В конце скрытой зелени Том 1 Глава 3

Воспоминания того дня растворились в памяти.

Было удивительно найти проход, через который один человек мог сбежать с территории, где тёмная мантия полностью скрывала лицо; причина, по которой храмовники, ранее относившиеся к ней как к обузе, резко стали дружелюбными, была непонятна. Это были вещи, на которые можно было смотреть вечно, наравне с тем, как течёт вода и как горит огонь.

Наследный принц, волосы которого приобрели коричневый оттенок вместо привычного чёрного, тоже изменился и вёл себя словно простолюдин.

Её сердце начинало биться чаще, когда он снимал свою великолепную дорогую одежду и надевал что-то лёгкое и обычное, как рядовой мужчина из маленькой деревеньки.

Выйдя из храма, Дживу почувствовала удивительную лёгкость. Она впервые покинула это место не как Акарна, а как обычный человек.

Когда наследный принц без колебаний зашёл в обычную таверну и заказал колбаски на гриле и кружку тёмного пива, у неё чуть слёзы на глаза не навернулись от простоты, которую он мог демонстрировать другим.

В храме она должна была вести скромный образ жизни, потому ела она в очень малых количествах, хотя раньше она была обычным человеком, который мог заказать курочку и вкусное пиво, когда того пожелается.

Мясо было щедро пропитано жиром, а тёмного оттенка алкоголь был действительно неплохим.

Прошло очень много времени с того момента, когда она в последний раз обильно ела вкусной сочной едой и чувствовала приятный острый запах, который ещё больше подпитывал желание угоститься чем бы то ни было.

Дживу с удовольствием и возбуждением ела, а затем услышала лёгкий смешок.

Наследный принц подпёр ладонью подбородок и улыбнулся.

«Я даже и не догадывался, что Акарна может выпивать с таким удовольствием».

«А… А правильно ли тут говорить что-то подобное?»

«Что именно? А, слова Акарна? Всё в порядке. Под Акарной подразумевают не только храмовую Акарну – на сленге так называют любимого человека».

Наследный принц был доволен тем, что Дживу опешила от его слов, глядя на него с неподдельным удивлением.

В дополнение к сказанному, лицо его было схоже с лицом сварливого мужчины, живущего в горах, когда он ворчливо отвечал рыцарям, говорившим ему, что он может наговорить всяких глупостей, если придёт в подобное место.

Может, она была слишком пьяна, но сердце Дживу билось всё более учащённо, когда он смотрел на неё таким взглядом.

После того дня они частенько выбирались куда-то с наследным принцем. Это было несложно, так как для него все двери были открыты.

Кстати говоря, такие прогулки помогали Дживу больше, чем заучивание слов и попытки обучиться письму в комнате для занятий.

Ей становилось гораздо лучше, когда она проводила время с наследным принцем, и, даже несмотря на то, что она была с ним чаще, чем полагалось, храм не противодействовал.

Порой она посещала магазины, и это доставляло ей удовольствие.

Однажды, осматривая недорогие вещицы, она получила подарок от наследного принца.

Ожерелье, на котором красовались синие камни, отливало на солнце в этот ясный день. Небо было чистым без единого облачка.

Этот подарок навевал воспоминания о том, каким прекрасным было то время.

Если бы она постоянно носила его, то могла потерять или случайно сломать, потому Дживу бережно хранила его в своей спальне.

Однажды вместо того чтобы обучаться тонкостям языка, она впервые оседлала лошадь и скакала на ней, оглядывая полные сочной зеленью пейзажи. Сначала ей было страшно, но затем она попривыкла.

Ей приносил удовольствие весёлый стук копыт лошади, бежавшей галопом, резко меняющиеся виды, и как ветер яростно развевал её волосы, будто играясь с ними.

«Ну как? Разве не потрясающе?»

Вдалеке над огромным домом фермера возвышалась ветряная мельница.

Красные и синие яркие крыши и широкие изогнутые реки пролетали мимо, а в ряд выстраивались большие башни, предназначенные для хранения зерна и выступавшие в качестве складов.

Белые лёгкие облака, бежавшие по глубоко синему небу, - всё это напоминало сцены из сказки.

Смотря на эти территории с высокого холма, наследный принц представил ей государство, которым вскоре будет править.

Четыре времени года, резко сменяющие друг друга, плодородные земли, богатство ресурсов и мудрые люди.

Империя развивалась так стремительно, что становилась объектом зависти и одновременно поклонения других стран.

Затем на горизонте был священный город, куда мог доноситься глас Божий, и он тоже находился в пределах империи.

Акарна путешествовала по империи, потому, можно было действительно назвать страну благословлённой Богом.

«Но империя изначально не была такой процветающей страной».

«Правда?»

«Ты, как Акарна, избавляешь имперские территории от распространения миазм, так ведь?»

«Да».

Страна была поглощена тёмной энергией, оставшейся от монстров.

Когда-то это были бесплодные земли, где не рос урожай, а сооружения не возводились.

Если люди жили в таких местах подолгу, они заболевали.

