Век-волкодав (Новелла) Том 1 Глава 5 Пограничные земли

Двое путников наконец достигли избы, полузасыпанной снегом со всех сторон.

Строение, сложенное из тёмных бревен, имело треугольную крышу, целиком покрытую белым покровом.

Из трубы над крышей валил густой дым; зрелище, предвещавшее долгожданное тепло, которое, как ожидал спасённый, ждало его внутри.

Окна, плотно закрытые ставнями, не давали ни малейшей возможности рассмотреть, что творится внутри.

Лишь с чердачного проема любопытные девичьи глазки, обрамленные мехом, наблюдали за ними.

Это был, несомненно, тот самый дом, откуда он ещё недавно бежал, спасаясь под градом стрел.

Руун замер, осведомлённый о том, как теперь вести себя и что сказать; охотник не упустил его замешательства.

— Не бойся, парень, я не в обиде. Хотя, чего скрывать, я сперва шёл за твоей головой. Но ты оставил такой след, что даже моя дочка смогла бы тебя выследить. А за то, что привлёк волков — мы в расчёте, — его щетинистое лицо озарилось широкой улыбкой.

Толкнув дверь и шагнув внутрь, он громко воскликнул:

— Риса, я нашёл этого беглеца. Ты ошиблась — это не беглец и не разбойник, а лишь заблудшая душа. Наполни ему миску тёплой похлёбкой и подкинь дров, пусть отогреется.

Тепло мгновенно окутало замерзшего и измученного дорогой гостя своими нежными объятиями.

Войдя в дом вслед за охотником, Руун увидел стройную женщину средних лет, которая хмуро прищурилась и, поджав губы, смотрела на него.

Безмолвно она покинула гостиную. На несколько минут тишина опустилась на это место, и за это время незваный гость мог наблюдать, как снег, примерзший к его ногам и штанам, стремительно таял под воздействием тепла.

Вернувшись, жена охотника поставила на стол деревянную миску с едой, от которой ещё шёл пар, заманчиво маня его, и рядом положила деревянную ложку.

Приятный аромат ударил в ноздри, заставляя сглотнуть слюну.

Руки гостя дрожали от нестерпимого желания немедленно наброситься на это простое, но столь желанное для него блюдо, из-за чего ему пришлось приложить всю силу воли, чтобы удержаться.

— Ешь, болезный, — бросил ему охотник, усевшись неподалёку и принявшись обрабатывать шкуры.

Срезая с них остатки мяса и жира, он бросал их в огонь, время от времени бросая взгляд на гостя и отчего-то морщась.

Руун, не обращая на него никакого внимания, тут же подошёл к столу, где стоял объект его самых сильных желаний.

Усевшись на обтёсанный пень, служивший стулом, Эсперар увидел дополнение к похлёбке: ломтики чего-то плоского, лежавшие отдельно от тарелки.

Он быстро схарчил всю предложенную ему еду, уплетая её за обе щеки, не успевая жевать, в том числе и все хлебцы из заболони, как подсказала память.

После первой порции гость получил и вторую от радушной хозяйки, наблюдавшей за ним издали.

Ей было приятно видеть, с каким аппетитом этот странный мужчина уплетал её кулинарные творения, и оттого ей стало его жаль.

Закончив с едой, его неудержимо потянуло в сон, поскольку измученный организм наконец расслабился и согрелся.

На улице бушевала непогода, злобно завывая, что ещё сильнее располагало Эсперара к сонному блаженству, отчего он теперь был не тут.

Его взгляд в последний раз обвёл дом: два прохода без дверей, за одним из которых виднелась деревянная лестница, ведущая наверх, по-видимому, на чердак.

В этой же комнате, прямо посередине дощатого пола, он заметил люк, за которым должен был находиться спуск в погреб.

Гостиная была небольшой и заполняли её лишь несколько шкафов без дверок, полных множества полочек, на которых в основном был свален всякий хлам.

Детские игрушки, клубки ниток, сложенная одежда и прочее, что предстало его глазам, которые, достигнув нужной степени тяжести, закрылись.

Прямо перед тем, как уснуть, последнее, что он увидел — несколько трофейных чучел на стенах дома.

Одна из голов, увиденных им, принадлежала совершенно такому же существу, которое Эсперар совсем недавно пронзил украденной кочергой.

Глядя в эти холодные, стеклянные глаза трофея, словно утопая в их жестокости, дремота окончательно поглотила его.

Громкий стук в дверь и чей-то голос за ней вырвал Эсперара из столь сладкого сна, не позволяя полностью погрузиться в него.

— Мрат! Это я, открывай!

Отвлекшись от своих занятий, охотник поднялся, тяжёлыми шагами направился к двери и молча отворил её.

