Вайолет Эвергарден (Новелла) Том 5 Глава 7 (Буклет) Маленький Ангел Оскара

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀I

Писатели подобны теням. Находясь в своих тесных комнатах, они сидят и складывают слова, будь то под солнцем или под дождем. Их труд кажется совершенно пресным, даже можно сказать, что он одинокий. Никто никогда не задумывается, кто же скрывается за теми историями, что они читают. А если и задумывается, то, вероятно, приходит в уныние. Именно так. Никому не хочется знать, что за историей, которую они читают, стоит бесконечно кашляющий человек, который, тем не менее, продолжает держать перо. И я тоже не хотел, чтобы об этом кто-то узнал. Поэтому я был подобен тени. Некоторые писатели выходят на публику, но это совершенно не про меня. Поэтому я всегда был очень счастлив, когда по чистой случайности встречал людей, которым нравились мои произведения. Поскольку я никогда не появлялся на сцене, то и комплименты никогда не получал, а потому подобные встречи всегда приносили мне огромную радость. Это вызывало такое чувство: «Ого, значит, кто-то всё же обращает внимание на мои работы. Я думал, что я один в этом мире, но мои труды, оказывается, достигли других людей. Благодарю вас. Спасибо, что наслаждаетесь моим творчеством. Давайте выложимся изо всех сил в этом странном мире». Встретив поклонника, я обнимал его, жал ему руку, а затем мы оба снова возвращались к своим собственным жизням. - Мистер Оскар… можно стать вашей дочерью? Однако так было не со всеми. Это история о мольбе, подобной летнему дождю – немного слабой, но оставляющей после себя надежду. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀II

Эту девочку, задавшую столь дерзкий вопрос, я встретил, когда посещал приют, расположенный на границе королевств Дросселя и Флюгеля. Мое имя, а также псевдоним, которым я подписал бесчисленное множество работ, — просто «Оскар». От театральных постановок до романов — я выпустил по несколько историй в каждом жанре. Среди них история, созданная благодаря одной Кукле Памяти, оказалась очень популярной среди людей всех возрастов. В приюте имелась копия этой книги, и дети, видимо, так сильно ее любили, что даже спорили из-за нее. Это делало меня счастливым. В любом случае, приглашение почитать вслух было для меня весьма значимым, а детали этого предложения заставили меня еще больше захотеть его принять. В приюте предоставлялось базовое образование, но персонала не хватало, поэтому мало кто из детей умел читать и писать. Я узнал, что в приюте хотели провести чтение, чтобы у детей, попавших сюда по разным причинам, пробудился интерес к литературе, чтобы они смогли самостоятельно выбирать свое будущее. Я находил это поразительным. (Видимо, инициатором этой идеи была королева Шарлотта Абельфрея Флюгель, ранее бывшая принцессой Дросселя. Она страстно любила образование). И вот я, пусть и немного смущенный, посетил приют со своей книгой и принял участие в чтении историй, но… - Мистер Оскар… можно стать вашей дочерью? Вечером, когда солнечные лучи ярко освещали витраж, установленный во время реконструкции церкви, помещение наполнялось захватывающим дух разноцветным светом. Однако, несмотря на тепло в комнате, меня пробирал озноб, а воздух вокруг казался ледяным. - Кхм… — мое трусливое естество обратилось за помощью к сестрам, умоляя о «спасении». - Анжела, так нельзя. Не беспокойте мистера Оскара! - Чем же я его беспокою? Я просто задала вопрос. Сестра посмотрела на меня, словно говоря: «Простите за это…». Я же мог ответить лишь выражением, которое читалось как: «Не стоит; вы меня тоже простите…». Судя по всему, девочка передо мной приняла меня за взрослого, пришедшего с намерением усыновить сироту. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀III

Это произошло во время прощания по окончании мероприятия. Помимо работ, которые я намеревался пожертвовать приюту, я также приобрел для них несколько книг. Я все их просмотрел, поскольку это были книги либо из моего детства, либо те, что пользовались невероятной популярностью в то время. Я был очень рад, что принес подарки. Нет ничего милее счастливых лиц детей, принимающих их. Я подумал, что это подходящий финал. Дети внимательно слушали с огоньком в глазах, так что можно сказать, что мы все прекрасно провели время. Все выстроились в очередь и поочередно получали книги. Эта девочка оказалась последней в очереди. У нее были платиновые волосы и красные глаза. А вот меланина в ней было маловато. Ее внешность во многом была предопределена генетически. Она выглядела немного необычно, и ей было около семи-восьми лет. Если бы она просто стояла там, она была бы подобна картине… Эта причудливость мне была знакома. «Атмосфера вокруг нее немного напоминает Вайолет Эвергарден». Я вздрогнул. Если бы Вайолет была младше, то, вероятно, выглядела бы именно так. Была одна Кукла Памяти, которая запала мне в душу. А именно, Вайолет Эвергарден, работавшая в Почтовой Компании CH, чей главный офис располагался в Лейденшафтлихе — далекой южной стране.