Болезнь, что черными нитями медленно расходилась по телу, а после, с кончиной человека, впитывалась в окружающую землю. Потому заражение сеей хворью было равносильным смертному приговору, тихому изгнанию из мира живых и одинокому уходу из жизни.

Было неоспоримо, что границы империи были сильно затронуты этой миазмой.

Гарнизоны на окраинах могли оберегать жителей от чудовищ, но не от сородичей, поражённых этой болезнью.

Однако Акарна не поддавалась ей.

Напротив, именно она исцеляла больных и изгоняла миазму с земель. Благодаря Акарне империя могла расширять пределы, в то время как в прочих местах жителей подстерегала опасность.

Империя, пережившая многое и стабильно процветающая, снискала поклонение всех, кто жил за её пределами.

«Говорят, в прошлом большая часть земель была бесплодна. Воины империи сражались с монстрами, угрожавшими безопасности людей, а святые очищали заражённые земли. История империи долгая и трудная, но всё это привело к её нынешнему великолепию».

Произнося эти слова, принц, казалось, гордился своими предками, воздвигшими страну, императорской семьёй, рождённой здесь, и всеми её обитателями.

Гордость за своё государство отразилась на его утончённых и волевых щеках, но эмоция стремительно сменилась смятением.

«Но… миазма поражает землю всё сильнее и сильнее. Если хоть немного ослабить бдительность, монстры сокрушат всю страну. Что ты думаешь о спасении страждущих и увеличении площади земель, на которых они могли бы жить в мире?»

Дживу была удивлена, что он интересуется её мнением по столь важному вопросу.

Она долго размышляла, подбирая слова, дабы не показаться принцу легкомысленной или поверхностной в суждениях на такие серьёзные темы. Она привыкла, что в храме её мнение никогда не учитывалось.

Страждущие целовали подол её одеяния, со слезами умоляя об исцелении.

Изгнание миазмы было непростым делом, но она ощущала гордость, видя, как на очищенных землях вновь зреет урожай, воспринимая это как личный дар.

Ранее ей это казалось невероятно сложным и непреодолимым, но… оглядываясь назад, она осознавала, что все усилия того стоили.

«Я полагаю, Вы правы».

«Да… Но всё же осталось множество людей, которые отказываются принимать помощь».

«Они всё ещё не получили необходимого?»

«Нет, они не желают её принимать. Эти расы даже не верят в возможность существования божественной силы, а алхимики с внешней стены считают её применение кощунством».

Крон-принц взглянул на раскинувшийся перед ним горизонт.

Ей было трудно понять это. Дживу никогда не видела монстров своими глазами, но она встречала изображения чудовищ, которые были описаны точно так же, как их представляли местные, и как отвратительно выглядели люди, поражённые миазмой.

Поэтому ей не приходило в голову ни одной причины для добровольного отказа жителей от предлагаемой помощи.

«Ты тоже этого не постигаешь, верно?»

Дживу задумалась о религиях, существующих на Земле.

В мире, где Дживу жила ранее, никто не видел божественной силы, поэтому атеизм был оправдан. Дживу тоже не верила в богов. Но здесь, в храме, с помощью силы исцелялись люди и побеждались монстры.

Так что она действительно не понимала причин.

«Что ж. Если человек никогда не встречался лицом к лицу с чудесами, дарованными Богом, логично будет не верить в Его существование. Никто не вправе посягать на человеческую свободу мнений».

«…Порой ты изрекаешь поразительные вещи. Это потому, что ты – Акарна?»

Наследный принц был искренне удивлён, но затем он мягко улыбнулся и произнёс.

«Я хочу сделать этот мир лучше, не только нашу империю. Ты можешь назвать это глупостью, что всех не спасти. Они совершенно другие, у них иные взгляды на этот мир, но они ведь тоже люди, и они тоже живут на этой земле».

Солнечные лучи падали на его лоб и высокую переносицу. Лёгкий ветерок трепал волосы. Откуда-то доносился приятный аромат, дополняющий тёплый солнечный свет.

«Я считаю, что это заслуживает внимания».

«Благодарю».

Крон-принц кивнул.

«Что ж, тогда ты поможешь мне?»

Ветер пронёсся вдоль луга, и волосы принца снова заколыхались. Эти приятные свежие дуновения проникали, казалось, в самые глубины души.

Она не помнила, когда это случилось. Вероятно, она влюбилась в него в тот день. Именно тогда она начала осознавать, как глубоко укоренилась любовь в её сердце.

У неё не могло возникнуть желания любить храм, людей этого мира, но, благодаря наследному принцу, эта вселенная стала для неё более родной. И она приняла решение, что сделает всё возможное, чтобы ещё больше полюбить этот мир.

Её сердце всегда следовало за ним, а он сам вёл его, порой, она даже бесконтрольно плакала. Плакала от счастья.

Хотя обязанности Акарны и включали непростые задачи, их исполнение вознаграждалось возможностью построить с ним будущее.

Но кто же знал, что её так жестоко предадут?

–