Убийственное преследование: Последствия (Новелла) Том 1 Глава 2 Жизнь после. Часть 1.

~14 мин. чтения · 3,480 слов
Ранее в Убийственное преследование: Последствия (Новелла)...
На лекции мистер Браун подробно рассказывает студентам о важности настроек камеры, резервном копировании данных и преодолении страхов в фотографии. Веритас получает сообщение от Алисы, которая предлагает ему встретиться после занятий, но он отказывается, ссылаясь на скорый отъезд.
— Сану! — отчаянный крик внезапно разнесся по сумрачной улице. Несколько прохожих с недоумением бросили взгляд на парня, который стремительно пронесся мимо. Бум не обращал внимания ни на их удивленные взгляды, ни на стремительный поток машин, ни даже на дорогу впереди — глядя на удаляющийся силуэт, он все еще не мог поверить своим глазам. «Неужели это»... — сердце бешено колотилось в его худощавой груди, кровь шумела в ушах, заглушая всё вокруг, даже собственный срывающийся от отчаяния голос. «Это же он!» — его фигура, его походка, его стиль одежды. Бум узнал бы его, казалось, даже с повязкой на глазах. «Как?» — это было неважно. «Почему?» — слишком второстепенный вопрос, главное: «Какого черта он снова уходит!» Бум бежал изо всех сил, не замечая ничего вокруг. «Нет! Только не в этот раз! Сану, постой! Сану!» Парень впереди внезапно замер. «Услышал!» — сердце юного сталкера сжалось от радости, когда тот начал оборачиваться, но... рядом раздался пронзительный визг тормозов. «Проклятье!» — мощный удар сбил Бума с ног, и, перевернувшись в воздухе, он с силой ударился об асфальт. Боль мгновенно пронзила его слабое тело — казалось, все кости треснули одновременно. Перед глазами все расплывалось, движение вокруг будто замерло, лишь сердце продолжало лихорадочно отсчитывать удары. «Ерунда…» — Бум пытался встать, но мышцы не подчинялись. Глаза заливало чем-то красным — похоже, он сильно ударился головой. «Ерунда…» — от Сану ему доставалось и похуже… Да, Сану, где же он? Бум попытался напрячь зрение, но мир вокруг, казалось, окутался пеленой. Рядом кто-то громко звал на помощь, а в его глазах уже различалась тьма. Но парень продолжал отчаянно бороться, лишь бы из последних сил удержать ускользающее сознание. Пальцы беспомощно скребли асфальт, рядом послышались знакомые шаги. Эти шаги он узнал бы из тысячи, он вслушивался в них сотни раз. Тогда, над подвалом, они внушали первобытный страх. И сейчас, едва услышав их, ему снова стало страшно, но в этот раз иначе — страшно, что они вот-вот исчезнут. Навсегда. Нет! Юн обессиленно откинул голову. Лучше уж пусть он сам исчезнет навсегда. Сердце пропустило пару ударов, разум медленно погружался во тьму. «Держитесь, еще немного, скорая уже едет.» — Приятный женский голос раздался совсем близко, но Буму было уже все равно. Шаги внезапно замерли у самой его головы, но веки было не поднять. Даже сейчас, во тьме, Бум попытался улыбнуться, лишь бы не злить Сану еще больше. Получилось плохо. И, собрав последние силы — сквозь боль, сквозь тьму, сквозь гул улицы — он продолжал тихо шептать: «Сану…» Очнулся Юн Бум в ярко освещенной больничной палате. Окинув взглядом привычную обстановку, парень лишь тихо вздохнул. Чувство дежавю в этот момент было сильнее, чем когда-либо. Сану жив, в этом он теперь был абсолютно уверен. Конечно, это вполне в его стиле — инсценировать собственную смерть, чтобы раз и навсегда избавиться от копов. Подождите, а как же врачи, санитары, старушки из соседних палат… Черт! Только сейчас Бум осознал, что же было не так с той бабулей с подушкой, которая, якобы, последняя видела «знаменитость». Одна занятная деталь, которую тогда упустил его встревоженный разум, все же успела запечатлеться в сознании. Ведь на сморщенной руке старушки, едва показавшись из-под поношенного старого свитера, блеснули весьма дорогие часы. Его, Сану, часы. Украсть бы она их никак не смогла — это всегда была прерогатива санитаров, так значит она их... заработала? Такой вот истории? — Ха-ха, — Юн прикрыл лицо перебинтованными руками, содрогаясь от беззвучного смеха. Конечно, Сану сам говорил, что умрет самой страшной смертью... а не самой глупой. И эта бабка с подушкой словно передавала его насмешку. Словно говорила ему голосом Сану: «Ну и дебил же ты, Юн Бум!» И в чьем же прахе он валялся пару часов назад? Неужели еще одной бабки? А может, они с первой были подругами... или родственницами? Бум чувствовал, как глаза наполняются слезами, но просто не мог остановиться. — Ха-ха-ха-ха… — Эй, вы уже очнулись? — в палату заглянул невысокий коренастый мужчина в огромных очках в роговой оправе. Бум поднял на него недоумевающий взгляд, все так же продолжая улыбаться. Понимающе улыбнувшись в ответ, мужчина быстро прошмыгнул в палату, плотно прикрыв за собой дверь. — Меня зовут Висли Лауч, я распорядитель вашего покойного дяди и вот уже месяц пытаюсь с вами встретиться, — начал