Точка Зрения Злодея в Академии Том 1 Глава 80
Глава 80.
— Я пришел спасти тебя.
Аарон сказал это самым обыденным тоном.
Будь на ее месте кто-то более хрупкий, он наверняка разрыдался бы, сам того не замечая. Ведь даже Мария в этот миг невольно затаила дыхание.
Но кем была Мария?
Она была той, кто зубами и когтями проложил себе путь к должности секретаря Фонда, пройдя через бесчисленные испытания в конгломерате «Стингрей».
И вместо того чтобы поддаться захлестнувшим ее эмоциям от мысли, что она спасена, она принялась хладнокровно анализировать ситуацию.
«О чем он думает?»
Может, он проверяет ее?
Или, что еще хуже, пытается подарить надежду лишь для того, чтобы потом низвергнуть в пучину отчаяния?
Конечно, она прекрасно знала, что Аарон заметно смягчился после того, как поднялся с больничной койки, да и прежде никогда не желал становиться чудовищем.
И все же она видела слишком многое.
Прослужив бок о бок с кронпринцем так долго, она слишком хорошо понимала: ему ни в коем случае нельзя выказывать ни малейшей слабости.
От этого напрямую зависела ее жизнь.
Перед ним следовало носить железную маску. Эта привычка настолько глубоко въелась в ее суть, что даже сейчас она не могла от нее избавиться.
А потому…
— …Пожалуйста, смените гнев на милость, — спокойно ответила она.
Ее голос звучал сухо, лишенный каких-либо чувств, словно говорил автомат.
Она повернула голову под определенным углом, чтобы скрыть следы слез, которые пролила в одиночестве.
— Я не смею просить о прощении. Тот факт, что я участвовала в плане молодого господина Бенедикта, остается неизменным.
— И я понимаю, что мой удар в спину мог ранить вас сильнее любого другого предательства. В конце концов, я была рядом с вами так долго.
— Однако, даже если вы станете медленно пытать меня, вряд ли вы добьетесь многого. Умолять о пощаде я не стану.
Да.
Просить о прощении – удел тех, кто его достоин. У предательницы вроде нее не было на это права.
— Я горжусь тем, что всегда делала все возможное на благо нашего конгломерата. Даже если я совершала ошибки или неверно оценивала ситуацию, я не считаю, что принятые мной тогда решения были неправильными.
— Хочешь сказать, ты ни о чем не жалеешь? — Спросил Аарон, который до этого молча слушал ее.
Мария спокойно ответила:
— Да. Именно так.
— И тебе даже не страшно умирать?
— Нисколько.
— Любопытно. Если ты действительно ни о чем не жалеешь и даже смерть тебя не пугает, тогда почему… — Аарон скрестил руки на груди. — …почему ты так отчаянно оправдываешься?
Оправдания.
Это слово ударило в самое сердце, и Мария на секунду замерла, перестав дышать. Ей и в голову не приходило, что она оправдывается. Пока она стояла, словно заледенев, Аарон продолжил с легкой усмешкой:
— Должно быть, ты изрядно натерпелась в этой камере, Мария. Хватило бы и простого «хочу жить», а ты вдруг стала такой разговорчивой. Тебе было одиноко без собеседников?
— Молодой господин Аарон, я…
— Довольно, — твердо пресек Аарон. — Еще одно слово, и я сочту это за оскорбление. Просто тихо вставай.
— Ч-что вы имеете в виду?
— За кого ты меня принимаешь?
— Простите?
Мария переспросила, но Аарон не удостоил ее ответом.
Вместо этого он крепко обхватил наручники, сковывавшие ее руки. Он с силой надавил на них большими пальцами, и металл, казавшийся невероятно прочным, рассыпался, словно дешевая игрушка.
Сначала правая рука.
Затем левая.
Поочередно сломав оковы, Аарон освободил Марию и спокойно произнес:
— Думаешь, я не знал, что ты натворила? Думаешь, я позволил тебе и Бенедикту провернуть план по моему убийству лишь потому, что оставался в неведении?
— В-вы знали?
— Глупый вопрос, — отрезал Аарон.
Силы окончательно покинули Марию.
Он видел все насквозь.
С того самого момента, как она только замышляла этот план, и до самого конца – когда она воспротивилась замыслу Бенедикта и оказалась в этой темнице.
И тем не менее…
Аарон сказал это.
Он прощает ее.
— А теперь приди в себя и поднимайся.
— П-почему? Я ведь!
— Неужели я похож на мелочного человека, способного отвергнуть слезные извинения подчиненной, которая была со мной всю жизнь?
— …! — Мария лишилась дара речи.
Этот насмешливый тон.
Она поняла, что это была лишь своеобразная шутка Аарона – и в то же время осознала другую истину.
