Вайолет Эвергарден (Новелла) Том 1 Глава 2 Девочка и Автозапоминающая Кукла

Я… помню.

Как пришла молодая девушка.

Сидя там, она тихо писала письма.

Я… помню.

Фигуру этого человека… и мою доброжелательно улыбающуюся маму.

Этот вид… определенно…

Я не забуду даже если умру.

Секретарь - профессия, существующая с древних времен. Однажды она пришла в упадок в связи с популяризацией Автозапоминающих Кукол, тем не менее, профессии с длинной историей любят и защищают немалое количество людей. Увеличение числа секретарей-механических кукол было тем, что заставляло любителей ностальгии заявлять, что старомодные были лучше и имели свой неповторимый шарм.

Мать Анны Магнолии была одной из тех людей, с обворожительно старомодным вкусом. С её волнистыми темными волосами, веснушками и стройным телом, мать Анны внешне была почти точной копией дочери и была выходцем из состоятельной семьи. Воспитанная как женщина благородных кровей, она вышла замуж и даже после старения что-то в ней до сих пор напоминало 'юную леди'. Нежная улыбка, которую она надевала всякий раз, издавая пронзительный смех, была неописуема, кто бы ее не видел.

Оглядываясь в прошлое на то, какой была ее мама, даже сейчас Анна думала, что она была подобна маленькой девочке. Она была очень энергичной, несмотря на свою неуклюжесть, всякий раз когда она с энтузиазмом заявляла: "Я хочу это попробовать!", - Анна лишь могла смириться с этим: "И снова здравствуйте...".

Она любила плавание на лодке и собачьи бега, точно так же, как и икебану и вышивание. Она любила изучать новые увлечения и, как правило, восхищалась тем, что любили маленькие девочки. Если же она шла в театр, то определенно, чтобы увидеть романтическую историю. Она была фанатом лент и кружев, ее юбки и платья были подобны тем, что у принцесс из сказок. Подобную одежду она навязывала и дочери, поскольку любила, когда у родителей и детей похожие наряды. Анна иногда задавалась вопросом, нормально ли то, что ее мама носит ленты в ее возрасте, но никогда не произносила это вслух.

Анна ценила свою маму больше, чем кого-либо в мире, даже больше, чем саму себя. Хотя она была маленьким ребенком, она верила, что была единственной, кто может защитить свою маму, которая не была сильным человеком во всех проявлениях. Она просто слепо любила свою мать.

Тогда, когда ее мама заболела и дата ее смерти была все ближе, Анна впервые встретилась с Автозапоминающей Куклой. Даже несмотря на то, что у нее были бесчисленные воспоминания о ее матери, те, которые Анна всегда вспоминала - были о тех днях, когда к ним пожаловал мистический посетитель.

'Это' появилось в самый обычный день. Дорога купалась в солнечных лучах прекрасной весны. Вдоль нее распускались цветы, покачивая на легком ветру своими лепестками. Из сада у дома Анна рассматривала путь, по которому шло 'это'.

Мать Анны унаследовала старомодный изысканный дом на вершине холма. С выбеленными стенами, голубой крышей, окруженный толстыми березами - он напоминал иллюстрацию из сказки. Дом был построен в уединенном месте, достаточно отдаленном от процветающего города. Даже если поискать - вокруг нельзя было найти ни одного другого дома. Вот почему, когда бы ни приходили гости, их легко можно было увидеть через окна.

"Что… это такое?"

Анна была одета в оборчатое платье с большим воротником в синюю полоску. Анна выглядело немного простовато, но все равно прекрасно. Ее большие карие глаза были раскрыты так широко, что казалось были готовы выскочить из орбит.

Анна вовсю уставилась на 'это', что под солнечными лучами направлялось в сторону ее дома, и поторопилась из сада в дом в своих цветочных эмалированных туфлях. Она прошла через большой главный вход, поднялась по спиральной лестнице, заполненной семейными портретами, и настежь раскрыла двери, украшенные розами.

"Мам!"

Пока ее дочь пыталась отдышаться, мать делала выговор, приподнимаясь в кровати: "Анна, разве я всегда не говорила тебе, что ты должна стучаться, прежде чем входить в чью-то комнату? Также ты должна спросить разрешения".

Будучи отчитанной, Анна внутренне издала раздраженное "бе", но низко поклонилась, держась за подол своего платья, в извиняющемся реверансе. В подобной позе она выглядела как настоящая 'юная леди', но на самом деле Анна была лишь ребенком. Прошло не более семи лет с ее рождения.

"Мама, прости меня".

"Очень хорошо. Тогда… что случилось? Ты вновь нашла своеобразного жука на улице? Не показывай его маме, хорошо?"

"Это не жук! Это ходящая кукла! Хорошо, если быть точным, оно слишком большое для куклы, и оно выглядит как одна из тех фарфоровых кукол из твоей фотоколлекции". - С ее ограниченным запасом слов, Анна говорила будто с приступом кашля.

Мать пощелкала языком: "Ты имеешь в виду 'молодую куклу-девушку', верно?"

"Ну же, мам!"

"Ты дочь семьи Магнолия, поэтому твои выражения должны быть более изящными. Хорошо, давай еще раз".

Надув щеки, Анна неохотно изменила свою манеру говорить: "Идет девушка-кукла!"

"Это действительно так?"

"Машины проезжали мимо нашего дома все время, верно? Поскольку она идет пешком, это означает, что она добралась от ближайшей железнодорожной станции. Люди, идущие от этой станции, почти наверняка направляются к нам, верно?"

"Да, все верно".

"Я имею в виду, вокруг совершенно ничего не происходило, значит, эта девушка идет к нам!" - добавила Анна. "Я... у меня есть предчувствие, что это не к добру".

"Значит, мы сегодня играем в детектива, да?" - спокойно заключила мама.

"Я не играю! Давай закроем все двери и окна... давай сделаем так, чтобы эта кукла... эта девушка-кукла... не попала внутрь! Все в порядке, я защищу маму!"

