывай питать перо и как следует ухаживать за ним!

Хоть сделка по аренде пера еще не была оформлена окончательно, Кун Жань уже переживал о судьбе артефакта куда сильнее самого Нин Чжо.