Вайолет Эвергарден (Новелла) Том 1 Глава 3 Солдат и Автоматизированная кукла

Еще в раннем детстве Эйден Филд объявил своим родителям, что станет бейсболистом. Он был строен, под кожей у него были гибкие мышцы. Его нельзя было назвать однозначно красивым парнем, но при внимательном рассмотрении лицо светловолосого мальчишки можно было бы назвать достойным. Таким вот он был человеком.

Он был вполне талантливым спортсменом, чтобы иметь достаточно амбиций, так что по окончании высшего учебного заведения он решил присоединиться к престижной бейсбольной команде. Родители молодого человека гордились своим сыном. Уроженец небольшого городишки смог стать действительно профессиональным игроком. Такое будущее для него уже стало бесспорным.

Однако такое развитие событий более не было возможным.

По мере своего взросления Эйдену, вместо пути становления звездой бейсбола, пришлось оказаться на поле битвы, в густом лесу, вдали от своей любимой родины. Враждебная страна, против которой они сражаются, держала тут секретную разработку месторождения нефти. Миссия 34-ой Национальной Армии, к которой принадлежал Эйден, состояла в том, чтобы проникнуть в бурильную установку и взять её управление под свой полный контроль.

Группа состояла всего из сотни бойцов. Стратегией было разделение на четыре отряда и атака со всех сторон. Предполагалось что трудностей с выполнением задачи не будет, но в данную секунду группа разбежалась кто куда.

— Бежим, бежим, бежим! — кричал кто-то из уцелевших корпусов.

Было ли это утечкой информации врагу, или же другая страна просто была на шаг впереди? Предполагалось внезапное нападение на установку, но вместо этого атаке подверглись они сами. Внезапная атака четырёх групп со всех сторон была с легкостью ликвидирована ливнем пуль из темноты.

Их группа была собрана из совсем молодняка. Они абсолютно отличались от профессионально тренированных наемников. Тут был молодой человек, чьим единственным навыком было обращение с сельхоз инвентарем. Мальчишка, который как-то раз упомянул, что хочет стать писателем. Парень, что совсем на днях узнал о второй беременности своей жены. Никто из их отряда не хотел оказаться в подобном месте. И ни один из них не желал такой участи. Но всё же они здесь.

Убедившись краем глаза, что выжившие из его корпуса бегут в другом направлении, Эйден, едва переводя дыхание, рванул вглубь леса. Ужас сковывал его тело вне зависимости от того, куда он бежал. Каждый свой шаг он слышал ужасающие крики агонизирующих людей. Сквозь крики и выстрелы ружей не было слышно ни птиц, ни насекомых. Благодаря этому он смог смириться с тем фактом, что никто из его товарищей не избежал погибели.

Чувство того, как охотник превратился в жертву, которая может погибнуть за считанные мгновения. Это была огромная разница - недавний страх принять грех на душу сменился страхом потерять собственную жизнь. Ничто из этого не было хорошим, но как и любое живое существо, он не хотел умирать. Предпочтительнее отобрать жизнь у другого, нежели отдать свою. Но в данный момент Эйден принадлежал ко вторым.

— Подожди! — из-за спины раздался крик, и его рука потянулась к оружию. Сквозь тьму различался небольшой силуэт. Им оказался самый младший член их отряда, ребенок в его нежных годах.

— Эйли! — Эйден схватил за руку замершего малыша и продолжил бежать.

— Я так рад! Пожалуйста, не бросай меня! Не бросай меня! Не оставляй меня одного! — не прекращая рыдать молил Эйли.

Он был с ним знаком. Этот паренек, десяти лет отроду, был родом из городка Эйдена. Поскольку он был совсем слабеньким, как боевую единицу его не рассматривали, и взяли в отряд в качестве мальчика на побегушках. Согласно государственной директиве, всех мужчин старше шестнадцати лет безоговорочно зачисляли на службу в армии, а каждому добровольцу младше оговоренного возраста, начислялись вознаграждения.

Эйден предпочел бы своему выживанию жизнь ребенка. И не смотря на всё его беспокойство о мальчике, ноги Эйдена двигались по своей воле.

«Подумать только, чтобы я забыл об этом малыше и спасал себя...»

Его глаза смогли сориентироваться в темноте.

— Как будто я смог бы тебя бросить! Я рад, что ты жив! Пойдем, поищем где спрятаться!

Они ускорились, огибая центр леса. Во время их бега крики не переставая доносились со всех сторон. Если они побегут в неверном направлении, то встретят лишь смерть с косой.

— Я не хочу этого... Не хочу умирать, я не хочу умирать...