он официальным тоном, но тут же осекся, захлопав своими маленькими крысиными глазками, — но, позвольте, что же в этом смешного? — Ничего, — утирая выступившие от смеха слезы, Юн открыто смотрел на него полным радости взглядом. Сану был жив. Сану жив! Все остальное было несущественно, — у меня травма головы, поэтому…— О, нет-нет, я заранее узнал, — поспешил заверить его человек с крысиной мордой. — У вас всего лишь серьёзная ушиб. Ну, пара вывихов, разбитая бровь, в общем, это не смертельно. Иначе я бы не осмелился... Эй! — Простите, я вас слушаю. — Бум искренне пытался удержаться от смеха, но получалось плохо. — Итак, позвольте выразить мои самые глубокие соболезнования в связи с утратой вашего родственника! Надеюсь, в этот тяжёлый час скорби вас утешит осознание того, насколько важным вы были для покойного. В подтверждение этого, будучи его единственным наследником, вы получаете по документам дом, машину и довольно солидный банковский счёт со сбережениями... Эй! — П-простите, — чем сильнее парень пытался сдержать смех, тем отчаяннее тот рвался наружу. — Понятно, — бросив на него обиженный взгляд, мужчина резко встал. На кровать Бума лёг увесистый конверт, полный каких-то бумаг, — вот здесь, будьте добры, распишитесь. Банковскую карту со сбережениями, документы на дом и на машину вы найдёте внутри. Желаю скорейшего выздоровления! Я бы взял плату за услуги, но ваш брат сказал, что потом возьмёт с меня вдвойне, — угрюмо пожаловался распорядитель, направляясь к двери. — Эй! — впервые за всё время визита Бум стал абсолютно серьёзен. — Какой ещё братец? — Ваш кузен, или кто он там, сказал мне перед уходом... я разминулся с ним у палаты. Вот же хам! — сухо бросил мужчина, захлопнув за собой дверь. — Кузен... брат... — Бум лихорадочно огляделся, пытаясь уловить ускользающую мысль. Наткнувшись взглядом на маленькое зеркало на тумбочке, он тут же схватил его, интуитивно чувствуя, что оно поможет найти ответ. Сначала в нём отразилась перебинтованная голова, затем заклеенная пластырем бровь, запавшие глаза с тёмными кругами, покрытые мелкими царапинами щёки и... огромный, кроваво-красный засос, украсивший бледную кожу. Бум откинулся на подушку и снова затрясся от смеха. «Сану!» Из глаз брызнули слёзы. Следующие месяцы он провёл словно в кошмаре. Сану нигде не было. Он больше не появлялся ни в больнице, ни в своём опустевшем от пламени доме, ни на прежней работе, и для всех, для всего мира, давно уже был мёртв. Но только не для Бума. Жажда преследования разгорелась в нём с новой силой. Больная, испепеляющая всё нутро любовь не давала покоя ни днём, ни ночью. Ведь его любимый человек был жив, а значит — его можно увидеть! Ещё хотя бы раз! Отдать, наконец, подарок, и всё такое... Нужно просто его найти. Нет, не просто — очень нужно! И очень не просто. Проклятье! Пойти в полицию Бум не мог, нанять частного детектива не мог, и даже рассказать кому-либо из общих знакомых не мог — рискуя при этом угодить в психушку. Или подставить Сану, что, в принципе, было ничем не лучше. Ведь тогда он сильно разозлится на Бума. О том, насколько уже был зол на него Сану, Юн старался не думать. Получалось отлично. А вместо этого он днями колесил на дядиной машине по всем заброшенным районам и малонаселённым окраинам, расспрашивая чуть ли не каждого прохожего. Без хоть какой-то фотографии все попытки описания сводились на нет, но преследователь не терял надежды. В очередной раз вернувшись поздним вечером в свой новый-старый дом и наспех выпроводив оттуда особу, считавшую себя его девушкой ещё со времён посещений в больнице, он оставался в полном одиночестве... но всё же не терял надежды. Проснувшись глубокой ночью от очередного кошмара, в котором Сану по ту сторону дороги внимательно смотрит на него, а затем просто разворачивается и уходит — навсегда уходит — Юн вопил от ужаса, но не терял надежды. В заброшенном доме, оцепленном полицейскими лентами, прижавшись спиной к холодной стене подвала и плача, обняв руками острые коленки, он всё ещё не терял надежды. И не терял её до тех пор, пока в один из пасмурных вечеров, один из хмурых прохожих, в ответ на заученное описание, вдруг произнёс: — Хм, пожалуй, видел кого-то похожего, э-э-э, в плавильном цехе, на восточной окраине города. Обсуждал продажу металлолома, и он ненадолго снял защитный шлем. Но точно не скажу, — мужчина задумчиво почесал подбородок. — У того вся правая сторона лица забинтована. Ожог или что-то такое… Дальше Бум не слушал. Ошпаренным кинувшись в машину, он вдавил в пол педаль газа. Мотор взревел, будто бешеный зверь, машины, улицы, светофоры — всё замелькало перед глазами. Дрожа всем телом, Юн быстро набирал скорость: ладони вспотели, а сердце отбивало в груди какой-то бешеный ритм, вполне заменяя собой испорченную магнитолу. Да, его умением лихачить Сану мог бы сейчас гордиться, не зря же сам учил.