Наши пути пересеклись, когда я всего единожды нанял её, но это время оставило в моей памяти тёплый след. Она была тем человеком, что протянул мне руку, когда я стоял на перепутье жизни. Магом, показавшим мне дивное зрелище. Той, что сделала мне бесценный подарок.

Эта девочка-сирота, чем-то напоминавшая её, откровенно говоря, заставила моё сердце дрогнуть.

«Но я не могу просто сказать: «Ну что ж, давай»».

Моя взрослая жизнь была полна невзгод.

- Кхм, было бы замечательно, если бы это было возможно… - я прокашлялся, подбирая наиболее осторожные слова. – Но прости; это не представляется возможным. У меня уже есть семья.

Ну как? Я постарался изо всех сил, чтобы не ранить её.

Возможно, благодаря этому сестра глубоко кивнула, будто говоря: «Превосходный ответ», и добавила ей: «Нельзя просить столь эгоистичные вещи».

- Вот как. Что ж…

Но девочка оказалась сильной.

- … если вы получите разрешение от семьи, можно ли мне стать вашей дочерью?

Не столько сильной, сколько до жестокости наивной. Жестокой именно из-за своей наивности.

В её желаниях не было фальши, потому что их у неё не было. Это применимо ко всем её словам… нет, ко всей ей.

- Анжела!

Сёстры попытались увести её, но я остановил их.

Её вопрос не был странным. И уж точно не грубым.

«Я сам виноват, что дал ей столь расплывчатый ответ, вызвав у неё подобные мысли».

Поэтому на этот раз я ответил честно.

- Это тоже невозможно. Моей семьи больше нет.

Среди тех, кто знал обо мне, эта тема была известна, и сёстры, вероятно, тоже знали об этом.

У меня были жена и дочь. В прошлом.

Первой я потерял жену, а затем и дочку. Обе ушли из-за болезни, стойко держась до самого конца. Они были настолько прекрасны, что мне даже не верилось, что они были моей семьёй.

Именно из-за того, что они были такими замечательными, я долго страдал от их потери, проживая беспомощную жизнь без надежды на восстановление. Какое-то время общество относилось ко мне как к отшельнику. Моё сердце было разбито, и я вечно молился Богу: «Умоляю, я хочу умереть, убей же меня».

Книга, которую я читал детям, была пропитана этими чувствами. Это была история, которую я создал благодаря Вайолет Эвергарден.

- Вашей семьи больше нет?

Пытаясь изо всех сил не сломаться, я ответил ей правду:

- Ага, всё так. Их не стало довольно давно из-за болезни, - мой голос стал ниже. Я не хотел её напугать, просто он сам стал таким.

- Вот как… у меня тоже нет семьи. Мы одинаковые, да.

Я пытался заставить свои руки перестать дрожать.

- Тогда, почему я не могу быть твоей дочерью?

Боль пронзила мою грудь, и я поймал себя на том, что положил на неё свою морщинистую руку.

- Моей семьи больше нет, но кое-кто у меня есть.

Как же грустно было произносить эти слова. Сдерживая слёзы, я чувствовал стыд за себя. Однако я, как взрослый, хотел дать надлежащие объяснения девочке, чья судьба сложилась столь печально.

- Они всегда будут со мной, так что мне не нужна новая семья.

«Хотел бы я что-нибудь для тебя сделать, но не могу. Я трачу все силы на борьбу с собственным одиночеством, и на спасение кого-то ещё сил у меня нет».

Чтобы не расстроить её и чтобы она не подумала, что я говорю это из-за неприязни, я встал на колени:

- Знаешь, семью нельзя заменить. Это тебе не цветок полить. Это особенные для тебя люди, и это должны быть они… вот что такое семья.

- Но я хочу быть вашей семьёй, Мистер Оскар.

- Это невозможно, мисс…

- Мисс Анжела.

- Это невозможно, мисс Анжела.

- Почему?

- Просто так; Мне жаль.

Её это не особо убедило.

Если бы я был менее проблемным и более добродушным, я смог бы успешно парировать её вопросы. Но невозможное остаётся невозможным. Я не хотел новой семьи. Даже если в моей душе цвела роза одиночества, чьи лепестки душили меня, я не желал этого.

«Потому что это будет ничто иное, как предательство их».

Мы с Анжелой смотрели друг на друга с недоумевающими лицами.