Мама одарила старательно пыхтящую Анну натянутой улыбкой. Она была абсолютно уверена, что ребенок говорит чушь. Но даже так, она решила подыграть, медленно вставая с кровати. Ее персиковый халат волочился по полу, когда она подходила к окну. В естественном свете под одеждой просматривался силуэт ее стройного тела.

"Хм, разве это не Автозапоминающая Кукла? Если подумать, она должна была прибыть сегодня!"

"Что за 'Автозапоминающая Кукла'... ?"

"Я объясню позже, Анна. Помоги мне собраться!"

Через несколько минут мать отправила дочь готовиться, соблюдая изящество, подобающее семье Магнолия. Анна не сменила одежду, однако теперь на ее голове красовалась лента, подходящая по цвету к платью. Ее мать, с другой стороны, была одета в платье цвета слоновой кости с двухслойными кружевными оборками, желтой шалью на плечах и серьгами в виде розы. Она распылила в воздух духи, созданные из тридцати различных видов цветов, и повернулась, окутывая себя этим ароматом.

"Мама, ты взволнована?"

"Даже больше, чем если бы я встречала иностранного принца".

Это была не шутка. Наряд, выбранный ее матерью, предназначался для самых важных случаев. Видя ее в таком состоянии, Анна занервничала. И она нервничала явно не от приятного ожидания.

—— Мне это не нравится... было бы намного лучше, если бы гости вообще не приходили...

Дети обычно с нетерпением ждали гостей, испытывая легкое волнение, но Анна была другой. С тех пор, как она узнала о происходящем вокруг, Анна решила, что все посетители, приходившие к ее невинной матери, обманут ее, чтобы завладеть ее деньгами. Ее мать была беззаботным человеком, и визиты всегда приносили ей радость, поэтому она быстро начинала всем доверять. Анна любила свою маму, но ее неумение распоряжаться деньгами, а также слабое чувство опасности были весьма проблематичны.

Даже внешность куклы не гарантировала, что она не попытается их ограбить. Но еще больше Анну беспокоило то, что внешний вид этой девушки полностью соответствовал вкусам ее матери. Для Анны это было не что иное, как неприятность для ее матери, в которую ее втянули.

Поскольку ее мама заявила: "Я хочу поторопиться и встретить ее!" - и не слушала Анну, они вдвоем вышли на улицу, чтобы поприветствовать гостя - то, чего они не делали уже очень давно. Анна помогала своей матери, которая задыхалась даже от спуска по лестнице, пока они выходили наружу, в мир, наполненный солнечным светом.

Бледность кожи ее матери, которая обычно передвигалась лишь внутри особняка, выделялась слишком сильно. Из-за яркости Анна не могла четко разглядеть лицо мамы, но чувствовала, что морщины стали глубже. У нее в груди все сжалось. Никто не может остановить руку смерти, нависшую над больным человеком.

—— Мама... стала немного слабее, чем раньше.

Анна была маленьким ребенком, но она была единственным наследником семьи Магнолия после своей матери. Врачи уже предупредили, что жизнь ее мамы будет короткой. Ей также сказали быть готовой. Бог не проявлял милости даже к семилетним.

—— Если это так, я хочу, чтобы мама была со мной до самого конца.

Если ее время истекало, Анна хотела использовать его только для себя. И в мир девочки, с таким образом мышления, вторгся незнакомец.

"Прошу прощения".

Что-то еще более сияющее появилось с зеленой дороги, купающейся в лучах света. Как только Анна увидела 'это', ее дурное предчувствие подтвердилось.

—— Ааах, 'это' украдет мою маму у меня.

Почему у нее возникли подобные мысли? Взглянув на 'это', она могла сказать, что это было то, что подсказывала ее интуиция.

«Это» представало очаровательно прекрасной куклой. Золотистые волосы переливались, словно само лунное сияние воплотилось в ней. Голубые глаза сверкали, как драгоценные камни. Полные, яркие губы, будто искусно нарисованные алым. Прусский синий жакет поверх белого платья с лентой и изумрудной брошью, которая диссонировала с ее глазами. И высокие, шоколадно-коричневые сапоги, уверенно стоявшие на земле.

Опустив на траву свою сумку и оборванный бело-голубой зонтик, «это» поклонилось еще более изящно, чем Анна мгновение назад: «Приятно познакомиться. Я к услугам моего клиента. Я — Вайолет Эвергарден из службы Автоматизированных Кукол».

Голос, раздавшийся из ее уст, был таким же утонченным, как и ее облик. Придя в себя от шока, вызванного её красотой, Анна взглянула на мать, что непринужденно стояла рядом. На лице матери застыло выражение влюбленной девочки, а в глазах мерцали звезды изумления.

—— Как и следовало ожидать, это не к добру.

Анна подумала, что этот прекрасный гость может попытаться отнять у нее мать.

Вайолет Эвергарден была Автозапоминающей Куклой, работающей в компании, занимающейся секретарями. Анна поинтересовалась у матери, зачем ей понадобилась такая помощница.

«Я хочу написать кое-кому письма, но боюсь, что это затянется, поэтому прошу ее написать вместо меня», — засмеялась мама. В последнее время она стала полагаться на служанок даже в мелочах, вроде принятия ванны. Писать письма продолжительное время было бы для нее затруднительно.

«Но почему именно она?..»

«Разве она не мила?»

«Да, но…»

«Она — настоящая знаменитость в этой сфере. Ее привлекательность и сходство с куклой — лишь часть ее известности, но она славится и своим превосходным исполнением! К тому же, представь, если девушка будет писать для меня письма, когда мы останемся наедине, а затем читать их мне вслух… У меня аж мурашки по коже!»

Ее мать ценила все красивое, и Анна была уверена, что это стало главной причиной найма этой юной девушки.

«Если это всего лишь письма… То я могу написать их сама».

На заявление Анны мама нервно хихикнула: «Анна еще не может писать сложные слова. Кроме того… это такие письма, которые я не могу попросить тебя написать». После этих слов стало ясно, кто займется написанием писем.

—— Определенно, она собирается написать отцу, хах…

Ее отец был бездельником. Он никогда не бывал дома и не занимался делом, предаваясь разврату. Анна слышала, что ее родители поженились по любви, но не верила в это. Он ни разу не навестил мать, когда та заболела. А когда они думали, что он наконец вернулся, он лишь заходил, чтобы забрать вазу или картину для продажи. Конечно же, без разрешения. Он был никчемным человеком, погрязшим в алкоголе и азартных играх.

