Вайолет Эвергарден (Новелла) Том 5 Глава 4 (Булкет) Эми Бартлетт и Цветочный Дождь
Итак, я узнала «».
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Эми Бартлетт иЦветочный Дождь⠀⠀⠀⠀
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀I
В темноте комнаты я пробудилась.
За окном, должно быть, лил дождь. Капли барабанили по стеклу, словно прося впустить их, а ветер, казалось, тоже бушевал. Если кто-то и был снаружи, тот, наверное, был святым.
Молитва сорвалась с моих губ.
«О, никчемный Бог, пожалуйста. Пусть я стану грешницей, но только не заставляй меня вставать».
Звук дождя мне нравился, но вот шествие под его потоками в школу – совсем нет. Сырость прилипала к ногам, туфли раздувались, а волосы превращались в перевернутый цветок.
Не любила я дождливые дни. Сейчас-то есть во что переодеться, но я все еще помню времена своей бедности, когда ничего нельзя было поделать, так что неудивительно, что я не любила дождь.
Чтобы обуздать разрушительное желание, что регулярно посещало меня, я уткнулась лицом в подушку и попыталась задержать дыхание. Это было своего рода медленное самоубийство, но я могла дышать спокойно, так что всё было тщетно.
Спросили бы меня, хочу ли я умереть, я бы ответила отрицательно. Но спроси меня, не стоит ли положить конец миру, я бы согласилась.
Подобные мысли не были для меня чем-то новым. Я была подростком, школьницей, мечтающей в будущем выйти замуж за какого-нибудь незнакомца, и это вызывало во мне чувство безнадежности.
Поэтому я никогда не ждала наступления утра.
Эта повседневная жизнь была лишь передышкой, пока меня не выставили на всеобщее обозрение, как товар. С каждым днем меня словно коммерциализировали.
Я понимала, что являюсь чьей-то гордостью и драгоценностью. Я осознала это, когда заключила сделку на всю жизнь, поэтому должна была жить стойко, не жалуясь.
«Какой же ты, Бог, никчемный».
Однако человеку свойственна определенная неспособность. Мне не оставалось ничего, кроме как бороться с реальностью.
Отбросив подушку, я окинула комнату затуманенным взором. В слабом свете двигалась тень. Поскольку очков на мне не было, она казалась размытой, но я знала, кто это. Тень уже надела школьную форму и готовила мне чай, пока я спала. При движении она издавала скрипучий звук. Я знала источник этого звука, что немного успокоило мои чувства.
Она не спала. Моя распустившаяся фиалка. Моя тайная горничная проснулась ради меня.
Вайолет Эвергарден – моя горничная – издавала скрипы. Точнее, звук шел от её рук, вернее, протезов. Она либо лишилась обеих рук, либо их у нее отняли. Я не знала подробностей, но это была единственная искусственная часть её тела.
Хоть эта девушка и была воплощением тишины, её механические части не могли быть совершенно беззвучными, издавая хоть какие-то звуки. Хоть они и были искусственными, я считала их человеческими и очень ценными.
- Вы уже проснулись?
Она подошла к моей кровати. Выражение её лица, когда она смотрела на меня, казалось немного обеспокоенным.
Вчера у меня был приступ, и я не могла перестать кашлять. Я провела долгие часы, желая уснуть, но не могла, однако раз я проснулась, значит, все же уснула.
Когда я спросила, в какой момент я заснула, она ответила: «Вы стали нормально дышать, пока я гладила вашу спину». Когда я заметила, что мы обе недосыпаем, она сказала: «Нам достаточно сна для нормального функционирования».
Её ответы были настолько механизированными, что мне даже не казалось, что я общаюсь с человеком. Моя горничная, вероятно, была очень, нереально, чрезвычайно странной.
Вообще, она была не горничной, а профессиональной Куклой Памяти из южной почтовой компании. Тот факт, что у нее были протезы, уже изначально был окутан тайной.
Почему-то она и сама была немного похожа на куклу.
Её голубые глаза, выглядывающие из-под золотых волос, были завораживающими драгоценными камнями, сиявшими даже в темноте. Её голос был словно у жаворонка, и каждая часть её тела была изящным произведением искусства. Как сверстница, я не могла не завидовать её внешности.
- Вайолет.
Она была вторым человеком в моей жизни, который пробудил во мне энтузиазм. Первым была моя младшая сестра, и они обе навсегда заняли место в моем сердце.