- Но знаете, мистер Оскар. Я думаю, что нужна вам.

- А ты настырная, хах.

- Тогда можно я хотя бы буду писать вам письма?

- Зачем?

- Потому что они нужны, когда вам одиноко.

«Не ты ли здесь сама одинока?».

Поддаться минутным чувствам – глупый поступок для взрослого, но существует ли такой взрослый, который отверг бы сироту после слов: «Я хочу писать вам письма»? Может и существует, но это не человек.

С недоумевающим лицом я всё же согласился на обмен письмами.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀IV

С тех пор письма от Анжелы приходили несколько раз в месяц.

Она написала столь много писем, что я уже почти подумывал о переходе на обмен телеграммами. Сёстры наверняка говорили ей уменьшить количество писем, поскольку они могли мне мешать, но она их даже не слушала.

Темы писем были незамысловатыми. Её жизнь в приюте, её дневной рацион, её поношенное платье, полученное от меня. Вот о чём она писала.

Письма всегда приходили в конвертах с прекрасными пейзажами, так что их было легко опознать. Вероятно, их использовали в приюте повсеместно.

«Мисс Анжела, благодарю за прочтение моей книги. Рад, что она тебе пришлась по душе. Ты так прекрасно излагаешь свои мысли. Возможно, тебе стоит попробовать стать писателем. Обязательно напиши когда-нибудь свою историю. Что ж, до следующей встречи».

Мои ответы были лаконичны, но она продолжала настойчиво писать мне.

«Мистер Оскар, в вашей новой книге есть отрывок, который мне особенно понравился. Тот, где говорится, что одиночество расцветает в груди, превращаясь в цветок и душа – эта часть мне очень, очень понравилась. Я её прекрасно поняла. Интересно, почему, когда мы одиноки, сердце становится таким болезненным и тяжёлым, что дышать становится трудно?».

«Мисс Анжела, ты читала мою книгу снова и снова, да? Спасибо. Что касается причины, по которой мы чувствуем удушье… Полагаю, это потому, что сердце находится в груди. Хотя, возможно, я и ошибаюсь».

Несмотря на существенную разницу в возрасте, в наших письмах мы стали кем-то вроде друзей.

«Мистер Оскар, вы заметили цветок, который я вложила в прошлое письмо? Его чудесный аромат уже угас, но я выбрала самый красивый из тех, что нашла. Я выбрала его, потому что подумала, что он вам понравится. Вам понравилось?».

«Мисс Анжела, у тебя превосходный вкус. Ты выбрала фиалку, верно? Это мой любимый цветок. Я начал ценить его только во взрослом возрасте, но разве не кажется тебе, что этот цветок, такой простой и скромный, обладает истинным благородством?».

«Мистер Оскар, если бы вы сравнили меня с цветком, то каким бы я была? Дети в приюте меня сторонятся и редко со мной разговаривают. Это из-за моей бледной кожи и волос. Ещё я люблю рисовать, и дети говорят, что это пугает, когда я продолжаю рисовать, даже когда со мной кто-то говорит. Но ведь это нормально, когда ты чем-то увлечён, правда? Разве у вас не так, мистер Оскар?».

«Мисс Анжела, когда я чем-то увлечён, могу даже забыть поесть. Многие мои друзья покинули меня из-за этого. Мы с тобой чем-то похожи, а. Если бы я сравнивал тебя с цветком… хм. Вероятно, с лотосом? Ты когда-нибудь видела цветок лотоса? Эти цветы так прекрасны, когда они плывут по воде».

Будь я в отъезде или дома, отвечать на её письма стало для меня привычкой.

«Мистер Оскар, я посмотрела на цветок лотоса. Он был изображён в книге, которую вы мне дали. Прекрасен. Спасибо. А вы, мистер Оскар, наверное, подсолнечник. Он высокий и, кажется, может смотреть на тебя вечно. Верно?».

«Мисс Анжела, я не настолько хорош. Но, знаешь, ты мой ценный читатель и друг по переписке, поэтому я бы мог немного присмотреть за тобой. Но не ожидай слишком многого. Кстати, я решил отправить в приют книгу, которую ты хотела прочитать, через Почтовую Компанию CH. Так что обязательно прочти её».

Чувствуя одиночество, я внезапно обнаружил, что беспокоюсь об этом ребёнке, который так часто писал мне.

«Мистер Оскар, сегодня приходили потенциальные родители. Но когда они услышали, что трое предыдущих семей отказались от меня, они разочаровались во мне. Какие же сёстры злые. Зачем они рассказали это? Приют ведь только выиграл бы, если бы я ушла оттуда».