Тихий шепот молитв Эйли и крики ужаса болезненно резали слух Эйдена.

«Я тоже... не хочу умирать. На свете ещё много людей, которых я хочу вновь увидеть, которые ждут меня, а также множество вещей которые я хочу сделать».

— Всё хорошо, Эйли. Всё в порядке, так что просто не останавливайся, бежим — он хотел успокоить мальчика, но это всё, что он смог выдавить из себя.

Будь он одним из старших офицеров, смог бы он сохранить хладнокровность в сложившейся ситуации? Но сейчас он всего лишь молодой парень. Не достигший даже двадцати лет, все еще считающийся незрелым.

«Кто-нибудь нас спасет. Я не хочу умирать в таком месте. Не хочу. Не смотря ни на что, я не хочу умирать».

Выстрелы раздались снова, приближаясь. Наблюдая за осыпающимися листьями с деревьев, он понял, что враг совсем близко. Он хотел задержать дыхание, чтобы даже сердце билось тише.

— Бежим! Бежим! Бежим!

Хотя мысленно он и бранил Эйли за медлительность, винил он в первую очередь себя.

«Я тоже погибну. Значит, останусь здесь навечно».

Но даже так, он не думал отпускать маленькую ручку. Он бы никогда этого не сделал. Эйден сжал её ещё крепче.

— Быстрее, Эйли!

Во время их бега внезапно прогремел взрыв. Перед глазами всё на мгновение стало белым, его тело отбросило, а затем с силой ударило о землю. Он кувыркался, пока не врезался в поваленное дерево. Во рту тут же появился привкус крови.

«Кх...» На несколько секунд его сознание помутилось. Глаза остались открытыми, конечности всё ещё могли двигаться. Удивительно, что он вообще выжил.

Это не было похоже на артиллерийский обстрел. Он ощупал своё перепачканное грязью тело, чтобы оценить ситуацию. Путь, по которому он бежал всего несколько секунд назад, превратился в огромную воронку. Зелень обуглилась, всё вокруг почернело. Эйден не имел понятия, из чего стреляли враги, но был уверен: их местоположение известно, и враги не проявят милосердия, оставив их в живых.

— Э... Эйли... — даже в такой ситуации Эйден взглянул на руку, которую всё ещё держал. Он замер, осознав, что мальчика, которого он должен был защищать, рядом нет.

«Его нигде нет... Эйли... нет...»

Рука, всё ещё тёплая, осталась в его ладони, но остальное исчезло. Ни ног, ни головы. Он видел лишь половину его руки, из плоти которой торчали белые осколки костей.

«Не может быть».

Сердце колотилось так сильно, что казалось, способно разорвать барабанные перепонки. Он обернулся. Вдали, между стволами двух поваленных деревьев, он разглядел маленькую голову. Неподвижную.

— Эйли! — крикнул он надрывным голосом, едва не плача, но улыбнулся, увидев едва заметное движение.

«Слава богу, он жив».

— Подожди меня...

Услышав голос мальчика, он почувствовал ещё большее облегчение.

«Он жив. Он жив».

Маленькая голова зашевелилась ещё сильнее и повернулась, чтобы посмотреть на зовущего. Он был весь в крови, но всё ещё жив. Его руку оторвало, но даже так он остался жив. Эйден собирался подойти к мальчику и унести его, но как только сделал шаг, раздались новые выстрелы. Это был не недавний рёв снарядов, этот звук напоминал выстрел из ружья. Эйден упал на землю, отчаянно пытаясь уклониться от огня, но в темноте послышался чей-то затихающий визг.

«"Чей-то"... да, точно».

Вокруг, кроме Эйли и него самого, никого не было.

Он не поднимался с земли, пока не стихли последние выстрелы. Сердце билось в неприятном ритме.

«Сердце бьётся слишком... громко. Аа, потише, потише...»

«Ну чего вы столько стреляете? Вам это удовольствие приносит?» — град пуль был настолько интенсивным, что вопрос сам собой напрашивался.

Как только над головой просвистели пули, он поднял взгляд и увидел маленькую голову, переставшую шевелиться. «Эйли?...»

Глаза, некогда смотревшие на него как на единственное существо, от которого зависело всё, теперь смотрели безумно, почти вываливаясь из орбит. Рот мальчика был всё ещё приоткрыт после произнесённых последних слов. Эйли погиб, наивно глядя на Эйдена.

— Аг... аа... ааа...! Аааа! — Горло Эйдена издало странный вскрик. Он вскочил и побежал так быстро, как только мог. Чувствуя на спине взгляд мальчика, он бежал словно обезумевший.

