Вайолет Эвергарден (Новелла) Том 5 Глава 8 (Буклет) Вайолет Бенедикта Блю

Когда мы впервые встретились, она была словно немой куклой.

Мне хотелось ударить её и спросить, жива ли она вообще. Хотя, вероятно, тогда это бы ничего не изменило.

Мир после войны выглядел живописно. Но она же словно жила в уединённом сером мире. Словно была заперта в комнате, лишённой вкуса и запаха. Она вела себя так, будто упорно переносила невыносимую боль.

«Находиться рядом с ней утомительно».

Но я не мог отвести от неё взгляда.

«Почему она так поступает?».

Ей следовало бы включить голову. Если бы она хоть немного подумала, то смогла бы всё понять.

«Вот же заноза».

Ей не стоило раскрывать своё сердце нараспашку. Нужно быть фальшивой, скрытной.

«Хоть немного защищай себя».

Всё, что Вайолет могла сказать о жизни, так это то, что она тяжела.

Она обладала способностями, вдвое превосходящими обычные. И тем не менее, она была невероятно неспособной во всём, что плохо ей давалось. К тому же, она не умела выкручиваться, лгать и убегать, когда это было необходимо.

Вероятнее всего, она никогда не сопротивлялась. Чему? Возможно, судьбе. И, быть может, так называемому Богу. Она просто покорно подчинялась.

У всех судьбы разные, но, конечно же, есть люди, в основном разделяющие болезненную. Даже когда эти люди думают, что всё кончено, они вновь оказываются втянутыми в травмирующие конфликты. И с этим люди, родившиеся не под той звездой, не могли ничего поделать. Даже если сами того не желали, сбежать от этого они не могли. Обстоятельства вновь их возвращали. И приносили несчастье.

Бог, должно быть, издевался над ней снова и снова.

Может, изначально Вайолет это не нравилось. Из-за этого она могла плакать. Однако, опять же, стоит только привыкнуть к чему-либо, и даже насилие станет частью повседневной жизни.

«Не так ли, Вайолет?».

Бог определённо тебя ненавидит.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Вайолет Бенедикта Блю

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀I

«В этой тёмной комнате кукла издаёт звуки».

Существо в образе светловолосой голубоглазой девушки усердно наигрывало мелодию. То, как её механические руки управляли машинкой, делало её похожей на аккомпаниатора пианино. Тикающие звуки печатной машинки лились бесконечным потоком, почти как музыка. Поначалу медленная, она постепенно ускорялась. Сильно, сильно, сильно, нежно.

Разговор между машинами тихо завершился. Но похвалы или аплодисментов не последовало.

То, как просто она печатала буквы, словно произнося молитву, делало её похожей на паломницу. Конечно, кукла не была ни музыкантом, ни паломником. Она была одинокой художницей.

Она была Куклой Памяти. Это профессия, существовавшая ещё до войны, но эта славная старая профессия стала активной именно потому, что война закончилась. Непонимающие люди могли сказать, что это была временная работа для девушек, пока они не выйдут замуж за богатого мужчину. Но на деле это было не так.

Поскольку профессия сочетала в себе физический и умственный труд, некоторые выделялись, делая себе имя в индустрии. Во всяком случае, наиболее востребованные девушки много путешествовали. То, что она оставалась здесь и записывала документы, в то время как другие уже ушли по заказам, красноречиво говорило об отсутствии её популярности.

Я знал, почему она сидела одна в этой комнате.

Она отправилась в рабочую поездку к заказчику, но была отвергнута и вернулась назад. Клиент сказал ей, что не хочет, чтобы девушка с протезами, на теле которой были выгравированы следы войны, писала для него.

Заказчик потерял на войне свою жену. Ради детей, оставшихся у него, он искал новую жену и наконец смог повторно жениться. И поэтому он искал кого-то, кто мог бы написать свадебные приглашения. Он, вероятно, хотел, чтобы все это отпраздновали. Чтобы люди со всего мира сказали ему: «Поздравляю! Надеюсь, вы будете счастливы вместе».

Конечно, он был обескуражен тем, что в такое время заявилась девушка с протезами. Должно быть, ему казалось, что она обливает его счастье ледяной водой. Возможно, что-то напомнило ему о его покойной жене.