«Мисс Анжела, нельзя называть своих будущих родителей “потенциальными”. И я не думаю, что сёстры такие уж злые. Если будешь вести себя как хорошая девочка, я уверен, у тебя появятся родители».

«Мистер Оскар, вы человек доброй души, не так ли? Я верю, что мне нужен кто-то вроде вас, однако я вот что думаю: не значит ли это, что где-то ещё кто-то нуждается во мне? Я буду считать дни, пока не встречу этого человека».

«Мисс Анжела, я ведь сказал, что ты для меня ценный читатель, разве нет? И ещё, что ты мой лучший друг по переписке. Не может быть, чтобы ты была ненужной. Я обязательно навещу тебя, но пока что учись прилежно и слушай, что говорят сёстры».

«Мистер Оскар, это правда? Тогда я буду считать дни. Интересно, сколько же я насчитаю. Не выпадет ли этот день на время моей работы в саду? Я пришлю вам рисунок. Какой вы предпочитаете? Мои рисунки известны своим качеством».

«Мистер Оскар, какие цвета вам нравятся?».

«Мисс Анжела, мне нравятся цвета осенних листьев».

«Мистер Оскар, а какая еда вам нравится?».

«Мисс Анжела, мне нравится любая домашняя еда».

«Мистер Оскар, какой плохой поступок вы бы совершили, если бы Бог это позволил?».

«Мисс Анжела, дайте подумать. Наверное, что-то вроде нанесения граффити на стену дома какого-нибудь известного критика».

«Мистер Оскар, какое время года вам нравится больше всего?».

«Мисс Анжела, мне нравится осень. Сумасшедшее время года».

«Мистер Оскар, у вас есть предпочтения в девушках? Мне вот нравятся темноволосые люди».

«Мисс Анжела, как жаль, что у меня не тёмные волосы. Позвольте подумать; наверное, мой типаж – это здоровые девушки».

«Мистер Оскар, как вы отгоняете грусть, если она на вас нападает?».

«Мисс Анжела, я просто жду, пока она сама пройдет. Печально, не так ли?».

«Мистер Оскар, когда вам весело, есть с кем поговорить? У меня нет».

«Мисс Анжела, тебе бы стоило завести друзей. Но если не получится, то можешь общаться со мной».

«Мистер Оскар, вы будете отвечать на мои письма, даже когда я вырасту?».

«Мисс Анжела, с возрастом ты можешь просто потерять ко мне всякий интерес».

«Мистер Оскар, я продолжу писать вам, даже став взрослой; обещаю».

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀V

Если честно, к тому времени, как мы обменялись примерно десятью письмами, я был в полном неведении. Я был совершенно не осведомлен о харизме девушки по имени Анжела.

Она обладала невероятным умом, изучала литературу и прекрасно разбиралась в поэтических выражениях. Тем не менее, она все еще была ребенком. Поэтому, если бы она была дочерью моего знакомого, я бы мог сказать ему: «У нее есть талант, так что, если в будущем у тебя возникнут трудности, пожалуйста, позволь мне позаботиться о ней».

Мы были не более чем друзьями по переписке, совершенно не связанными друг с другом. Однако я уже начал думать, что оставить столь замечательную маленькую девочку в одиночестве было бы огромной потерей (к тому же, я в целом наслаждался этой перепиской). Если бы, например, я мог передать ее в хорошие руки, оказав финансовую помощь или что-то в этом роде – я бы смог это сделать, даже если бы мы не жили вместе. Я понятия не имел, сможем ли мы стать семьей, но мне казалось расточительством держать такого умного ребенка в приюте. Я также считал, что у нее есть определенный литературный талант…

Я начал постоянно думать об Анжеле: за работой, во время еды, во время умывания.

Она написала, что от нее отказались уже три семьи, и мысль о причинах этого не давала мне покоя. Неужели им не понравилось ее легкое высокомерие? Но ведь дети все такие, так что этого следовало ожидать.

Почему она должна была страдать целых три раза? Было ли в ней что-то, что не соответствовало их предпочтениям? Может быть, цвет кожи или волос?

Как ни печально, в мире существует множество людей, дискриминирующих других по подобным признакам, несмотря на то, что они такие же люди, как и они сами… но ведь она не была каким-то питомцем. Она была человеком. Такое воспитание совершенно не подходит для ребенка.

Мне нравились ее поэтичные мысли, но… я думал, что у нее таких нет. Да даже и без них… она была прекрасной девочкой. Абсолютно добросердечной и умной.

Если бы мне сказали это до того, как я встретил этого ребенка, я бы просто отмахнулся, сказав: «Не неси ерунды». Но сейчас мой маленький друг по переписке был единственным человеком в мире, который постоянно обо мне заботился. Она была действительно доброй девочкой. Вне всяких сомнений.