Сердце вырывалось из груди. В голове стоял шум, словно от сотни криков. Может быть, это было из-за выстрелов. Или же из-за фразы Эйли "подожди"?

Каждая часть его тела горела отвратительным жаром. Словно тело запекалось от собственной температуры.

«Эйли мёртв. Он мёртв».

Он знал, что на поле боя были и другие, закончившие так же. Многие могли погибнуть от неловкого шага на наземную мину или получив попадание снаряда.

«Эйли мёртв. Эйли погиб. Малыш Эйли умер».

— Аа ... ааа ... ааа ... ааа ... ааа ... ааа ... — вопли продолжали вырываться из его глотки, отражая эмоции, которые он так и не осознал. Хотя он и хотел кричать изо всех сил, получившийся крик был слишком слаб на фоне бесчисленного моря других. — А... Аа... Аа... АА ... ААА ... АААААААААААА! — слёзы брызнули из его глаз. Казалось, от слёз и соплей было невозможно дышать. И только ноги не переставали двигаться, не прекращая его бег.

«Нет, я не хочу умирать...»

Таковы были самые очевидные чувства — инстинкт выживания, страх смерти.

«Я не хочу этого, не хочу, не хочу... Пусть я даже не смогу больше взять бейсбольную биту. Пусть так, но... я не хочу умирать, не хочу. Я не хотел... быть здесь».

— Мама... Папа!

«Ещё хотя бы разок... я хочу увидеть отца и мать ещё раз. Не хочу умирать. С таким количеством людей хочу ещё раз встретиться».

В памяти одна за другой стали всплывать знакомые лица из его родного города. В конце концов, он вспомнил улыбку одной девушки. Это было лицо его возлюбленной, которую он покинул, не успев ни попрощаться, ни узнать вкус её губ.

— Мария…

«Если бы я знал, что всё обернется именно так, я бы поцеловал и обнял её, даже если бы пришлось сделать это силой».

— Ах, Мария…

Даже в этот критический момент он вспоминал о ней с нежностью.

— Мария!

Он почувствовал, что если продолжит в таком духе, то умрёт, даже не получив физического урона.

— Мария! Мария! Мария!

Если такое действительно случится, будет весьма прискорбно, если она будет продолжать думать о нем даже после его кончины.

«Нет, я не хочу умирать! Не хочу умирать!»

Он посчитал, что это было бы слишком жалко.

«Нет, я не хочу умирать! Нет, я не хочу умирать! Нет, я не хочу умирать! Нет, я не хочу умирать! Нет, я не хочу умирать! Нет, я не хочу умирать! Нет, я не хочу умирать! Нет, я не хочу умирать! Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать.

Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать.

Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать.

Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать.

Я не желаю умирать на этой холодной земле под одиноким небом страны, название которой я даже не могу выговорить. Я еще не познал настоящего счастья и радостей жизни. Мне всего восемнадцать. Я имею право на жизнь. Или же я был рожден только для того, чтобы сдохнуть здесь, как собака? Нет! Я рожден для счастья. Разве нет? Разве меня создали для страданий? Разве я не плод любви моих родителей?

Именно так, я имею право на счастье. Все должно было быть именно так. К тому же, я не хотел убивать жителей этой страны. Правительство решило отправить нас сюда. Я не желаю причинять боль кому-либо. Я не хочу вредить никому. Разве в этом мире есть хоть кто-то, кто рождается с целью убивать? Есть ли в этом вообще какой-то смысл? Почему мы должны сражаться друг с другом лишь из-за того, что живем в разных государствах? Что останется после того, как мы закончим и уйдем?

Кто решил, что все должно закончиться именно так? Я человек. Я личность. Я человек, чьи родители безмерно любили друг друга. У меня есть место, куда я должен вернуться. Меня ждут дорогие мне люди. И почему, несмотря на все это, такой юнец, как я, должен был принять участие в этой войне? Из-за кого все это началось? Точно не из-за меня. По крайней мере, не из-за меня. Я не хочу этого. Я хочу вернуться домой. Я хочу вернуться в родной город. Вздох. Я хочу вернуться. Прямо сейчас я хочу покинуть это проклятое место и вернуться в свой тихий и спокойный городок.

Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. Прямо сейчас. ПРЯМО. СЕЙЧАС.

— Агх… — вырвался из его уст какой-то нелепый возглас. Невыносимый жар пробежал по спине, и от полученного удара он согнулся. Колени не выдержали его веса, и он упал лицом в землю.

