Убийственное преследование: Последствия (Новелла) Том 1 Глава 3 Жизнь после. Часть 2.

Огни ночного города проносились мимо окон стремительно несущегося автомобиля, короткими всполохами отражаясь в глазах юноши, устроившегося на заднем сидении. Бум невольно щурился, слишком яркими казались они его привыкшим к полумраку очам. Всю дорогу он ехал молча, и Сану, после вынужденного диалога с охранником, тоже не произнес ни слова. Бум мог лишь гадать, помогла ли его ложь хоть немного искупить вину.

— Куда мы направляемся? — Наконец решил он нарушить тишину, стараясь придать голосу непринужденность. Получилось не очень.

— А сам как думаешь? — В зеркале заднего вида мелькнула знакомая усмешка. — Есть предположения?

— Ну, — Юн постарался сосредоточиться. К его удивлению, сейчас он не испытывал ни капли страха, и Бум догадывался, почему. Недавний пережитый им ужас удушья, мучительная боль от обожженных ступней, леденящий душу страх перед раскаленным металлом, — всё это, казалось, испепелило его душу, оставив лишь одно чувство: острое желание быть рядом с Сану, находиться с ним как можно дольше. И, в общем-то, совершенно не имело значения, где именно. — В лес? — бросил он первое, что пришло в голову.

— Ты совсем идиот? — Недовольно фыркнул тот, сворачивая в узкий переулок. — Или собрался на пикник посреди ночи, дохляк мелкий? — Автомобиль резко тормознул. — Приехали!

— Быть не может, — только и выдохнул Бум, когда сильные руки вытащили его из машины. Перед его глазами предстала до боли знакомая картина: старый двухэтажный дом и обшарпанная дверь в комнату на первом этаже. Его бывшая квартира.

— Свинарник, согласен, — пожал плечами Сану, затаскивая его внутрь. — Зато здесь нас вряд ли кто-то станет искать… даже такой сталкер, как ты, — с улыбкой подмигнул он, закрывая за ними входную дверь.

Бум вскрикнул от неожиданности, когда его бесцеремонно бросили со спины на холодный пол. Сану, пройдя в ванную и покопавшись в аптечке, быстро швырнул ему моток бинтов и тюбик с неприятно пахнущей мазью от ожогов.

— Что? — На вопросительный взгляд последовал лишь shrug. — Сам себе ноги сжег до чертиков, сам и разбирайся теперь.

Юн тихо вздохнул, принимаясь за перевязку. Прохладная мазь мгновенно притупила боль, и он расслабленно прикрыл глаза, прислонившись спиной к стене. Веки отяжелели, бинты путались в дрожащих пальцах. Только сейчас Юн ощутил в полной мере, насколько он измотан за последние несколько часов. Или дней? А может, месяцев? Всего того времени, пока Сану не было рядом. Ведь, как ни крути, внутренняя сила Сану всегда подпитывала слабого Бума, придавала его жизни некий смысл, наполняла красками его тусклый внутренний мир. Каким же несчастным он был до их встречи… Бум обвел взглядом тесное пространство вокруг. Та же немногочисленная мебель, тот же потертый футон, те же выцветшие обои… ничего не изменилось с тех пор, когда он пробуждался здесь каждое утро. Просыпался с одной лишь мыслью — о Сану. И вот теперь Сану тоже здесь, рядом с ним… не об этом ли Бум мечтал, ворочаясь здесь долгими бессонными ночами? Теперь на том же самом футоне сидел, стягивая рабочую одежду, его единственная сбывшаяся мечта, человек, которого он чуть не потерял из-за собственной глупости и бесхарактерности. Бум никогда не задумывался, существует ли Бог на самом деле, поэтому и не знал, кого благодарить в этот момент: некую высшую силу, судьбу, провидение или…

— Сану, — не в силах больше бороться с ускользающим сознанием, Бум поднял на него затуманенный взгляд. — Спасибо, что…

— Что? — Недовольно прервал его в ответ. — Что не варишься сейчас в котле рядом с Отто? Рано еще благодарить, — хмыкнул он, поднимаясь с футона, — я еще не решил, какая участь тебя ждет.

