Вайолет Эвергарден (Новелла) Том 1 Глава 1 Драматург и кукла

***

Розуэлл — живописный город, затерянный среди зелени. Он раскинулся у подножия невысокой горы, в окружении внушительных горных хребтов. Его красота привлекала состоятельных людей, проводивших здесь летние месяцы в своих уединенных коттеджах и виллах.

Весной горы и реки, утопающие в цветах, радовали глаз. Летом же многие устремлялись к величественному водопаду, чтобы полюбоваться его красотой и прикоснуться к местной истории. Осенью сердце замирало от буйства красок листопада, а зима дарила безмятежное спокойствие. Смена сезонов, столь ярко выраженная, позволяла каждому найти утешение в природе.

Большинство роскошных коттеджей находилось вблизи оживленного горного городка. Даже скромный участок земли на прилегающей территории стоил немалых денег, поэтому владение недвижимостью здесь служило наглядным подтверждением высокого статуса и благосостояния.

Город пестрел магазинами, ориентированными на туристов. В дни праздников улицы, где располагались торговые точки, буквально кипели от народу. Непрерывно звучала приятная музыка. Ассортимент товаров не уступал предложениям крупных мегаполисов. Те, кто ценил комфорт, предпочитали жить в самом городе, тогда как тех, кто выбирал уединенные участки вдали от него, считали эксцентричными изгоями.

Наступила осень, время, когда облака плывут низко над горизонтом. Вдали от предгорий, у скромного озера, не пользовавшегося особой туристической популярностью, стояло одинокое здание. Его изящная постройка в традиционном стиле намекала на состоятельного владельца. Однако обветшалый вид и атмосфера запустения навевали мысль о небрежности хозяина.

За белыми арочными воротами раскинулся сад, заросший одними лишь сорняками и скромными полевыми цветами. Стена из красного кирпича давно нуждалась в ремонте, но его не предвиделось. Черепица на крыше, некогда идеально дополнявшая облик здания, теперь была испещрена трещинами, будто ее намеренно повредили. У дерева, росшего у входа, висели качели, но с первого взгляда было понятно — ими давно никто не пользовался. Это наводило на мысль, что когда-то здесь жили дети, но их давно уже нет.

Владельцем этого дома был мужчина средних лет по имени Оскар. Имя, известное в определенных кругах, принадлежало драматургу. Рыжеволосый мужчина, носивший черные очки и отличавшийся множеством причуд. У него было несколько по-детски наивное лицо, и под определенным углом он казался значительно моложе своих лет. Из-за непереносимости холода он постоянно носил свитера. Абсолютно обычный человек, который, казалось, никогда не мог стать героем какой-либо истории.

Этот дом ему не принадлежал. Он был построен с искренним желанием прожить здесь всю жизнь. И не в одиночестве, а с женой и маленьким ребенком. Площади дома с избытком хватило бы на троих, но в нем проживал лишь Оскар. Двое других давно покинули этот мир.

Причиной смерти жены Оскара стала болезнь. Недуг с настолько длинным названием, что его трудно было произнести вслух. Если говорить кратко, это было наследственное заболевание кровеносных сосудов, неизбежно ведущее к летальному исходу. Жена Оскара унаследовала эту болезнь от своего отца. Поскольку большинство её родственников скончались в молодом возрасте, Оскар узнал суровую правду о своей возлюбленной лишь после её смерти.

"Она боялась, что ты, узнав эту тайну, не станешь жениться на больной женщине. Поэтому и скрывала это от тебя".

Эти слова произнесла лучшая подруга его жены. С того самого момента, когда они прозвучали на похоронах, в голове Оскара бился один и тот же вопрос.

"Почему? Почему? Почему?"

Если бы она сказала ему это сразу, они бы нашли способ излечения, и цена не имела бы значения. У них было много свободных средств, которые они могли бы потратить целиком.

Его жена вышла за него замуж не из-за денег, это было совершенно очевидно. Они познакомились задолго до того, как он добился успеха, в небольшой библиотеке, которую он часто посещал. Более того, именно Оскар первым осмелился заговорить с ней.

――Я считал её... прекрасной женщиной. Отдел современной литературы, которым она заведовала, всегда был полон интересных книг. И пока я влюблялся в книги, я также влюблялся и в неё.

“Почему?" — повторял он бесчисленное количество раз. Прочие мысли покинули его сознание.

Лучшая подруга его жены оказалась приятной женщиной, и пока он был погружен в горе, она неустанно заботилась и о его дочери, и о нем самом. Она готовила им горячую пищу, о которой он, оставшись один, совершенно забывал, и плела косички его дочери, скорбящей по матери. Вероятно, это было проявлением безответной любви.

Именно она отвезла его дочь в больницу, когда он сам слег с высокой температурой. И о том, что девочка унаследовала от матери редкое заболевание, первым узнал не отец, а близкая подруга её матери.

Ход дальнейших событий не был стремительным, но в глазах Оскара мелькал быстрее молнии. В отличие от его жены, пережившей схожий недуг, они немедленно обратились ко всем известным врачам. Было посещено множество клиник, обиты пороги бесчисленных целителей в поисках помощи и информации о экспериментальных препаратах.