Незнакомец медленно поднял голову. В окружающей темноте было видно лишь его лицо. Оно было словно белая роза, расцветающая в ночной мгле. Даже его, немного подбитым взглядом, он мог разглядеть, насколько ошеломляющей она была. Её голубые глаза напомнили ему о далёких южных морях, а алые губы — о восходе луны в пустыне. Её черты могли заставить сердце биться чаще. Обычно. Но сегодня Эйден чувствовал лишь страх. Её золотистые волосы сияли ярко даже в отсутствии света, из-за чего вплетённая в них бордовая ленточка выделялась ещё сильнее.

С какой стороны ни глянь, она была прекрасной женщиной, словно кукла.

— Простите, что прерываю ваш разговор. Я взяла на себя смелость вмешаться, — её голос звучал громко, — здесь есть Мистер Эйден Филд?

Говоря так изящно, с таким достойным видом, она могла быть либо ангелом, либо вестником смерти, приводя людей в недоумение. И это было неудивительно — появление женщины такого калибра на поле боя можно было списать только на галлюцинации. Эйден, на какое-то время расслабившийся сменой приоритетов своих мучителей, вскоре снова был охвачен страхом.

«Что…?»

Почему эта женщина искала его? Мучимый размышлениями об этом вопросе, Эйден не смог придумать ничего, кроме как невнятно ответить непонятном существу: «Э-это я... Это моё имя».

Быть может, этот ответ был его ошибкой. Может быть, это приведёт к ещё худшему развитию событий. Но в его голове вновь мелькали лица его родных и близких.

— Помоги... мне... — хрипло взмолился он.

Когда безразличный взгляд женщины остановился на нём, всё ещё лежащем на земле, она любезно склонила голову: «Рада с вами познакомиться. Я следую туда, куда пожелают мои клиенты. Служба Автозапоминающих кукол, Вайолет Эвергарден».

К тому моменту, когда солдаты пришли в себя и схватились за оружие, она уже была готова. Её топор превосходил среднего человека размером, но она легко подняла его двумя руками, словно её оружие ничего не весило. Мужчины вздрогнули, будто перед ними был разъярённый зверь.

— Да что не так с этой бабой? А, к чёрту, просто прибьём её! Убить её!

— Сс..сдохни, сдохни, сдооохни!

Выстрелы винтовок эхом разнеслись вместе с их криками, но женщина осталась невредимой, занося топор, который не получил ни единой царапины.

— А вот и я... Майор, — прошептав несколько слов, женщина перепрыгнула через Эйдена, сокращая расстояние до мужчин. Хотя она казалась маленькой и хрупкой, каждый её шаг звучал громко.

Поскольку Эйден находился в таком неудобном положении, ему было сложно повернуть голову и посмотреть на битву, но его стремление некоторым образом оправдалось, и краем глаза он смог наблюдать за ней. Казалось, что женщина поглощена танцем, но её вращения сопровождались взмахами топора. Это был очень странный стиль боя. Она защитилась от атак плоскостью топора, используя его как щит, а затем схватила рукоять, увязшую в земле, и, вращаясь на каблуках, подняла её.

Мужчины вскоре перестали успевать защищаться от вероломных нападок хрупкого тела и сдались, крича во всю глотку. Несмотря на хрупкое телосложение, её лёгкие движения привели к неожиданному результату. Её навыки не шли ни в какое сравнение со среднестатистическими боевыми искусствами, Эйден никогда подобного не встречал. Оружие противников было разбито кончиком рукояти топора, словно это были детские игрушки из пластика. Ей хватило лишь положить ладони на их плечи, чтобы у взрослых мужчин подогнулись колени.

— Да она... Монстр! — крикнул один из них и убежал без оглядки.

Девушка настолько сконцентрировалась на атаке, что была похожа на машину. Сразу было понятно, что она настолько привыкла к сражениям, что слово «привыкла» было недостаточным.

— П..Проклятая баба! Умри! Сдохни!

Девушка продолжала обмениваться стремительными ударами с мужчинами, которые слепо стреляли во тьму, не прекращая размахивать топором и постепенно сближаясь с ними, уклоняясь от выстрелов. Моментально один из них потянулся к спрятанному в кармане оружию и протянул руку к её животу, но она широко замахнулась своей стройной ногой и лягнула его в лицо.

Ни одно из её движений не пропало даром, каждый удар достигал своей цели. Разница в силе была подавляющей. Видно было, что даже будь против неё большее количество солдат, ситуация не изменилась бы. Было похоже, что девушка с топором была непоколебима.

«Почему она... не пользуется режущей частью?» — Эйден озадаченно размышлял. С таким прочным топором и своей ненормальной силой, она бы с лёгкостью покончила с битвой, но она не делала этого. Она орудовала топором как дубинкой и не нанесла ни одного смертельного ранения.