«Дурак, как будто мне не плевать. С этим ничего не сделать».

Каттлея разозлилась и пошла вместо неё, называя того парня противным.

Наверное, тяжело тем людям, кого ненавидит Бог.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀II

«У входа стоит кукла, обдуваемая нежным ветром».

Вернувшись с доставки, я застал её в напряжённой позе в ожидании чего-то. Когда эта девушка молчала, то действительно была похожа на куклу.

Она опять отправилась к клиенту и была отвергнута? Сказали ли они ей послать в следующий раз другую девушку?

Куклы Памяти были чем-то другим. Мне больше нравилось просто доставлять посылки. Я отказываюсь раболепно кланяться таким тщеславным людям. Окажись я на её месте, то уже давно бы бросил это дело.

Но Вайолет каждый день приходила на работу.

«У неё больше мужества, чем у некоторых».

Я не знал, стоит ли к ней обращаться. Нельзя было указывать людям других профессий, что им следует делать. «Держись; не принимай близко к сердцу» — не знал, окажет ли такое замечание хоть какой-то эффект на неё. Казалось, ей совершенно не нужны были другие люди.

И всё же в подобных ситуациях парень, который нас подобрал, говорил ей: «Малышка Вайолет, всегда будет другой раз. Не торопись».

Прежде чем я решился подойти и заговорить с ней, она заметила меня и кивнула в знак приветствия.

— Вайолет.

Имя, звучавшее из моих уст так изящно, носило название цветка.

— Клиент снова тебе отказал? Ходжинс не будет в гневе, пойдём внутрь.

Глаза Вайолет несколько раз моргнули.

— Нет, сегодня меня не отправили назад.

Фиалка – цветок, распускающийся фиолетовыми лепестками.

— Поэтому президент Ходжинс сказал, что это нужно отпраздновать обедом…

Сколько бы раз на этот цветок ни наступали, он продолжал жить.

— Вот как; разве это не чудесно?

По какой-то причине я почувствовал облегчение, словно только что удостоверился, что птенец, взятый под моё крыло, в порядке.

— Да.

— Ну, покажи более счастливое лицо… а, забудь. И не пытайся улыбаться физически. Хватит пытаться улыбнуться, двигая руками.

Какая же она странная. Из-за неё я чувствую себя необычно.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀III

«По городу разгуливает кукла, окрашенная в цвета заката».

Синий жакет прусского цвета. Белоснежное платье, украшенное лентами. Изумрудная брошь на груди. Пара высоких сапог кофейного цвета, издающих цокающий звук при ходьбе по мощёной дороге.

Я уже привык к виду этой куклы. Вернее, девушки с кукольной внешностью.

Человек, стоящий на мосту и смотрящий на карту, когда все шли по домам, и без того выделялся из толпы. Но она к тому же стояла на пути движения, и один только её наряд уже бросался в глаза.

Причина, по которой я легко узнал её в незнакомом городе в свете заката — времени дня, когда взгляд может затуманиться — крылась не в том, что я проявлял к ней особое внимание или что-то вроде того. В тот день я как раз занимался доставкой в отдалённое место. Место, находящееся в двух часах езды от Лейдена.

«Мы доставляем куда угодно, куда пожелает клиент».

Такова была моя работа. И она была в своей основе схожа с работой светловолосой голубоглазой девушки, которая привлекла мой взгляд. Только в её случае они «мчались туда, куда только пожелает клиент».

Когда работа только началась, мы часто встречались в офисном здании, но впоследствии мы вообще перестали видеться. Количество её заказов сильно возросло. У неё, похоже, всё идёт отлично. У неё, казалось, были какие-то проблемы, но у неё точно всё будет в порядке, даже если я оставлю её здесь.

«С ней всё будет в порядке, верно?».

Девушка, одетая словно в наряд из сказки, продолжала смотреть на карту.

«Эй, у тебя всё под контролем, Вайолет?».

Она была таинственной Куклой Памяти – такой красивой, что даже жутко, и всё же с несколько диким видом.

Уже много времени прошло с тех пор, как босс представил её нам. Нам сказали, что раньше она была солдатом, но деталей мы не знали.