Лекарство и его побочные эффекты оказались двумя сторонами одной медали. Дочь Оскара плакала каждый раз, принимая медикаменты. Наблюдать за страданиями любимого человека было невыносимо, и уход за дочерью еще сильнее терзал его израненное сердце.

Однако, сколько бы лекарств они ни перепробовали, состояние дочери не улучшалось. В конечном итоге врачи отказались от дальнейшего лечения, объявив её недуг неизлечимым.

"Интересно, не стало ли одиноко его жене там, наверху, и..." - подобные абсурдные мысли снова и снова занимали его голову. - "Пожалуйста, не забирай ее к себе," - умолял он у ее могилы, но мертвые не отвечают.

Оскар был совершенно измотан, но первой начала сдаваться лучшая подруга его жены, которая не покидала их во время бесконечных скитаний по больницам. Уставшая от ухода за больным ребенком, женщина все реже сопровождала их в клиники, пока однажды Оскар не остался с дочерью наедине.

От ежедневного приема лекарств некогда пухлые и нежные щечки дочери впали, потеряв всякий цвет. Ее волосы, некогда сладко пахнущие, начали стремительно выпадать.

Он больше не мог видеть ее страдания. Он больше не мог вынести всего этого.

Однажды Оскар вступил в спор с одним из лечащих врачей, который предложил убрать из назначений все, кроме обезболивающих. Он не хотел, чтобы его дочь прожила остаток своей и без того короткой жизни в мучениях.

И тогда наступило спокойствие, их дни снова стали мирными. Впервые за все время болезни Оскар увидел улыбку на лице своей дочери.

В день ее смерти стояла прекрасная осенняя погода, окрасившая все вокруг в свои цвета. За окном виднелось яркое небо и деревья, пылающие всеми оттенками красного и желтого.

На территории больницы располагался небольшой фонтанчик, словно маленький оазис. Опавшие листья тихо плыли по водной глади. Падая, они создавали круги и собирались вместе, будто притянутые магнитом. Это зрелище очень понравилось его дочери.

"Желтые листочки так красиво смотрятся на голубой воде. Папа, а я смогу пробежать по ним, не провалившись в воду?"

Такая детская мысль. Конечно, листья не выдержали бы даже ее веса и проиграли бы битву с гравитацией, но Оскар не стал этого озвучивать.

"Ну, если бы у тебя был зонтик, то, может быть, с попутным ветром ты смогла бы прогуляться по ним. Как думаешь?" - шутливо ответил он, не желая портить настроение ребенку, которого уже нельзя было спасти.

Услышав его ответ, дочь улыбнулась, и ее глаза засияли.

"Когда-нибудь ты покажешь мне, как, да? На том озере возле дома, когда в нем соберутся опавшие с деревьев листья."

Однажды.

Однажды она покажет ему.

Затем его дочь умерла.

Обняв ее безжизненное тело, он осознал, насколько же легким оно было. Слишком легким даже для тела без души. Рыдая, Оскар спрашивал себя, действительно ли она существовала, или все это было лишь затянувшимся сном.

Дочь он похоронил на том же кладбище, где покоилась его жена. Затем он вернулся в место, где когда-то они жили счастливо, и продолжил свое существование. Он накопил достаточно денег, чтобы не беспокоиться о работе. Ему все еще выплачивали гонорары за использование его произведений, которые, кстати, были весьма популярны, так что смерть от голода ему не грозила.

Спустя годы его траура по жене и дочери, к нему подошел коллега с просьбой написать сценарий для театральной труппы. Имя Оскара постепенно угасало, его существование блекло, поэтому он с честью принял просьбу от известной группы.

Лень. Нерешительность. Дни скорби. Люди быстро устают как от печали, так и от счастья, и не могут предаваться каким-то одним чувствам всю свою жизнь. В этом суть их природы. Оскар немедленно согласился на предложение и уже взял в руки перо, но возникла одна проблема.

В попытках вырваться из этой уродливой реальности и чтобы не видеть ночами кошмары, Оскар начал пить. Благодаря врачам он смог избавиться от алкогольной и наркотической зависимости, но дрожь в руках осталась. Он уже не мог нормально писать, не то что пером, но даже на пишущей машинке. Однако в его груди все еще горела страсть к писательству; все, что ему было нужно, — это найти способ запечатлеть свои мысли на бумаге.

Когда он попросил совета у своего коллеги, то услышал ответ: "Есть один вариант, который может тебе подойти. Попробуй заказать Автозапоминающую куклу."

"Что это?"

"Совсем ты отстал от жизни... Хотя нет, скорее твоя отрешенность от мира достигла тревожного уровня. Это популярная вещь. Сейчас их можно арендовать по относительно низкой цене, так что ты просто обязан попробовать."

"И как... кукла сможет мне помочь?"

- "Это профессиональные писари."

Так Оскар решил воспользоваться инструментом, название которого он услышал впервые. Автозапоминающая кукла. Так началось его знакомство с ней.