- Может, поспим вместе еще немного?.. – я взяла её руку и, приложив немного усилий, потянула её к себе. Она выглядела такой хрупкой, но даже не пошевелилась. Как бы это описать? Её силу нельзя было описать просто наличием крепкого тела.
- Уже утро.
Эта горничная не понимала чувств потерянного ребенка, тосковавшего по миру и любившего свою постель.
- Давай притворимся, что мне нехорошо, и еще немного отдохнем.
- Вам нехорошо?
Я росла дерзкой, как полевой цветок, и теперь, когда за мной ухаживали, мое тело было очень активным.
- Я хочу немного поспать, прижавшись к тебе под одеялом, чтобы набраться смелости встать.
- Решили набраться храбрости, чтобы встать, валяясь и усиливая сонливость? – по её лицу было видно, что она совершенно меня не понимала. Вайолет сорвала с меня одеяло. – Прошу прощения, миледи. Но вам недопустимо опаздывать, - она проигнорировала мой вскрик и приблизилась ко мне, протянув руки. Плавным движением она подняла меня, словно невесту. Заставила бы она меня встать физически, если бы мне не хватило на то мужества?
«Вайолет, ты не понимаешь, насколько ты красива. Если ты сделаешь нечто подобное, сердце даже девушки, отчаявшейся в этом мире, откажется от смерти и попытается жить на полную».
- Вайолет, Вайолет!
«Она встанет, чтобы насладиться временем с тобой хотя бы ненадолго».
- Да?
- О-отпусти… - тонко произнесла я. Подумать только, что я могла издать такой голос.
Вайолет посмотрела мне в лицо.
«Не надо. Ты слишком близко. Я не хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда я только проснулась».
- Если я вас отпущу, вы убежите, миледи.
Я стыдливо прикрыла лицо руками.
- Именно из-за таких выходок тебя и называют «принцессой-рыцарем»…
Не реагируя на мои отчаянные протесты, Вайолет, словно принц, отнесла меня к умывальнику.
Эта академия, расположенная на вершине горного хребта, была буквально женским садом. В ней учились либо девушки, которых передадут покупателям после выпуска, как я, либо девушки, которые этого не познают, но будущее уже решено за них. Остальные женщины были просто учителями, канцелярскими работниками и служанками, которым разрешалось сопровождать нас в течение определённого периода времени после поступления.
Хотя у нас с Вайолет были немного иные отношения, публично мы были госпожой и служанкой. Но вернее сказать, что мы были дикой девчонкой, которая должна стать дамой, и её наставником. Её приставили ко мне лишь на определённый период, так что однажды она покинет меня.
В последнее время я осознавала, что вскоре она уйдёт из моей жизни, поэтому я активно пыталась создать с ней воспоминания. Поняла она это или нет? Она никогда не злилась на меня, даже если я цеплялась за неё и кружила вокруг неё, как котёнок, желающий, чтобы о нём позаботилась кошка. Она была не из тех, кто любит, когда к ней прикасаются, так что, вероятно, она позволяла мне делать это из доброты.
В тот день мы едва успели вовремя и почему-то в школе была нестандартная атмосфера. Как бы описать? Все выглядели какими-то оживлёнными, взволнованными… Мой взор был относительно острым, так что я сразу это заметила. Но я не общалась ни с кем, кроме Вайолет, так что поняла предмет всеобщего восхищения только после окончания уроков.
- Вайолет, смотри. Там мужчины.
У главных ворот, бывших единственным входом и выходом из школы, я увидела множество карет. Одни мужчины управляли каретами. Другие выходили и махали руками девушкам, которые, похоже, ждали их. Некоторые из них, вероятно, были отцами, другие – братьями, в общем, мужчины, близкие девушкам. Мы ломали голову, пытаясь понять, кто есть кто.
Когда я только поступила в эту школу, нам провели краткий инструктаж. Единственным мужчинам, которым позволялось ступить на территорию школы, были родственники и женихи. Войти неродственному мужчине было невозможно. Очевидно, это была контрмера для девушек, которых впоследствии рассматривали как товар. Для них было неприемлемо снижать свою стоимость, влюбляясь в кого-то из другого социального статуса, проводя с ними буйные ночи и делая другие подобные вещи, которые я не очень понимала. Была ли позвольтельна любовь между девушками? Я всегда задавалась этим вопросом.
- И правда… Как странно. Неужели произошёл… какой-то инцидент? Я пойду поспрашиваю, а вы, пожалуйста, подождите немного. Я должна выяснить, есть ли здесь что-нибудь, что может представлять угрозу.