Тут же я резко остановился – во мне вспыхнуло чувство, что если это так, то мне, возможно, следует как можно скорее пригласить ее в свой дом. Да, я действительно думал, что мы не можем быть семьей, если бы я видел в ней свою дочь, но в данный момент мы были друзьями. В таком случае, разве для друзей не является чем-то нормальным помогать друг другу? В конце концов, для этого и существуют друзья. Мне не нужна была причина, чтобы ходить вокруг да около.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀VI

Несмотря на это, спустя некоторое время после того, как я принял решение, письма от нее перестали приходить, а одна из сестер приюта сообщила мне, что ее уже удочерили.

Я окаменел у входа в приют, держа в руках множество подарков.

- Вот как? Какая жалость. Мы больше друг друга не увидим.

«Она сказала, что будет писать мне всегда, и вот…»

- Понимаете, просто письма от нее перестали приходить, и я заволновался.

«Нашла ли ты место, где будешь счастлива?»

- Все в порядке. Пожалуйста, передайте это детям.

«Нашла ли ты место, где о тебе позаботятся больше, чем я?»

- Она сказала что-нибудь обо мне?

«Могут ли эти люди понять, что твои доброта и величие построены на одиночестве?»

- Вот как..?

«Защитят ли они тебя, что бы ни случилось?»

- Ясно…

«Анжела, будут ли эти люди ценить тебя?»

В тот летний день ярко светило солнце, и было очень жарко. Я получил солнечный удар.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀VII

По дороге из приюта у меня болела голова. Однако я не был болен, поэтому боли прошли после короткого отдыха.

Я ещё некоторое время не мог ни есть, ни пить, то и дело глядя в почтовый ящик в ожидании письма, которое никогда не придёт.

А затем… а затем понемногу начали происходить изменения.

Я стал реже брать детские книги в книжных магазинах. Начал оборачиваться на цветки лотоса. Перестал покупать милые марки, конверты и бумагу. Начал чувствовать себя подавленным, когда видел родителей, гуляющих с детьми. В итоге я заперся в своём доме, не желая никого видеть. Я решил сложить её письма в коробочку и запереть их в шкафу.

Письма от Анжелы, которая была столь замечательной девочкой в моих глазах, больше не приходили, и время шло, не давая мне возможности возразить Богу. В конце концов, это стало для меня обыденностью. Время и впрямь было беспощадным.

Когда я утратил супругу и дочь, я осознал: больше ничего столь же драгоценного в моей жизни не появится. Посему, когда она ушла, я потерял нечто куда более значимое. Но в случае с Анжелой моя ошибка заключалась в том, что я понял это слишком поздно. Слишком позднее осознание не позволит этим рубцам легко затянуться.

Моя ежедневная рутина стала невыносимой, поскольку я видел, что мир вокруг меня ничуть не изменился.

Если мне было грустно, то разве миру не должно быть так же? Если я рыдал, то мир должен был посочувствовать мне. Хотелось бы мне, чтобы это было правдой, но вместо этого мир лишь оставлял меня позади, и ничего не пытался мне помочь. Поэтому у меня не было выбора, кроме как собраться и продолжить свой путь, похоронив чувства.

И в итоге мне стало лучше.

По какой-то причине процесс написания становится легче, когда я переживаю нечто печальное. Может быть, это из-за того, что разум писателя проясняется тем более, чем больше он страдает. Чем более одинокими мы себя чувствуем, тем ярче будем сиять.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀VIII

В очередной раз почитать в приюте мне довелось где-то спустя год после того, как письма от Анжелы перестали поступать. Я не желал этого делать, но всё же решился, поскольку моя совесть кричала о том, как счастлива, вероятно, была бы Анжела, если бы я сделал что-то для детей приюта.

Некоторые дети остались здесь ещё с прошлого года. А некоторых год назад здесь не было. Пока я переживал утрату, мир вокруг меня продолжал идти своим чередом, а приют претерпел небольшие изменения.

Чтение в этот раз было не таким, как в прошлый. Книга подверглась детской критике, поскольку была гораздо более логично написана, чем предыдущая. Поскольку эмоциональные изменения влияют на мои произведения, я всё честно объяснил: «Я чувствовал себя подавленным из-за печального события, произошедшего со мной. И в это время я и написал эту книгу».

Дети добродушно ответили: «Что ж, ничего не поделаешь».

Моя профессия высоко ценилась в мире, но среди детей, похоже, популярности не снискала. В глубине души меня огорчило то, что детям больше понравилась прошлая книга, что была настоящим хитом, а не моя. Но это было пустяком.

Я спросил у сестёр то, что не мог спросить долгое время.