* * *

Девушка поднималась по горной тропе. В её мягкие волосы была вплетена ярко-алая лента. На точёной фигуре белело платье с лентой-бабочкой на талии. Ее шелковая складчатая юбка легонько покачивалась по мере её шагов, а на груди сияла и сверкала изумрудная подвеска. Поверх платья на ней была синяя куртка, а на ногах, явно в угоду практичности, сапоги цвета какао.

Волоча за собой тяжелую, с виду дорожную сумку, она держала свой путь через арочные ворота в дом Оскара. В тот момент, когда её нога ступила во двор, подул порывистый осенний ветер. Вокруг неё затанцевали опавшие листья самой разной расцветки.

Может быть из-за перекрывших на мгновение обзор листьев, девушка крепко вцепилась в висящую на груди брошь, и тихонько что-то пробормотала, гораздо тише разбившейся о листья капли дождя. Звук растаял в воздухе без возможности быть кем-либо услышанным.

Когда озорной ветер успокоился и напряженность женщины ушла, она без колебаний нажала на дверной звонок. Раздался звук, больше похожий на исторгнутый из глубин преисподней вопль, и через пару минут дверь раскрылась. Из прикрытой двери показался хозяин дома, рыжеволосый Оскар. Он предстал перед гостем в грязной одежде и с таким помятым видом, будто только что проснулся, или же не спал вовсе.

Оскар посмотрел на девушку, явно изумленный ее внешним видом. Может быть из-за её причудливого наряда, или же из-за того, что она сама по себе была удивительной. Что бы не послужило тому причиной, он протяжно вздохнул.

- "Ты... Автозапоминающая кукла?"

- "Так точно. Спешу туда, куда изволит клиент. Вайолет Эвергарден из службы автоматизированных кукол." - монотонно, без намека на улыбку, произнесла белокурая голубоглазая девушка, словно сошедшая со страниц сказки.

Девушка по имени Вайолет была тихой и очаровательной, словно куколка. Ее голубые глаза, слегка прикрытые золотистыми волосами, сияли словно океан. Молочно-белая кожа, розоватые как цветы распустившейся вишни щеки, блестящие алые губы. Безэмоциональная девушка казалось не имела недостатков, и если бы она периодически не моргала, то её легко было спутать с экспонатом на выставке.

Оскар ничего не знал об Автозапоминающих куклах, так что заказать экземпляр попросил своего друга.

"В течении пары дней пришлют" - сказал он, и вот, не успел Оскар проникнуться ожиданием, как она пришла.

―― Я считал, что мне доставит почтальон небольшую коробку с механической куклой, и не думал, что она будет столь... человечной. Это же насколько далеко шагнула наука, с момента моего затворничества?

Оскар старался держаться подальше от мира. Он редко общался с людьми, не читал газет, и не выписывал журналов. Если не считать пары знакомых, то единственными живыми людьми, с которыми он общался, была продавщица магазина и курьер, изредка доставлявший ему посылки.

И вот он пожалел, что не захотел изучить информацию сам, и сделал заказ через друга. Нечто столь похожее на человека в этом доме, оставит горькое впечатление, и он будет испытывать постоянное чувство неловкости.

- "Словно я совершаю что-то кощунственное по отношению к своей семье..."

Не задумываясь о размышлениях Оскара, Вайолет присела в ожидании на просторный диван в гостиной. Ей был предложен черный чай, который она пила так аккуратно, что невольно возникала мысль о совершенстве развития современных технологий.

- "А что произойдет с выпитым тобой чаем?"

Поняв, что обращаются к ней, Вайолет слегка наклонила голову. - "Он выведется из моего тела и... вернется в землю?" - ответила она. Ожидаемый, от автоматизированной куклы, ответ.

- "Честно говоря я слегка... в шоке. Кхм. Я представлял тебя несколько.... иной."

Оскар не отводил от неё взгляд, Вайолет бегло оглядела себя и посмотрела на него.

- "За моё соответствие вашим ожиданиям будет дополнительная плата?"

- "Нет... я не совсем о таких 'ожиданиях'..."

- "Если мастер не возражает, то я могу запросить у компании другой экземпляр."

- "Да нет же, я не об этом... ладно, забудь. Хватит и того, что ты функционируешь. Шумной ты точно не выглядишь."

- "Если захотите, то я могу даже дышать тише."

- "Тебе не стоит... заходить так далеко."

- "Я пришла, чтобы стать вашим помощником, и буду работать так, чтобы не посрамить имя Автозапоминающих Кукол. Я постараюсь Вам угодить. Мне не важно какие инструменты Вы мне предоставите, бумагу с ручкой или печатную машинку. Используйте так, как Вам будет удобнее."

Она произнесла это, пристально глядя на него голубыми глазами, похожими на драгоценные камни. Сердце Оскара забилось чуточку быстрее, он кивнул, пробормотав - "Угу".

Две недели аренды были отпущены ей, и за этот срок ему, несмотря ни на что, надлежало успеть завершить свою историю. Возродившееся в душе Оскара пламя требовало приступить к работе немедля, но все обернулось таким образом, что вместо того, чтобы приступить к работе незамедлительно, Вайолет начала с уборки помещения.