- А, не нужно. Просто поспрашивать я могу и сама.
- Я являюсь вашей служанкой, так что, мне кажется, будет странно, если расспрашивать будете вы.
- Нет и нет. Что ты будешь делать?
- С чем?
- Что ты будешь делать, если какой-нибудь кучер влюбится в тебя? У тебя красивый голос. Он может влюбиться после единственного предложения. В данный момент ты моя, так что я не позволю этого. Я также не хочу позволять другим видеть твоё лицо. Оставайся здесь.
- Миледи, иногда мне бывает сложно понять, о чём вы говорите.
- Это нормально; просто оставайся здесь, - сказала я, направляясь к рою карет. Дорога в школу была лишь одна, так что цепь из карет была невероятной. Я обратилась к одному скучающему кучеру, курившему сигару: «Извините; могу я задать вопрос?»
К тому моменту я уже усвоила этикет и манеры леди, которым меня научила Вайолет, поэтому могла вести себя исключительно вежливо. В спешке кучер спрятал сигару и выпрямился.
- Ч-что такое… кхм, юная леди?
Когда я спросила, что это за построение такое, то немедленно получила ответ. Я отступила, возвращаясь к Вайолет, которая так и стояла на месте… прямо как я ей и приказала. Сначала я шла грациозно, но постепенно перешла на бег, и, добежав, прыгнула ей на шею. Вайолет привыкла к тому, что я постоянно дурачусь, поэтому наполовину раскрыла руки, готовясь поймать меня.
- Миледи.
- Да?
- Ну и что насчет всей этой процессии?
Поглощенная объятиями, я совершенно забыла, зачем пришла.
- А, это. Сказали, что это для фестиваля.
- Фестиваля…
- У подножья горы ведь город, верно? Сегодня там собираются провести местный фестиваль. Говорят, будут театральные труппы, акробаты и прочее.
Академия была устроена так, что покинуть ее после поступления было невозможно до самого выпуска. Для тех, у кого были семьи и женихи, это также означало невозможность увидеться с ними. Видимо, в качестве послабления был установлен особый день, когда ученицы могли встретиться с близкими и повеселиться. Меня это никак не касалось, ведь ко мне никто не придет. Но я кое-что поняла.
- Вы хотите пойти? Ваше здоровье улучшилось, но вы все еще иногда кашляете, поэтому сегодня я рекомендую вам отдохнуть…
Если я упущу этот день, то, скорее всего…
- Что такое, миледи?
… я больше никогда в жизни не попаду на фестиваль.
- Вайолет.
К тому же, хоть и ненадолго, рядом со мной была моя дорогая служанка. Если я пойду на фестиваль с ней, то наверняка запомню его на всю жизнь.
- Эй, Вайолет.
Через какую бы боль я ни прошла, я буду вспоминать этот день с мыслью: «Это было так весело».
- Вайолет, мы можем сегодня взять выходной?
Я точно буду его вспоминать. Когда я так подумала, выбор между сдержанностью и желанием вылетел из моей головы.
- Да… Уроки можно повторить. Однако, сражаясь в полном здравии, можно достичь гораздо большего, чем сражаясь в истощении.
- У тебя слишком тревожная манера речи. В любом случае, у нас есть свободное время, не так ли?
- Верно…
Похоже, Вайолет заметила что-то странное в атмосфере. Я одарила ее удовлетворенной улыбкой. «Давай тоже сходим на фестиваль» — сжав кулаки, я приготовилась ее убеждать. «Похоже, выйти наружу можно только тем, чьи родители подали запрос. Но если пойдет так много учениц, то учителя не смогут уследить за всеми».
Вайолет молчала.
- Значит, если мы смешаемся с каретами и сделаем вид, что ищем свою семью, охрана нас пропустит. А если потом сбиться с пути и уйти в лес, нас никто не заметит, так? К подножью горы ведет только одна дорога, поэтому, если пойти по ней, сбежать будет несложно.
Вайолет сохраняла молчание.
- Но проблема будет в деньгах, ха. С собой у меня ничего нет. Хотя, наверное, просто посмотреть уже будет весело… Можно же, да? К этому моменту я уже приложила достаточно усилий. Да и ты скоро… вернешься к своей работе. К тому же завтра все равно не будет занятий. Давай просто отдохнем… хотя бы денек.
Вайолет…
- Можем мы перестать быть служанкой и леди и просто повеселиться… как две девушки?
