Туториал Адской Сложности Том 1 Глава 623 Специалист по Особенностям
Ранее в Туториал Адской Сложности...
Как и предупреждали, профессор, у которого я беру уроки в этот раз, оказался глубоким стариком. Пожалуй, самым древним из всех, кого мне доводилось встречать: на вид ему под восемьдесят. Абсолютно седой, с пышными усами, в которых можно было бы спрятать запасы еды, и с небольшой прослойкой жира на животе.
Уловить от него привычные признаки, по которым я обычно определяю чужой уровень силы, оказалось практически невозможно. Ману он удерживает безупречно.
Это наводит на размышления. Предположим, у тебя 1000 очков Телосложения. Разве тело не должно оставаться в идеальном состоянии невероятно долго? По логике вещей, да, но всё увиденное мною пока что опровергает эту теорию.
Похоже, даже при высоких показателях тело продолжает дряхлеть, и ситуация кардинально меняется лишь при прорыве на более высокие уровни культивации. Судя по всему, старение замедляется примерно тогда, когда начинаешь получать качественные улучшения тела. Возможно, этот процесс тормозит ещё сильнее после достижения статуса Чемпиона, и уж тем более – когда становишься Абсолютом.
По слухам, Киралон – один из старейших Абсолютов в Системе, ему наверняка не одна тысяча лет. Но сколько он способен прожить на самом деле? Ещё несколько тысячелетий? Или он уже начал дряхлеть и терять былую силу?
Как вообще выглядит ситуация, когда статус показывает 1000 Силы, но при этом ты на волосок от смерти? Становятся ли такие показатели «слабее»? Будет ли Система отображать меньшее значение силы, чтобы отразить перемены? Или в тебе сохранится прежняя мощь?
В голову приходит и другая мысль: возможно, разрушению подвержены именно мозг и сердце. Но если так, то как целители вообще способны воздействовать на эти жизненно важные органы?
Я знаю, что некоторые травмы лечатся с трудом или исцелению вообще не подлежат. Но если сердце изнашивается от старости, разве нельзя восстановить его – пусть даже с риском – или воспользоваться ресурсами Чемпиона либо Абсолюта и заполучить новое? Разве нельзя точно так же «починить» и мозг? Главное – насколько всё это трудно осуществить, но вопросов возникает всё больше.
В итоге я склоняюсь к выводу, что продлить жизнь способами, которые кое‐кто сочтёт неестественными, всё‐таки возможно. Но это наверняка чертовски сложно, да и методы, способные помочь, вполне могут нести пагубные последствия. Иначе так поступал бы каждый. Не исключено, впрочем, что некоторые просто не желают жить столь долго.
Люди на Земле в массе своей привыкли жить по 60‐80 лет, в редких случаях – перешагивая за 100. Что станется с человеком, эволюционно приспособленным под такой срок, если он внезапно получит возможность жить в десять раз дольше? Новые поколения, рождённые от таких людей, скорее всего, справятся с этим легче, а вот Первому Поколению наверняка знатно снесёт крышу.
Ага, прямо как нам. Впереди нас ждёт светлое будущее. Сто процентов.
Чёрт, теперь я точно буду мусолить эту мысль целый день, особенно последствия возможной деградации характеристик. Такое чувство, будто Система либо не всемогуща, либо намеренно не даёт достаточно сил, чтобы смертные жили вечно.
Волевым усилием я выкидываю лишнее из головы и иду дальше к небольшому озеру, где на скамейке с закрытыми глазами сидит профессор. Студентов поблизости нет – доступ в эту зону строго ограничен. Мне даже потребовалось специальное разрешение, чтобы сюда попасть. Да и защитные массивы здесь отличаются от академических.
Сам профессор продолжает сидеть неподвижно, пока я стою рядом, немного сбитый с толку таким приёмом. Голова старика слегка покачивается, и у меня закрадывается стойкое подозрение, что он попросту дремлет.
Подождав минуту и не дождавшись никакой реакции, я пожимаю плечами и шагаю к берегу озера, выискивая под ногами подходящие плоские камешки. Даже те, что далеки от идеала, я подбираю и слегка обтёсываю, пропуская по контуру вибрирующую ману. Затем, не усиливая тело, размахиваюсь и запускаю камень блинчиком по воде.
Выходит отвратительно. Силы я вложил слишком много: камень со всего маху врезается в самую середину озера, вздымает фонтан брызг и уходит ко дну.
В следующий раз я меняю угол и сознательно сдерживаю силу. На сей раз закрученный камень несколько раз отскакивает от глади, прежде чем пойти ко дну.
Я опускаю взгляд на собранные камни и беру следующий. Закручиваю его куда сильнее, приседаю пониже и под идеальным углом бросаю, заранее уверенный в результате. Камень отскакивает от водной глади у самого берега, взмывает высоко в воздух, перелетает через весь залив и с треском врезается в деревья на противоположной стороне.
Я беру ещё один и разглядываю.