— Спасибо, что остался жив, — прошептал парень и, закрыв глаза, быстро погрузился во тьму подсознания. Удивленно взметнувшиеся вверх брови Сану. В комнате повисла тишина.

Бум очнулся глубокой ночью; электронные часы на столе тускло мерцали цифрой три. Некоторое время он неподвижно смотрел в темноту, пытаясь осознать себя и все произошедшее. И немало удивился, обнаружив, что хоть и лежит он все так же на полу, но теперь бережно укрыт теплым одеялом. Отбросив его в сторону, парень какое-то время молча разглядывал собственные ступни. Заботливо перебинтованные знакомой рукой. «Сану!» — Сердце заколотилось быстрее, уголки губ тронула улыбка. «Значит, несмотря ни на что, он все еще заботится обо мне». — От переполнявшей его радости Бум готов был расплакаться. «Значит, он все еще…» — Додумать мысль до конца парень так и не осмелился. Вместо этого он, поднявшись на четвереньки, тихо подполз к футону.

Сану спал, укрытый тонким одеялом, и Юн какое-то время молча любовался его красивым, спокойным во сне, лицом. «Молодец…» — Бум крепко зажмурился, пытаясь сдержать навернувшиеся слезы. Рука нежно коснулась растрепанных волос, Сану что-то тихо пробормотал во сне. «Ты молодец!» — Аккуратно приподняв край одеяла, он скользнул взглядом по крепкому обнаженному торсу.

— Ха-а-а х... блядь, — прозвучал голос откуда-то сверху. Сану определенно пробудился. Опустив взгляд, парень с максимальным усердием, на которое был способен, принялся за дело. Стремительное движение — и покрывало слетело с его головы.

— Ты какого черта творишь, извращенец?! — рявкнул Сану. Схватив его за короткие волосы, он с силой отбросил парня на пол. — Эй, я к тебе обращаюсь?

— Сану, — притирая ушибленный локоть, Бум взглянул на него с болью и обидой в глазах. — Зачем ты так, я ведь стараюсь для тебя, — парень запнулся. Встав, он полез в ящик прикроватной тумбочки, что уж точно не сулило Юну ничего хорошего. — Сану, не надо! — Но тот, казалось, не слышал. Бум инстинктивно прикрылся рукой, когда стопка каких-то бумаг полетела ему в лицо. — Что это? — Негромко пискнул парень, стряхивая с себя кипу бумаги, которая, как оказалось, состояла из местных бульварных газет. Яркие заголовки тут же замелькали перед глазами: «Житель Сувона стал жертвой маньяка-насильника», «Серийный убийца избивал и насиловал подростка», «Юношу похитил извращенец-маньяк», «Пытки и сексуальное рабство: интервью с потерпевшим» и прочая надуманная журналистами ложь, на которую Юн молча кивал, лишь бы избавиться от подозрений. Среди газет одиноко покоилась знакомая фотография — тот самый снимок из парка аттракционов, где они вместе, и Бум выглядит счастливым, как никогда прежде. Густо покраснев от стыда, он прикрыл лицо руками.

— Что ты на это ответишь, сученыш?

— Сану, я не мог им сказать правду! — подняв на него молящий взгляд, честно признался Бум. — Я говорил то, что должен был, и ничего... — парень всхлипнул, подползая на четвереньках к футону, — … ничего не мог с этим поделать! — Уткнувшись лицом в его ступню, Бум принялся кланяться несколько раз в качестве извинения. Сану молча наблюдал, не пытаясь отстранить его, и это немного обнадеживало парня. — Ты же простишь меня, верно? — Глаза, полные печали и раскаяния, казалось, проникали в самую душу. Сану шумно выдохнул: как бы то ни было, Бум был единственным человеком за всю его жизнь, кто мог так искренне и открыто признавать свои слабости и всеми доступными способами просить прощения. И главное, Бум был единственным, кто мог так просто смотреть в душу убийцы, не отводя взгляда в ужасе. Встав, он взял парня за руку, усадил его на футон и попросил отодвинуться немного. Некоторое время они оба молчали.

