Три дня счастья (Новелла) Том 1 Глава 7 Капсула времени

Решив составить завещание, я вскоре осознал, что не могу написать ни слова, пока не узнаю, кто его будет читать. У меня в руке вертелась ручка, купленная в ближайшем магазине, и я размышлял над тем, что же стоит изложить. Цикады стрекотали так оглушительно, словно находились прямо передо мной. Пока они не умолкали, я мог бы свалить на них свой творческий ступор, но даже когда их шум стих – я не написал ни одной строчки. Кто первым прочтет это? Для кого мне следует стараться? Завещание – это способ передачи информации текстом. Мне нужно было написать о себе что-то такое, что иначе осталось бы незамеченным.

Что же мне рассказать? В тот момент, когда я задался этим вопросом, я тут же вспомнил о Химено. Стоит ли это завещание отражать мою благодарность ей? Или, не размениваясь по мелочам, сразу признаться в любви? В качестве пробы, я потратил целый час, сочиняя для нее письмо. В итоге, оно вышло таким:

«Не знаю, что ты думаешь обо мне сейчас, но я любил тебя с того самого дня десять лет назад. Подпитываясь воспоминаниями о временах, когда я был с тобой – я не жил. Я лишь выживал. Однако, теперь я больше не способен на это, я не вынесу этот мир без тебя. Сейчас, стоя на пороге смерти, я наконец-то это понял. В каком-то смысле, я уже давно умер. Умер в тот день, когда мы разошлись разными путями. Прощай. Молю лишь об одном – чтобы воспоминания обо мне просуществовали чуть дольше, чем я сам».

Перечитав письмо, я принял решение не отправлять его. Была одна загвоздка: это совершенно не то, что я хотел бы ей сказать. Но я ни за что не смог бы написать то, что мне действительно нужно. Я скорее умру, чем напишу это. Похоже, мое желание в какой-то мере отразилось в последней строчке. И уж если это было главной мыслью, возможно, мне вообще не стоило ничего писать? Достаточно было бы и чистого листа. Лишь бы Химено значилась адресатом, а я – отправителем. Этого было бы вполне достаточно. К тому же, это помогло бы избежать ненужного недопонимания. Конечно, чистый лист показался бы странным. Специально для этого, можно было бы написать одно-единственное предложение: «Мне просто захотелось отправить письмо». Или можно было не упоминать о скорой смерти и написать о совершенно обыденных вещах.

Я отбросил ручку и, чтобы Мияги ничего не смогла прочесть, скомкал лист бумаги. Хм… Когда я вообще в последний раз писал письма? Общение посредством переписки было весьма непопулярным. Потому, начиная с начальных классов, мне стало некому отправлять новогодние открытки или другую подобную ерунду. В общем, за всю свою жизнь я отправил всего несколько писем. К тому же, последним, если я не ошибаюсь, было… точно – написанное летом, в четвертом классе.

Тем летом наш класс закопал на заднем дворе школы капсулу времени. Эту идею предложила та самая учительница, что вела урок этики, который впервые заставил меня задуматься о ценности жизни. Все ученики тогда что-то написали и положили записки в круглую капсулу. «Я хочу, чтобы вы написали для себя письмо, которое сможете прочитать через десять лет, – сказала она. – Ой, должно быть, вы не знаете, что писать, ведь я так внезапно это придумала… Ох, точно! Вы можете написать что-нибудь вроде: "Ну как, твои мечты сбылись?" или "Ты стал счастлив?" А может: "А ты помнишь это?" или же "Что бы ты хотел рассказать мне?" Можно еще многое у себя спросить. Также можно написать пожелание. Что-то вроде: "Пожалуйста, исполни мою мечту", или "Прошу, никогда не забывай об этом"». Она даже предположить не могла, что через десять лет кто-то из этих детей откажется от своей мечты, будет несчастен или многое забудет. Скорее уж, это письмо было написано не себе будущему, а себе настоящему. Однако, этим она не ограничилась.

«И еще кое-что, в конце письма, пожалуйста, запишите имя своего лучшего друга. И не стоит беспокоиться об их мнении на этот счет. Если это тот случай, когда: "Они ненавидят меня, но я люблю их!" – просто напишите. Не волнуйтесь, этого никто не увидит, даже я, обещаю». Что же я написал тогда? Не помню. Не припоминается даже, писал ли я чье-то имя. Капсула времени должна была быть вырыта десять лет спустя, то есть – в этом году. Но никаких известий об этом еще не было. Может, я единственный, кого они не оповестили. Но, скорее всего – они просто забыли обо всем этом. Я подумал, что хочу прочитать свое письмо до того, как умру. Не встречаясь с одноклассниками. Один.

«Как вы собираетесь провести сегодняшний день? – спросила Мияги, когда я встал. – Я собираюсь выкрасть капсулу времени, – ответил я.