Кажется, в прошлом он был наследником семьи с многообещающим будущим. Но спустя несколько лет после женитьбы его семья столкнулась с торговыми проблемами, с тех пор он стал зависим от финансов Магнолии. Судя по тому, что она слышала, за этими «торговыми проблемами» стоял никто иной, как ее отец.

Узнав все обстоятельства, Анна презирала своего отца. Даже если он сломался из-за неудач в бизнесе, разве он не должен был продолжать делать все, что в его силах? Но он не только не сделал этого, он также закрыл глаза на болезнь и нужду матери, продолжая убегать. Вот почему лицо Анны исказилось, когда она услышала слово «отец» из уст матери.

«И снова это выражение лица… такая трата твоих милых черт».

Большой палец, массируя, разгладил складки между бровями Анны. Ее мать, казалось, жалела, что та так ненавидит отца. Оказывается, несмотря на столь ужасное отношение, она все еще любила его.

«Не думай так плохо об отце. Плохие вещи не длятся вечно. Это то, чего он пожелал в данный момент. Он всю свою жизнь прожил в строгости. Хотя наши пути сейчас разошлись, если мы подождем, наступит день, когда он определенно вернется к нам».

Анна знала, что такой день никогда не настанет. Даже если это случится, у нее не было никакого желания встречать его с распростертыми объятиями. Если все действительно случится так, как предсказала ее мать, то тот факт, что он не пришел к своей жене, когда та была неизлечимо больна и неоднократно госпитализирована, был не бегством от реальности, а актом любви.

Он, скорее всего, знал, что ей осталось недолго.

—— Все прекрасно и без отца.

*Примечание переводчика: имеется в виду, что он из любви к ней специально не появляется, чтобы не омрачать ее последние мгновения своим присутствием.*

Для Анны, её мать была единственной настоящей семьей, отец будто бы и не существовал вовсе. Любой, кто огорчал её мать, становился врагом, даже если это был её собственный отец. Те, кто отнимал время у неё и матери, также попадали в эту категорию. Автозапоминающая Кукла, появившаяся по воле матери, тоже стала врагом.

— Мама принадлежит только мне.

Анна заклеймила врагами всё, что могло нарушить их с матерью мир.

Мать и Вайолет сели за стол в саду под зонтом, возле антикварной скамьи, чтобы писать письма. Контракт был заключен на одну неделю, и, похоже, мать намеревалась заставить Вайолет писать очень длинные послания.

Возможно, письма предназначались не одному адресату. Раньше, когда мать была здорова, она устраивала в своем особняке званые вечера для множества друзей. Однако теперь у неё не осталось никакой связи с теми людьми.

«Значит, нет никакого смысла писать эти...»

Анна не подходила к ним, вместо этого она подглядывала за их действиями из-за штор, находясь позади. Её попросили не мешать им, когда мать будет писать письма.

«Даже родителю иногда нужно побыть наедине со своим ребенком, верно?»

Это было трудное требование для Анны, которая всегда была сильно привязана к своей матери.

«Интересно, о чём они говорят? Кому она пишет? Так любопытно...» – она прислонила щеку к оконной раме.

Подачей чая и закусок занимались служанки, а не Анна. Поэтому она не могла ни показать себя прилежной девочкой, ни подслушать их разговор. Всё, что ей оставалось, это наблюдать, как и в случае с болезнью матери.

«Почему жизнь должна быть такой...» – хотя она и пыталась произнести мудрые слова, будучи семилетней девочкой, это не имело особого смысла.

Продолжая наблюдать за ними с немного капризным выражением лица, она смогла заметить многое. Они работали вместе очень тихо, иногда казалось, что они были очень сосредоточены или наслаждались прекрасно выполненной работой. В шутливые моменты мать громко смеялась, ударяя рукой по столу. В печальные же моменты она вытирала слёзы носовым платком, который подавала Вайолет.

Её мать была переменчива в эмоциях. Но не слишком ли она открывалась перед кем-то, кого едва встретила?

— Маму снова обманут...

Наивность матери научила Анну беспощадности, безразличию, предательству и жадности людей. Она очень сильно беспокоилась о своей матери, так как та слишком быстро начинала доверять другим. Анна хотела, чтобы её мать поняла, что не стоит слепо верить всем подряд. Однако её мать, похоже, готова доверить этой Автозапоминающей Кукле, Вайолет Эвергарден, всё, что скрывала в своём сердце.

За время своего пребывания здесь Вайолет была представлена всем как гостья. За обедом мать пригласила юную девушку присоединиться к их трапезе, но получила лишь отказ. Когда Анна спросила причину отказа, она лишь холодно ответила: «Потому что я хочу есть в одиночестве, Юная Госпожа».

Анна считала её странной. Каждый раз, когда её мать ложилась в больницу, какие бы тёплые блюда ни готовили служанки, они всё равно казались безвкусными. Еда, которую она ела в одиночестве, была скучной и не приносила радости.

Поймав служанку, которая несла ужин в комнату Вайолет, Анна заявила, что сама займется этим. Чтобы узнать врага, нужно сначала вступить с ним во взаимодействие.

В меню значились: мягкий хлеб, овощной суп с курицей и разноцветными бобами, жареный картофель с луком, приправленный солью, перцем и чесноком, стейк под соусом и грушевый сорбет(1) на десерт. Это было привычно для дома Магнолии. Хотя это и могло считаться роскошью, для Анны, выросшей в богатом окружении, это было довольно обыденно.

«Неудивительно, что мама упустила это из виду. Мы должны увеличить количество мяса с завтрашнего дня. И никакого сорбета, только торт. В конце концов... она гостья».

Никогда не забывать о гостеприимстве, что бы ни случилось, было правилом хороших семей.

Добравшись до дубовой двери, ведущей в комнату для гостей, она позвала, поскольку её руки были заняты подносом: «Ээээй, время ужина».

Изнутри послышалось шуршание, и после небольшой паузы Вайолет приоткрыла дверь и высунула голову.