Некоторые сотрудники Почтовой Компании CH были весьма необычными. Бывшая девушка-солдат — это уже само по себе редкое явление, но, в любом случае, наш президент, Клаудия Ходжинс, сам раньше был высокопоставленным военным. Многие из нас были из тех, кто мчался вперёд, ни на кого не полагаясь, даже несмотря на то, что у всех нас были свои трудности.

Наверное, это потому, что президент сам был таким.

Поэтому, хоть она и была младше меня, мы оба были независимы, поэтому я решил, что должен наблюдать за её ростом, а не вмешиваться в её дела.

«А она рисковая…».

Я ещё немного постоял и понаблюдал за ней. Даже если у неё были проблемы, Вайолет Эвергарден никогда об этом не говорила, поэтому люди вокруг просто проходили мимо. Фигура, избегающая людского потока и уткнувшаяся в карту, была словно одинокий путник.

«Если не знаешь, куда идти, спроси кого-нибудь».

Я и сам не мог позвать кого-то, с кем не был близок. Но ведь и чужими мы не были.

Внезапно я услышал знакомый голос: «Хаа? Значит, решил проигнорировать Малышку Вайолет, когда она в затруднительном положении? Насколько же ты бесчувственный? Оставишь девушку одну, когда скоро начнет темнеть? Ты позоришь всех джентльменов. Почему не поговоришь с ней? Стесняешься? Неловко? Это так, Бенедикт?».

В моей голове разворачивалась сцена, которую можно описать только как «шумная». Утомительно выслушивая лекции человека внутри своего разума, я почувствовал, что действительно должен ей помочь.

Не имея выбора, я набрал в грудь воздух и крикнул её имя, словно в гневе: «ВАЙОЛЕТ!».

Она, столь любимая президентом принцесса, встрепенулась, словно кролик, и посмотрела в мою сторону. Когда я помахал ей, она мигом подбежала ко мне. «Бенедикт, что-то случилось?» — это было первое, что она сказала, схватив меня за плечо.

— Не у меня надо спрашивать. Что с тобой-то стряслось?..

- Я закончила свою рабочую поездку и собиралась возвращаться в компанию. Горожане известили меня, что пешим ходом это займёт около десяти часов, поэтому я пыталась уточнить направление.

- «Пешком», говоришь..? Как ты сюда добралась?

- Поездом до соседнего района. А оттуда на омнибусе*… однако, поскольку заказ продлился дольше, чем ожидалось, я опоздала на последний рейс.

- Ты могла бы просто переночевать в гостинице, понимаешь?

- Такое расстояние я могу пройти маршем, так что это было бы ненужной тратой времени и средств.

Услышав слово «маршем», я едва не вздохнул. Ожидаемо, она, похоже, всё ещё не могла избавиться от своего солдатского духа.

- Можешь сесть сзади на мотоцикл… и вернёмся вместе.

- Тебя не затруднит?

- Очевидно же, нам же с тобой надо в одном направлении. Хотя, даже если бы тебе нужно было в другое место, я бы всё равно тебя подбросил.

- Я тяжёлая; это не доставит хлопот..?

Я посмотрел на её тонкую талию, задаваясь вопросом, о чём она, но потом понял, что она говорила о своих протезах. Когда она села на мотоцикл, скорость, несомненно, снизилась. А с проездом по грунтовым дорогам возникли проблемы – колёса застряли.

- Наверное, мне стоит бежать позади?

Ох уж эти её глупости – всегда жертвует собой.

- Нет, в этом нет смысла.

Когда я был с ней, то понимал, почему Ходжинс просил о ней позаботиться.

- Но так мы не сможем добраться вместе.

- Ты совсем уже? Эта штука каждый день перевозит веса куда большие, чем твой, так что всё будет нормально.

- И правда, выдающийся солдат.

- Ты хотела сказать, «выдающийся мотоциклист»?

Но внутри себя я думал: «Я увяз по уши».

- Бенедикт.

- Ась?

- Большое спасибо, Бенедикт.

- Ага, нет проблем.

- Мне следует как-нибудь тебе отплатить.

- Говорю же, нет проблем.

- Я не могу назвать точную дату, но… я дам тебе денежную компенсацию.

- Не нужно.

- Но…

- Я сказал не нужно.

- Тогда, могу я как-нибудь ещё на тебя положиться?