… продолжала молчать.
Живя с ней, я кое-что поняла. Если она молчит, то обычно это потому, что она обдумывает слова собеседника. Она отвечала не сразу, и после тщательной обработки информации в голове выдавала свой логичный ответ с безупречным обоснованием. Такой была Вайолет.
Я думала, что чем дольше она молчит, тем длиннее будет контраргумент, но после трех взглядов на ворота и на меня Вайолет достала из сумки небольшой мешочек. Вместо чтения лекции она прошептала тихим голосом, словно сообщая секрет: «Если вернемся в комнату, то можем взять больше, но это все, что у меня есть с собой».
Внутри было несколько монет. Этой суммы должно было хватить на всякий случай.
- Если вернемся в общежитие, нас точно запомнят. Можно, конечно, вернуться в комнату и выйти через окно, но логичнее будет пойти в город, пока о нас никто не знает, — голубоглазая девушка серьезно взглянула на меня. — Что вы выберете, миледи?
Я на мгновение разинула рот. Вот уж не думала, что Вайолет Эвергарден выдаст такое. Я была настолько удивлена, что испустила странный смешок: «Хе-хе-хе…».
Тепло налилось по моему сердцу, и что-то переполняло его. Наверное, то были мои романтические чувства к ней, к моей похожей на куклу подруге… все эти чувства, мало-помалу, и все они были очень ценными.
- Значит, Вайолет, ты хочешь пойти… на фестиваль.
- Миледи, вам определенно нужен отдых. И за последние несколько месяцев я поняла, что ваше понятие отдыха отличается от моего.
- Чем же?
- Вместо того, чтобы дать отдохнуть телу, вы, миледи… скорее предпочтете заняться чем-то «веселым»… Уверена, фестиваль вы считаете веселым, верно?
- Конечно…
- Что ж, — сказала Вайолет, взяв мою руку. Она решила сопровождать меня. Очевидно, я крепко сжала ее руку в ответ. — Я неопытна в подобных вещах, но я сделаю все, что в моих силах. Защитить и направить вашу студенческую жизнь — моя текущая миссия. Ставя ваше здоровье в приоритет, в этот раз я сделаю исключение…
- Мы с Вайолет идем веселиться! Сегодня просто поразительный день!
- Мы идем заботиться о вашем ментальном здоровье, а не резвиться…
- Скажи, что ты будешь веселиться со мной!
- Хорошо.
Я знала об этом. На эту куклу было удивительно легко надавить.
Мы прошли через ворота и скрылись в деревьях, сбежав из школы в горах, укрываясь в листве. Всю дорогу я не могла сдержать улыбки.
Мы, лишённые возможности куда-либо отправиться, смогли выбраться из кампуса всего на один день. Нашим единственным пунктом назначения был город. Всего лишь город, но всё же…
– Боже, мне уже и так весело, хотя мы просто идём.
– Да, города ещё не видно, и мы действительно просто спускаемся с горы.
– Для меня это уже весело. Я собираюсь посмотреть на фестиваль вместе с тобой, ты в курсе?
– Да.
– Это… чертовски весело!
Я рассмеялась, не переставая.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀II
К тому моменту, как мы достигли города у подножья горы, солнце уже начало склоняться к закату. Однако это, в свою очередь, придавало фестивалю особую, приподнятую атмосферу.
Люди, освободившиеся от дневных забот, весело ели, пили и напевали популярные, но мне незнакомые мелодии. Дети бегали вокруг, украшенные венками. Все, кто завершил свои сегодняшние обязанности, собрались здесь. И все они наслаждались праздником. В этом ощущалось какое-то странное единение.
Заинтересовавшись, что это за фестиваль, я подошла к городской доске объявлений. Похоже, это был цветочный фестиваль. Праздник, посвящённый любованию цветами, которые наиболее подходили этому времени года, когда школьные розовые сады достигали пика своего цветения.
– Дамы, подойдите сюда.
Когда нас внезапно окликнули, мы с Вайолет вздрогнули и остановились. К нам обращался старик с корзиной, до краёв наполненной цветами. Мы не собирались делать ничего плохого, но, поскольку мы покинули кампус без разрешения, наш внешний вид, вероятно, оставлял желать лучшего.
Вайолет встала передо мной, словно защищая.
– Что-то не так?
– Вы, девушки, из школы на вершине горы?
– Да.