— Да ты хоть представляешь, — широкая ладонь изучающе прижалась к груди Бума, будто врач проводит пальпацию, пальцы очертили на ней какой-то замысловатый узор. — Какую ярость я испытывал, когда читал всё это? — Парень вздрогнул от испуга и зажмурил глаза, по виску скользнула капля пота. — Как сильно мне хотелось переломать твои ребра. Снять с костей эту мягкую кожу. Вырвать, к чертовой матери, эти вечно несчастные глаза, — Юн испуганно сжался от сказанных в его адрес слов, но пальцы Сану совершенно не причиняли ему боли. Более того — в их нежном движении было что-то пьянящее, что-то до дрожи сокровенное. — Много раз обещал себе, что именно так и поступлю, если ты ещё раз попадёшься мне в руки. А вместо этого, — оставив разомлевшую грудь, пальцы скользнули на спину, обводя выступающие позвонки. Дыхание Бума стало прерывистым от слабой болезненности. — Я опять веду себя, как последний идиот, — тихий стон боли прозвучал в воздухе.

— Сану, о чем ты? — Проскулил тот, откидывая голову на его плечо. — Я сделаю все, что ты скажешь. Я всегда делал для тебя все. Сану, пожалуйста, — всхлипнул он куда-то в крепкую шею, — только не мучай меня так... только не так!

— Знаешь, до сих пор понятия не имею, что с тобой сделаю! Но сделаю это завтра.

Какое-то время Юн молчал, не решаясь поднять глаза, и Сану мог лишь гадать, что послужило причиной. Был ли это отрицательный ответ, или обычное смущение, часто охватывавшее от природы скромного Бума. Или, возможно, так проявлялся страх, прочно укоренившийся в его сознании еще со времен заточения в подвале. Наверняка Сану понимал лишь одно: он не может и никогда не мог навечно запереть Бума в подвале, не мог навечно привязать его к себе. Это мог сделать только сам Бум.

— Эй, почему ты не смотришь на меня? — Решил он все же прямо спросить, но тот лишь нервно закусил губу. — Ты же сам искал меня, а теперь что? Неужели хочешь уйти?

— Нет! — Пронзительный вскрик едва не оглушил Сану, а следом испуганные темные глаза встретились с его собственными. — Я… я хочу остаться и… — парень осекся, не решаясь произнести вслух окончание фразы. Тишину комнаты теперь нарушал лишь испуганный стук сердца в тощей груди. Сану молчал, продолжая нервное наблюдение. Было чертовски приятно, а еще до одури страшно. Бум глубоко вздохнул. Он пока еще не знал, что жертву его товарищ давно уже определил. Что не пройдет и месяца, как он будет биться в истерике, смывая с ножа кровь своей единственной школьной подруги. Что Ян Сонбэ, тот полицейский, заглянув к нему домой в рамках расследования этого дела, столкнется на пороге с Сану. Что все заслуженные награды и почести детектива в один момент перестанут быть чем-то хоть мало-мальски значимым, а сам он остаток жизни проведет в психиатрической больнице, пытаясь доказать всему миру, что знаменитый серийный убийца жив и разгуливает на свободе. Что именно он, Юн Бум, отправит его туда своими собственными показаниями, а Сану хватит наглости заявляться к нему по выходным и неизменно подтрунивать над истошными воплями заточенного в палате бывшего детектива. Но после этого он всегда будет возвращаться домой, возвращаться к нему, к Буму. И даже знай Юн все это наперед, ответ его вряд ли изменился бы.

— Для тебя… Сану, для тебя я сделаю все, — прошептал Бум, уверенный в своих словах полностью. Сильные руки заключили его в примирительные объятия после понимающего кивка и, умостившись на футон, парень начал погружаться в сон. В ту ночь ему снился странный сон, в котором незнакомые люди в белых халатах стоят над его изувеченным телом, споря о том, можно ли ввиду отсутствия родственников отключить аппарат жизнеобеспечения.

Как было на самом деле…

Лепесток белой камелии медленно склонился вниз и, покинув пышное соцветие, мягко приземлился на пыльный заслеженный пол больничной палаты.