«Значит, ему нужен был повод».
Если Бенедикт видел в Аароне препятствие, которое необходимо устранить ради победы в войне за престолонаследие…
То и для Аарона Бенедикт, должно быть, оставался бельмом на глазу, постоянным источником раздражения.
Очнувшись после болезни, Аарон быстро и без труда вернул себе пост председателя Фонда, но присутствие Бенедикта явно мешало ему. Даже будучи соперниками, нельзя просто так избавиться от младшего брата без веской причины.
Ему требовалось оправдание.
Повод, который оправдал бы любые жесткие меры против Бенедикта, – и ради этого он, должно быть, закинул наживку.
«И мы, сами того не ведая, заглотили ее…»
Наверное, именно поэтому он делал вид, будто доверяет Бенедикту, передавая ему различные полномочия и позволяя влиять на дела Фонда.
Притворяясь беззубым тигром, он просто ждал, когда Бенедикт перейдет черту и угодит в расставленный капкан.
И вот результат.
Раз уж Аарон пришел сюда, значит, со всей суматохой снаружи уже покончено.
«Неужели молодой господин Аарон всегда был таким?»
Насколько знала Мария, Аарон Стингрей всегда действовал, повинуясь лишь диким инстинктам. Все, чего он желал, он забирал силой, а все, что ему не нравилось, – уничтожал.
Понимание человеческой психологии, просчет чужих действий, выстраивание сложных стратегий – все это было совсем не в его духе.
Когда же он начал проявлять эти черты? После того как поднялся с постели? Нет, возможно…
«Может… он всегда был таким человеком?»
Склонность к насилию, насильно навязанная ему как главному оружию «Стингрей», все это время, должно быть, скрывала истинную суть Аарона.
Подумать только, она провела рядом с ним всю жизнь и ничего не замечала. Неужели она настолько плохо разбирается в людях?
— …
Но признавать это Марии было слишком стыдно.
И более того, сам факт того, что он видел ее слезы, – вот что по-настоящему унижало ее. Казалось, образ безупречного профессионала, который она так упорно выстраивала, рухнул в одно мгновение.
В конце концов, не в силах совладать со стыдом, Мария выпалила детскую глупость – то, чего никогда бы не позволила себе в обычной жизни:
— …Я не плакала.
Аарон недоверчиво указал пальцем на ее лицо:
— А следы от слез?
— …Я не плакала.
— …
— …Простите.
Когда Аарон замолчал и уставился на нее с полным недоумением, Мария наконец осознала, насколько нелепо звучали ее слова, и виновато опустила голову.
Повисла минутная тишина.
Вскоре Аарон первым поднялся на ноги и направился к выходу. Пришедшая в себя Мария тихо встала и двинулась следом.
Тогда, не оборачиваясь, Аарон произнес:
— Мария.
— Да, молодой господин.
— Я стану Императором, — твердо и уверенно объявил он. — Я рассудил, что для достижения этой цели мне нужна ты. Поэтому я закрою глаза на то, что произошло.
— …
— Но ты ведь и сама это понимаешь? — Помолчав, добавил он. — Второго раза не будет.
Услышав этот тихий, предостерегающий тон, Мария снова низко склонила голову и ответила со всей искренностью:
— Разумеется, молодой господин.
Этого не может быть.
Этого просто не может происходить.
Этого не может быть.
Бенедикт непрестанно бормотал под нос, грызя ногти. Он метался по кабинету как безумный, раз за разом прослушивая одно и то же голосовое сообщение.
«Мне жаль. Операция провалилась».
Аарон Стингрей остался жив, а большая часть собранных им солдат теперь были мертвы. С теми жалкими силами, что у него остались, он ничего не мог предпринять.
«Провалилась? Что значит провалилась?!»
«Простите».
«Бесполезные идиоты!»
Согласно отчетам, все войска, которые он с таким трудом собрал, оказались бессильны перед Аароном Стингреем.
Аарон был куда сильнее, чем предполагал Бенедикт. На бумаге он рассчитал, что победа гарантирована, но даже без использования модулей Аарон продемонстрировал чудовищную боевую мощь.
В итоге отряды, которые он так тщательно готовил, были сметены, словно осенняя листва перед бурей.
«Проклятье. Что же мне теперь делать?»
В эту операцию были вложены колоссальные средства.
Расходы превысили его личные сбережения, и ему пришлось запустить руку в бюджет компании. Он верил, что как только Аарон исчезнет, а сам он займет место преемника, все эти долги удастся как-нибудь закрыть.
Но каков итог?
Оглушительный провал.
Судя по тому, что до него доносилось, его солдаты-адаптанты даже не смогли нанести Аарону сколько-нибудь серьезного урона. В отчетах говорилось, что если бы не вмешательство какого-то загадочного «юного Аарона», потерь было бы еще больше.