Когда она это сделала, Анна проворчала: «Он тяжёлый. Поторопись и возьми его!»

«Мне очень жаль, Юная Госпожа». – она немедленно приняла поднос, извинившись, но поскольку её выражение лица было слишком безразличным, в глазах ребёнка она выглядела жутко.

Анна бросила взгляд на приоткрытую дверь, за которой стояла Вайолет, ставя поднос на стол. Комната для гостей была изящно обставлена и тщательно убрана горничными. Её внимание привлёк багаж на кровати — кожаный чемодан на колёсиках, испещрённый стикерами таможенного досмотра из разных стран. Чемодан был раскрыт, и внутри виднелся небольшой пистолет.

—— Ах...

Внезапно, когда её мысли погрузились в себя, вернулась Вайолет. В тот же миг, словно участвуя в безмолвной пантомиме, обе девушки начали двигаться в полной синхронности.

Наконец, Вайолет прервала повисшую тишину: "Юная Госпожа, пистолет — нечто непривычное для вас?"

"Что с этой штукой? Эй, он настоящий?"

Спросила Анна с нарастающим возбуждением. Вайолет ответила: "Средства самообороны необходимы для девушки, путешествующей в одиночестве".

"Что такое 'самооборона'?"

"Защита самого себя, Юная Госпожа". — Едва Анна, прищурившись, заметила движение губ куклы, её тело ощутимо дрогнуло. Будь она чуть старше, девочка, возможно, восприняла бы такую реакцию как признак того, что её очаровали.

Эта девушка, способная поразить человека одними лишь словами и жестами, была сродни волшебнице. Анна ощущала куда большую угрозу в очаровании Вайолет, нежели в самом факте наличия у неё огнестрельного оружия.

"Так ты... стреляешь вот так?" — Имитируя форму пистолета своими руками, она попыталась прицелиться, но её рука была немедленно выпрямлена Вайолет.

"Пожалуйста, сожмите крепче. Если ваши руки ослабят хватку, вы не сможете выдержать отдачу".

"Но это ведь не по-настоящему... это просто палец".

"Даже так, этого должно быть достаточно, чтобы послужить практикой к тому времени, когда вам это, возможно, понадобится".

Неужели это действительно слова, которые должна говорить автоматизированная кукла ребёнку?

"Ты знаешь? Девушкам не пристало пользоваться подобными вещами".

"Нет разделения на девушек и парней, когда речь идет о применении пистолетов", — ответила Вайолет без малейшего промедления, заставив Анну подумать, что та была крайне хладнокровна.

"Почему он у тебя с собой?"

"Следующее место, куда я направляюсь — зона конфликта, поэтому... не беспокойтесь. Я не буду использовать его здесь".

"В этом я не сомневаюсь!"

Из-за резкой реакции Анны, Вайолет с любопытством спросила: "У вас нет подобного вооружения в особняке?"

"В обычных домах такого нет".

Вайолет недоуменно посмотрела на неё: "Тогда что вы предпримете, если вдруг появится вор...?" — Она с сомнением склонила голову. В этот момент её кукольные черты стали ещё более выразительными.

"Если кто-то появится — все немедленно об этом узнают, ведь это сельская местность. Точно так же было, когда вы прибыли".

"Понятно. Низкий уровень преступности в малонаселённых районах можно объяснить этим". — Кивая, словно на уроке, она выглядела как ребёнок, несмотря на свой возраст.

"Ты... немного... странная". — Напряжённо произнесла Анна, указывая указательными пальцами на Вайолет. Хотя её слова были вызваны злостью, в этот момент уголки губ Вайолет впервые приподнялись.

"Юная Госпожа, разве вы не должны идти спать? Бодрствовать допоздна вредно для девушек".

Неожиданная улыбка в некоторой степени успокоила Анну, и она не смогла больше ничего сказать. Покраснев вслед за участившимся сердцебиением, её щёки выдали всю правду.

"Я... я пойду спать. Ты тоже должна ложиться, иначе мама отругает тебя".

"Хорошо".

"Если ты и дальше не будешь спать, монстры придут к тебе, чтобы сказать, что ты должна уснуть"

"Спокойной ночи, Юная Госпожа".

Анна больше не могла оставаться здесь и в спешке покинула комнату. Однако, уходя, она не могла отделаться от мысли, что, несмотря ни на что, ей необходимо узнать, что же происходит в комнате позади неё. Сквозь приоткрытую дверь она видела, как Вайолет держит пистолет. Вайолет обычно выглядела невозмутимо, поэтому было трудно заметить изменения в её настроении. Тем не менее, даже очень маленькая Анна понимала с одного взгляда, что та чувствовала в этот момент.

—— Ах... в некотором роде...

Она была подобна одинокому волку. Несовместимое с её нынешней внешностью, в её руке покоилось жестокое оружие. Когда она сжала пистолет этими же руками и приставила его край ко лбу, она выглядела как паломник, произносящий молитву. Прежде чем повернуть за угол, уши Анны уловили эту молитву.

"Пожалуйста, направьте меня". — произнесла она в пустоту.

Сердце Анны внезапно забилось быстрее.

—— У меня горит лицо.

Она не очень хорошо понимала, почему её сердце так заколотилось, но это было потому, что она уловила проблеск взрослой стороны Вайолет.

—— Странно. Даже если мне не нравится эта личность, я всё равно испытываю к ней интерес.

Интерес был лишь в одном шаге от любви. Анна ещё не знала, что иногда такие чувства, как 'любовь' и 'ненависть', могут легко меняться местами.

Наблюдения Анны за Вайолет продолжались и после этого.

Казалось, процесс написания писем шёл хорошо, ведь стопка с письмами постоянно увеличивалась. Вайолет время от времени украдкой бросала на неё взгляд, из-за чего у Анны возникало подозрение, что девушка знает о её подглядывании. В такие моменты сердце Анны сжималось. В итоге у неё появилась привычка хвататься за грудь, до такой степени, что одежда там мялась.

Её поведение продолжало меняться.

"Эй. Эй. Я сказала эй. Завяжи мне ленту в волосах".