— Эй, погодите… То есть как это, отключить? — Застыв в разъеме входной двери, Сану выронил из рук принесенный букет, и белые цветы неровным каскадом украсили затоптанный пол. — Да вы что, издеваетесь! Он человек, а не какой-то гребанный гаджет! — От безучастных взглядов врачей и грубого цинизма ситуации в целом ярость ударила в голову, словно мутная волна о прибрежный камень. — Да вы… вы все… — Слова приходилось выплевывать, словно раскаленные угли из пересохшей глотки. — Просто. Гребанные. Убийцы!

— Ах, опять вы, мистер, — обернулся к нему один из врачей, скептически оглядывая поверх съехавших на нос очков снизу доверху, — послушайте, мы сделали, что могли. Но, вопреки инстинкту самосохранения, этот юноша абсолютно не борется за жизнь. Ушибы его умеренной тяжести, травма головы — средней, но в сознание он не приходит и даже к аппарату пришлось подключить. Уж не знаю, к кому он так сильно торопиться на ту сторону, но если так и дальше пойдет, мы будем бессильны.

Обведя взглядом безучастные лица присутствующих, Сану в немом бессилии уставился на широкую больничную койку и лежащего на ней тощего Бума, сейчас еще более слабого и беззащитного, чем обычно. Врач лишь покачал головой и, едва касаясь крепкого локтя, деликатно вывел его из дверного проема. Собравшийся консилиум начал медленно покидать палату. Под грубыми ботинками едва слышно вздыхали оброненные цветы.

— Ну и дурак же ты, Юн Бум, — Сану со вздохом опустился на ветхий стул у кровати. Тот отчаянно заскрипел под нехилым весом, заставляя пару дремавших на подоконнике первого этажа воробьев проснуться и взмыть восвояси. Но Бум и не думал просыпаться. — Какого черта ты за мной бежал, а? Я же умер для тебя, умер для всех, так чего бегать за мертвецами! — И вдруг в памяти всплыло обещание, взятое некогда с несчастного парня. — Проклятье! — Сану уже совершенно о нем позабыл… да, после того обещания умереть вместе, инсценировать собственную смерть в его глазах было явно не лучшей идеей.

— Бум, очнись, я живой! Ты слышишь! — В отчаянии завопил он в самое ухо парня. Но реакции не последовало. Сану тяжело вздохнул, склонившись над бледным лицом. — Ты слышишь меня, Юн Бум?

Уткнувшись лбом в холодную простынь, чтобы хоть немного охладить разгоряченную голову, Сану мысленно вернулся в тот последний, бушевавший огнем и кровью, день, который они провели вместе.

— Ну привет, Юн Джей, — застыв у порога пыльной однокомнатной квартирки бывшего одноклассника Бума, Сану улыбался на все тридцать два. Создавать хорошее впечатление уже стало для него привычным делом. — Я О Сану, двоюродный брат твоего тезки Юн Бума, мы познакомились в супермаркете, ты со своей девушкой нам тогда еще торт уступил…

— Я помню, — вяло ответил тот, неудовольствие отражалось на его лице, когда он бросил взгляд на часы. Какого черта этому придурку понадобилось от него так рано? — Бум сказал, что вы расстались и теперь ты свободен? — Дождавшись утвердительного кивка, Сану уверенно вошел в скромное жилище. — Знаешь, у меня к тебе важное дело, для нас с Бумом, можно сказать, вопрос жизни и смерти, — придав своему лицу многозначительное выражение, он как бы невзначай показал ключами от новой дорогой машины. Глаза Юн Джея сверкнули неприкрытой жадностью. — Мы не останемся в долгу. Так что, поможешь старому однокласснику? Кого еще нам, холостякам, поддерживать, как не друг друга, верно?

— Пожалуй, — неуверенно протянул тот, закрывая дверь за Сану, — а в чем, собственно, дело?

— О, тут такое, — быстро оглядев пустую квартиру и убедившись, что они одни, парень доверчиво улыбнулся. — Понимаешь, тут коп недавно был убит…

— Ч-что? — Только и смог выдохнуть Юн Джей, побледнев и отшатнувшись. — Ты это… случайно, да?

