Вечная Воля (Новелла) Том 7 Глава 1313 Лампада и древний храм

Старик, отпив из фляги, изрек: — Возвращение к самым истокам — превосходный выбор. Оставь себе воспоминания и проживи жизнь заново. Ты не только избавишься от необходимости усмирять моего взбунтовавшегося ученика, но и сможешь исправить свои прошлые ошибки. Люди часто сожалеют о юношеских безрассудствах, совершенных из-за неопытности. Боль утрат неизбежна, но, прожив жизнь заново, можно достичь совершенства во многих делах. Это, без сомнения, великолепный выбор. — Старик вздохнул, и в его глазах мелькнуло воспоминание. Казалось, даже он, став самой сутью времени, все еще хранил в себе моменты, вызывающие вздохи сожаления.

Бай Сяочунь молчал. Он стоял на лодке, погруженный в глубокие раздумья. Возможно, он осмысливал слова лодочника и перебирал в памяти все события своей жизни. Наконец, лодочник допил вино. В этот момент Бай Сяочунь открыл глаза. Хоть он и не произнес ни слова, в его взгляде появился глубокий блеск, которым не мог не заметить никто другой. Повернув голову, он взглянул на цветок справа. Мгновенно множество образов заполнили его сознание.

На этот раз он смотрел не со стороны. Казалось, он действительно переместился в прошлое, и не просто в самое начало. Звездное небо было темным, но одновременно наполненным светом звезд. Этот свет исходил от разрушенных миров, за которые Бай Сяочунь сражался со Смертным Отступником. Это был тот самый миг, когда погиб Святое Уничтожение. В этот раз он не смог открыть проход к Реке Времени и Пространства. До того, как воронка успела полностью сформироваться, Эссенция Вечности и таинственная энергия полностью стерли его из мира живых. Остался лишь голос, наполненный бесконечным сожалением:

— В итоге, я не справился…

Едва он полностью исчез, три великих сокровища Дао Области, создавшие воронку, упали, а река растаяла. Воронка также исчезла. Хоть вечные бессмертные области и были повреждены до такой степени, что казались готовыми развалиться, они все еще существовали. Все были живы, включая Сун Цзюньвань, Чжоу Цзымо, Хоу Сяомэй и Гунсунь Вань’эр. Кризис миновал.

Постепенно начала распространяться аура Вечной Матери, и вечные бессмертные области начали восстанавливаться. Бай Сяочунь выглядел как прежде. Он израсходовал так много жизненной силы, что был невообразимо слаб, но с улыбкой закрыл глаза и начал падать в сторону вечных бессмертных областей. Мягкий свет Вечной Матери достиг его и окутал, осторожно перенося в город Архимператора. Даже потеряв сознание, он словно сквозь сон слышал голоса друзей, родных, детей. Все они радовались. Также он слышал вопль разъяренного черепашонка:

— Я ненавижу тебя, Бай Сяочунь…

Но затем голоса стихли, и время потекло своим чередом. Спустя годы он очнулся. Вечные бессмертные области все так же оставались единственным пристанищем жизни. Однако вместо окружающей их в прошлом черной тьмы теперь сияло множество звезд. Это были руины, куда Бай Сяочунь принес свет. Если дать свету и жизненной силе достаточно времени, то рано или поздно там должна была зародиться новая жизнь.

Теперь, когда катастрофа со Смертным Отступником осталась позади, жизнь в вечных землях вновь обрела обычный ход. Все пять областей восстановились после разрушений, Вечное море было по-прежнему величественно. Растения и все формы жизни процветали в горах и долинах.

Династия Святого Императора также продолжала существовать. И хотя в династии Коварного Императора больше не было коварного императора, Бай Сяочунь все же позволил империи продолжать свое существование. Таким образом, в вечных бессмертных областях по-прежнему сохранялись три основные силы.

Войны остались в прошлом. Без угрозы со стороны Смертного Отступника и принесенной им порчи, Вечная Мать восстановила силы. Это означало, что святой император, ранее обреченный оставаться на уровне полусуверена, теперь получил надежду достичь более высокого уровня.

Единственным, кто покинул вечные бессмертные области, был Сун Цюэ. Он забрал драгоценный веер в руины Бессмертного Мира, где стал ожидать времени, когда они восстановятся и там снова появится жизнь. Как только поток ци мира возобновится, у него откроется путь к достижению уровня суверена.

Дабао стал новым Архимператором. Хоть Небесный Грандмастер и был уже очень стар, он все же очень любил управлять, поэтому вместе с королем гиганта-призрака помогал Дабао.

Ли Цинхоу больше не интересовался мирскими делами. Он и Патриарх Духовный Поток ушли жить в горы, подальше от житейской суеты. Однако в вечных бессмертных областях не существовало ни одного человека, который бы отказал им в просьбе. Вечная Мать заметила это и благословила Ли Цинхоу обильной жизненной силой.