Обычный серый камень. Слегка приплюснутый, со срезом на боку, где я убрал грань вибрацией маны. Я зажимаю его большим и указательным пальцами и сдавливаю. Камень мгновенно трескается, и осколки прямо между пальцами рассыпаются в мелкую пыль.
Коже ни малейшего вреда, никакого сопротивления – и ведь я даже не использовал усиление.
Такая силища. Даже спустя два года подобные мелочи приводят меня в детский восторг.
Вместо обычной гальки мой взгляд зацепился за огромный валун – шире моих плеч и высотой мне по пояс. Настоящий камень. Я обхватил его руками, с некоторой силой поднял и метнул высоко в небо. Валун взлетел на высоту многоэтажки и с оглушительным грохотом упал в центр озера, подняв фонтан брызг.
Пройдя несколько шагов, я уселся рядом со спящим профессором и прикрыл глаза. От скуки начал подсчитывать, во сколько Осколков мне обходится каждая минута уже начавшегося занятия, и мысленно конвертировал эту сумму в полезные предметы.
Возможно, это испытание, где я должен доказать, что достоин его наставлений? Может, он сейчас заставит меня чистить его тачку?
Я повернул голову налево: старый профессор по-прежнему не проявлял никаких признаков жизни.
Хоть бы не помер.
Отвернувшись, я погрузился в себя и принялся оттачивать те невозможные фигуры, что вызывали столь мучительную боль. Казалось, будто мозг прижигали раскалённым железом в нескольких местах одновременно. Но главное – наметился прогресс.
Фигуры, какими бы странными они ни были, становились всё более ощутимыми. Я уже отчётливо представлял, как мана течёт по их очертаниям. Параллельно экспериментировал с разделением сознания на максимально возможное число потоков – или просто делил его надвое, чередуя активную половину для максимально плавного переключения.
За десять минут до конца занятия профессор наконец громко храпнул и пробудился от собственного звука. Мгновенно оценив обстановку, он повернулся направо и в изумлении вскочил.
«Чёртова магия, клянусь иссохшими сосками Пустынных Ведьм, ты напугал меня до смерти, мелкий ублюдок!»
«Прошу прощения», — ответил я.
«Хоть каким-то воспитанием обладаешь. Что тебе нужно?» — проворчал он.
«Я оплатил урок, большую часть которого вы проспали».
Старик зевнул и поскрёб усы, будто собирался вытащить оттуда припрятанную еду.
«Урок, значит? Чёрт возьми, парень, половине здешних отбросов здоровый сон был бы полезнее, чем очередное заумное занятие».
Он откинулся на спинку скамьи и с хрустом выпрямил шею – звук был похож на треск сухого дерева.
«Думаешь, раз помахал деньгами, я тебе что-то должен? Молись, что я не отходил тебя за то, что разбудил».
«Понял. Спасибо».
Он прищурился, разглядывая меня, словно пятно грязи, решая, стоит ли его оттирать или просто плюнуть.
«Ладно. Заплатил – получишь свой чёртов урок. Первое, что тебе стоит уяснить: мана – та ещё дрянь, и она обожает наказывать идиотов».
Он сплюнул в сторону, едва не попав по моему сапогу.
«Второй урок: терпение. Сиди здесь, жди, и когда я решу, что ты стоишь потраченного воздуха, возможно, ты узнаешь что-то, что позволит тебе прожить на этом свете дольше, чем мгновение. А может, и нет».
Профессор потыкал костлявым пальцем себе в висок.
«Тренируй мозги, парень. А не мышцы».
Я кивнул.
«Понял. Впечатляет. Мне говорили, вы много знаете об Особенностях».
«Ах ты, мелкий негодяй! Я лично сделал из двух нынешних Чемпионов что-то стоящее, а ты стоишь тут и разговариваешь со мной в таком тоне?»
«Прошу прощения».
«Пф-ф. Сто лет назад я бы тебе башку оторвал».
«Вполне объяснимая реакция».
«Ещё бы, мать твою. А теперь выкладывай. Какие у тебя Особенности? Посмотрим, стоишь ли ты хотя бы грязи под моими сапогами».
««Радужка Мана-Волн» и «Телосложение Маны»».
Впервые за всё время он замолчал и, кажется, погрузился в раздумья. Словно что-то вспоминал, прикидывал в уме или просчитывал совершенно иное.
«Усиления?»
«Два для «Радужки Мана-Волн» и ноль для «Телосложения»».
«Уже второе усиление для такой Особенности? Называй уровень, и не вздумай врать. В моё время мы с гордостью демонстрировали уровни навыков, Особенности и ступени развития, а потом просто выбивали друг из друга дерьмо, доказывая, кто сильнее. А не занимались этой трусливой ерундой, как сейчас, скрывая всё подряд».
«309-й уровень».
«Клянусь тухлыми яйцами главного казначея, как ты вообще ещё жив? Ты хоть можешь управлять «Радужкой Мана-Волн»?»
«Да, мне помогают справляться пассивные и активные навыки».
«Названия. Просто назови их».
«[Укреплённый Маной Разум] низшего арканного ранга и [Петля Ментальной Настройки] среднего арканного ранга. А ещё – [Концентрация]».