В кабинете, а по совместительству и спальне Оскара, в хаотичном порядке валялись как поношенная грязная одежда, так и посуда с остатками некогда употребленной пищи. Если объяснять проще, то в этом свинарнике негде было и шагу ступить.

Вайолет уставилась на него своими большими глазами, как бы говоря взглядом 'И ты хочешь, чтобы я работала в ТАКИХ условиях?'.

- "Прошу прощения..."

В кабинете невозможно было работать. Когда он остался в одиночестве, необходимость в использовании гостиной отпала, наверное, поэтому она и сохранилась относительно чистой, но все оставшиеся 'жилые' комнаты, пребывали в отвратительном состоянии.

Оскар был счастлив, что Вайолет являлась пусть и человечной, но всё же механической куклой. Внешне ей было не больше двадцати, и ему очень не хотелось бы показывать подобное настоящей девушке её возраста. Пусть он и приближался потихоньку к старости, но всё ещё оставался мужчиной, так что для него это было бы слишком.

- "Мастер, я секретарь, а не горничная" - сказала она, вопреки своим словам доставая из сумки белый в рюшечках фартук, и с головой погрузилась в уборку.

Так закончился первый день.

На второй день они вместе устроились в кабинете и приступили к работе. Оскар завалился на свою кровать, а Вайолет заняв рабочий стол, уселась за печатную машинку.

- "Она... сказала." - Вайолет молча печатала с ужасающей скоростью, не глядя на клавиши, запечатлевая каждую произнесенную им букву на бумаге. Он лишь изумленно наблюдал: "Ха, а она шустрая..."

Услышав комплимент, Вайолет сняла одну из своих черных, доходивших до локтя перчаток, продемонстрировав свою кисть. Та оказалась металлической. Пальцы выглядели ещё более жёсткими и механическими, чем остальные части.

- "Меня наняло агентство, которое продает практичность. Таковы стандарты Компании Эстерк. Уровень моей выносливости выше, я могу выполнять невозможные для человеческого тела движения и использовать силу в разы превосходящие человеческий уровень, что довольно очаровательно. Я способна запечатлеть на бумаге все слова Мастера без единой ошибки."

- "Вот оно как? Эй, подожди, ты не должна записывать последние слова. Только то, что идет по сценарию!"

Оскар продолжил диктовать. В процессе они брали много перерывов, но в конце дня - результаты оказались хороши. Лучше, чем если бы он продолжил хранить сюжет в своей голове, без возможности оставить его на бумаге.

Спустя некоторое время, он понял, что Вайолет была хороша и как слушатель, и как личный секретарь. От неё исходила аура безмятежности с самого начала, и на протяжении всего времени работы. Хотя он и не просил об этом, но дыхания за всё время работы, он так ни разу и не услышал, по комнате разносились только щелчки печатающей машинки. Когда он отводил взгляд, на мгновение даже казалось, что машинка печатает сама по себе. Когда он уточнял у неё на каком месте они остановились, она отвечала умеренным тоном, который оказался приятен слуху. С ней в роли рассказчика, наверняка, любой рассказ получится отменным.

―― Теперь ясно. Не удивительно, что они набрали популярность.

Оскар в полной мере смог насладиться всем величием Автозапоминающих кукол. Но не смотря на гладкое течение, на четвертый день у него наступил писательский застой. Для писателей это было привычным делом, когда сюжет уже и имеет прочный каркас, но не имеет возможности облачиться в слова.

Имея за спиной многолетний опыт, Оскар научился лечить свою неспособность писать. Он попросту не писал. Прекрасно осознавая, что любой написанный через силу текст, не удовлетворит его требования. Поэтому, испытывая некоторую неловкость перед Вайолет, он заставил ту отвлечься от основной работы. И чтобы она не сидела без дела, он попросил её заняться домашними делами - уборкой, стиркой и готовкой еды. Глядя на неё, казалось, что функционирует кукла на одном лишь своём трудолюбии.

С того момента, как он в последний раз ел горячую домашнюю еду, прошло уже много времени. Нет, он заказывал еду на дом, ел в кафе и ресторанах, но это всё не то.

