Вечная Воля (Новелла) Том 1 Глава 5 Что будет, если я потеряю свою бедную-несчастную жизнь?

Бай Сяочунь ждал, казалось, целую вечность, но ничего особенного не происходило. Он рассеянно взглянул на узоры на черепашьей сковороде, затем перевел взгляд на саму печь. Поскольку от дров остались лишь зола, он отправился за новой порцией и вернулся через несколько минут, нагруженный ими.

Дрова для личного пользования на Кухнях брали нечасто, так что ему пришлось обратиться к Большому Толстяку Чжану за разрешением.

Бай Сяочунь разжег огонь и снова сосредоточился на первом узоре на черепашьей сковороде. Дрова запылали, узор под ними начал светиться. Сердце Бай Сяочуня радостно забилось, но тут деревянный меч вспыхнул ослепительным серебристым светом. Он отскочил на несколько шагов назад, после чего свет постепенно стал угасать, а от содержимого сковороды начало исходить пронзительное ощущение. Он глубоко вдохнул и осторожно приблизился к печи.

Деревянный меч, подобно зерну духовного риса, теперь украшал яркий серебряный узор, который со временем поблек до темно-серебристого оттенка! Меч преобразился. Хоть он и остался деревянным, теперь он напоминал скорее клинок из металла. Глаза Бай Сяочуня загорелись, и он аккуратно извлек меч из сковороды. Он ощущался тяжелее и от него исходил легкий холодок.

— Получилось! Мое первое духовное усовершенствование деревянного меча прошло успешно!

Бай Сяочунь с восторгом похлопал меч, затем посмотрел на сковороду, размышляя, что с ней делать. В конце концов, он решил оставить её на месте. Чем больше он будет обращаться с ней как с обычным предметом, тем меньше вероятность, что кто-то проявит к ней интерес. Что касается духовного риса, он решил употреблять его понемногу, время от времени. Он также намеревался быть предельно осторожным, чтобы никто не увидел деревянный меч. В качестве дополнительной меры предосторожности он решил закрасить узор.

В последующие дни он добыл на Кухнях различные природные красители, а затем раскрасил меч в яркие, пестрые, но весьма неприглядные цвета. Главное, что духовный узор был достаточно скрыт, чтобы не привлекать внимания. В конце концов, Бай Сяочунь удовлетворенно кивнул.

Шли дни, и Бай Сяочунь так освоился на Кухнях, что чувствовал себя там совершенно естественно. Он быстро нашел общий язык с другими Старшими Братьями, а также хорошо изучил всю работу. Вскоре он узнал, что для приготовления различной духовной еды требуются разные типы огня. На самом деле, типы огня различались по цвету: одноцветный, двухцветный и так далее. Оказалось, что дрова, которыми он нагревал черепашью сковороду, были одноцветными.

Большой Толстяк Чжан сильно привязался к Бай Сяочуню и проявлял особую заботу о нем. Более того, как он и предсказывал, через несколько месяцев Бай Сяочунь начал набирать вес. Он больше не выглядел тощим подростком, каким попал в секту. Он округлился, а его кожа стала белее и чище, чем раньше. Внешне он выглядел никогда прежде столь безвредным, и было очевидно, что он вполне заслужил прозвище Девятый Толстяк Бай.

Ему также посчастливилось несколько раз принять участие в специально организованных перекусах. Однако больше всего Бай Сяочуня огорчало то, что, несмотря на набранный вес, его культивация, казалось, прогрессировала так же медленно. В конце концов, он перестал беспокоиться об этом и проводил большую часть своего времени, наслаждаясь едой и напитками вместе со своими Старшими Братьями.

Жизнь была хороша. Месяц за месяцем он слышал обрывки слухов о недавних событиях в Секте Духовного Потока. Кроме того, Большой Толстяк Чжан многое ему рассказывал об устройстве секты. Он узнал, что ученики секты делятся на внутренних и внешних. Любой слуга, достигший третьего уровня Конденсации Ци путем культивации, мог принять участие в испытании огнем — тропах, ведущих к вершинам различных гор секты. Слуга, успешно пройдяший испытание огнем, мог присоединиться к общине горы как ученик Внешней секты. Только став учеником Внешней секты, человек по-настоящему становился частью Секты Духовного Потока. Однако такой подвиг считался удивительным достижением, а совершивший его уподоблялся карпу, перепрыгнувшему через Ворота Дракона (1). Причем только первые три участника, достигшие вершины в ежемесячных испытаниях огнем, принимались во Внешнюю секту, так как количество мест там было ограничено.