– Я хочу преподнести вам подарок от города… Какой вы предпочитаете..? Раз в год ваши ученицы совершают здесь много покупок, поэтому мы дарим вам венки.
Мы с Вайолет переглянулись. На самом деле, дело обстояло так, что богатые родители отправляли своих дочерей в это заведение, но, видимо, в глазах горожан мы производили впечатление состоятельных клиенток, которые время от времени наведывались к ним. Вероятно, вместо того, чтобы размышлять над этим, лучше было просто принять сложившиеся обстоятельства.
– У меня здесь много вариантов. Вам нравятся розы? Смотрите, вот жёлтые, красные – выбирайте, какая вам по душе.
– Миледи, какую вы хотите?
– Наверное, какую-нибудь с красными цветами… О, Вайолет, возьми себе вот эту, фиолетовую. Месье, это фиалки?
Эти венки были столь прекрасны, что брать их бесплатно казалось почти неприличным. Но помимо нас, некоторые ученицы приносили этому городу действительно ощутимую прибыль, так что, полагаю, в этом не было ничего особенного.
Я надела венок, который выбрала для Вайолет. Внимательно взглянув на неё, я тут же начала расплетать её волосы.
– Миледи, что вы… Вы хотите продать мои волосы?
– Вовсе нет. Просто тебе так больше пойдёт. Зеркал у нас нет, так что посмотреть на себя не получится. Скажи, я не выгляжу странно?
Теперь настала очередь Вайолет прикоснуться к моим волосам. Она посмотрела на меня, погрузившись в глубокие раздумья.
– С косами вы выглядите милее.
– Ох, с-спасибо.
Вайолет сказала, что я выгляжу мило. Чтобы скрыть смущение, я опустила голову.
Земля была усыпана лепестками. Как и подобает цветочному фестивалю.
– Мы и правда выглядим как маленькие девочки.
Замечание Вайолет достигло меня, пока я разглядывала красочные улицы с кирпичными фасадами. Иногда она тихо произносила что-то – слова, которые я не могла разобрать, кому были адресованы.
Я подняла голову и ответила:
– Ну, мы ими и являемся. Разве мы не примерно одного возраста?
– Верно.
– Вайолет, как ты думаешь, кто ты?
– …ственность.
Я не расслышала, что она сказала. Когда я выразила недоумение, то почувствовала, что Вайолет заменила свои слова другими, передавая истинный смысл.
– Я – собственность моего хозяина.
– А, «собственность»…? «Хозяина»… меня? Или своего клиента?
– Нет, – Вайолет покачала головой. – Я… собственность моего хозяина. Вплоть до сегодняшнего дня я не ощущала себя девушкой. Куда бы я ни пошла.
Я не рассказывала много о своём прошлом, и Вайолет тоже.
– Вы спросили, я ответила. Я никогда даже не предполагала, что смогу прожить все свои дни вот так. Поэтому… я была глубоко тронута мыслью, что если я проживу достаточно долго, то нечто подобное может произойти.
– Вот как?
«Ты сказала “достаточно долго”, но ведь ты ещё подросток. Неужели ты всю свою жизнь жила в догадках, как долго она продлится…»
– Но ты – девушка.
Как и во мне, в этой кукле таилось нечто опасное. Кроме того, я заметила кое-что, о чём уже подозревала.
«Эй, Вайолет, почему ты так часто касаешься своей броши? Эй, Вайолет. Ты шептала чьё-то имя, когда смотрела на витражи, да? Чьё это было имя? Эй, Вайолет. Всё твоё тело покрыто шрамами. Кто сделал это с тобой? Что сделало тебя такой? Эй, Вайолет. Тебе ведь кто-то нравится, верно? Я наблюдала за тобой каждый день, так что могу это утверждать. Я завидую этому твоему хозяину и ненавижу его. Ты слишком много о нём думаешь. Кто же он и что он делает сейчас?»
В городе находилось много наших учениц. Большинство из них были в сопровождении охранников или женихов, но не все. И на них тоже были венки.
– Они тоже спустились с горы пешком?
- Скорее всего… они заранее заказали кареты и попросили забрать их с академии. Мы смогли выбраться в одиночку, так что, вероятно, никто не заметит, если две ученицы заберутся без сопровождающего.
- Вот как. Умно.
Я воздержалась от того, чтобы сказать: «может, в следующем году поступим так же?». Ведь в следующем году её здесь уже не будет.
- Если получится забраться в карету на обратном пути, сделаем так же. Вам нельзя сильно уставать во время своего выходного.