Омлет с рисом, который как крем таял у него во рту. Гамбургер с тофу приготовленный по-восточному. Первоклассный плов с яркими, на фоне риса, овощами под пряным соусом. Запеканка с морепродуктами, которые очень сложно отыскать в горной местности. В качестве гарниров всегда были салаты и супы, и его всегда интересовало из чего они приготовлены. Он был немного тронут всем этим.Пока Оскар принимал пищу, Вайолет просто наблюдала, ни разу не притронувшись к еде. Во время трапезы она оставалась неподвижной, заявляя, что съест позже. Ещё в первый день он заметил, что она способна пить жидкости, но могла ли она переваривать твёрдую пищу? Или, быть может, она незаметно поглощала масло, пока он не видел? Мысль об этом вызвала в его сознании сюрреалистичный образ. — Ничего не произойдёт... если мы поедим вместе. Подумал он, но не решился озвучить свои мысли. Она была совершенно не похожа на его жену, но в её силуэте, когда она готовила, что-то неуловимо напоминало её. Наблюдая за ней, он почему-то ощущал сильную печаль, а уголки глаз наполнялись теплом. Он ясно осознал, что значит пускать кого-то другого в свою жизнь. — Значит... моя жизнь действительно одинока. Его настроение улучшалось, когда он наблюдал за возвращением Вайолет. Ему становилось легче от мысли, что этой ночью он не будет засыпать в полном одиночестве, и даже от осознания того, что, открыв глаза, он увидит кого-то рядом. Всё это позволяло Оскару понять, насколько он одинок. Он не испытывал трудностей с деньгами или их тратой, но это было лишь формой психологической защиты. Попытка смягчить горькую реальность, чтобы его сердце не очерствело окончательно, что никак не способствовало его исцелению. Но жизнь с совершенно незнакомым человеком, даже простое пребывание в одном пространстве и пробуждение утром, разрушало глухую стену в сердце давно одинокого Оскара. Вайолет, появившись в его жизни, внесла перемены, словно рябь на спокойной воде. Для бурного потока это было бы незначительным, как брошенная галька, но для его пресного существования это стало важным изменением. Окажется ли это изменение к лучшему? Если бы ему пришлось отвечать, он бы сказал «да». По крайней мере, слёзы, которые он проливал сейчас, были теплее. Прошло ещё три дня совместного пребывания с Вайолет, и Оскар снова взялся за работу. Он нашёл вдохновение для создания специфической сцены. История Оскара, которую так усердно записывала Вайолет, рассказывала о приключениях одинокой девочки. Покинув дом, девушка путешествовала по разным землям, встречала разных людей, становилась свидетельницей различных событий и постепенно взрослела. Образ девочки был списан с его дочери. В последней сцене девушка возвращается в покинутый дом. Ждущий её отец не мог быть уверен, что перед ним его дочь, настолько сильно она изменилась. Опечаленная девушка умоляла его вспомнить, напоминая об их обещании — пересечь озеро у их дома, ступая по опавшим листьям. — «Люди не умеют ходить по воде» — «Я просто хочу создать образ. Мы сделаем так, что в своём путешествии девочка получит благословение духа воды.» — «Пусть так, я всё равно не подхожу. Главная героиня невинна и полна жизни. В отличие от меня.» — возразила Автозапоминающая Кукла. Оскар попросил Вайолет переодеться в образ главной героини и разыграть сцену на берегу озера. Он уже заставил её заниматься готовкой, уборкой и другими домашними делами, а теперь, вдобавок ко всему, просил оказать такую услугу. Словно она вдруг стала мастером на все руки. Даже Вайолет, обычно очень спокойная и выдержанная, как профессионал, с удивлением подумала: «Ну и проблемная же личность…» — «Твой цвет волос… пусть и немного отличается, но всё же светлый, как у моей дочери. Если ты наденешь платье, то, несомненно…» — «Мастер, я всего лишь Ваш личный секретарь. Автозапоминающая Кукла. Я не ваша жена и не наложница. Я не буду ничьей заменой.» — «Я… я знаю это. Да и не интересует меня такая девушка. Просто… внешность… мне иногда кажется, что если бы дочь была жива… то взрослой была бы похожа на тебя». Вайолет, которая до этого твёрдо стояла на своём, засомневалась: «Я действительно думала, что вы были слишком упрямы… значит, ваша юная леди умерла?» — она слегка прикусила губу. На её лице отразился внутренний конфликт. За последние несколько дней Оскар смог понять о ней одну вещь. Выбирая между плохим и хорошим, Вайолет старалась придерживаться того, что считала «справедливым». “Я Автозапоминающая кукла и я действительно хочу исполнить желания клиентов... но это желание не соответствует рабочим указаниям...”Её поведение явно указывало на происходящий внутренний конфликт, и Оскар, несмотря на испытываемое чувство вины, предпринял последнюю попытку убедить девушку: "Если ты сможешь воссоздать образ повзрослевшей девушки, вернувшейся домой, чтобы исполнить обещание, данное в детстве, то я снова смогу взяться за перо. Если понадобится, то оплачу двойную ставку. Этот рассказ действительно имеет для меня большое значение. Я хочу закончить его и, если можно так выразиться, подвести черту в своей жизни. Я умоляю тебя." - "Но... Я не манекен для примерки одежды..." - "Тогда я не буду делать никаких фотографий или что-то в этом роде." - "А вы собирались?" - "Я запечатлею этот момент в своей памяти и буду писать, опираясь лишь на воспоминания. Умоляю тебя." Вайолет, хмурясь, ещё немного подумала, но в итоге всё же дала согласие, уступив настойчивости драматурга. Видимо, она относилась к тем людям, которые сдаются под давлением. Так Оскар покончил со своей жизнью отшельника. Он лично выбежал на улицу, чтобы подобрать для неё подходящий наряд и зонт. Из одежды выбор пал на белую блузку с кружевами, пояс-ленту и синее платье. Зонтик он выбрал голубой, в белую полоску, выглядевший чрезмерно вычурным, но Вайолет, похоже, он понравился, так как она, не выпуская его из рук, постоянно играла с механизмом открытия и время от времени вращала его. - "Что-то не так с зонтом?" - "Просто впервые вижу такую очаровательную вещицу." - "Разве одежда на тебе не очаровательна? Или, по-твоему, она недостаточно очаровательна?" - "Мы носим униформу, выданную компанией. Я сама редко хожу по магазинам." Похожа на ребёнка, одевающегося в то, что укажет мама. ―― Может быть, она... значительно моложе, чем пытается казаться. С таким поведением она больше напоминала маленькую девочку, несмотря на свою взрослую внешность. Решив не давать ей времени на раздумья, он, сразу после совершения покупок, отправил её переодеваться. Был поздний вечер, несмотря на лёгкую облачность, дождь пока не начинался, но погода предвещала его. Пронизывающий ветер напоминал о приближении зимы, хотя на улице было ещё достаточно тепло для обычной одежды. Оскар вышел на улицу первым. Подойдя к озеру, он уселся на деревянный стул и закурил трубку. С момента приезда Вайолет он стал больше заботиться о своём здоровье и внешнем виде, так что впервые за долгое время смог насладиться курением. Прошло