— Ох, да нет же, — глаза Сану искрились весельем, — я его на доверии проверил, сам себе улику подбросил, а он и клюнул. Ну как тут не убить? — Не дождавшись ответа от стремительно бледнеющего собеседника, он продолжил: — И вроде все правильно сделал, как самоубийство оформил, а теперь вот друг его у меня возле дома крутится. Вообще, говорят, копов убивать нехорошо, чревато последствиями. Вот тут-то ты мне и пригодишься, мы же с тобой телосложением похожи, да и ростом не сильно отличаемся. Так что если копы выйдут на меня, я просто спрыгну с крыши… ну, в твоем обличье, конечно. А там, пока судмедэксперты разберутся, глядишь, и следующий вариант подберу… — приблизившись вплотную, Сану с безумной улыбкой уставился в искаженное страхом лицо. — Ну что, как тебе моя идея?

— Ты… — глядя в безумные глаза, Юн Джей задрожал, как лист осины, — ты же не всерьез, это розыгрыш, да?

— Ну… конечно, розыгрыш! — Сану весело рассмеялся, доставая из кармана белую тряпку, уже смоченную подозрительным раствором. — Или ты всерьез решил, что меня интересует мнение такого ублюдка, как ты? — Злобно прошипел он, и, схватив отчаянно кричащего парня за горло, с силой вдавил тряпку ему в лицо. Борьба не продлилась долго.

— Я дома! — Весело крикнул Сану, вваливаясь в дверь с увесистым телом на плече. — Знаешь, а у нас сегодня важный гость. Уверен, ты будешь очень ему рад.

— Мхм, — донеслось откуда-то снизу.

— Ладно, мы пока наверх пойдем, уединимся ненадолго. Только не злись, хорошо? — ухмыльнулся он, безошибочно представляя себе, как расширяются в ужасе испуганные глаза Юн Бума.

Подниматься по лестнице, таща на себе парня примерно равного веса, оказалось непростой задачей. Однако Юн не должен его видеть раньше времени, иначе сюрприз в виде званого чаепития с его бывшим одноклассником и бывшим копом, который уже не первый день ошивается возле их дома, будет необратимо испорчен. Интересно, какое лицо будет у Бума, когда он, накрепко связав и усадив всех за столом, срежет по кусочкам это до смерти надоевшее лицо бывшего детектива? Интересно, сможет ли еще сильнее побледнеть этот тяжкий ублюдок, которого он сейчас тащит на себе? Сладкая дрожь от предвкушения крови и веселья волной прошла по телу, будоража сознание. Внизу живота сладко затянуло. Добравшись наконец до верхнего этажа, Сану сбросил на футон спящего парня и, покопавшись в шкафу, наспех натянул поверх его футболки собственную рубашку, засунув в нагрудный карман удостоверение личности. Готово! Однако, просыпаться ему пока рано. Белая, все еще влажная от раствора тряпка легкой пеленой покрыла такое же белое лицо.

"Будто покойник на отпевании..." — Сану довольно улыбнулся, пытаясь представить выражение лица Юн Бума после их неожиданной встречи.

А потом, потом по воспоминаниям убийцы, был огонь. Огонь, боль и отчаяние, заволакивающее черной пеленой все вокруг, пожирающее малейшую тягу к жизни. Его предал Юн Бум, его дом пылал, его злейший враг заблокировал входную дверь — не выбраться. «Так что же, это конец?» — Сану устало взглянул на подступающий огонь.

«Сану… Сану, что ты натворил, мой мальчик». — Вдруг раздался знакомый женский голос. Сану прислушался: с верхнего этажа донеслись тихие шаги, повергая его в такие глубины ужаса, по сравнению с которыми пожар в доме выглядел совершенно незначительной оплошностью. «Мама!»

Медлить было нельзя. Сану, что было сил, помчался на верхний этаж. Огонь тем временем уже взбирался по стенам, накаляя бетонные блоки. Шаги стали громче.

— Черт возьми, — только и выдохнул Сану, распахивая дверь комнаты.

— Черт возьми! — Завопил проснувшийся Юн Джей, лихорадочно озираясь по сторонам.

"Пожалуй, пожар мне сейчас даже кстати". — Оглядывая парня в собственной одежде, быстро сообразил Сану.