Один поворот, затем другой, и вот он, старый цех, вырисовывающийся на фоне стремительно темнеющего вечернего неба. К счастью, охранник в будке задремал — двойная удача! Бросив машину у входа, Бум стремительно ворвался внутрь. Его встретило полумрак, где загадочно мерцали отблески расплавленного металла. Высокие, тёмные стены, местами испещрённые следами копоти, источали тяжелый запах железа. Рабочий день, очевидно, уже завершился, и цех погрузился в тишину. Поднимаясь по крутым железным лестницам, Бум внимательно прислушивался к эху собственных шагов, отбивающемуся от стен.

— Сану! — позвал он наудачу. Ответа не последовало, но он был уверен, что среди ночных рабочих кто-то должен быть здесь, кто сможет подсказать, где искать. — Сану!

Эхо пронеслось громом по пустому помещению. Где-то наверху, на несколько этажей выше, послышался едва уловимый звук шагов. «Скорее туда!» — Бум, не теряя ни секунды, бросился вверх. Под ногами замелькали бесчисленные железные ступени. Оказавшись на верхнем ярусе, он огляделся. Справа от него лишь шаткое металлическое ограждение отделяло пол от зияющей темноты старой, недействующей котельной. Слева, подобно жерлу вулкана, с мерным шипением кипел огромный чан с жидким металлом. Бум замер, пристально вглядевшись в него. Медленно погружаясь в красное пламя, в чане едва виднелась потрескавшаяся от жара человеческая рука. «Боже! Неужели…» — знакомый ужас медленно окутывал его, губы предательски дрогнули. Но вместе с тем, где-то на грани сознания, внезапно засияла знакомая тихая радость. Такое чувство возникает рождественским утром, когда находишь под ёлкой долгожданный подарок; подобная радость освещает лицо, когда после долгих пасмурных дней вдруг появляется тёплое солнце; такое же чувство испытываешь, когда после долгой разлуки встречаешься взглядом с любимым человеком. «Нашёл!» — дрожащие губы сами собой сложились в улыбку, когда в конце длинного этажа Бум разглядел знакомый силуэт, облачённый в грубую спецовку и защитный шлем.