"Поняла"

Хотя она и грустила из-за того, что мать уделяла ей меньше внимания, она не могла заставить себя злиться.

"Что с этим хлебом? Он такой твёрдый, что я не могу его укусить?"

"Думаю, он станет мягче, если обмакнуть его в суп, разве нет?"

В перерывах между написанием писем Анна невольно следовала за Вайолет и общалась с ней.

"Вайолет. Вайолет".

"Да, юная госпожа?"

Прежде чем она осознала это, вместо уничижительного обращения на «ты», она стала называть её по имени.

"Вайолет, почитай мне книги, потанцуй со мной и помоги мне найти жуков на улице!"

"Пожалуйста, укажите приоритетный порядок, юная госпожа".

Вайолет ставила условия, но ни в коем случае не пренебрегала ею.

—— Какой странный человек. Я сама становлюсь какой-то странной, когда нахожусь рядом с ней.

К сожалению, Анна стала одержима Вайолет.

Но вскоре мирные дни внезапно закончились. Здоровье матери Анны немного улучшилось на пару дней после прибытия Вайолет, однако её ослабленное физическое состояние постепенно ухудшалось. Возможно, ей повредило сидение на ветру снаружи. У неё поднялась температура, и вокруг неё поднялась такая суматоха, что в особняк вызвали доктора.

Даже в таком состоянии она и Вайолет не прекратили свою работу. Мать лежала на кровати, в то время как Вайолет, сидя напротив, возобновила написание писем. Учитывая состояние матери, Анна с опаской вошла в комнату.

"Почему ты заставляешь себя писать эти письма? Врачи сказали, что это бессмысленно..."

"Если я не напишу их сейчас, возможно, я уже никогда не смогу этого сделать. Всё в порядке. Видите ли... из-за того, что моя голова плохо работала, когда я декламировала, всё закончилось психологической лихорадкой. Какая неприятность..."

Когда её мать слабо улыбалась, Анна не могла ответить ей тем же. Эта улыбка пронзила сердце Анны. Радостные моменты испарились, словно всё это было ложью, и горькая реальность резко ворвалась на их место.

"Мама, хватит уже..."

Хотя её мать была в порядке десять секунд назад, она могла перестать дышать через три минуты. Печаль от жизни с кем-то в подобной ситуации вновь всплыла на поверхность.

"Пожалуйста, больше не пиши эти письма".

Если это приведёт её к лихорадке... если это сократит её жизнь.

"Пожалуйста, пожалуйста..."

...даже если это было то, чего желала её мать, Анна не хотела, чтобы она это делала.

"Просто прекрати это!"- Её накопившаяся тревога и отчаяние вырвались наружу в одно мгновение. Даже сама Анна была поражена своим голосом, который был значительно громче, чем она себе представляла. Лишь однажды она позволила выплеснуться своей эгоистичности, которую обычно скрывала от всех: "Мама, почему бы тебе не послушать меня? Ты предпочитаешь быть с Вайолет, а не со мной? Почему ты не смотришь на меня?!"

Возможно, было бы лучше, если бы она сказала это более привлекательным образом. Она нечаянно показала свою боль.

Дрожащим голосом она закончила свой вопрос обвинительным тоном: "Я... не нужна?"

Всё, чего она хотела — это внимания.

Её мать покачала головой с широко раскрытыми глазами из-за её слов: "Это не так. Нет ни единой возможности, чтобы это было правдой. Что случилось, Анна?" - Она запаниковала, пытаясь её утешить.

Анна уклонилась от руки, протянутой, чтобы погладить её по голове. Она не хотела, чтобы к ней прикасались: "Ты не хочешь слушать то, что я тебе говорю".

"Это потому, что я хочу написать эти письма".

"Эти письма важнее меня?"

"Нет ничего более важного, чем ты, Анна".

"Лгунья!"

"Это не ложь". - Голос её матери был полон печали.

Но Анна всё ещё не прекращала свои доводы. Её обида от того, что всё идёт не так, как она надеялась, изливалась наружу: "Лгунья! Ты всегда была лгуньей! Всё время... всё время это была лишь ложь! Мама, ты совсем не поправилась! Даже если ты сказала, что тебе снова стало лучше!"

Сказав то, чего не следовало говорить, Анна немедленно пожалела об этом. Подобное обычно говорится в ссоре между обделённым любовью ребёнком и родителем. Но этот день был исключением. Её мать, покрасневшая от лихорадки, продолжала молча улыбаться.

"Мама... эй..." - Анна вывела ее из этого состояния. Внезапный жар мгновенно исчез. Однако, когда она попыталась заговорить, ее рот был прикрыт прикосновением.

"Анна, прошу, выйди на минутку". - Из глаз шепчущей матери текли слезы. Большие капли дрожали и стекали по ее щекам. Анна была поражена, что даже ее мама, которая всегда улыбалась, несмотря на боль, которую она терпела от болезни, сейчас позволила слезам течь.

—— Мама плакала.

Поскольку ее мама не была из тех, кто плачет, Анна верила, что взрослые — это создания, которые никогда не проливают слез. Осознав, что это не так, мысль о том, что она сделала что-то ужасное, пронзила ее сознание.

——Я причинила маме боль.

Несмотря на то, что Анна знала, что она больше, чем кто-либо другой, не должна ставить себя перед матерью, и даже была убеждена, что задача по защите ее мамы лежит исключительно на ее плечах, она заставила ее плакать.

"М-ма..." - Она попыталась извиниться, но была отстранена Вайолет, которая продолжала тащить ее из комнаты, словно щенка: "Стой! Отпусти! Отпусти!" - кричала Анна, не в силах сопротивляться, и осталась одна в коридоре.

1 - Сорбет (фр. sorbet) — замороженный десерт, приготовленный из сахарного сиропа и фруктового сока или пюре.

2 - Пантомима (от др.-греч. παντό-μῑμος — пантомим (актёр, играющий с помощью одних телодвижений) ← др.-греч. παντ(ο), πᾶς— весь, целый + др.-греч. μῖμος — мим, актёр; подражание, воспроизведение) — вид сценического искусства, в котором основным средством создания художественного образа является пластика человеческого тела, без использования слов.