Юн Джей с оглушительным грохотом скатился вниз по ступеням. Из самого сердца пылающего дома доносились его отчаянные попытки сорвать входную дверь, которую изнутри удерживал тот самый проклятый детектив. Огонь уже хлестнул вверх, пожирая стены комнаты. Брезент, некогда скрывавший проем, где покоилась его мать, вздулся и почернел. «Она идёт». Сану остро ощутил, как волосы на его голове встали дыбом, и, схватившись за голову, изумленно обнаружил в руке яркую сколопендру, свернувшуюся в тугой клубок.

— А, это ты, дружище, — с улыбкой проговорил он. Бросившись к письменному столу, он аккуратно опустил её в стакан из-под ручек. — Пойдём, здесь нам больше делать нечего.

Распахнув окно, выходившее на крышу, он без колебаний шагнул в новую жизнь. В ней больше не было проблем с полицией, исчезла вечно преследующая тень мёртвой матери и тот мелкий предатель, о котором Сану даже думать себе запретил. Взамен он получил новое имя и уютную квартиру в центре города (бывшие апартаменты Юн Джея), новых соседей, которые быстро заменили старых друзей, и ручную сколопендру — Сану всегда мечтал о домашнем питомце. Однако заводить дружбу оказалось куда сложнее. Из числа новых знакомых вскоре наметилась очередная жертва. Сану, как всегда, был неотразим, и милая девушка на невысоких каблуках уже доверчиво прижималась к его плечу на прогулке, совершенно не подозревая о печальном исходе. Впрочем, и сам Сану об этом не догадывался. Инстинкт убийцы разгорелся в нем с новой силой, желание сорвать опостылевшую маску добропорядочного парня и впиться когтями в жертву, беззаботно мурлыкающую рядом, становилось невыносимым. Вот уже и парк виднеется впереди, а за ним тот заброшенный склад, там им точно никто не помешает. Нужно держаться, ещё немного. И вдруг…

— Сану! — Отчаянный крик внезапно разнёсся над хмурой улицей. Этот полный отчаяния голос он узнал бы из тысячи.

«Что? Неужели Бум!» — Сердце забилось так оглушительно, что шум улицы стал едва различим. — «Опять этот сталкер? Сейчас? Что, серьёзно!»

Однако додумать мысль до конца Сану не успел — позади раздался жуткий визг тормозов. А затем — глухой удар. Он резко обернулся.

— Сану, — еле слышно прозвучало сквозь истерические женские крики. Кровь неровным абстрактным узором украсила потрескавшийся асфальт. Сану, будто по инерции, двинулся на голос. Сердце, пропустив пару ударов, резко упало куда-то в район живота. За прошедшие месяцы он часто представлял себе, какую боль причинит он мелкому ублюдку, если вновь встретит его, но даже не догадывался о том, какую боль способен причинить ему тот. Кровь, смешавшись с машинным маслом, мерными каплями стекала в ливневую канализацию. Отпускать Сану не умел никогда.

Вот и сейчас, уткнувшись лбом в холодную простыню на больничной койке, он всё ещё твёрдо знал, что не отпустит мелкого сталкера так просто. Никогда больше не отпустит.

«Бум...» — Сквозь тьму к парню тянулась обожжённая рука. «Бум!» — Голос клокочущим эхом витал где-то в пространстве неподалёку. «Вот я и нашёл тебя, Юн Бум!» — От ощущения мёртвой хватки тело сотрясла резкая судорога. Бум медленно открыл глаза.

Белый свет люминесцентных ламп на потолке резко ударил в глаза, уже успевшие привыкнуть к зыбкой тьме подсознания. Постепенно Юн начал различать в нём белые стены больничной палаты, затем белую простыню, а после парень чуть не вскрикнул от радости: белая шевелюра Сану мирно покоилась на краю кровати. Уткнувшись носом в одеяло, жуткий маньяк тихо посапывал во сне.

— Сану, — слёзы навернулись на глаза. Худые пальцы едва смогли дотянуться до смятых волос, легко касаясь кончиков. Откинувшись на подушке, Бум ещё долго наблюдал за этим человеком, чьё лицо было таким спокойным во сне, прежде чем решился его разбудить.