Битва оказалась недолгой. Избив всех, кроме Эйдена, девушка повернулась к нему, присела на корточки и, глядя в лицо, произнесла: «Прошу прощения за ожидание».

Эйден вспомнил, что как-то в детстве слышал имя Вайолет Эвергарден, и в его воспоминаниях всплыло её лицо. Её облик производил впечатление красоты зрелой женщины, но с фигурой юной девы.

«Разве она не.... одного со мной возраста?»

— Господин… — Вайолет сделала глубокий вдох, заняв удобное положение, чтобы осмотреть тело Эйдена.

— С… Спасибо… ты спасла меня. Эм… А откуда… ты меня знаешь?

Когда Эйден заговорил, изо рта у него вырвалась струйка крови. Вайолет достала из сумки перевязочный набор и принялась обрабатывать его раны. — Господин позвал меня. Вы связались со службой автоматизированных кукол, увидев рекламу, верно? Оплата уже была получена.

Услышав это, Эйден, несмотря на туман в голове из-за потери крови, стал копаться в памяти. Он вспомнил, что видел какую-то брошюру в баре города, неподалеку от их текущего местоположения. На доске объявлений висело множество разнообразных рекламных листовок и сообщений, среди которых он нашел одну.

«Так это не шутка… что «служба автоматизированных кукол поспешит куда угодно, в любое время»?»

Он усмехнулся, вспомнив рекламный слоган. Именно тогда, после очередного возлияния, он и обратился по этой рекламке. В качестве наказания за проигрыш в карты. И да, это стоило ему абсурдной суммы.

— Какой тип куклы вы желаете? Мы принимаем любые запросы.

На вопрос молодого человека по телефону Эйден ответил, не раздумывая: «Хочу красивейшую куколку, способную прийти на помощь на поле боя. А! Обязательно женщину, будьте так добры».

— Доставка кукол в опасные районы особенно дорого обойдется.

— Есть способ сделать это подешевле?

— Есть относительно недорогое предложение. Вы можете арендовать куклу на минимальный срок – одни сутки.

— Хорошо, беру. Эм… Мой аккаунт —…

Позже он не вспомнил, что нужно отменить заказ, так как был мертвецки пьян. Да и никто из его идиотов-собутыльников не напомнил ему об этом на следующий день из-за похмелья.

«Подумать только, что она… действительно придет… Девушка, посреди зоны боевых действий… прямо как я и заказывал».

В глазах Эйдена фигура Вайолет отражалась не иначе как ангельский силуэт.

— К-как ты… узнала, где я нахожусь?

— Секрет фирмы. Я не могу разглашать подобную информацию, — отрезала она, и ему оставалось лишь молчать.

— А пока давайте просто сбежим отсюда. Вам больно? Пожалуйста, потерпите…

— Нет, не больно… просто спина горит. У меня, видимо… дела скверные… верно?

После жалобного вопроса Эйдена Вайолет проглотила все невысказанные слова. Помолчав мгновение, она убрала топор в чехол и протянула руки к Эйдену. — Мне придется некоторое время обращаться с вами как с поклажей. Пожалуйста, потерпите.

Она подняла его на свои неожиданно сильные руки. Несмотря на предыдущее заявление, больше походило, что она обращается с ним как с принцессой. Смутиться, как оказалось, можно даже в такой обстановке. Эйден почувствовал, как смеется сквозь слезы.

С этого момента Вайолет начала двигаться быстро. Она побежала через лес, не обращая внимания на возросший вес взрослого человека. Эйден беспокоился о том, как она будет сражаться с врагами, если те встанут на их пути, но оказалось, напрасно. Видимо, Вайолет получала от кого-то четкие инструкции. Из больших сережек в её ушах иногда раздавался голос, на который она тихо отвечала.

Очень быстро эта парочка нашла заброшенный дом и использовала его в качестве временного убежища.

«Это место действительно безопасное? Мы же не можем вечно прятаться».

Эйден задумался. Осознав свое текущее состояние, он пришел к мысли, что долго не протянет. Вайолет оказала ему первую помощь, но кровотечение не остановилось.

— Пожалуйста, спрячьтесь здесь на какое-то время.

Дом внутри был покрыт слоем пыли и паутины. Положив Эйдена на пол, Вайолет покопалась в сумке и достала одеяло.

— Там… похоже, много… всякого, да? В сумке…

От вопроса Эйдена уголки губ Вайолет слегка приподнялись. Расстелив одеяло, она положила в его центр Эйдена и спеленала его.

— Мне… душно…

— Скоро будет холодно.

— Правда?

— Скорее всего. Мне так говорили.

Это были слова того, кто видел бесчисленное множество человеческих смертей.