Когда пришла очередь Седьмого Толстяка отправляться за припасами, он не смог этого сделать из-за других дел. В связи с этим, Большой Толстяк Чжан обратился к Бай Сяочуню с просьбой занять его место. Бай Сяочунь на мгновение замешкался, вспоминая событие с Сюй Баоцаем, произошедшее несколько месяцев назад. Хотя, скорее всего, поводов для беспокойства не было, он не мог избавиться от чувства тревоги. Перед уходом он вернулся в свою каморку, чтобы взять восемь тесаков, а также надел шесть стеганых одежд. К тому моменту, как он закончил одеваться, он приобрел вид шара. Однако, что было важнее, он чувствовал себя значительно более защищенным. Последнее, что он сделал, — закрепил свою сковороду на спине, мгновенно ощутив себя в полной безопасности. Затем, пошатываясь, он покинул Кухни и начал спуск с горы.

Продвигаясь по изумрудно-зеленым известняковым тропинкам внутри территории секты, он разглядывал величественные строения и прилегающие дворы, чувствуя подъем гордости, какого не испытывал прежде.

«Как же быстро летит время!» — размышлял он, сложив руки за спиной. «Жизнь подобна сказочному повествованию. Я, Бай Сяочунь, занимаюсь культивацией всего несколько месяцев. Однако, когда я вспоминаю мир смертных и свою жизнь в деревне, на глаза невольно наворачиваются слезы».

Так он шел, увешанный восемью тесаками на поясе, со сковородой за спиной и множеством слоев одежды, напоминая издалека потрёпанную игрушку-мячик. Время от времени он встречал других слуг, которые украдкой бросали на него взгляды, пока он проходил мимо. Были даже несколько учениц, которые, увидев его, не смогли сдержать смеха. Прикрывая рот ладошками, они издавали звуки, похожие на мелодичный звон серебряных колокольчиков. Бай Сяочунь, слегка покраснев, почувствовал себя еще более значимой фигурой, чем когда-либо. Прокашлявшись, он выпятил грудь и продолжил свой путь.

Спустя некоторое время, еще до того, как он покинул зону слуг Третьей горы, он заметил, что множество слуг, выглядя возбужденными, устремились в одном направлении. Похоже, они направлялись к тропинке, ведущей на вершину Третьей горы, туда, где частенько собирались ученики Внешней секты.

Все больше обеспокоенных слуг срывались с места и бежали туда. Удивленный такой картиной, Бай Сяочунь быстро перехватил проносившегося мимо худощавого слугу.

— Младший брат, что происходит? — с недоумением спросил Бай Сяочунь. — Куда все так спешат?

Юноша бросил на него раздраженный взгляд, но, увидев черную сковороду за спиной Бай Сяочуня, его выражение смягчилось, уступив место зависти.

— Я не узнал вас, Старший брат, что вы с Кухонь. Почему бы и вам туда не отправиться? Двое Избранных учеников из Внешней секты, Чжоу Хун и Чжан Идэ, сошлись в поединке на Арене Испытаний Огнём. Кажется, они крайне недовольны друг другом. В любом случае, поскольку оба находятся на шестом уровне Конденсации Ци, мы сможем почерпнуть много ценного, наблюдая за ними, и, возможно, даже обрести небольшое просветление.

Закончив свое объяснение, юноша поспешил дальше, явно опасаясь пропустить начало поединка.

Весьма заинтригованный, Бай Сяочунь тоже бросился вдогонку за потоком людей, покидавших квартал слуг и направлявшихся к подножию Третьей горы, где возвышалась обширная платформа. Ширина платформы составляла около трех тысяч метров, и она была окружена множеством слуг. Были даже те, кто наблюдал с возвышенности, все они были облачены в роскошные шэньи и, очевидно, являлись учениками Внешней секты.

На самой платформе находились два молодых человека в экстравагантных одеждах. Лицо одного из них пересекал шрам, а кожа другого была белой, словно драгоценный нефрит. Они вели бой, то наступая, то отступая, сопровождая свои действия взрывами, разносившимися по окрестностям. Их обоих окутывало сияние магических артефактов. Перед юношей со шрамом в воздухе парил небольшой флаг, который сам по себе развевался, будто невидимая рука махала им. Поднимающийся флаг принял очертания Туманного Тигра, издавшего оглушительный рёв. Юноша с лицом цвета нефрита, ведя бой, грациозно перемещался. Он владел небольшим голубым мечом, который со свистом рассекал воздух, оставляя за собой световой след.