3 – Декламировать - выразительно читать, произносить вслух (стихи или прозу).

Всхлипывания ее матери были слышны по другую сторону закрытой двери.

"М... Мама..." - Она прижалась к двери, сходя с ума: "Мама, эй..."

—— Прости. Прости, что заставила тебя плакать. Я не хотела этого.

"Мама! Мама!"

—— Я лишь хотела позаботиться о твоем теле. Так, чтобы... так, чтобы... я могла быть с тобой хоть на секунду дольше, если это возможно.

"Мама..."

—— Вот и всё.

"Мама, эй!"

—— Это... моя вина?

Из-за разочарования в том, что ей никто не отвечает, ее одиночество начало давить на нее. Она попыталась со всей силы ударить кулаками в дверь. Однако, даже не повредив ее, ее руки ослабли и онемели.

—— Была ли я эгоистичной?

Мать, которая была на грани смерти. Дочь, которая останется одна.

—— Было ли желание быть рядом с ней... чем-то плохим?

Мать, которая продолжала писать письма, поскольку не смогла бы сделать это в будущем. Дочь, которая ненавидела это.

Высохшие слезы были на грани того, чтобы снова политься через край. Анна глубоко вздохнула и прокричала на одном дыхании: "Было ли что-то более важное для мамы, чем я?!" - Когда ее крик затих, она начала рыдать. Ее голос был приглушен и сломлен: "Мама, перестань писать письма и проведи время со мной!" - умоляло дитя.

Кричать, когда их желания не были исполнены, было нормой для детей.

"Без Мамы я буду одна! В полном одиночестве! Как долго это будет продолжаться? Я хочу быть с Мамой так долго, как только смогу. Если я останусь одна после этого, прекрати писать эти письма... И хотя бы сейчас будь со мной! Со мной!"

Так оно и было, Анна была всего лишь ребенком.

"Будь со мной..."

Слишком юная, чтобы что-то сделать, всего лишь ребенок, который едва прожил семь лет и обожал свою маму.

"Я хочу... быть с тобой..."

Кто-то, кто всегда оплакивал свою судьбу, данную ей Богом.

"Юная Госпожа".

Вайолет вышла из комнаты. Она уставилась вниз на Анну, чье лицо было мокрым от слез. Когда девочка уже подумала, что ее сейчас отругают, рука коснулась ее плеча. Тепло этого действия поумерило ее враждебность.

"Есть причина, по которой я отбираю твое время с матерью. Пожалуйста, не обижайся на нее".

"Но... Но... Но...!"

Вайолет присела, чтобы встретиться взглядом Анны: "Очевидно, что Юная Госпожа очень сильна. Даже с таким маленьким телом ты заботишься о своей больной маме. Дети обычно не заботятся о ком-либо так сильно. Вы достойны уважения, Госпожа Анна".

"Это не то. Это все не то... я просто... хотела быть с мамой немного дольше..."

"Мадам желает того же", - но слова Вайолет прозвучали как проявление жалости.

"Ложь, ложь, ложь, ложь... потому... она сосредоточилась на этих письмах для кого-то, кого я даже не знаю, больше, чем на мне. Даже несмотря на то, что в этом доме больше никто так не беспокоится о Маме!"

—— Все, все из-за денег.

"Я единственная... Единственная, кто заботится о Маме!"

С ее темно-карими глазами она видела, что взрослые и все, что с ними связано, окутано ложью. Ее плечи затряслись, а слезы потекли на пол. Ее зрение, искаженное слезами, расплылось, как и весь мир для нее. Сколько же вещей в этом мире было по-настоящему?

"Даже так..."

Маленькая девочка верила, что как бы долго она ни жила после, если мир с самого начала ее жизни был полон лицемерия и вероломства, то будущее не должно наступить.

"Даже так..."

Количество вещей, которые Анна считала настоящими, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Они ярко сияли в этом фальшивом мире. С ними она могла выдержать любые ужасы.

"Вот так... но даже так..."

——Даже если мне больше ничего не нужно, пока Мама рядом со мной...

"Даже так, Мама не любит меня больше всего!"

Когда Анна закричала, Вайолет коснулась ее губ указательным пальцем с такой скоростью, что человеческий глаз не мог ее уловить. Тело Анны на мгновение содрогнулось. Ее голос затих. В тихом коридоре из-за двери все еще слышались всхлипывания матери.

"Если это касается меня, вы можете злиться сколько угодно, если это вас удовлетворит. Бейте меня, пинайте меня; я не возражаю против того, что бы вы ни делали. Тем не менее... пожалуйста, воздержитесь от слов, которые могут опечалить вашу любимую достопочтенную мать, ради вашего же блага".

Когда Анне сказали это с серьезным лицом, слезы снова потекли из ее глаз. Рыдания, которые она пыталась подавить и проглотить, были свежими и болезненными: "Разве я не права?"

"Нет ни одной вещи, за которую вас стоит винить".

"Потому что я плохой ребенок, Мама заболела и... скоро..."

——... умрет?

На вопрос Анны Вайолет прошептала голосом, который все еще был немного безэмоциональным, но не тревожащим: "Нет".

Слезы текли из упрямых глаз Анны.

"Нет, Юная Госпожа — очень хороший человек. Болезнь не связана с этим. Это... что-то, чего никто не может предсказать или что-либо сделать с этим. Точно так же, как у меня никогда не будет такой же мягкой кожи, как у тебя, на моих роботизированных руках, это то, с чем нельзя ничего поделать".

"Тогда, это вина Бога?"

"Неважно, так это или нет... мы должны сосредоточиться на том, как прожить жизни, данные нам".

"Что... мне делать?"

"Сейчас, Юная Госпожа... вы можете выплакаться". - Вайолет распростерла свои руки, ее механические части издали слабый шум: "Если вы не ударите меня, не против, если я одолжу вам свое тело?"

Это могло быть истолковано как «ты можешь прыгнуть и обнять меня», даже если она не выглядела как кто-то, кто мог бы сказать подобное. Анна могла плакать, так сказать, безопасно. Без колебаний она обняла Вайолет.

Она использовала какие-то духи? Она пахла несколькими разными цветами.