- Чего это ты вдруг?

- Если думать об эффективности работы, очень полезно быть подброшенной почтальоном из нашей компании.

- Аа, вот ты о чём.

- Да.

- Ну, я подброшу, если захочу.

«Чёрт», - подумал я.

Бродячие собаки и кошки, не слишком привязанные к людям, - моя слабость.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀IV

«Под дождём шла кукла».

В последнее время в Лейдене было туго с дождями, так что этот был едва ли не благословлением свыше. Но для почтальона, чей груз ни в коем случае не должен промокнуть, это было ничем иным как неудачей.

Я решил, что будет лучше прерваться на обед, который я пропустил, чем заставлять себя доставлять по такому дождю и упасть с мотоцикла. Войдя в знакомое кафе, я увидел ещё нескольких людей, также искавших укрытие.

«Молодцы на работе», - мысленно прошептал я всем присутствующим рабочим.

Первым делом я заказал горячий напиток и еду, а затем занял место. Я сел к окну, но не по своей воле. Официант меня проводил к столику.

«Осталось только вернуться в компанию после ещё трёх доставок и просмотреть оставшиеся».

Кофе – идеальный напиток, чтобы наслаждаться им под звуки нежно падающих капель дождя.

«Кстати говоря, нужно ещё заказать сломанное снаряжение».

Не очень хорошо думать о работе даже во время перерыва, но с этим ничего не поделаешь, раз уж я работал почтальоном. У нас всегда ограничено время, и, даже если за день нужно много всего сделать, наши возможности ограничены. Я ощущал это ещё острее, потому что по опыту чувствовал, что моё положение в компании постепенно повышается.

«У меня много работы. А потом… потом…»

Думая об этом, я заметил кое-что странное в городском пейзаже.

Вид на Лейден был живописен под дождём. Я и сам любил дождь, но когда мне не нужно было работать. Так вот, о чём это мы – я заметил Вайолет, бегущую под дождём. Она держала сумку, в которой, вероятно, были письма, плотно прижимая её к груди, чтобы та не промокла.

Я не раздумывая встал из-за стола. Пусть и через стекло, когда Вайолет прошла у моих глаз, то заметила меня и тоже остановилась.

С тех пор как я начал подвозить её на мотоцикле, мы пришли к взаимопониманию. При этом она мало разговаривала, так что в основном наши разговоры исходили лишь от меня. Я обнаружил, что говорить она начнёт, только если заговорить с ней первым.

- Не хочешь тоже взять перерыв? – жестикулировал я.

- Нет, я вернусь в компанию, - прожестикулировала она в ответ.

- Вот как? Спасибо за усердную работу.

- И тебе.

Я помахал, и Вайолет немного помахала в ответ, не меняя выражения лица.

Затем фигура Вайолет быстро исчезла из поля зрения и я почувствовал, что кофе, что я пил, немного изменился во вкусе. Мне показалось, что он приобрёл странное послевкусие.

«Значит, она может помахать рукой и тому подобное?»

Но, вероятно, ни она, ни я не сделали бы этого первыми. В конце концов, это была Вайолет Эвергарден. Девушка, которая пыталась с силой приподнять свои щёки, когда Ходжинс сказал ей: «Хватит так непроницаемо смотреть на клиентов», а затем сообщила, что это не помогло. Девушка, которая описала долгую пешую прогулку как «марш». Девушка, которая вела себя так, будто забыла свои эмоции где-то. Девушка, которая всегда смотрела только на свою изумрудную брошь, как будто у неё не было ничего более близкого.

Девушка, у которой, казалось, не было ни одного друга.

«И всё же она помахала мне».

Возможно, этот момент стал кульминацией времени, проведённого мной с Вайолет до этого дня? Эта мысль странно щекотала моё сердце. По какой-то причине я чувствовал, что этот незнакомый мне ранее вкус исходил от кофе. Когда дело доходит до чувств к девушкам, я понимаю всё слабо… вернее, хотя это и неловко признавать вслух, это была искренняя и глубокая привязанность, которую испытываешь к другому человеку.

«Наверное, это похоже на счастье, когда бездомная собака начинает к тебе привязываться».