— Сану, — парень сделал шаг вперёд, но тут же замер от испуга, когда рука в массивной защитной перчатке потянулась к рычагу управления, торчащему из стены. Резкое нажатие, и чан с кипящим металлом опасно накренился в их сторону. Вскрикнув, Бум едва успел отскочить. Жидкий металл, хлюпнув через край, огромной красно-оранжевой лужей разлился по полу, отрезая ему путь. Хмыкнув, стоящий напротив развернулся, чтобы уйти. Глаза Бума затуманились слезами. Он понимал: другой возможности увидеть Сану ему не представится. Сану не простил и никогда не простит, если Бум позволит ему сейчас уйти. Но где же тогда его искать? И как ему быть… одному? Без Сану? Нет! «Сану, постой!»

Горячая жижа покрывала пол на несколько метров вперёд — не обойти. А Сану вот-вот уйдёт; он был так близко, совсем рядом. Проклятье! Что же делать?

Однако тот всё ещё медлил, словно чего-то выжидая. Рука в огромной перчатке медленно вытянулась навстречу, будто подзывая Бума. «Ясно…» — парень невидящим взглядом уставился на раскалённую лужу у своих ног. Неужели… да, это и было наказанием. В противном случае Сану просто не позволил бы ему подойти. Он ушёл бы, и Бум больше никогда его не увидел. Но если он примет своё наказание, если пройдёт через него, Сану простит? Наверняка простит. Бум всхлипнул, умоляюще глядя на своего мучителя. Нет, он не сможет, он просто не способен на это, даже ради него. Протянутая рука тут же исчезла, Сану отвернулся и направился к противоположной лестнице.

— Постой! — завопил Бум что было сил, но тот не остановился. — Сану, постой! — Голос надрывался от истерического крика. — Нет, прошу, Сану! — Но тот не слушал. Юн затрясся, словно в лихорадке, он понимал: другого выхода нет. — Сану, я… я… — тихий всхлип. — Я иду к тебе, — и, крепко зажмурившись, Бум сделал шаг вперёд.

Раздалось отвратительное шипение плавящейся резины кроссовок. Юн громко застонал сквозь стиснутые зубы. Конечно, он ожидал жестокого возмездия, иначе Сану просто не мог поступить. Но если Сану простит, по-настоящему простит и снова станет прежним, любящим, то боль того стоила. Стоила тысячу раз! Рвано выдохнув, Бум сделал ещё шаг… «Больно, как же больно…» Перед глазами яркой вереницей начали проноситься самые дорогие его сердцу воспоминания; так мозг отчаянно сопротивлялся подступающему болевому шоку. Горы, лыжи, парк аттракционов… Шаг. Раскалённая резина второго кроссовка предательски впилась в ногу. Ресторан, ужин, тёплая ванна… Ещё шаг. Смятая простыня, тёплые руки, хриплое дыхание… Ещё один шаг. Рождество, накрытый стол, подарок, ласковое прозвище — «малыш»…

— А-а-а-а-а-а! Не… не могу больше! — оттолкнувшись искалеченными ногами, Бум бросился вперёд и мешком повалился на пол по ту сторону лужи. Он быстро сорвал с ног оплавившиеся кроссовки, ступни были обожжены. Лицо заливали слёзы. А рядом молча стоял человек, ради которого Бум готов был пройти через всё это.

— Сану, — дрожащей рукой он ухватился за край спецовки. Бум медленно протягивал руки, поднимаясь, цепляясь за одежду и постепенно выбираясь наверх. Убийца не спешил на помощь; он молча стоял, не двигаясь, наблюдая за его стараниями. — Сану, наконец-то, — добравшись до его плеча, Бум осторожно приподнял край защитного шлема.

Полный ужаса и отчаяния крик разнесся эхом по огромному старому цеху. Бум отшатнулся, тут же рухнув обратно на пол, и посмотрел на мужчину в немом испуге. Жесткая черная борода, морщинистое лицо, искаженный злобной усмешкой рот… это был не Сану. Глаза были безжалостными убийцы, но чужие, не Сану… Боже!

— Парень, да ты реально больной! — Злобно ухмыльнулся тот. В его мелких, колючих, словно терновник, глазах читалось изумление.

— П-простите, — лишь выдохнул Юн, чувствуя, как его вот-вот охватит истерика.

— Что? Какое еще, к черту, простите! — Прорычал незнакомец, наклоняясь к парню. Его рука намертво впилась в беззащитное горло. — Я, блядь, без понятия, зачем ты ноги себе покалечил и как здесь оказался, но точно тебе говорю — живым ты отсюда не уйдешь.