"Вайолет, не забирай у меня Маму". - Говорила Анна, прижимаясь лицом к груди Вайолет, пропитывая ее слезами: "Не кради мое время с Мамой, Вайолет".

"Пожалуйста, извините, это еще лишь на несколько дней".

"Тогда хотя бы скажите Маме, что достаточно и того, что я буду рядом с ней, пока вы пишете. Можете даже игнорировать меня, я просто хочу быть ближе к ней. Я хочу быть рядом с ней и крепко сжимать ее руку".

"Я извиняюсь, но мой клиент — Мадам, а не вы, Госпожа Анна. Я ничего не могу поделать, чтобы изменить это".

—— Я действительно не переношу взрослых.

"Я ненавижу тебя... Вайолет".

"Мои глубочайшие извинения, Юная Госпожа".

"Почему вы пишете письма?"

"Потому что у людей есть чувства, которые они хотят передать другим".

Анна знала, что она не была центром этого мира. Тем не менее, факт того, что все никогда не шло так, как она этого хотела, лишь добавил слез разочарования: "Подобные вещи не должны быть доставлены..."

Вайолет просто продолжала обнимать насупившуюся Анну, которая кусала свои губы от досады: "Нет такой вещи, как письма, которые не нужно доставлять, Юная Госпожа".

Казалось, ее слова были предназначены для нее самой, нежели для девочки. Анна задумалась, почему. Поэтому эта фраза как-то странно была высечена в ее памяти.

 ***

 Анна Магнолия провела вместе с Вайолет лишь одну неделю. Так или иначе, ее маме удалось закончить написание писем, и Вайолет молчаливо покинула особняк, когда срок контракта истек.

"Ты направляешься в опасное место, верно?"

"Да, поскольку меня там кто-то ожидает".

"Тебе не страшно?"

"Я направляюсь куда угодно, чтобы предоставить любую услугу, которая может понадобиться моему клиенту. Это то, для чего существует Автозапоминающая Кукла, Вайолет Эвергарден".

"Могу ли я позвать тебя, если однажды встречу кого-то, кому я захочу написать письма?" - Не смогла заставить себя спросить Анна.

А что, если девушка умрет там, где будет ее следующий клиент? И даже если нет, что, если Анна так и не найдет того, кому захочет написать? Учитывая все эти возможности, она не могла задать этот вопрос.

Прощаясь, Вайолет обменялась с ней коротким рукопожатием.

Прошло несколько месяцев после ухода девушки, когда болезнь матери достигла своего апогея. Вскоре она скончалась. Те, кто были рядом с ней в последние минуты жизни, — Анна и ее служанки.

До тех пор, пока она не закрыла свои глаза, Анна не переставала шептать: «Я люблю тебя, мама».

Мама лишь медленно кивала в ответ: «Да, да».

В тихий, спокойный весенний день ее дорогая мама умерла. С этого момента Анна была чрезвычайно занята. Что касается ее наследства, то, после консультаций с юристами, было решено заморозить многочисленные банковские счета семьи до ее совершеннолетия. Она также наняла частного учителя, который должен был жить в особняке и много ее обучать. Поскольку она хотела оставить память о матери на земле, Анна стремилась стать квалифицированным специалистом с таким же уровнем образования, как и у нее.

Она больше никогда не видела своего отца. Он присутствовал на похоронах, но они обменялись лишь парой слов. После смерти матери он больше не возвращался домой. Его безрассудство в трате денег тоже закончилось. Анна не спрашивала напрямую о причине изменения его образа мыслей, но считала, что так лучше.

После выпуска Анна открыла адвокатскую контору. Она не зарабатывала слишком много, но служанок у нее больше не было, так что ей хватало на жизнь. Она также была в центре небольшой любовной интриги с молодым предпринимателем, который часто приходил на консультацию.

Поскольку она не поддалась горю в семилетнем возрасте после смерти матери, люди спрашивали: «Как же ты не сломалась?»

И Анна отвечала: «Потому что моя мама всегда присматривает за мной».

Ее мама, конечно, умерла. Ее останки покоились в семейном склепе, где поколениями хоронили ее предков.

Но Анна отвечала: «Моя мама направляла и поправляла меня все это время. Даже сейчас».

Был причина, по которой она утверждала это с улыбкой. Она была связана со временем, проведенным с Вайолет Эвергарден.

Восьмой день рождения Анны был первым без ее матери. В этот день для нее пришла посылка. В ней был большой плюшевый медведь с красной лентой. Отправителем была ее покойная мать, а подарок сопровождался письмом.

«С днем рождения, Анна. Много печальных вещей, возможно, произошло. Возможно, будут вещи, над которыми придется потрудиться. Но не сдавайся. Хотя тебе, возможно, одиноко, и ты безутешно плачешь, но не забывай: мама всегда будет любить тебя, Анна».

Это определенно было письмо, написанное ее мамой. В этот момент в ее сознании всплыл образ Вайолет Эвергарден. Подобный сервис также входил в ее работу?

В прошлом, хотя ее мама и говорила, что собирается писать письма, все это писала Вайолет Эвергарден. Может ли быть так, что Автозаполняющая Кукла писала все это, имитируя почерк ее матери?

Когда Анна спросила почтовое агентство об этой неожиданной посылке, ей сообщили, что они подписали долгосрочный контракт с ее матерью и должны были доставлять ей подарки каждый год на день рождения. И что именно Вайолет Эвергарден написала письмо. Все остальные были тщательно сохранены.

Анне не сказали, как долго письма будут приходить, поскольку это было частью договорной тайны, но они приходили каждый последующий год. Даже когда ей исполнилось 14.

«Ты уже стала замечательной леди. Мне интересно, встретила ли ты молодого человека, который тебе нравится. Твоя манера речи и отношение немного мальчишеские, поэтому будь осторожна. Я не могу дать тебе советов относительно отношений, но я должна защитить тебя, чтобы ты не связалась с плохим парнем. В конце концов, ты всегда была сильнее меня. Так что, даже если я не сделаю этого, если будешь выбирать ты, он обязательно будет хорошим человеком. Не бойся любви».