Если бы девушка, в которую я был влюблён, попала под дождь, это, вероятно, пробудило бы во мне скрытые мотивы. Хотя нет, если выбирать, то она больше была похожа на моего подчинённого, не так ли?

Ничего не понимая в этом чувстве, я мог только беспокоиться, не простудится ли она.

«Я становлюсь мягче».

Ах, как я и думал, я увяз по уши. По самые уши.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀V

«Кукла привела с собой ребёнка и попросила невозможного».

— Я хотела бы отправиться на поиски леди Изабеллы Йорк.

Интересно, начала ли она замечать своё очарование? Как бы это описать? Хотя нет, вероятно, она этого не заметила. Вернее, я единственный это заметил и поймал себя на мысли, что так думаю.

— Пожалуйста…

Слышать, как она просит об одолжении, было довольно волнующе.

Подумайте вот над чем. Предположим, есть какая-то бездомная собака или кошка, с которой вы не были слишком близки и только начали ладить, а потом она вдруг начала умолять вас своим «мяу-мяу». Что бы вы подумали?

— Она мой друг.

Что бы вы подумали? Это бы задело струны вашей души, не так ли?

— Бенедикт, могу я на тебя положиться?

Наш президент, подхвативший какую-то болезнь, немедленно спихнул это дело на меня.

«Ну чего ты мечешься. Отнесись к этому хоть чуть более по-взрослому».

Ходжинс был без ума от Вайолет. Нет, не в странном смысле. Он искренне заботился о ней, словно она была членом его семьи. Её возраст не позволял назвать её ребёнком, но, поскольку она была таким ребёнком внутри, он начал относиться к ней как к дочери.

Когда Вайолет сказала «пожалуйста», уставившись на него своими голубыми глазами, он просто не смог отказаться. К тому же, если она и просила о помощи, то только в крайне срочных ситуациях, когда она не могла ничего сделать самостоятельно, поэтому отказывать ей было бы бесчеловечно. Обычно она ни на кого не полагалась, поэтому отказать ей становилось ещё более неприятно.

«Нет; не смотри на меня. Не направляй эти жалобные глазки на меня».

— Бенедикт…

«Это нечестно. Тейлор, ну хоть ты не смотри на меня так».

В конце концов я согласился на эту работу, но она была довольно сложной.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀VI

«Кукла постучала в дверь в три часа дня».

Квартира, которую я снимал с момента переезда в Лейденшафтлих, была отвратительной. О жизни человека можно в какой-то степени судить по его комнате, но моя комната по всем фронтам выглядела как временное пристанище. Она совершенно не была похожа на спальню.

Наверное, это потому, что изначально я не думал, что продолжу работать почтальоном.

Всю мебель я где-то подобрал, поэтому её цвет был тусклым, а часть из неё вечно была покрыта пылью, даже если я её чистил. Скудный солнечный свет делал всё только хуже. Было только одно окно, а шторы всегда были закрыты, так что пыль легко накапливалась.

Поначалу я оставлял окно открытым, но когда посреди ночи я наткнулся на подозрительного человека, то начал его закрывать. Не ради себя. А ради преступников, которые ещё захотят позариться на мой дом.

Я не просто выпер того человека из окна, но ещё и погнался за ним, повалил его и избил до полусмерти, а потом отвёз его в военную полицию, где его немедленно отправили к врачу, а мне сказали, что моих действий было «слишком много для самообороны». Почему вообще отчитывали меня? Ну правда, этот город был мирным только в сознании людей. В прошлом мне было бы плевать, но тогда я любезно отвёл его в военную полицию, потому что уже был почтальоном.

В довершение всего, этот преступник, которого я довёл до критического состояния, по-видимому, принял меня за женщину. Нет, я, конечно, неплохо выгляжу, но не настолько же. Он хотя бы посмотрел на ширину моих плеч, что ли.

— Бенедикт.

В любом случае, эта квартира не была особо хороша. В ней мне не нужно беспокоиться о внезапной атаке, но она напоминает мне о прошлом, в котором я был напуган и оставался у Ходжинса.

— Бенедикт, назначенное время прошло.

Потеряв счёт времени, я совершенно не мог ничего поделать с этим. Шторы были плотно задернуты, поэтому я не мог определить, день сейчас или ночь.

- Полдень уже прошёл. Сейчас три часа.