Чувствуя, как горло сводит от болезненных спазмов, Бум тихо всхлипнул, сопротивляться не было сил. Встать на ноги невозможно, помощи ждать неоткуда… Неужели это конец? Опираясь обеими руками на плечо противника и судорожно втягивая в легкие хоть немного горячего воздуха, сквозь страх, отчаяние и подступивший к горлу ком, парень громко воззвал: “Сану!”

— Эй, Отто, ты случайно арматуру не видел? — Вдруг раздался знакомый голос. Бум выпучил глаза: за спиной душителя, в тусклом красноватом свете, мелькнул до боли знакомый силуэт. Хватка на горле мгновенно ослабла, и Юн принялся жадно глотать тяжелый, прогретый воздух.

— Мудак, ты не видишь, я занят вообще-то, — огрызнулся тот через плечо, — вон же валяется, слева от тебя…

Весь мир в глазах Бума на мгновение перевернулся. Ни боль в ногах, ни хватка на горле больше не имели значения. Страх исчез, и Юн, смешно вытянув шею, поднялся на колени, жадно вглядываясь в полумрак. Всего в нескольких метрах, за широкой спиной незнакомца, возвышался он, Сану… Лицо Бума озарилось счастьем. Он выглядел точно так же, как в день, когда сталкер впервые ворвался в его дом… если не считать подтянутой, будто после пластики, кожи и огромного бинта, прикрепленного пластырем к правой щеке. — Сану, спаси меня! — Как будто опомнившись, завопил он.

— Я?.. — беспристрастный взгляд любимых глаз скользнул по его лицу. Сану демонстративно бросил на пол найденный кусок арматуры, закрыл лицо руками и попытался изобразить испуг. — Я не могу! Мне страшно! — Получалось плохо, и он лишь криво усмехнулся. — Или мне лучше подождать снаружи, пока вы тут разберетесь. Что думаешь?

— Са… — парень осекся. Конечно, Сану сейчас точно копировал его поведение, когда сам просил помощи. И как же Бум поступил тогда… просто ушел, так? Погодите, но ведь убийство — это неправильно. Плохо. Жестоко. Да… Тогда на что же он, Бум, рассчитывает сейчас, находясь на волосок от смерти? На то, что Сану сделает то, на что не способен он сам? Что подавит в себе сострадание и сделает, что нужно, ради Бума? И это будет правильно? Юн крепко зажмурил большие, влажные от слез глаза: он отчетливо ощущал, как где-то глубоко внутри него с треском ломается внутренний стержень навязанной с детства морали. Чьей-то чужой морали, приправленной общепринятыми представлениями о добре и зле. Да, черт возьми, это будет правильно! Только угроза смерти яркой жирной чертой подвела в его сознании страшную скрытую истину. Этот мир слишком жесток, чтобы позволить себе человечность. Никакая мораль не стоит сейчас его жизни… и жизни его любимого человека.

— Сану, — всхлипнул Бум, — прости меня!

— Что? Стоп… так ты тот самый Сану, серийный убийца, о котором по телеку говорили? — Отто повернулся к своему коллеге, с недоверием оглядывая его. Совершенно забыв про Бума, он глубоко задумался, будто пытаясь что-то вспомнить. — Ты еще с каким-то парнем жил: калечил его и все такое… Эй, погоди, — он быстро поднялся с пола, лицо исказил оттенок презрения, — Так ты что, пидарас?

Бум лишь успел заметить, как над головой душителя, рассекая воздух, со свистом взметнулся кусок арматуры. Следом раздался гулкий удар, и из проломленного черепа густыми каплями брызнула кровь, орошая черную бороду и рабочую спецовку. Пошатнувшись на нетвердых ногах, он грузно рухнул на пол, и рядом с искалеченными ногами Бума теперь растекалась огромная лужа крови. Дрожа всем телом и все еще хватая тяжелый воздух, парень поднял на Сану глаза.

— Ты сам-то ублюдок, вонючка! Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты не сувал своих дохлых туш в мой котел, — Сану подошел к безжизненному телу и, схватив его за ноги, подтащил к краю котла, — говорил же? — спросил он у мертвеца, и, не получив ответа, со всей силы пнул труп, отправляя его вниз, в мерно бурлящую лаву. — Говорил! Вот же скотина, еще и пол мне запачкал. Мразь! — Затем он повернулся к Буму, который тихо сжался на холодном полу. — Что, испугался? Между прочим, я тебе жизнь спас! Напомни-ка мне, как бы ты поступил на моем месте, а?