уже несколько минут ожидания, Оскар скрашивал их, пуская кольца дыма, и вот, входная дверь со скрипом отворилась. - "Прошу простить за ожидание". Он повернул голову на беспристрастный голос: "Ты..." '... не заставила меня долго ждать' - хотел он сказать, но слова застряли в горле, и на несколько секунд у него даже перехватило дыхание. Он с трудом сглотнул, удивлённый так же сильно, как и при их первой встрече. С распущенными волосами она выглядела настолько великолепно, что эта красота могла бы украсть мгновение у всего мира. Волосы, которые раньше были заплетены, плавно ниспадали на плечи, слегка завиваясь на концах. Они оказались даже длиннее, чем он предполагал. Но что более важно... ―― Если бы... если бы моя дочь могла вырасти... она стала бы именно такой. Она пришла, чтобы показаться ему? Эта мысль согрела его изнутри. - "Мастер, я хорошо выгляжу в этой одежде?" - Посреди целого мира осенних красок кружилась девушка невиданной красоты. - "Мне нужно всего лишь смоделировать, будто я пересекаю это озеро, верно? Мастер, вам ведь нужна именно эта сцена? Может, мне будет проще действительно пробежаться по озеру, пусть и на пару секунд? Положитесь на меня. Я специализируюсь на физических аспектах, так что, хоть и ненадолго, но способна оправдать ваши ожидания." - безэмоционально затараторила Вайолет, не обращая внимания на Оскара, поглощённого вихрем эмоций. Сам же он в этот момент бормотал что-то невнятное и никак не мог собраться с мыслями. Девушка, стоявшая перед ним, была полной противоположностью его дочери. Волосы были действительно похожего оттенка, но глазам не хватало тех нежных ноток. Вайолет прислонила закрытый зонтик к плечу, крепко сжимая рукоять. Она стояла на значительном расстоянии от озера и пристально смотрела на него, словно что-то оценивая. По водной глади безмятежно плыли опавшие листья, окрашенные в цвета осени. Ветер был непредсказуем: то дул порывами, то резко затихал. Оскар с беспокойством наблюдал, как девушка облизывает кончиком языка один из своих механизированных пальцев, проверяя направление ветра. Сделав пару уверенных шагов назад, она обернулась и слабо улыбнулась Оскару. - "Не волнуйтесь. Всё будет... соответствовать вашим желаниям, Мастер". - уверила она мелодичным, звонким голосом, и Вайолет прыгнула. Всего за секунду она пронеслась перед взглядом Оскара; девушка была быстра, как порыв ветра.Прежде чем она успела шагнуть на поверхность озера, Автозапоминающая кукла, всё так же стремительно, оттолкнулась от земли. Этот мощный толчок заставил дрогнуть окружающую почву, а её сильные ноги, казалось, были готовы забросить хозяйку в небеса. Оскар наблюдал за этой нереальной сценой, разинув рот. В какой-то момент время, казалось, почти остановилось, лишь медленно продолжая свой ход. Добравшись до берега, Вайолет подняла свой зонт и раскрыла его. Он распустился, словно цветок. Зонт грациозно качнулся, и, словно улучив момент, ветер подтолкнул девушку вперёд. Потоки воздуха мягко подхватили её юбку вместе с зонтом, и нога, обутая в высокий сапожок, осторожно ступила на опавшие листья, плывущие по водной глади. Одно мгновение. Всего лишь доля секунды. Эта картина навсегда запечатлелась в памяти Оскара, столь же ясно, как на фотографии. Девушка с качающимся зонтом и растрёпанной на ветру юбкой, плавно ступающая по воде, будто волшебница. Слова, сказанные его дочерью в тот день, когда её сердце перестало биться, вновь прозвучали в его голове. - "Когда-нибудь..." - "Ты покажешь мне, да? На том озере возле дома, когда в нём соберутся опавшие с деревьев листья. - "Когда-нибудь... я покажу тебе это, Папа." Голос... уже забытый голосок девочки вновь зазвенел у него в голове. ―― Ты и понятия не имела, да? Я жаждал услышать тебя ещё сотни, тысячи раз. - "Когда-нибудь ты мне покажешь, как, да?" - "Папа", - произнёс лепечущий голос, - "Когда-нибудь я покажу тебе это, Папа." ―― Твой голос был для меня дороже всего на свете. - "Когда-нибудь я покажу" ―― Ах, точно. Ты так невинно поддерживала меня этим голоском. Ты же так сказала, верно? Мы дали обещание. А я забыл. Всё забыл. Я так долго не мог заставить себя вспомнить, поэтому я так рад, что мы встретились снова. Пусть даже это моя иллюзия, я счастлив, что вновь встретил тебя. Моя драгоценная юная леди. Моё сокровище, которым я делил самое дорогое. Я знал... определённо знал, что обещание не может быть исполнено. Но ведь мы обещали. И это обещание, твоя смерть... они уничтожали меня, заставляя жить до этого дня. Я продолжал влачить своё существование. Жил в хаосе, пытаясь найти тебя. Это возмутительно, но в этот миг... миг, когда не ты, а кто-то похожий на тебя... стал мгновением нашей случайной встречи. Я хотел увидеть его, чтобы проститься со своим существованием и продолжить жить. Твоё имя... я до сих пор не могу произнести его от горя. Всё это время я мечтал увидеть тебя снова. Последний член семьи, который покинул меня. Я всегда... всегда хотел тебя увидеть. Я любил тебя. Он был так счастлив, что ему хотелось искренне улыбнуться, но... - "Ф... мхф... хмф..." ...он смог лишь разрыдаться. Слёзы хлынули, возвращая ход застывшего времени Оскара. - "Ах... чёрт..." Он слышал тиканье часов. Это был звук бьющегося его очерствевшего сердца. - "Я правда, действительно..." Закрыв лицо руками, он осознал, насколько неприятными и морщинистыми они стали. Как давно они покинули его? - "...хотел чтобы... чтобы ты... выжила..." - его лицо исказилось, и из горла вырвалось зарёванное бормотание, - "я хотел, чтобы ты жила... выжила и выросла..." ―― ...и показала мне, какой прекрасной ты стала. Я хотел увидеть тебя такой. И после этого - я хотел умереть. Раньше тебя, позаботившись о тебе, увидев, как ты выросла, вот так я хотел уйти. А не так, как я заботился... у твоей кровати... вместо этого. Совсем не так. - "Я хочу увидеть тебя..." Слёзы Оскара текли из глаз по щекам, падая на землю. Всплеск воды, когда Вайолет рухнула в озеро, эхом пронзил его плач. Сияющее мгновение исчезло, всплывший в памяти образ дочери снова забылся. Мираж её улыбающегося лица также испарился, как лопнувший пузырь. Оскар заслонил свой взгляд не только руками, но и сомкнутыми веками. Он не хотел находиться в мире, где её больше нет. ―― Было бы неплохо умереть прямо сейчас. Сколько бы я ни скорбел, ничего не вернётся. Сердце моё, дыхание, остановитесь, пожалуйста. Я стал как неживой с момента смерти моей жены и дочери. И поэтому сейчас... прямо сейчас, в эту самую секунду... я хочу упасть замертво на землю, словно подстреленный. Как опадает увядшая листва. Он умолял, но даже если повторит это миллионы раз, ничего не изменится. Тот, кто желал этого миллионы раз, прекрасно это понимал. ―― Позволь мне умереть, позволь мне умереть, позволь мне умереть. Вместо того чтобы жить в одиночестве, позвольте мне умереть и вернуться к вам. Как бы долго он ни умолял, его просьбы не спешили воплощаться. Ничего не происходило, кроме... - "Мастер!"