Я напился перед выходным, так что неудивительно, что не смог встать. Верно?

- Бенедикт, мне стоит выбить дверь, чтобы проверить твоё состояние?

Услышав о таких решительных мерах, я вскочил с кровати и бросился к двери. Открыв её, я увидел девушку с золотыми волосами, сиявшую ярче полной луны, и голубыми глазами, проникавшими глубже моих.

- Вайолет…

Вайолет Эвергарден. Она была Куклой Памяти нашей компании.

Мы иногда пересекались на работе, но она впервые была у меня дома. Снаружи было солнечно, и Вайолет выглядела так, словно была сошла с прекрасной картины, поражающей своим полуденным пейзажем.

Как и я, она обладала весьма привлекательной внешностью.

- Что ты здесь делаешь? – спросил я, с покрасневшим от выпивки лицом и слегка охрипшим голосом. Вайолет, которая обычно не проявляла никаких эмоций, нахмурилась.

- У нас была договорённость.

- Какая ещё договорённость?

- Что мы пойдём выбирать подарок для Президента Ходжинса.

- У него что, день рождения?

- Нет. Разве мы не решили преподнести ему подарок на банкете в честь годовщины Почтовой Компании?

Может, и решили. Да, теперь, когда она напомнила, кажется, я действительно это помню.

Я замолчал на мгновение, копаясь в своих воспоминаниях. Вайолет терпеливо ждала моего молчания.

- Подожди, я правда не могу вспомнить. Какое обещание я дал?

На этот раз брови Вайолет сдвинулись вниз. Зная её уже некоторое время, я мог определить, что это было её «грустное» выражение. Кроме того, она сама не скажет об этом, а просто проглотит это чувство. Быть плаксой не в её стиле. И жаловаться она бы тоже не стала. Именно это и вызывало у меня чувство вины.

Немного погодя, Вайолет произнесла: «Вчера мы вместе сидели за обедом».

- Теперь, когда ты упомянула, я вспомнил. Мы редко вот так собираемся. Кажется, это я тебя пригласил.

- Да. То было обеденное время… Мы пошли в заведение, где подают спиртное, а я пошла с тобой, потому что там подают и еду.

- Кажется, мы… заказали острый суп с морепродуктами.

- Он был очень острым.

- Когда мы ели… точно, я выпивал.

- Верно. По словам владельца заведения, ты выпил столько, сколько взрослому человеку не под силу выпить за день.

- А вот это говорить было необязательно.

Изогнув длинные золотые ресницы, Вайолет сказала:

- Хоть и невнятно, Бенедикт, ты говорил о том, как благодарен за каждый день.

Теперь нахмурились уже мои брови.

- Ты был признателен Президенту Ходжинсу за то, что он взял тебя почтальоном. Я благодарна ему примерно за то же. Скорее всего… в тот момент между нами проскочил… как это называют, «командный дух», и мы решили преподнести ему подарок на грядущую годовщину.

- Да ты шутишь.

- Не шучу.

- Ты и я? Признательность? Командный дух?

Скажи мне это кто-то другой, я бы подумал, что это выдумка.

- Признательность и командный дух по отношению к Президенту Ходжинсу.

Но эти слова исходили от этой девушки с певчим голосом, так что мне оставалось только поверить. Потому что во всей моей жизни, да и, скорее всего, во всём Лейденшафтлихе, не было столь же откровенного и прямолинейного человека.

«Говорят, некоторые просто не могут жить иначе».

Были более лёгкие способы жить, но она не могла с ними справиться. И лгать она тоже не могла.

Я попросил её продолжать.

- Я спросила, что подойдёт для подарка Президенту Ходжинсу. Ты получаешь зарплату, так что можешь купить что-нибудь на неё. Но, Бенедикт, ты сказал, что у тебя заканчиваются деньги.

- Вполне похоже на меня.

- В ответ я предложила компромисс: мы оба вложим деньги и купим что-нибудь вместе. Мы также выбрали время для встречи – в три часа следующего дня… то есть сейчас. Бенедикт, ты слишком много выпил, так что я донесла тебя до дома из бара.

- Донесла меня сюда?! – мой голос прозвучал встревоженно.

Вайолет же сделала непонимающее лицо. Я ведь всё-таки взрослый мужчина.