- А кто удочерил мисс Анжелу?

Правда в том, что я всегда хотел это спросить. Но, если бы я спросил, это могло бы отразиться на будущем Анжелы. Какая бы замечательная семья у неё ни была, я чувствовал, что я всё же завидовал и не мог пожелать ей счастья. Поэтому в тот день, когда я получил солнечный удар, я ушёл, так об этом и не спросив.

- С удочерением Анжелы… всё несколько сложно…

Слова сестёр заставили моё лицо немного помрачнеть. У Анжелы был талант к живописи, и, по-видимому, она славилась им, поскольку картина, созданная ею, отлично продалась на ярмарке, организованной приютом. Об этом услышала богатая семья, владевшая галереей, и предложила удочерить её под предлогом воспитания подающего надежды художника.

Когда я услышал об этом, то подумал, что это больше похоже на наём работника, нежели на приветствие её как члена семьи… то, что я в тот момент почувствовал, можно, наверное, описать одним словом – «отчаяние».

Состоятельные люди едва ли не насильственно удочерили Анжелу, поэтому сёстры тоже беспокоились и нанесли визит по адресу, который им сообщили, но тогда Анжела, одетая в запачканный краской фартук, сказала им: «Отец будет ругать меня, так что идите домой», - и на этом всё закончилось.

- А она не писала вам каких-либо писем или что-то вроде того? Мне она не писала, но…

- Насчёт этого. По слухам, глава этой богатой семьи, кажется, был молодым человеком с многообещающим будущим, поэтому его воспитывали в одиночестве в имении… Мы подозреваем, что он запретил ей иметь хоть какие-то связи снаружи… Анжела ужасно боялась разозлить его, так что, вероятно, они физически её наказывают. Мы сказали ей, что она может вернуться, если страдает… но когда её забирали, этот человек много говорил о финансовой поддержке, так что, может, она не могла позволить себе так поступить… Анжела отличалась от остальных, всегда стояла на своём и была чудачкой, но…

«Я слышу, как горит моя голова».

- …она была очень добрым ребёнком, так что…

«Голова горит… горит и болит».

Другими словами, эта удивительная маленькая девочка сознательно пошла на это, прекрасно всё понимая и осознанно предлагая себя. Может, по этой же причине она больше не могла отвечать на письма мне, своему другу по переписке, а также не могла вернуться в приют.

- …мы хотим сделать что-нибудь для неё… правда, но Анжела уже ушла… поэтому мы… не можем ничего сделать…

«Как безответственно. Это ваша вина в том, что девочка сейчас, может, страдает».

Я сдерживался, гнев закипал во мне.

Но я не дал ему выйти наружу. Хоть я и был полон гневных мыслей, но не стоило выплёскивать их на сестёр, которые работают здесь на износ. Они прилагали огромные усилия, несмотря на трудности с финансированием.

- Не могли бы вы сказать, где она живёт?

Если бы я и сделал что-нибудь, так это то…

- Анжела мой друг. Я хотел бы увидеть её ещё раз.

…что должен сделать старший товарищ.

Едва получив адрес, я направился прямиком к особняку, где, как предполагалось, держали Анжелу. К моей удаче, это поместье располагалось на территории обширной художественной галереи, принадлежащей одной из влиятельных семей.

Галерея была открыта для публики, любой мог зайти, если желал приобрести картину. Осознавая подлость своего замысла, я назвал работу и автора, которые привлекли мое внимание во время осмотра. Мне нужно было создать видимость состоятельного клиента, ведь выглядел я как обычный, ничем не примечательный мужчина средних лет, каких полно на улице.

- Эта работа — часть серии, написанной нашим художником, — сотрудник галереи переменил тон, обращаясь ко мне совсем иначе, чем при моем появлении.

Я выжидал подходящего момента, чтобы перейти к разговору об Анжеле.

Неужели ее действительно удерживали здесь, в этой галерее? Я пришел сюда, основываясь на догадках сестер, но… Ей сейчас должно быть около восьми лет. Какого рода талант они ожидают от кого-то столь юного?

Пока я размышлял, мой взгляд зацепился за одну из картин. Рама этой работы была необычно украшена — конвертами, на которых были изображены прекрасные пейзажи.

Когда я остановился перед этой рамой, сотрудник встрепенулся, издав удовлетворенное «ах!».