Из мира, от которого он отказался, раздался голос сущности, чьё время было столь же неподвижно, как и его собственное. Задыхаясь, она приближалась к нему.

-- Я… всё ещё жив.

Он был жив. Всё ещё стоя на земле, он стремился раствориться, подобно своим ушедшим близким. Хотя это и не была молитва, которой могли бы ответить, а лишь обращение в пустоту, он продолжал молить.

- «Боже, прошу…»

-- Если я ещё не покинул этот мир, то пусть хотя бы моя дочь обретёт счастье на страницах этой истории. Может быть, это её порадует. Пусть она будет… со мной навеки. Пусть даже только на страницах сказки. Пусть даже только в моём воображении, но пусть она будет рядом.

Он не мог не возжелать этого. В конце концов, его жизнь продолжится.

Перед Оскаром, который, несмотря на свой возраст, рыдал, появилась Вайолет, промокшая до нитки. Капли воды стекали по её одежде, испачканной и уже непригодной для использования. Но, несмотря на эти мелочи, её лицо озарила счастливая улыбка, первой за всё время.

- «Вы видели? Я смогла сделать целых три шага.»

Не желая показывать, что он видел это сквозь слёзы, Оскар всхлипнул и ответил: «Да, видел. Благодарю тебя, Вайолет Эвергарден». В его слова он постарался вложить максимум уважения и признательности.

-- Спасибо, что воплотил обещание в реальность. Благодарю. Это было настоящее чудо.