- Лады, - я сохраняла улыбку, но тепла в моём голосе немного убавилось.
Поскольку Вайолет пристально за мной присматривала, я всеми силами пыталась вести себя весело. Она ведь пошла мне на поводу, так что я должна была хотя бы больше не обременять её.
- Эй, чем займёмся? Что посмотрим в первую очередь?
- Всё что захотите, миледи.
- Не пойдёт. Выберем то, что нравится нам обеим.
С этого момента мы действительно просто дурачились. Мы ели вкусную еду, глазели на отточенную технику акробатов, водили хороводы, кружась вместе с горожанами и взявшись за руки, забыв о танцевальном этикете.
Мне думалось, что, пока мы танцевали, мир на мгновенье замер. Этот момент настал. Хоть и всего на секунду.
В этом кружащемся мире на фоне фестиваля с разбросанными повсюду лепестками она улыбнулась.
«Как будто мир остановится из-за одной дурацкой улыбки; как глупо» - сказала бы прошлая я, но теперь я была не такой.
В конце концов, мы говорим о Вайолет Эвергарден.
Выражение её лица почти никогда не менялось. Она иногда излучала какие-то эмоции, но вот так она ещё не улыбалась. Пока мы были вместе, кружась в танце с большим количеством людей, она на мгновенье улыбнулась. Это было невероятно.
Я понятия не имела, что она находила таким забавным. Это могла быть даже не я. Возможно, что-то в пейзаже задело её за живое. Но то, что на неё нахлынули эмоции, было действительно…
- Эй, Вайолет.
… действительно…
- Да?
- Какой замечательный фестиваль, а?
… действительно удивительно.
- Да, фестиваль замечательный.
Я видела своё отражение в её глазах. Естественно, в моих глазах она отражалась тоже.
У нас было не так много времени, чтобы побыть настолько близко друг к другу.
Если бы время имело свою цену, я бы купила его любой ценой. Плевать, если бы меня стали критиковать за это, я бы купила его. В конце концов, Вайолет смотрела на меня. Подумать только, что такое чудесное время подходит к концу. Ааа, это всё ложь, да?
- Эй, Вайолет.
Я больше не смогу её увидеть.
- Да, миледи?
Мы, наверное, больше никогда не увидимся. Мы живём в разных мирах.
Мне казалось, что Бог был ужасным созданием.
Если бы только наши чувства было проще понять. Например, будь я парнем, я смогла бы честнее выражать бурлящие в моей груди эмоции. Я бы смогла сказать это. И сказала бы громко и ясно. Но сейчас всё, что я могла сделать, так это скромно выразить свои чувства под предлогом того, что мы обе были девушками.
- Ты мне нравишься.
Это максимум, на что я была способна. Самый безобидный способ выразить свои чувства, не идущий дальше дружеских отношений. Столь безобидные слова, что не причинят ей никаких неприятностей. Но на деле это было не так.
- Ты мне нравишься.
- Да.
Дело было совсем не в этом.
- Если бы ты только ответила мне тем же, этот день был бы лучшим в моей жизни…
- Миледи, вы ведь дорожите словами, верно?
Дело было совсем не в этом.
- Ничего, что эти слова будут произнесены куклой памяти? Ведь у слов есть значимость, не так ли? Мы произносим их вслух и также хотим их услышать.
- Да. Однако я здесь и сейчас…
Дело было совсем не в этом.
- Я здесь, провожу время с тобой.
Дело было совсем не в этом.
- Держусь с тобой за руки, танцую…
Мне нравилась куда, куда…
- … и кружусь и кружусь.
… куда сильнее.
- Миледи, вы отлично умеете умолять. Но если вы думаете… что всегда давите на меня и подавляете мои желания просто потому, что хороши в этом, то вы ошибаетесь.
Гораздо. Она нравилась мне гораздо сильнее.
- Вы человек, который будет искать для меня венок с фиалками.
«Ты мне нравишься».
- Человек, который веселится, просто спускаясь со мной с горы.
«Я влюбилась в тебя».
- Я же собственность… Миледи, я не могу объяснить вам всего, но я собственность.
«Ты мне нравишься, нравишься, нравишься».
- Однако вы действительно…
«Ты мне нравишься, Вайолет».
- … очень прямо выражаете свои желания…
«Даже если общество меня осудит, я люблю тебя».
- … без всякого притворства или корысти… и из-за этого мне хочется дать вам всё. Хочется исполнить ваши желания.