- «Что здесь делают эти конверты?» — вот ваш вопрос, верно? Но, прошу вас, обратите внимание на рисунки на самих конвертах. Это не типографская печать — художница сама изобразила всё с мельчайшими деталями. Конечно, и на самом полотне присутствует пейзаж. Однако, я полагаю, что сама рама невероятно очаровательна. Если эта работа вас заинтересовала, могу показать вам и другие картины этой художницы. Все они созданы молодой девушкой, которой покровительствует владелец галереи…

Я не слишком внимательно слушал его. Вместо этого, мои мысли были подобны пылающей голове, и я ощущал ужасные приступы мигрени. В конце концов, я получил уже бесчисленное множество таких конвертов. И каждый раз я восхищался их красотой. Но я даже не подозревал, что их создала девочка из приюта. Она отправляла их, даже не обмолвившись ни словом. Более того, название, написанное на золотой табличке, вызвало у меня слезы, затуманившие зрение.

Картина называлась «Потому что нравитесь».

Я уверен, что на их создание уходило невероятно много времени. И тем не менее, Анжела постоянно отправляла свои письма в этих прекрасных конвертах. Приют, стремясь максимально сократить расходы, наверняка выдавал ей самые обычные конверты. Но она, видимо, чувствовала, что им чего-то не хватает, и таким образом демонстрировала свой талант.

Но я этого не замечал. В конце концов, я был слишком поглощен нашим обменом письмами.

- Я хотел бы приобрести эту работу… но можно ли связаться с главным?

Услышав это, сотрудник засиял.

- Я обладаю широкими связями и могу предложить разностороннюю помощь в любом вопросе. Если возможно, я бы хотел поговорить с владельцем этого места. Сейчас же я куплю эту работу, чтобы продемонстрировать свои добрые намерения. Еще я хотел бы встретиться с художницей, — я улыбнулся ему. Но истинные мотивы моих слов отличались от тех, что видел передо мной этот работник. — По правде говоря, художница — моя знакомая. Я давно ее разыскиваю.

Это могло обернуться затяжной схваткой. Тем не менее, я был уверен, что пройду через нее.

В итоге головная боль отступила.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀IX

Мужчина средних лет, одетый в старый плащ, стоял перед городской школой.

Он был совершенно обычным человеком. Волосы растрепаны, на носу очки. В нем не было ничего примечательного.

С сонным выражением лица мужчина снял очки, чтобы протереть глаза. Он действительно выглядел как самый заурядный прохожий.

Спустя некоторое время прозвенел школьный звонок, и из здания выплеснулась толпа детей. Мальчики и девочки в одинаковой форме обошли мужчину средних лет и устремились прочь от школы, счастливые, оживленно болтая друг с другом.

В самом конце вышла одна девочка. Одна.

У нее была бледная кожа, светлые волосы и красные глаза. Заметив мужчину, девочка, чья внешность словно сошла со страниц фэнтези, пулей помчалась к нему, бросаясь в объятия.

- Добро пожаловать обратно, мисс Анжела.

- Я вернулась, мистер Оскар.

Так называемый Оскар поднял на руки девочку, чье имя означало «ангел». Они обнялись так крепко, что между ними не осталось и миллиметра свободного пространства. Словно получив заряд энергии, они кивнули друг другу, и девочку опустили на землю.

- Пойдем, мистер Оскар? — Анжела протянула руку.

Оскар машинально взял ее.

В этих действиях не было ничего особенного. Можно даже сказать, что они проделывали это уже бесчисленное количество раз.

- Ну что ж, можем пойти пешком, а можем заказать экипаж, как ты хочешь?

- Хочу пешком!

- Тогда, ты, должно быть, проголодалась. Есть особые пожелания?

- Да, но не в том смысле, вы, мистер Оскар.

- Хм?

- Мистер Оскар, вы ведь одинокий человек?

- Ну, есть такое.

- Поэтому я подумала, что вам будет полезно прогуляться со мной и перекусить по пути.

- Что ж, в этом есть доля правды.

- К тому же, вы все время сидите, так что прогулка вам не повредит. Я беспокоюсь о вашей спине.

- Ребенок беспокоится о моей спине, это необычно.

Оскар не стал спрашивать: «Откуда ты так хорошо меня знаешь?», — он понимал, что любое его слово обернется против него.

С первого взгляда они казались совершенно разными, но, оказавшись вместе, они идеально «сочетались».

- Мистер Оскар, взгляните, какая красивая птица.

- И впрямь, оперение у неё куда живописнее, чем у прочих.

Со стороны они напоминали отца и дочь.

Направившись в небольшое арендованное здание, где проходила выставка, они обнаружили, что оно служит разным целям: от игровых зон до лекционных залов. Похоже, в данный момент там проходила выставка живописи.

Войдя внутрь, они стали осматриваться.

- Мне очень нравится этот оттенок. Не правда ли, он великолепен?

- Действительно. Мне тоже пришёлся по душе.