Увидев, как летает меч, Бай Сяочунь издал звук удивления. Хотя он и мог управлять своим деревянным мечом в схожей манере, его уровень мастерства был несравним с уровнем юноши с нефритовым лицом. Еще более поразительным было то, что оба юноши, казалось, не сдерживали своих сил. От них исходило смертоносное намерение, и за короткое время возникло множество критических моментов. Оба были тяжело ранены, и, хотя эти раны не были смертельными, зрелище шокировало присутствующих.

Бай Сяочунь впервые наблюдал схватку культиваторов, и это совершенно не походило на то, как, по его мнению, должны были сражаться Бессмертные. Жестокость и злоба их атак заставили его сердце забиться чаще от страха.

«Культивация Бессмертных… неужто она заключается не только в вечной жизни? Зачем тогда все эти битвы и убийства? Что случится, если я потеряю свою жалкую, несчастную жизнь...?»

Бай Сяочунь нервно сглотнул, наблюдая, как юноша со шрамом, используя Туманного Тигра, с ненасытно раскрытой пастью ринулся на другого молодого человека. Протирая пот со лба, Бай Сяочунь внезапно осознал, что внешний мир невероятно страшен; вероятно, оставаться на Кухнях, где царила безопасность, будет наилучшим решением.

Приняв это решение, он поспешил уйти, но тут же услышал, как кто-то выкрикнул его имя:

— Бай Сяочунь!

Он обернулся и увидел автора Кровавого вызова, Сюй Баоцая, стремительно приближавшегося к нему с враждебным выражением на лице. Деревянный меч плыл в воздухе рядом с ним, излучая необычайный свет, который, несомненно, превосходил первую ступень Конденсации Ци. Летающий меч оставлял за собой светящийся шлейф и испускал грозное духовное давление.

Заметив, что меч летит прямо на него, Бай Сяочунь расширил глаза, ощущая надвигающуюся смертельную опасность.

«Он убьет меня!» — мелькнула мысль.

В тот же миг Бай Сяочунь бросился бежать в противоположном направлении, отчаянно крича:

— Убивают! Убивают!

Все остальные слуги поблизости услышали его и с шоком уставились на него. Его вопли были настолько громкими, что даже сражавшиеся Чжоу Хун и Чжан Идэ прекратили схватку.

Сюй Баоцай немного растерялся от этих криков. Очевидно, он лишь окликнул Бай Сяочуня по имени и бросился в погоню. Его меч даже не коснулся Бай Сяочуня, а тот в ответ вопил, словно его уже множество раз поразили мечом. Сюй Баоцай ненавидел Бай Сяочуня так сильно, что даже десны чесались. С побледневшим лицом он гнался за ним, выкрикивая:

— Ну же, Бай Сяочунь, ты же умеешь драться! Отчего же ты убегаешь?!

— Если бы я умел драться, зачем бы я убегал, придурок?! Я бы уже давно тебя прикончил! Убивают! Убивают!

Крики Бай Сяочуня становились всё громче, пока он убегал в противоположном направлении, словно пухлый кролик.

Тем временем в здании, возвышавшемся на самой вершине горы, двое мужчин были погружены в партию в Го. Один был средних лет, другой — уже стар. Мужчиной средних лет оказался Ли Цинхоу. Что до старика, то у него были седые волосы и румяное лицо. Глаза его сияли, и было очевидно, что это не обычный человек. В данный момент он наблюдал за сценой, разворачивавшейся далеко внизу горы.

Усмехнувшись, он произнес:

— Какого интересного ребенка ты привел в секту, Цинхоу.

— Мне очень неловко, Глава Секты. Характер этого ребенка еще требует значительной доработки.

Чувствуя, как начинает болеть голова, Ли Цинхоу положил камень на доску и покачал головой.

— Ребята с Кухонь довольно заносчивы, но, несмотря на это, данный ребенок хорошо влился в коллектив, — усмехнулся старик, поглаживая свою бороду. — Это непростая задача. Хм…

------------- Примечания --------------

1. Согласно китайской мифологии, Ворота Дракона расположены на вершине водопада, ниспадающего с легендарной горы. Множество карпов стремится вверх по реке против сильного течения, но лишь немногие оказываются настолько способными и храбрыми, чтобы совершить финальный прыжок на вершину водопада. Если карпу это удается, он трансформируется в могучего дракона. Крупная, хорошо заметная чешуя на теле китайского дракона свидетельствует о его происхождении от карпа. Китайский дракон издавна считается благословенным знаком великой и щедрой магической силы. Образ карпа, перепрыгивающего через Ворота Дракона, давно и прочно стал в Китае символом мужества, стойкости и достижений.

https://vk.com/awilleternal?z=photo-141897009_456239024%2Fwall-141897009_5

https://vk.com/awilleternal?z=photo-141897009_456239025%2Fwall-141897009_5