«Боже, пожалуйста, останови время здесь и сейчас».
Я сочла это своеобразным способом сказать о том, что я ей нравлюсь. Вероятно, так оно и было. У неё уже был человек сердца, и всё же она ответила на мою любовь так, как только могла. Она могла считать меня красивой… как девушку.
Я хотела, чтобы этот момент застыл. Хотела, чтобы время остановилось.
- Да, воплоти их.
Она испытывала ко мне привязанность. Желание остановить тот момент, запечатлеть его навечно, чтобы она помнила меня вечность. Если предстояло расставание, если больше не суждено было увидеться, хотелось остаться в её памяти тем, кто ей был приятен, а не тем, кто навязывал собственные идеи и создавал неприятности.
- Воплоти мои мечты в реальность, до самого конца… хорошо?
- Да.
Я верила, что это и есть одна из форм любви.
Этот день я, несомненно, буду вспоминать бесчисленное количество раз. Снова и снова, на протяжении всей моей долгой жизни.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀III
Я пробудилась в затемненной комнате.
На улице, вероятно, шел дождь. Капли барабанили по стеклу, словно умоляя впустить их. Ветер тоже завывал, казалось, не на шутку. Если кто-то и был там, снаружи, то он точно был святым.
Я вознесла молитву.
«О, никчемный Бог, молю тебя. Неважно, стану ли я грешницей; я просто не хочу вставать».
Мне нравился шум дождя, но вот необходимость идти в школу под проливным ливнем – совсем нет. Влага делала юбку липкой, туфли разбухали, а волосы превращались в нечто, похожее на перевернутый цветок.
Я не любила дождливые дни. Сейчас у меня был выбор одежды, но я прекрасно помнила времена своей бедности, когда ничего нельзя было поделать, так что неудивительно, что я испытывала неприязнь к дождю.
Чтобы совладать с разрушительными помыслами, которые регулярно посещали меня, я уткнулась лицом в подушку и попыталась задержать дыхание. Это было нечто вроде медленного самоубийства, но, поскольку я могла дышать спокойно, все было тщетно.
Если бы меня спросили, хочу ли я умереть, я бы ответила отрицательно. Но если бы спросили, нужно ли положить конец миру, я бы ответила утвердительно.
Подобные мысли не были для меня чем-то из ряда вон выходящим. Скоро меня ждал брак с человеком, которого я видела лишь однажды в жизни, и это лишало меня всякой надежды.
Поэтому я никогда не ждала наступления утра.
Эта повседневность была моим спасением, пока меня не выставили напоказ, словно товар. С каждым днем меня все больше коммерциализировали.
Я осознавала, что являюсь чьей-то гордостью и достоянием. Это стало ясно, когда я заключила пожизненную сделку, поэтому я должна была жить стойко, не жалуясь.
«Какой же ты, Бог, никчемный».
Однако человеческая природа присуща некой неспособности. У меня не было иного выхода, кроме как бороться с реальностью.
Я отбросила подушку и окинула комнату затуманенным взором. Тени, которые еще недавно мелькали в темноте… теперь исчезли. Их не было. Тени, одетой в школьную форму и готовившей мне чай к пробуждению, не было рядом. Как и скрипящих звуков, которые она издавала при движении.
Её здесь не было. Моей распустившейся фиалки. Моей тайной горничной. Вайолет Эвергарден.
Скрип больше не был частью моей жизни. Даже дни в академии ощущались иначе. Если сравнить те несколько месяцев, что я провела с Вайолет, с жизнью, что мне предстоит, начиная со свадьбы, с которой я неизбежно столкнусь, то они были лишь мимолетным мгновением.
Что же должно было со мной произойти? Было ли так лучше для меня? Я хотела бы спросить об этом кого-нибудь. Но никто бы мне не ответил. У меня изначально не было выбора.
«Сестрёнка».
У меня не было выбора.
Свадьба меня и человека, решившего меня купить, вероятно, стала бы пышным событием. Нет, это скорее напоминало адскую выставку. Масштабный спектакль.
Меня представили как хрупкую девушку, воспитанную в уединении, но вряд ли все присутствующие на церемонии поверили в это. Или преемникам так было удобнее? Все окружение моего отца знало о его репутации Казановы. Так что, действительно, это был лишь спектакль.