- Ну да. По сравнению с тяжёлым оружием, ты лёгкий как пёрышко.

Протезы этого бывшего солдата и её сильное тело ужасали.

- Однако, опустим факт того, что я донесла тебя, Бенедикт, когда я увидела, как ты полз змеёй, то выразила волнение по поводу того, что на следующий день ты можешь не встать. Ты подтвердил мои опасения и попросил прийти за тобой. Я согласилась, и вот мы здесь.

В тот момент меня посетила внезапная мысль.

- Ха-ха, – осознав это, я понял, что смеюсь.

- Бенедикт, сейчас не время смеяться.

- Нет, я не могу.

- Сейчас не время смеяться.

«Я не могу перестать смеяться, Вайолет. Мы и правда стали очень близки».

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀VII

Мы вместе проводили день за днём. Каждый раз мои эмоции выплескивались наружу.

«Вайолет, ты опять добиралась домой странным путём?»

«Вайолет, не докладывай Ходжинсу о моих провалах».

«Вайолет, почему Каттлея бесится?»

«Вайолет, смотри, это мой новый мотоцикл».

«Вайолет, если станет холодно, надень пальто».

«Вайолет, почему ты принимаешь решения, никого не спросив?»

«Строго говоря, я не из тех, кто сильно заботится о других. Это не мой характер. Я неплохо справляюсь с заботой о людях, но, по правде говоря, я не испытываю сочувствия. Я не Ходжинс. Мой главный приоритет — это я сам. Но ты изменила меня. Ты меня совсем не интересовала. Ты ничего для меня не значила. Ты была просто еще одним персонажем, появившимся в моей жизни. Но ты — другая. Совсем другая. Возможно, поэтому я и изменился, но это так глупо. Теперь, если судьба поставит тебя в беду, если Бог обрушит на тебя свой гнев, я не против принять этот удар на себя. Вайолет. Было совсем невесело видеть тебя несчастной и опустившей голову. Было совсем невесело слышать о твоем прошлом. Было совсем невесело наблюдать, как ты зациклилась на призраке одного-единственного человека. Было совсем невесело видеть, как ты пытаешься вести себя как взрослая, оставаясь несчастным ребенком. Должно быть, в мире есть и другие подобные люди. Но ты была особенно утомительной. Бог ненавидел тебя. Но теперь ты самый забавный человек, которому удалось измениться. Твои действия определенно изменили людей, одного за другим. Я всё это видел. Я был прямым свидетелем этого, Вайолет Эвергарден».

- Ты прекрасно поработала. Так что, если в твоей жизни произойдет что-то важное, я приду, несмотря ни на что.

Я думал, Вайолет промолчит, как это бывало раньше, но она внимательно смотрела на меня. Ее молчание больше не причиняло мне боли.

Я чувствовал, как ее рука, которую я держал, сжала мою. Эта боль стала доказательством доверия.

«Твои протезы очень прочные».

- Хорошо… — лишь это прошептала она.

Но этого было достаточно.

- Нам, наверное… уже пора идти.

- Верно.

В итоге мы забыли про проводы и просто пошли, держась за руки. Когда мы заперли двери, все было закрыто.

Карета терпеливо ждала нас. Иногда забота Ходжинса могла зайти слишком далеко, но это было просто идеально.

- Хм, я вот думала.

- О чем?

- Мы ведь не можем знать… что готовит будущее…

- Ага.

- Так что, Бенедикт, ты мне расскажешь о своей свадьбе?

- Нет, слишком много хлопот. Может, я тебе ничего и не скажу.

- Почему?.. Разве ты не говорил, что ничего от этого не потеряешь?

- О, ты жалуешься?

- Нет. Я просто указала на несоответствие в разговоре.

- Врешь. Ты жалуешься. Это у тебя на лице написано.

- Я просто указываю на несоответствие в разговоре.

- Без ума от меня, да?

- Я просто указываю на несоответствие в разговоре.

- Стесняешься?

- Нет.

- Опять врешь. Ну же, не скрывай.

«Боже, даже если ты ее ненавидишь, она слишком дорога мне. Так что оставь ее в покое».

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Омнибус* - разновидность общественного транспорта, многоместная повозка на конной тяге, характерная для второй половины XIX века.