Уже прошел год, как я не появлялся в родном городе. При выходе со станции меня встретил знакомый пейзаж. Город зеленых холмов. Шум насекомых и запах растительности. Ничего нечего было и сравнивать с тем местом, где я жил сейчас. Даже напрягая слух, я слышал только пение птиц и стрекот насекомых. «Вы ведь не пойдете на территорию начальной школы копать там ямы средь бела дня?» – спросила Мияги, следовавшая позади. «Разумеется, я дождусь ночи». Однако, так как я приехал сюда в мимолетном порыве – я не знал, как убить время в городе, где нет никаких развлечений или хотя бы ресторанов, где можно было бы посидеть.

Пешком было не дойти даже до ближайших магазинов. Путь занял бы немало времени, хотя, пожалуй, стоило приехать на своем мопеде.

Сколько бы ни пришлось ждать, но к родителям я идти не намеревался. Встреча со старыми друзьями и вовсе казалась невозможной.

– Раз уж у вас есть свободное время, может, желаете прогуляться по местам вашего прошлого? – спросила Мияги, взглянув на меня. – Ну, скажем, по местам, которые вы часто посещали в детстве.

– Места моего детства, говорите? Мое прошлое нельзя назвать счастливым.

– Если не считать времени, проведенного с госпожой Химено?

– Не произноси это имя так легкомысленно. Я не хочу слышать его от тебя.

– Поняла. Впредь буду осторожнее. Однако, не желая вмешиваться в ваши дела, я бы не советовала вам с кем-либо пересекаться.

– И не собирался.

– Хорошо, если так, – прошептала она.

Казалось, солнечные лучи обжигают мою кожу. Сегодняшний день, как и вчера, выдался жарким. Я сидел на скамейке у станции, обдумывая дальнейшие шаги.

Внезапно обернувшись, я увидел, как Мияги наносит на кожу какое-то средство, похожее на солнцезащитный крем. Я всегда считал ее прекрасной. И, похоже, моя оценка была не напрасной.

Она всегда была такой сосредоточенной, что я думал, ей совершенно безразличен собственный внешний вид. Поэтому эта сцена стала для меня неожиданностью.

– Ты ведь невидима для всех, кроме меня? – осведомился я.

– По сути, да.

– Всегда?

– Именно. Меня могут видеть лишь те, за кем я наблюдаю. Однако, как вы уже знаете, бывают исключения. Например, когда вы впервые зашли в магазин. Когда я не выполняю роль наблюдателя, меня видят те, кто желает продать свою жизнь, время или здоровье. Вас это ведь интересовало?

– Нет. Просто стало любопытно, зачем ты так старательно ухаживаешь за собой, если тебя все равно никто не видит.

Мияги отреагировала на мои слова неожиданно остро.

– Я делаю это для себя. Ведь вы же принимаете душ, даже если никуда не собираетесь.

Видно было, что она действительно обиделась. Любая другая девушка, и я бы тут же поспешил извиниться, но Мияги... Я был даже рад, что так вышло. Мне хотелось, чтобы она высказала мне свое недовольство из-за моих неосторожных слов.

Блуждая без определенной цели, я вышел к лесной чаще у наших с Химено старых домов. В детстве мы часто играли именно там.

Я тут же пожалел о своем поступке, когда понял, что попал именно туда, куда предлагала Мияги. Казалось, она своим видом говорила: «Насколько же скучны и предсказуемы все твои действия!».

Обходя родительский дом, мне пришлось сделать большой крюк. Я хотел зайти в кондитерскую, где часто бывал в детстве, но магазин был закрыт, а вывеска отсутствовала.

Свернув на тропинку, ведущую в чащу, а затем сойдя с нее, я шел около пяти минут, пока не добрался до места назначения.

Там стоял полуразрушенный автобус, служивший нам с Химено «секретной базой».

Остатки красной краски издалека можно было принять за ржавчину. Но если забраться внутрь и не обращать внимания на пыль – внутри было довольно красиво. Казалось бы, его уже должны были облюбовать насекомые, но их там почти не было.

В поисках следов наших с Химено игр я обошел весь автобус. Ничего не найдя, я уже собирался уходить, но вдруг заметил кое-что на водительском сиденье. Синим перманентным маркером было что-то нарисовано. Присмотревшись, я понял, что это стрелка. Посмотрев в ту сторону, куда она указывала, я увидел еще одну. Пройдя по шести таким стрелкам, я заметил на заднем сиденье нечто, похожее на «ай ай гаса». Глупый ритуал из начальной школы. Под нарисованным зонтиком нужно было написать свое имя и имя того, в кого тайно влюблен.

Разумеется, там были наши с Химено имена.

Я не помнил, чтобы делал что-то подобное. Да и об этом месте знали только мы с Химено. Должно быть, это ее рук дело.