— Сану, — Бум содрогнулся всем телом, когда окровавленный край арматуры прижался к его щеке. Голос срывался, из глаз неустанно текли слезы. — Прости, Сану! Прости, что я такой бесполезный! Прости меня!

— Ты что, совсем идиот? — Присев на корточки, тот со всей силы сжал в кулаке короткие черные волосы парня и, подняв его лицо, внимательно заглянул в глаза. — Ты хоть понимаешь, что из-за тебя потеряно? Сколько мучений пришлось вытерпеть из-за этой чертовой пересадки кожи, сколько денег ушло на подкуп врачей и старух из соседних палат? И что я получаю в итоге? — запрокинув голову, Сану невесело рассмеялся. — Снова того же недоделанного сталкера, в соплях и с покалеченными ногами! Мама… — тихо позвал он, обращаясь куда-то в пустоту. — Ты ведь сама говорила, что моя судьба — умереть в страшных муках. Значит, даже смерть в огне для такого, как я, будет слишком быстрой, да? Значит, мне суждено жить в этих страданиях еще…

Тишина сгустилась над ними, заполняя собой красноватый полумрак. Лужа металла у ног, смешиваясь с кровью Отто, медленно остывала на холодном полу. Собравшись с духом, Бум наконец поднял глаза.

— Сану, прошу... — проглотив образовавшийся в горле ком, он продолжил дрожащим голосом, — можешь наказывать меня, клянусь, я все вытерплю. Я виноват, я это заслужил, только… — предательский всхлип сорвался с губ. Пальцы намертво впились в край защитной спецовки. — Только не бросай меня снова! Сану!

В ответ он лишь медленно перевел на него взгляд. Холодный, пронизывающий до костей, бездушный взгляд маньяка. Юн видел этот взгляд уже десятки раз и точно знал — сейчас ему придется нелегко. Но пути назад уже не было. Сану резко поднялся и, схватив его за волосы, подтащил к раскаленной луже.

— Ты же не думал, что отделаешься одними ногами, да, Бум?

Парень взвыл и забился в руках, когда Сану почти уткнул его носом в горячий металл. Перед глазами заплясало оранжевое месиво, несколько волосков, свисавших с головы, начали тлеть, испуская противный запах. Кожа будто раскалилась от жара. Не помня себя от накатившего ужаса, Бум кричал как обезумевший, никогда еще в жизни ему не было так страшно. Сану молча продолжал давить на затылок, заставляя опускаться ниже...

— Эй, что здесь происходит? — Раздался внизу сонным голосом, а следом узкий луч карманного фонарика замелькал по сводам лестницы. — Кто кричит, чья машина у входа? Я сейчас в полицию позвоню!

Хватка тут же ослабла. Бум рухнул на бок, крупно дрожа всем телом.

— Да всё в порядке, Фил, — заглядывая в лестничный пролет, Сану приветственно помахал ему. — Это кузен мой в гости заехал, мы с ним немного повздорили. Прости, что разбудили.

— Вот как, — охранник не спешил уходить, с сомнением глядя на Сану. — А почему он так орал? — ответа не последовало. — Не морочь мне голову, я вызываю копов! Сейчас и разберемся, чем вы тут с Отто занимаетесь в ночные смены... — даже в тусклом освещении стало видно, как побелело лицо Сану.

— Простите, — вдруг отозвался Бум. В голосе все еще слышалась дрожь, но, сделав над собой усилие, он виновато улыбнулся Сану. Ужас в нем почти угас, и, подкравшись на четвереньках к лестнице, Юн приветливо помахал охраннику. — Это я виноват, просто ногу обжег, вот и кричал.

— Понятно, — голос мужчины немного смягчился. — А вообще посторонним здесь не место, так что попрошу на выход!

— Да без проблем! Уже уходим, — тут же вмешался Сану. Поспешно усадив Бума себе за спину, словно ребенка на прогулку, он направился к запасному выходу. — Сегодня меня Отто подменит. Бывай! — Крикнул он напоследок, скрываясь с Бумом за массивной дверью. Тело его напарника медленно погружалось на дно котла, оставляя на поверхности лишь пару больших огненно-красных пузырей.