«Хм, а ты на удивление не так уж плох. [Концентрация] – один из лучших фокусирующих навыков, да и две арканные пассивки на твоём уровне... Я мог бы задать кучу неудобных вопросов, но лезть не в своё дело не буду».
Мне хотелось спросить, не слишком ли поздно он спохватился насчёт «не лезть не в своё дело», но я решил промолчать.
«Ценю это», — сказал я.
Он снова на мгновение задумался, затем повернулся ко мне. Тон его стал гораздо серьёзнее, чем прежде.
"Кто-то обязательно заявит тебе, что первостепенное значение имеют уровень и, как следствие, характеристики. Иные возвеличивают активные навыки, посвящая свою жизнь достижению вершин мастерства. Найдётся и небольшая группа тех, кто стремится к наилучшей из возможных пассивок – к комбинации множества пассивных навыков, порождающей идеальный, уникальный навык, ранее не встречавшийся в Системе. Прочие же полагаются на Первородные энергии, Осколки, экипировку, руны, тайные знания и прочий хлам." Старый профессор пренебрежительно махнул рукой. "Все они заблуждаются, по крайней мере, на мой взгляд, а волнует меня исключительно собственное мнение. Особенности – вот что действительно важно. Идеальное их сочетание способно сделать тебя могущественнее любой пассивки и любого уровня навыков." Мне захотелось возразить, но любопытство оказалось сильнее, и я продолжил слушать. Я давно уяснил: сколько существ – столько и мнений, точно так, как перечислил этот старик. "В молодости я был в этом чертовски искусен. Едва преодолев 400-й уровень, я так избивал новоиспечённых Чемпионов, что они, рыдая, убегали прятаться за материнские юбки." Поднявшись со скамьи с неожиданной для его дряхлого вида лёгкостью, он усмехнулся в усы. "О, те были славные времена! Десятки мерзавцев твердили мне, что я не прав, а я просто выбивал из них всю дурь. Меня тогда прозвали Тираном." Профессор помолчал, глядя на озеро, будто раздумывая, стоит ли вообще тратить на меня слова. "Запомни хорошо, парень," — сказал он хрипло, но твёрдо. "Навыки тускнеют. Характеристики со временем могут истлеть. Снаряжение ломается. Даже сама сила способна предать тебя в самый неожиданный момент." Он снова постучал костлявым пальцем по своему виску. "Но Особенности… Особенности – это совсем другое. Если ты выберешь их с умом, если правильно разовьёшь и синхронизируешь, они возвысят тебя выше любого клинка или навыка." Вслух я ничего не произнёс, но про себя снова не полностью согласился с ним. Как бы мне ни была отвратительна Лиссандра, я разделял её убеждение: самое главное – это активные навыки. Тем не менее, я слушал рассуждения профессора с неподдельным интересом. Если его рассказы правдивы, в прошлом он обладал колоссальной силой. Пусть даже из простого любопытства, но я хотел услышать, что он скажет дальше. "Людям достаётся вечно самый паршивый кусок," — произнёс он. "Некоторые расы появляются на свет уже с готовыми Особенностями, лижущими им зад. А мы? Мы начинаем с пустого места и молимся, чтобы не испортить всё." Он одарил меня тем же оценивающим взглядом. "Три Особенности. Это всё, что тебе доступно. Ошибёшься с выбором – и хоть всю оставшуюся жизнь рыдай, пути назад не будет." Старик, кряхтя, снова опустился на скамью. Он дважды ударил костяшками пальцев по голове. "Синхронизация Особенностей – единственный верный путь. Твои Особенности должны подпитывать друг друга, сливаясь в единое целое. К счастью, первые две ты не испортил окончательно. Если повезёт с третьей, возможно, из тебя и выйдет какой-то толк. Третью Особенность ты получишь на 400-м уровне. Чёрт, ты вполне можешь умереть и раньше, но если ты оптимист, я расскажу, что можно сделать до тех пор, чтобы получить наилучшую Особенность, какие возможности перед тобой откроются и как извлечь максимум из имеющихся Особенностей." Не дожидаясь глупых вопросов, он перешёл к сути. Час пролетел незаметно: старик без умолку говорил об усилении Особенностей, редких шансах на их эволюцию и скрытых модификациях, на существование которых Система лишь намекала. Он не стеснялся в выражениях, описывая, как глупцы хватают эффектные, броские Особенности, год чувствуют себя королями, а затем бесславно умирают в канаве. Заодно он упомянул несколько приёмов, способных повысить шанс получения наилучшей третьей Особенности на 400-м уровне. К моему удивлению, старик даже посоветовал несколько книг: судя по всему, за этим крылась мощная теоретическая база. Через некоторое время он вдруг замолчал – будто осознав, что говорит бесплатно. "На сегодня хватит. Иди переваривай, пока куриные мозги не растаяли," — бросил он, отмахиваясь от меня. Я встал и сдержанно кивнул, стараясь как можно надёжнее запечатлеть в памяти каждую крупицу услышанного. Определённо придётся ещё побеспокоить этого старика.