Никогда бы не подумал, что она могла заниматься такими вещами, как обычная девчонка. И все же, я невольно улыбнулся.

Я какое-то время просто смотрел на этот зонтик. Мияги наблюдала за мной сзади, но, похоже, не собиралась снова сыпать колкими замечаниями.

Когда мой взгляд, казалось, мог прожечь дыру в этом месте, я выбрался из автобуса и, как в детстве, взобрался на крышу, используя упавшее дерево.

Я пролежал там до самых сумерек, пока не услышал стрекот вечерних цикад.

Посетив заодно могилу деда, я понял, что наступила ночь, и направился к начальной школе.

Я позаимствовал лопату из сарая, обошел спортзал с тыльной стороны и начал копать, смутно представляя, где именно. Тусклый зеленый свет аварийного выхода освещал место моих раскопок.

Я думал, что найти эту капсулу будет нетрудно, но либо моя память меня подводила, либо капсулу уже раскопали. Я копал целый час, сильно вспотел, но так и не нашел капсулу.

У меня пересохло в горле. А руки покрылись волдырями, чему также способствовало вчерашнее посещение тренировочного центра. Мияги молча наблюдала, как я копаю ямы, и что-то записывала в своей книжке.

Решив передохнуть, я закурил. И тут в моей памяти всплыла одна деталь. Точно. Мы «хотели» закопать ее за спортзалом, но кто-то сказал, что там скоро могут посадить дерево. Поэтому мы закопали капсулу в другом месте.

Менее чем через десять минут, копая прямо возле стены, я ударил по чему-то твердому. Аккуратно, чтобы не повредить, я раскопал круглый предмет и вытащил его на свет. Я думал, что она могла быть заперта, но крышка свободно соскользнула.

Изначально, я планировал достать свое письмо, и закопать все обратно. Однако после всех стараний, мне хотелось прочесть все. Думаю, парень которому осталось жить пару месяцев, может позволить себе подобное.

Я выбрал одно наугад и раскрыл его. Закончив чтение, я открыл тетрадь, и записал имя автора сего письма. Также нарисовал стрелку, указывающую на имя его лучшего друга.

Повторив так пару раз, я увеличил число имен, и получил схему взаимоотношений. Кто кому нравился. Кто отвечал взаимностью, а кто нет.

Как и ожидалось, когда я прочел все письма - мое имя было единственным, к которому не шло ни единой стрелки. Ни один человек, не выбрал меня своим "лучшим другом".

А еще... тщательно обыскав всю капсулу, я не нашел письма Химено. Должно быть, когда мы закапывали капсулу, ее с нами не было.

Может быть, она написала бы мое имя? Я имею в виду, она же сделала "ай ай гаса" с нашими именами. Она определенно написала бы мое имя. Возможно, добавила бы сердечко или два. Если бы только ее письмо было тут.

Положив собственное письмо в карман джинсов, я вновь закопал капсулу времени. Вернув лопату в сарай, и вымыв руки, я покинул территорию начальной школы.

Я потащил свое усталое тело по дороге. И тут, Мияги напомнила о себе:

– Надеюсь, сейчас вы понимаете? Вы не должны цепляться за свои прошлые отношения. Прежде всего - вы не смогли их сохранить. После того как мисс Химено сменила школу, вы отправили ей хоть одно письмо? А после окончания школы, вы хоть как-то контактировали с господином Нарусе? Почему мисс Вакана бросила вас? Вы показывались хоть на одной встрече выпускников? Простите, но цепляясь за прошлое, разве вы не просите слишком многого?

Разумеется мое лицо исказилось, но мне нечем было ответить.

Наверное, Мияги была права. То как я себя веду, похоже на то, как атеист ходит в храмы и церкви, ища помощи в тяжелые времена. Но если это так, прошлое и будущее закрыто для меня. Что я должен делать?

Вернувшись на вокзал, я посмотрел расписание. Последний поезд давно ушел.

Живя здесь, я нечасто ездил на поездах. Но для такой сельской местности, последний поезд уходит слишком рано.

Я мог вызвать такси и уехать к родителям, но все же предпочел провести эту ночь на станции. Я предпочел физическую боль душевной.

Улегшись на жесткой скамейке, я закрыл глаза. Постоянно раздавался звук бьющихся о лампы насекомых. Будучи полностью измученным, я думал что сразу же засну. Но с этим странным освещением и бегающими вокруг моих ног паразитами, я понял что на спокойный отдых рассчитывать не приходится.

С соседней скамейки, я услышал скрип ручки Мияги. Ее выносливость достойна всяких похвал. Вряд ли ей удавалось нормально выспаться, пока она присматривала за мной. Даже ночью, казалось что она засыпала лишь на минуту, а затем вновь просыпалась. Вряд ли у нее был выбор, но такая работа кажется слишком суровой для девушки. Разумеется, всё было не так. Но мне хотелось, чтобы она бросила эту работу.