Он не верил в бога, но произнёс, что если бы тот существовал, то это была бы она. Вайолет же просто ответила: «Мастер, я — Автозапоминающая кукла», — не подтверждая и не опровергая существование бога.

Затем Оскар набрал горячую ванну для Вайолет, промокшей до последней нитки.

Она никогда не обедала, но ежедневно принимала ванну и, как утверждалось, отдыхала в специально отведённой ей комнате. Это была поистине человечная механическая кукла.

-- Действительно, современная цивилизация поражает. Невероятный скачок технологий.

Даже механизированная девушка не могла оставаться в мокрой одежде. Сняв её, она накинула поверх своего, как предполагалось, идеального тела халат и направилась в ванную комнату. Прошло немало времени с тех пор, как кто-то, кроме Оскара, пользовался ею. Поэтому он вошёл без стука, застав Вайолет без одежды.

- «Ой, простите… э?»

От неожиданности у него перехватило дыхание.

- «ЭЭЭ?!»

Картина, отражённая в глазах Оскара, была завораживающе прекрасна. Капли воды стекали по её золотистым волосам. Бездонные океаны голубых глаз и тонкие алые губы на прекрасном лице. Изящная шея, красивые плечи, пышная грудь и женственные изгибы.

Её руки были механическими от плеч до кончиков пальцев. И только они. Хотя на теле было множество ссадин, всё, кроме рук, было покрыто настоящей кожей. С таким нежным телом она совершенно не походила на механическую куклу, а скорее на относительно нормального человека.

Всё, во что он верил до этого момента, исчезло перед лицом шокирующего откровения. Оскар попытался подтвердить то, что видел уже много раз.

- «Мастер.» — прозвучал голос, полный упрёка, пока виновник застыл, изумлённо уставившись на неё.

- «АААААААА! ААААААААА! ААААААААА!»

Одним из последствий инцидента стал крик Оскара. Вторым был он же, но уже красный, как рак, и едва не плача, судорожно спрашивая: «Так ты всё-таки человек?!»

Обернувшись полотенцем, Вайолет чётко произнесла: «Мастер — действительно проблемная личность». — Она опустила лицо, пробормотала что-то, и на её щеках проступил смущённый румянец.

«Автозапоминающая кукла». Прошло уже много времени с тех пор, как этот термин был в моде.

Первая была создана профессором Орландо — всемирно признанным экспертом по механическим куклам. Всё началось с его жены Молли, писательницы, которая жаловалась на ухудшение зрения. Посвятив большую часть своей жизни книгам, Молли была крайне подавлена, потеряв возможность читать. Профессор Орландо не мог больше видеть свою жену в таком состоянии, поэтому он создал Автозапоминающую куклу — устройство, способное записывать произнесённую человеком речь, другими словами, служившее секретарём.

Впоследствии работы Молли получили множество литературных премий, а изобретение профессора Орландо оставило свой след в истории как полезная необходимость. Его целью было создание одного экземпляра для своей любимой жены, но модель быстро набрала популярность, и вскоре такие куклы начали появляться у множества людей. В настоящее время автозапоминающие куклы продавались по доступной цене, а некоторые модели можно было взять взаймы или арендовать. Однако последние были всего лишь писарями, обладающими характеристиками, схожими с Автозапоминающими куклами, и носили то же название.

Простившись с Вайолет, Оскар узнал от своего товарища, что она известна в этом кругу. Узнав, что по ошибке он принял её за настоящую Автозапоминающую куклу, он, хоть и с отвращением, звонко рассмеялся. — «Ты точно жил в какой-то пещере! Ты действительно поверил, что такая механическая милашка может существовать?»

— «Ну, ты же сам сказал, что она механическая кукла…»

— «Человеческие технологии ещё не достигли такого уровня. Хотя, механические куклы действительно существуют. Некоторые из них и правда очень милые. Но я подумал… что она станет хорошим лекарством для такого замкнутого и отстранённого от мира человека. Эта девушка… мало говорит, но у неё есть талант находить потерянных людей. Это ведь и с тобой произошло, не так ли?»

— «Угу».

Она была действительно тихой, но очень доброй девушкой.

— «Она, конечно, не сравнится с Вайолет Эвергарден, но в следующий раз, когда тебе понадобится постоянный помощник, я пришлю тебе настоящего писаря, а не получеловека».

В итоге, домой к Оскару доставили посылку. Внутри оказалась маленькая кукла, совершенно непохожая на Вайолет Эвергарден. Это была механическая кукла, созданная для записи всего сказанного посредством пишущей машинки, которая теперь заняла своё место на столе, наряженная в красивое платьице.

— Вот как. Действительно необычно.

— «Но эта ей и в подмётки не годится…» — Оскар криво усмехнулся, обводя взглядом комнату, которую когда-то занимала давно ушедшая девушка. Если бы он сказал, что чувствует себя одиноким, он мог бы легко предугадать её ответ.

— «Хозяин такой… проблемный человек». — Сладким эхом раздался голос. Его обладательница произнесла эти слова монотонно, но уголки её губ слегка приподнялись.

Даже в её отсутствие, он отчётливо услышал эти слова.