От юных, подающих надежды художников до именитых мастеров, удостоенных наград – широкий спектр представленных работ, несомненно, доставлял удовольствие ценителям искусства.

В итоге их путь привёл к серии произведений, собранных в одном зале. Видимо, здесь были представлены все работы одного конкретного автора. Вероятно, это была экспозиция художника, недавно получившего какую-то престижную премию.

Оскар и Анжела переглянулись, обменявшись улыбками.

Интерьер зала был украшен множеством произведений: как картинами, так и рамами, украшенными изящными конвертами. Одним из таких произведений, привлекших их внимание, оказалась абстрактная картина на огромном полотне, достигавшем высоты двух взрослых мужчин. Подойдя к холсту, они остановились и молча уставились на него.

Картина носила название «Мы».

Вид её оказал на них обоих особое воздействие. К этому моменту уже многое успело произойти.

Оскар нахмурился, словно готов был расплакаться.

- Это восхитительно.

Город был переполнен людьми, как и выставка, которая также привлекала множество посетителей. Многое пережил Оскар, внешне ничем не отличавшийся от обычного человека. Невозможно узнать чью-то историю, лишь взглянув на него. В мире нет ничего экстраординарного, и жизнь чаще всего приносит боль. Поэтому такие особенные моменты, как этот, способны нежно осветить путь человека хотя бы на краткое мгновение.

- Если бы вы не спасли меня, мистер Оскар, у меня бы не было ни единого шанса написать её, – прошептала Анжела, что лишь усилило желание Оскара плакать. Он попытался вытереть слёзы, но Анжела остановила его. Раскинув руки, она сказала: «Ну же». И Оскар поднял её. – Вы такой плакса, мистер Оскар. Лично я очень редко плачу, – хотя среди них двоих ребёнком была Анжела, она вытерла слёзы Оскара рукавом своей одежды, будто он был младенцем. – Эй, можем мы немного поговорить о нас?

«Этот ребёнок совершенно не похож на мою дочь».

- Когда мы встретились впервые, вы выглядели очень одиноким.

«Однако вес этой девочки, когда я поднимаю её, такой же, как у неё».

- В вашем голосе тоже чувствовалось одиночество, но вы были добрым. Для меня вы казались замечательным человеком. Я не так легко привязываюсь к взрослым, но… мистер Оскар, я подумала, что с вами у нас всё сложится.

«Моя привязанность к ней только крепнет».

- Мы оба… погружены в мир творчества, не так ли?

- Да, именно так.

«Возможно, это грех».

Оскар боялся этого больше всего на свете. Поэтому он опасался полностью принять её, перестать быть для неё лишь «другом по переписке» или просто «другом». В конце концов, уже столько всего произошло.

Время, которое он провёл со своей новой подругой, было почти столь же ценным, как и время, проведённое с семьёй. Тем не менее, возможно, это было…

«…преступлением?».

Не было ли это ничем иным, как предательством по отношению к покойной жене и дочери? Он не собирался заводить новую семью, и тем не менее находил причины, по которым они могли бы быть вместе. Если бы он сказал об этом своей жене и ребёнку, расстроились бы они? Он не мог думать о том, что они его уже не услышат, раз их больше нет в живых. Возможно, они были совсем рядом. Может, он встретил бы их после смерти. Если так, то это действительно было предательством, но он не мог остановиться. Он больше не мог нести груз жизни.

«Потому что…»

- Мистер Оскар, опирайтесь на меня, если вам станет одиноко. После всего, что вы для меня сделали, я ваш должник. Нет, даже несмотря на это… вы мне нравитесь…

Не в силах смотреть на лицо Анжелы, Оскар уткнулся ей в плечо и всхлипнул.

Словно родная мать, Анжела нежно прошептала:

- Я хочу, чтобы мы оставались вместе. Потому что этот мир полон одиночества.

«Потому что ты стала для меня очень важна».

Когда девочка с именем ангела погладила его по голове, Оскар выровнял дыхание. Он хотел выразить словами то, чего до сих пор избегал.

Возможно, он был предателем. Возможно, однажды он столкнётся с неодобрением. Однако он больше не мог жить в одиночестве. И в итоге он встретил того, кто хотел быть рядом с ним. Приближалось время дать имя ей и этим отношениям.

- Мисс Анжела…

Возможно, их судьба была предрешена ещё во время первой встречи.

- Могу ли я… стать твоей семьёй?

Лицо Анжелы озарилось светом.

- Ты…

А затем потекли слёзы. Они текли ещё немного, пока Оскар не получил собственного ангела.

- Ты для меня очень важна… поэтому, не могла бы ты дать мне причину оставаться рядом с тобой?

Это история о мольбе, подобной летнему дождю – слабой, но дающей после себя надежду.