Я впервые за долгое время увиделась с отцом. Он и был тем, кто устроил этот спектакль. Он сказал мне два-три слова, и на этом разговор закончился. Когда я подумала, что этот человек будет сопровождать меня на свадьбе, что мне придется брать его за руку, по мне пробежали мурашки. Было бы здорово не видеться с ним до самых похорон, но, вероятно, мне придется встречаться с ним несколько раз в год.
Если я и была ему чем-то обязана, так это только очками, которые он мне подарил. Тем, что он попросил свою знакомую из королевского двора найти мне хорошего частного репетитора, и что этим репетитором оказалась Вайолет Эвергарден. И тем, что он, вероятно, выполнит свое обещание защитить мое сокровище.
Я собиралась выполнить свою часть сделки, пока он выполнял свою.
Это была сделка с дьяволом. Прежде чем я сделала выбор, в моей голове раздался голос. Он сказал, что, если я переступлю эту черту, надежды уже не будет.
Я надела свадебное платье, а очки пришлось снять. Из-за этого я видела не очень хорошо. Да и лица жениха я тоже не могла разглядеть. За последние несколько лет мое зрение сильно ухудшилось.
Заметив, что мне нелегко ходить, жених обеспокоился. Он был намного старше меня, поэтому рядом с ним я выглядела как его дочь.
Он несколько раз спросил, все ли со мной в порядке. И каждый раз я отвечала этому размытому человеку утвердительно. Вероятно, обеспокоенный моим молчанием и отсутствием эмоций, он спросил, хорошо ли я себя чувствую.
Он был неплохим человеком. По крайней мере, он собирался обращаться со мной как с живым человеком.
«Нравлюсь я тебе или нет — тебя это не касается. Я — не та, кто тебе нужен. Ты ищешь не Эми Бартлетт. Тебе нужна Изабелла Йорк из великого рода Йорков. Ты заплатил огромную сумму, чтобы приобрести этот товар, так что можешь не беспокоиться о его чувствах. К тому же, смотри, церемония вот-вот начнётся».
Пока я тихо выплёскивала свой гнев, он прошептал мне:
- Даже если у тебя есть любовник или кто-то ещё, пожалуйста, не убегай пока.
- Не убегу…
Ах, он и правда много болтал.
- После свадьбы ты можешь делать всё, что пожелаешь.
- Я признательна за это, но…
- Разумеется, я тоже буду поступать как мне вздумается.
«Понятно. Значит, ты тоже всего лишь продукт. Интересно, тебя тоже заставили пойти на эту свадьбу? Если люди не могут сами решать свою судьбу даже в таком возрасте, то я навсегда останусь лишь птицей в клетке. Господи, жизнь словно пребывание во тьме».
- А у тебя был… кто-нибудь, кто тебе нравился..?
- С чего вдруг такие вопросы?
- Я просто стала сентиментальной… Если ты каким-то образом…
«Хватит; нам нет нужды разговаривать. Тебе какое дело? Смотри, свадебная церемония уже скоро начнётся. Замолчи, старик».
- Если к своему возрасту ты ещё не познала любви, мне очень жаль.
«Замолчи».
- Ничего, я уже была влюблена.
Заиграл гимн.
«Пришло время поднять занавес этого спектакля».
Оставь надежду, всяк сюда входящий.Оставь надежду, всяк сюда входящий.Оставь надежду, всяк сюда входящий.
Жених двинулся вперёд. Счастливая невеста шла под руку с отцом, который её воспитал.
Двое лжецов направлялись к алтарю.
Клоун, как и положено, должен вести себя в соответствии с ожиданиями. Должен дружно смеяться и выглядеть счастливым. Должен выступить блестяще во всём.
«Ты сможешь, Эми Бартлетт. Ты сможешь. Обрети «вечность», отбросив всё. Даже если впереди нет никакой надежды, ты набралась мужества. Невообразимый дар от Бога. Ты можешь вспоминать этот день в любое время. Смотри, вокруг полно цветов. С неба осыпается дождь из лепестков. Они все такие красочные и прекрасные, а? Прямо как в тот день. Я его не забыла. Я буду вспоминать его всегда. Много-много раз. Буду вспоминать тебя. Твою улыбку. Наш хоровод, когда мы держались за руки. Венок, что ты надела на меня. Прямо как на свадьбе, да? Интересно, помнишь ли ты. Я ведь тогда сказала. Сказала, что ты мне нравишься. Хоть я и окутала эти слова маской дружбы, на деле же…».
Вайолет Эвергарден.
«…я любила тебя. Ничего, если ты никогда об этом не узнаешь. Если это останется в тайне навечно».