«Это не имеет никакого смысла!»
Но отрицание реальности ничего не меняло. В конце концов, его план провалился, и он оказался загнан в угол.
«Нужно найти другой выход. Хоть как-то…»
Он грыз ногти и лихорадочно соображал, но в голову не приходило ни одной стоящей мысли.
Казалось, обратный отсчет уже запущен.
До того как Аарон явится сюда, Бенедикту нужно было во что бы то ни стало покончить с ним раз и навсегда или же придумать гениальный план, который решит все разом.
Но сколько бы он ни бился, решения не находилось.
И тогда он пришел к единственному выводу.
«Неужели побег – единственный выход?»
Скоро его старший брат будет здесь.
Чтобы призвать его к ответу.
Аарон с его жестоким нравом без колебаний размозжит Бенедикту голову. Если он хочет выжить, ему нужно бежать туда, куда не дотянутся глаза и уши Аарона.
«Но куда?»
Идти было некуда.
За пределами Новой Вальгаллы раскинулись земли монстров – место, где человеку без выдающихся боевых навыков выжить попросту невозможно.
Он думал о том, чтобы укрыться в колонии, принадлежащей другому конгломерату, но это было слишком нереалистично.
Единственным сценарием, где оставалась хоть призрачная надежда, был побег в Сектор Падших за чертой города. Бросить все свое положение, честь, богатство и начать жизнь с чистого листа на самом дне под чужим именем.
Но и тут были свои трудности.
Он присвоил средства Технологического департамента – и пока этот вопрос не решен, за ним будут охотиться полиция Новой Вальгаллы, финансовый отдел «Стингрей» и служба внутреннего аудита.
Если разведка «Стингрей» всерьез задастся целью найти его, даже в самых темных трущобах Сектора Падших ему долго не продержаться.
И главное, он не был уверен, что сможет вынести жизнь отброса общества. Разве мог человек королевской крови, подобный ему, отбросить свое положение и жить в грязи?
Пока он метался в панике…
ㄴБА-БАХ!
Внезапно дверь кабинета разлетелась в щепки от мощного взрыва. Он даже испугаться не успел, как сокрушительный удар обрушился на его тело.
— А-А-АХ!
В глазах на мгновение потемнело.
Когда он пришел в себя, весь мир перевернулся. Его лодыжку стягивала невидимая нить.
А прямо перед ним стоял Аарон, смотрящий на него сверху вниз холодными, хищными глазами зверя.
— Аарон…
— Б-брат!
«Я умру. Я умру. Я умру».
От накатившего ужаса его замутило.
Подавляя рвотный позыв, он отчаянно зашевелил губами. Нужно было сказать хоть что-то, чтобы выжить.
— Э-это недоразумение, брат!
Но Аарон, казалось, пропускал его слова мимо ушей.
— Дай мне хоть одну причину, почему я не должен убить тебя прямо сейчас.
— М-мы же семья! Я… я твой единственный младший брат!
БУМ!
Стоило Аарону щелкнуть пальцем, как жесточайший удар пришелся Бенедикту прямо в живот. Ощущение было такое, словно внутренности разорвались в клочья, – он зашелся в яростном кашле от дикой боли.
— Кхэ!
Вместе с кашлем изо рта брызнула кровь.
Аарон, сохраняя ледяное спокойствие, продолжил:
— Но разве ты не пытался убить своего единственного старшего брата?
— Э-это… Это недоразумение!
Даже сквозь невыносимую боль он пытался цепляться за ложь – готов был на все, лишь бы остаться в живых. Но в следующее мгновение, заметив вошедшего следом человека, он оцепенел.
— М-Мария!
— Молодой господин Бенедикт, — произнесла она.
Как она, запертая в секретной тюрьме, оказалась здесь? Он не знал деталей, но одно понимал точно.
Оправдываться больше не имело смысла.
— По-пожалуйста… пощади… меня!
— С какой стати? — Спросил Аарон.
— У-у-ух!
Он не мог ответить.
Как бы он ни старался, он не мог придумать ни одного логичного довода, который удовлетворил бы Аарона. Да и как можно переубедить того, кто пришел сюда за твоей жизнью?
В конце концов Бенедикт разрыдался от бессилия и отчаяния. Аарон холодно произнес, и в его глазах не было ни капли жалости:
— Мария.
— Да, молодой господин.
— Скажи, как мне поступить с ним? Я приму во внимание твое решение.
Мария перевела свой бесстрастный взгляд на Бенедикта. Одно ее слово сейчас решало его судьбу.
Цепляясь за последнюю призрачную надежду, Бенедикт неотрывно смотрел на ее губы.
Наконец она заговорила с профессиональной холодностью:
— Мое мнение таково…