Эйден почувствовал еще больший интерес к её персоне. Какая у неё история? Как она стала такой сильной? В его голове было еще множество подобных вопросов, но прозвучавший вопрос был совершенно другим.

— Не могла бы ты… написать за меня письмо?

Выражение лица Вайолет, после слов Эйдена, стало немного суровее.

— Или, может… твой телекоммуникационный аппарат добьет до моей страны?

— Нет, к сожалению.

— Тогда, пожалуйста… напиши для меня пару писем. Ты же здесь… потому что я нанял тебя, да? Пожалуйста, запиши их. В конце концов, мне кажется… что я уже скоро умру… так что я хочу… написать пару писем… — по мере разговора у него пересохло в горле, и он закашлялся.

Наблюдая за Эйденом, который сплевывал кровь, Вайолет кивнула.

— Я поняла, господин, — её лицо больше не выражало сомнений. Она взяла из сумки бумагу, как ему показалось, очень хорошего качества, и, разместив её на коленях, сказала Эйдену зачитать текст будущего письма.

— Для начала… матери с отцом, я полагаю…

Он рассказал о своей любви и заботе родителей, о том, как они учили его бейсболу, и, конечно же, о беспокойстве, что с фронта не удавалось отправлять много писем. Его последнее письмо стало его завещанием. Затем он выразил свою благодарность и извинения.

Вайолет точно уловила его чувства, несмотря на быструю речь. Каждый раз, когда он произносил слова, она уточняла моменты, где можно было бы подобрать более точные термины. Эйден писал нечасто, так как плохо формулировал свои мысли, но с ней всё было иначе. Слова лились на бумагу одно за другим, всё, что он хотел сказать, было изложено в полной мере.

— Мама… хотя я и говорил тебе… что стану бейсболистом… и заработаю деньги… смогу починить наш дом… прости. Папа… папа, я хотел, чтобы ты увидел как можно больше моих матчей. Я был очень счастлив… когда ты сказал, что тебе нравится смотреть, как я бью по мячу. Вообще-то, я и в бейсбол начал играть лишь потому, что хотел услышать твою похвалу. Наверное, если бы было что-то ещё… за что ты мог бы похвалить, то подошло бы и это… Мне повезло родиться твоим сыном. Интересно, почему? Я всё время был… таким… счастливым… хоть и пережил много трудностей… но… не думал, что умру вот так…

Несмотря на то, что его родители не учили убивать…

— Не думал, что такое вообще случится. Думал, как обычный… обычный… человек, найду свою любовь, женюсь, заведу детей… Я-я… я… я… думал, что смогу заботиться о тебе. Не думал, что меня застрелят непонятно за что… и я умру на чужбине, так далеко от тебя. Прости, пожалуйста. Мне тоже грустно… но вы двое… Я был обязан вернуться живым и здоровым… пока я единственный твой сын… Я должен был вернуться, но… Не смогу. Прости. Прости меня.

Он сожалел, что не сможет снова увидеть своих родителей, и чувствовал вину за то, что слёзы периодически сбивали его слова.

— Если… вы двое переродитесь… и станете парой… я найду вас. А потом… хочу, чтобы вы меня снова родили. Пожалуйста. Я не хотел, чтобы всё закончилось так. Я хотел… быть счастливым… я должен был… показать вам свою радость… вам обоим. Это правда. Так что… пожалуйста. Папа и мама, вы тоже помолитесь. Сделайте меня снова вашим сыном… пожалуйста.

Вайолет записывала каждое его слово. — Я могла бы описать более точно, но думаю, будет лучше сохранить манеру речи господина.

— Се… серьёзно? Всё хорошо… даже без изящных оборотов?

— Да… я считаю, что так будет… лучше.

— Когда ты так говоришь, я чувствую… что… — усмехнулся он, откашлявшись новой порцией крови.

Вайолет вытерла его губы платком, который уже пропитался кровью.

— Есть ли ещё люди, которым вы хотели бы написать письмо?

Вопрос был задан с оттенком срочности, но Эйден молчал. Его глаза затуманились, и слёзы больше не текли. Голос Вайолет звучал словно издалека. Если она торопится, значит, он уже совсем плохо выглядит. Он умирает.

На ум пришла улыбка скромной девушки с заплетёнными волосами.

— Для… Марии.

Когда он прошептал её имя, любовь охватила его с головой.

— Мисс Мария… верно? Она из вашего города?