Великий Толстяк Чжан, Мастер Божественных Предсказаний, и Сюй Баоцай, в конце концов, обрели божественность и жили в счастье. Великий Толстяк Чжан нашёл свою вторую половинку, и Сюй Баоцай также вступил в брак. Что уж говорить о Крутыше, который оставался таким же величественным, как и в момент своего возвращения в Секту Противостояния Реке, окружённый многочисленным потомством.

Дети Бай Сяочуня выбрали свои жизненные пути. Младшая дочь, Сяосяо, вышла замуж за несколько застенчивого, но честного культиватора, и они тоже жили счастливо. Больше всего хлопот Бай Сяочуню доставлял Сяобао. Во многих отношениях он был очень похож на Бай Сяочуня по характеру и даже вёл себя так же, как сам Бай Сяочунь когда-то. Похоже, древний черепах нашёл в нём родственную душу, поэтому оставил Бай Сяочуня и всё время проводил с Сяобао.

«Этот черепах наверняка собьёт моего сына с истинного пути…» — думал Бай Сяочунь, вздыхая. Но хуже всего было то, что Сяобао очень любил перегонять лекарства, унаследовав талант отца в этой области. Он уже давно освоил производство пилюли афродизиака и пилюли Грёз, даже улучшил их. Более того, он продолжал создавать множество новых пилюль, что приносило Бай Сяочуню немало проблем.

Бай Хао не только проводил много времени со своим наставником, но и начал искать свой собственный путь к становлению сувереном. В то же время ему было поручено наблюдать за Сяобао, что включало в себя тушение пожаров и решение множества других проблем, создаваемых дуэтом бедокуров — Сяобао и черепашкой. Однако сейчас все более или менее улеглось, и Бай Сяочунь пришёл к выводу, что Бай Хао пора жениться и остепениться. К сожалению, это совершенно не интересовало Бай Хао; он всегда использовал наблюдение за Сяобао и черепашкой как предлог, чтобы откладывать этот вопрос как можно дольше. После того как подобное повторилось несколько раз, у Бай Сяочуня состоялся очень серьёзный и важный разговор с Сяобао, который поистине был его преемником. Он поручил сыну сделать так, чтобы Бай Хао влюбился и женился. Всё это подслушал черепашка, и его глаза засияли: он понял, что нашёл новый смысл в жизни.

Эпоха мира и процветания продолжалась. Сун Цзюньвань, Хоу Сяомэй, Чжоу Цзымо, Гунсунь Вань’эр не давали Бай Сяочуню скучать. Мир культиваторов стал таким, каким он всегда хотел его видеть: больше не было драк и убийств.

Но все равно осталось кое-что, о чем он жалел.

В один из дней Бай Сяочунь стоял во дворе на горе, расположенной на небольшом удалении от города Архимператора, купаясь в лучах заходящего солнца. Повернув голову, он посмотрел в определённом направлении:

— Должно быть, это там… — прошептал он. Он сделал шаг вперёд и исчез. Когда он появился снова, то был уже на далёкой границе с династией Коварного Императора.

Там, в глухой деревушке, стоял храм. Это был небольшой храм, по обе стороны от входа в него росли клёны, их листья словно пылали алым пламенем. Опадающая с клёнов листва завораживала взор. Здесь тоже был вечер, и огненный закат освещал кирпичные стены храма, делая их похожими на ритуальные одежды монаха.

Это был очень умиротворяющий вид, и достаточно долго Бай Сяочунь просто стоял перед входом в храм с закрытыми глазами, слушая, как внутри храма читают мантры. Мантры пел женский голос, он был нежным и полным сострадания… Как только он услышал этот голос, его мысли сразу же вернулись в прошлое. Так он стоял, словно слившись с закатным багрянцем солнечного света.

Время замедлило свой бег, вдруг подул осенний ветер, приподнял его волосы, зашуршал листьями, сбивая их в стайки. Можно было подумать, что ветер и листья понимают, о чём поют в храме; они не пытались состязаться с женщиной, читающей мантры. Это был миг идеальной гармонии.

Позже… Бай Сяочунь открыл глаза, вздохнул и пошёл к храму. Протянув руку, он толкнул красную дверь и открыл её. Внутри он увидел статую Вечной Матери, освещённую лампадой. Перед статуей на коленях стояла женщина со склоненной головой и пела мантры. На ней были простые одежды, сделанные дома, и её длинные чёрные волосы струились по плечам. Она словно казалась частью храма вокруг неё…

Бай Сяочунь тихо стоял и слушал, как она поёт. Это была песнь о жизни, посвящённой религии, о жизни, проведённой в одиночестве в древнем храме в компании лампады. Прошло какое-то время, и женщина, казалось, поняла, что она не одна. Но она не стала оборачиваться. Она задрожала, и по её щеке скатилась слеза, падая на землю рядом с лампадой и разбрызгиваясь в форме цветка, что был наполнен эмоциями и воспоминаниями.