Даже когда ей исполнилось 16.

«Ты уже водишь машину? Ты удивишься, если мама скажет тебе, что я тоже умею водить? Раньше я часто ездила, но меня обычно останавливали люди, которые катались со мной. Они становились бледными. Мой подарок на твой день рождения — машина, цвет которой тебе подходит. Просто используй приложенный ключ. Интересно, сейчас это считается классической моделью? Не называй ее «плохой», хорошо? Мама с нетерпением ждет, когда ты сможешь увидеть множество различных миров».

Даже когда ей исполнилось 18.

«Интересно, ты уже вышла замуж? И чем же я занимаюсь? Выходить замуж в столь юном возрасте — довольно проблематично во многих аспектах. Но твой ребенок определенно будет милым, независимо от того, будет это мальчик или девочка. Мама гарантирует это».

Я не хочу показаться резкой и говорить, что воспитывать трудно, но... твои действия, что делали меня счастливой, и те действия, что заставляли меня грустить... Я хочу, чтобы ты держала их в голове, воспитывая своего ребенка. Все хорошо. Неважно насколько неуверенной ты стала, я здесь. Я буду рядом с тобой. Даже когда ты станешь матерью, ты все равно останешься моей дочерью, так что это нормально иногда выпустить пар. Я люблю тебя

Даже когда ей исполнилось 20.

Ты уже прожила 20 лет. Потрясающе! Подумать только, маленький ребенок, которого я родила когда-то, стал таким большим! Жизнь действительно причудлива. Мне грустно, что я не могу увидеть, как ты вырастешь в прекрасную молодую девушку. Нет, но я буду наблюдать за тобой с небес.

Сегодня, завтра, да и после, ты всегда будешь красавицей, моя Анна. Даже если противные люди говорят обратное, я могу утверждать это с выпяченной грудью: ты великолепная и потрясающая юная леди. Будь уверена в себе и двигайся вперед с полной ответственностью перед обществом.

Тебе удалось прожить так долго, потому что о тебе заботилось множество людей. Это все благодаря структуре общества, в котором ты находишься. Тебе неоднократно помогли, хоть ты и не догадывалась об этом. Отныне, чтобы отплатить за это, пожалуйста работай даже за мою часть.

Я шучу, извини. Ты трудолюбива, так что говорить подобное было бы слишком. Будь сильной и наслаждайся жизнью, моя дорогая. Я люблю тебя.

Письма продолжали постоянно приходить к ней. Слова, написанные ее мамой, звучали в сознании Анны голосом, который она изредка забывала.

В прошлом, все чувства ее больной матери были адресованы ей. Каждое из них было поздравительной открыткой для любимой дочери. Что означало, что Анна завидовала самой себе.

"Нет такой вещи как письма, которые не нужно доставлять, Юная Госпожа". - голос Вайолет прозвучал в ушах Анны преодолевая время. Письма все еще приходили к ней, даже когда она вышла замуж и растила своего ребенка.

Она - женщина с длинными, волнистыми темными волосами, которая жила в большом поместье, принадлежащем ей, которое было расположено вдали от города. Уверенно выходя из дома утром определенного дня определенного месяца, она начинала ждать, попутно созерцая раскинувшийся перед ней пейзаж. Всякий раз, когда её слуха достигал шум велосипеда почтальона, в его зеленом пальто, она с сияющими глазами поднималась с места. Ее фигура, когда она с волнением ожидала, думая "Уже сейчас? Сейчас?" была безусловно подобна ее покойной матери.

Почтальон прибыл в резиденцию, передавая ей большую посылку с ухмылкой. Он, кто знал о подарках, присылаемых ей каждый год, сказал теплые слова: "Поздравляю с днем рождения, Мадам".

Она отвечала с немного влажными карими глазами: "Спасибо", - и, наконец, она спросила то, что давно хотела: "Скажите, вы знаете Вайолет Эвергарден?"

Почта и компания, связанная с секретарями, имели близкие отношения. Когда Анна спросила, с ее колотящимся сердцем, почтальон с улыбкой ответил: "Да, поскольку она популярна. Она все еще работает. Хорошо, тогда..."

Когда почтальон ушел, Анна смотрела на него, поглаживая подарок с улыбкой. Ее слезы медленно стекали по щекам. Все еще улыбаясь, она плакала.

——Ах... Мама, ты это слышала?

Эта девушка все еще работала как Автозапоминающая Кукла. Человек, с которым она делила часть своего времени, все еще был в порядке, все еще на той же профессии.

—— Я рада. Я действительно рада, Вайолет Эвергарден.

Из особняка она услышала зов: "Мам!"

Она обернулась на голос. Кто-то махал из окна, которое она использовала, чтобы наблюдать за мамой и Вайолет. Это была девочка с немного волнистыми волосами, сильно похожая на Анну.

"Еще один подарок от Бабушки?"

Анна кивнула своей невинно улыбающейся дочери: "Да, он прибыл!" - отвечая с энтузиазмом, Анна помахала в ответ.

В доме, ее дочь и муж собирались начать празднование в честь ее дня рождения. Она поторопилась назад. Немного плача, она направилась в сторону особняка, глубоко задумавшись.

——Эй, Мам. Ты говорила раньше, что хотела, чтобы я дала ребенку все то счастье, что ты однажды испытала, верно? Эти слова... сделали меня невероятно счастливой. Они действительно резонировали со мной, это то, о чем я думала. Поэтому, я сделаю то же, что и ты. Это не оправдание, чтобы увидеть этого человека, наверное. Это часть причины, но не вся. У меня тоже... есть чувства, которые я хочу доставить. Даже спустя множество лет после нашей первой встречи, у меня есть подозрение, что она ни капли не изменилась. С ее прекрасными глазами и голосом, со сладким звоном в нем, она будет писать о моей любви к моей собственной дочери. Вайолет Эвергарден - это та девушка, которая определенно не разочарует. С другой стороны, она была той Автозапоминающей Куклой, чью работу каждый захочет увидеть вновь. Когда я вновь увижу ее, я без стеснения поблагодарю ее и извинюсь перед ней. В конце концов, я больше не та девочка, которая могла лишь плакать.