— Да. Если ты доставишь его вместе с письмами родителей, то сможешь узнать, где она. Это моя подруга детства. Мы были вместе ещё совсем маленькими… она мне была как младшая сестра… но после того, как она призналась, я понял, что она мне тоже вроде бы нравится. Но… я попал сюда… не сделав с ней ничего, что должны делать влюблённые… Как-то неловко встречаться с другом детства… ха-ха, мы должны были хотя бы… поцеловаться, что ли… я был бы счастлив, честно. Никогда… не делал этого.

— Я передам эти ваши чувства в письме, поэтому… Господин, ещё чуть-чуть, пожалуйста, постарайтесь. Словно загадывая желание, Вайолет крепко сжала руку Эйдена.

Из-за невозможности почувствовать её тепло, или хотя бы прикосновение, он снова начал плакать.

— Да.

Собрав свои расплывшиеся мысли воедино, Эйден начал говорить.

— Мария… как ты?

«Причина, по которой я начал письмо с такого вопроса в том… что я не хочу, чтобы ты почувствовала мою смерть».

— Интересно… скучаешь ли ты… пока меня нет рядом. Будет очень печально… если выяснится, что ты плачешь каждый день… но я… помню твоё заплаканное личико… ещё из детства… это было очень мило, так что ты не должна… плакать перед парнями….

Воспоминания об их совместном детстве всплывали одно за другим.

— Интересно, помнишь ли ты… как… призналась мне… Ты мне сказала не вспоминать… этот момент, но знаешь… я… я… я был так… счастлив… в тот момент…

«То, как ты улыбнулась мне, и как на твоих щеках вспыхнул румянец».

— Я был действительно… так счастлив…

Её образ, ещё когда она была совсем ребёнком. То время, когда она начала потихоньку отращивать волосы. Девушка, которую Эйден любил так сильно с самого раннего детства, была вычерчена в глубинах его души.

— Это, наверное, был... апогей... моей жизни... Правда. Больше ничего не могу вспомнить. Даже ярче, чем... когда я... выиграл кубок на турнире по бейсболу... или похвалу отца... которая делала меня... самым счастливым...

«Мария. Моя Мария. Моя Мария».

— ... ты сказала... что ты... любишь меня.

Когда впервые услышал слова любви, сказанные без малейших колебаний, не от родителей.

— По правде говоря... раньше я... видел в тебе только младшую сестру... но ты... была так очаровательна... поэтому я быстро... влюбился в тебя... теперь ты будешь становиться только прекраснее, верно? Ааа, я завидую... тем парням, кто сможет это увидеть... Если бы только я мог... я бы... очень хотел... чтобы ты... вышла за меня... мы бы жили вместе... в маленьком домике... в этом городке... с тобой. Я... любил тебя... люблю тебя. Буду любить тебя. Мария... Мария... Мария...

«Аах, моя дорогая подруга. Если бы ты была здесь сейчас».

— Мария. Я умираю...

Его слух уловил тяжёлый вздох Вайолет.

— Мария, я хочу... вернуться к тебе…

«Ааа... моя голова... мысли... расплываются».

— Я хочу... вернуться... к тебе...

Он больше не мог держать глаза открытыми. Но чувствовал, что если закроет их, то слова перестанут идти.

— Мария... до... ждись... даже если... это всего лишь душа... но... это нормально... если я... не «всего лишь». Просто подожди. Просто не забывай... Не забывай... первого мужчину... которому ты... призналась. Я тоже... не... забуду... Даже... перед вратами рая... Я не забуду тебя... И ты... Мария... не забывай меня...

«Вайолет, всё это... записано?»

— Ах... плохо... мои... глаза не открываются.... Вайолет... я доверяю... мои пи...сьма... тебе. Спа...си...бо... что спасла... и... за то... что пришла. Я не... один... не... один... "

— Я здесь. Я... прямо здесь. Рядом с вами.

— Пожалуйста... пожалуйста... прикоснись ко мне…

— Я держу тебя за руку.

— Ах... как же... холодно... это... правда. Стало... холодно. Это правда... холодно... мне хо...лодно...

— Я немного поглажу твою руку. Всё в порядке. Ненадолго будет холодно. Скоро ты окажешься в тёплом месте.

— Мне... одиноко…

— Всё хорошо. Господин, всё в порядке.

В голосе Вайолет прозвучала нотка боли.

Эйден постепенно терял связь с реальностью. Где он? Почему его разум был так туманен в этот момент?

— Па...па.

«Эй... мне страшно... мама, почему-то... я ничего не вижу... это пугает».

— Ма..ма...

«Мне страшно. Страшно, страшно, страшно».

— Всё хорошо.

Рядом кто-то ласково заверил его, и Эйден успокоился, даже слегка улыбнувшись.

Наконец, слова, которые он давно хотел сказать, сорвались с его губ. — Мария... поцелуй... меня...

«Я так хотел тебя поцеловать. Но... это было слишком неловко... поэтому я не предлагал. Думал, ты не согласишься».

Вскоре после этого он почувствовал прикосновение чьих-то губ.

«Аах, наконец-то я смог поцеловать свою любимую девушку... Спасибо тебе, Мария. Спасибо. Давай... встретимся снова».

— Спокойной ночи, господин, — послышался издалека чей-то голос.

Он не знал, кто был этот «кто-то», но Эйден произнёс едва слышным шёпотом на выдохе: «Спа...си...бо...»

Вайолет, обняв письмо молодого человека, который плакал перед ней и умер на её глазах. Твердо встав, она обратилась к коммуникационному устройству:

— Я возвращаюсь. Пожалуйста, сообщите место посадки транспортной единицы. И ещё... может быть, это мой эгоизм, но... я оплачу транспортные расходы, поэтому, пожалуйста.... разрешите мне взять с собой... один труп.

На её лице не было ни слезинки.

— Ну, даже если вы скажете, что это недостаток, с этим ничего не поделаешь. Я понимаю. Я не всегда совершаю такие... поступки, поэтому... да, пожалуйста. Большое вам спасибо, — она говорила без лишних эмоций, будто находилась в офисе. Когда она снова подняла тело Эйдена Филда, оно показалось ей гораздо легче, чем в прошлый раз, совершенно не заботясь о пятнах крови, которые оставляли следы на белой ткани.

— Господин, я отвезу вас домой, — сказала она мальчику с лёгкой улыбкой на лице и закрытыми глазами.

— Я обязательно ... отвезу тебя домой.

На её бесстрастном лице лишь слегка дрожали алые губы.

— Поэтому ... тебе больше не будет одиноко.

Обняв юношу, она молча покинула дом. Из леса по-прежнему доносились звуки выстрелов и крики, но они не заставили Вайолет повернуть назад.

***

Секретарская контора и почтовая компания имели довольно тесные отношения. Письма секретарей обычно доставлялись почтальонами, но это конкретное письмо было доставлено с фронта из далёких земель, лично автоматизированной куклой.

Прекрасная аграрная провинция, окружённая полями золотистого риса. Она мысленно согласилась с красотой места, куда так стремился вернуться плачущий молодой человек. Даже такому постороннему, как Вайолет, выглядывавшей из окна, махал каждый встречный прохожий.

В такую тёплую землю она принесла столь печальные вести.

Ее пунктом назначения стал дом Эйдена Филда. Вайолет сообщила всё пожилой паре, которая открыла дверь, и вручила им письма, завещанные им им. Затем она продолжила рассказывать им о его последних моментах, не утаивая ни одной детали. Мария, иллюзию которой он видел на пороге своей смерти, тоже была там. Они выслушали ее историю, плача, но не произнося ни слова. Казалось, они пытаются запечатлеть образ мальчика в своих сердцах навечно, чтобы никогда не забыть.

Что-то сломалось внутри девушки с покрасневшим лицом, когда она взяла в руки письмо юноши.

— Почему? Почему он должен был умереть? — спросила она Вайолет.

Последняя хранила молчание, не отвечая ни на один из вопросов. Несмотря на то, что обычно она была невыразительной и всегда откровенно озвучивала все свои мысли, она была озадачена словами плачущей женщины, обнявшей ее.

— Спасибо Вам.

Эти слова она никак не ожидала услышать.

— Мы никогда... не забудем вашей доброты.

Словно не привыкшая к объятиям, она напряглась и странно задергалась.

— Спасибо... что привели нашего сына домой.

От такого тепла в её глазах отразилось непонимание.

— Спасибо.

Она уставилась на плачущую, но не прекращающую сыпать благодарностями женщину – мать Эйдена. Вайолет было как-то невыносимо, так что она слабо ответила:

— Нет... я же... — море слез аккуратно выстлало голубые глаза, смотревшие на "него".

— Нет...

Море превратилось в одну светлую капельку и скользнуло по белой щеке.

— Мне жаль... я не смогла защитить его, — это были не слова автоматизированной куклы Вайолет Эвергарден, но маленькой девочки.

— Простите... что позволила ему умереть.

Никто не обвинял ее. Даже Мария, сквозь всхлипы произносившая «почему?!», не считала её виноватой. Каждый присутствующий просто обнимал друг друга и делился своим горем.

— Простите... — Вайолет продолжала извиняться хриплым голосом.

— Простите, что позволила ему умереть.

— Спа…си…бо…

Никто ни в чем не винит тебя, Вайолет Эвергарден.