После секундной паузы, в течение которой он внимательно рассмотрел своего гостя, хозяин дома отошёл в сторону, пропуская его внутрь.

— Наконец-то. Проклятая погода! Как часто она может так сильно портиться? Будет ли этому конец вообще? — негодовал новоприбывший.

Как только герой увидел незнакомца, от которого исходил красный дымок, в его разуме снова что-то изменилось, охватив его жгучей ненавистью и жаждой крови — он вновь ощутил зов к отмщению.

— Мгх... — издал он сдавленный стон от неожиданности.

К счастью, в этот момент на него никто не обратил внимания, так как шум метели с улицы всё заглушал.

«Убийца! Предатель, бросивший нас умирать! Не прощу! Забери его жизнь! Пусть сдохнет! Месть! Месть!» — множество голосов пронеслось в его голове, нарастая с каждым новым словом, завершая тираду десятками глоток.

Крепко стиснув зубы, он закрыл глаза, склонив голову в ладони, пытаясь сбежать от этих навязчивых голосов и сохранить самообладание.

Внутри него бушевала битва — Эсперар оказался посреди кровавого моря, захлестнувшего его волнами безумия, обдавшего солью «ненависти», что порождала лишь боль.

Эти волны накрывали его с головой, пытаясь сбить с ног, но он изо всех сил сопротивлялся.

Тем временем снаружи время не щадило его, и жизнь продолжалась своим чередом.

— Ты закончил с заготовкой шку... Твою мать, что за вонища, Мрат? — мгновенно изменившись в лице, воскликнул новый гость, резко повысив голос и демонстрируя максимальное отвращение.

Хозяин дома лишь хмуро указал пальцем на Рууна, куда тотчас и устремился взгляд пришедшего.

Увидев Эсперара, мужчина посмотрел на охотника с презрением и недоумением:

— Что за шваль ты домой притащил?.. Впрочем, стой, неважно, твой дом — твои порядки. Мне нужно вернуться в гарнизон до вечера. Остальных уже обошел, ты последний. Выкладывай шкуры, и побыстрее разойдемся, хочу успеть к ужину и нормально отогреться перед сном, — произнес он, направляясь в дом, не дожидаясь ответа и зажимая нос ладонью.

К этому времени герой сумел относительно обуздать ненависть; она больше не управляла им, но медленно разъедала изнутри, прокладывая себе дорогу наружу.

— Сиди здесь, — бросил хозяин дома, пристально вглядываясь в героя.

Затем он направился за незнакомцем, но, бросив взгляд на кочергу, остановился.

— И не смей больше ничего присваивать, иначе живым не уйдешь, — Мрат явно был не в духе, сверля взглядом вызволенного им человека.

Не дождавшись ответа, он ушел, оставив Рууна в недоумении.

«Да кому какое дело! Урод!» — возмущался Руун про себя.

«Вроде накормили, согрели, чего еще человеческой душе желать? Но такое ощущение, будто собаке кость бросили, предварительно плюнув на нее», — не мог он успокоиться.

«И что это за незнакомец был?» — его мысли резко переключились на человека с длинными русыми волосами и короткой бородой, который прошел мимо.

«Одежда из шкур, поверх которых были нашиты металлические части, формируя доспех, явно не принадлежала рядовому охотнику», — продолжал он размышлять.

Его мысли обратились к двуручной секире, прикрепленной за спиной нового гостя; лезвие было покрыто какими-то рунными узорами, но, увы, их значения он не знал.

Также ему запомнился уродливый бурый шрам, идущий от лба через глаз и заканчивающийся на щеке, и татуировка на тыльной стороне ладони темно-серого, почти черного оттенка, которую он так и не разглядел.

Тем временем разговор двух мужчин явно пошел не по плану, так как Руун слышал их возвышенные голоса.

Сначала он пытался расслышать что-то в их беседе, но вычленялись лишь редкие слова, из которых нельзя было составить целостной картины.

Оставив эту затею, Эсперар закрыл глаза, наслаждаясь теплом.

Минуты тянулись медленно, а легкий, мерный треск дров в огне навевал сонливость.

Спустя некоторое время они вернулись, вынудив его открыть глаза.

Неприятный гость держал за спиной тюк скрученных шкур, обвязанный веревкой, в то время как лицо охотника заметно посветлело.

— Слушай, болезный, это, — Мрат указал рукой на шрамированного, — Рас — воин на службе нашего королевства, десятник. И сейчас у них остро не хватает бойцов...

Услышав это, Руун сосредоточил взгляд на объекте своей мести, и дыхание его тут же перехватило.

С трудом сдерживая желание впиться зубами в глотку этому человеку, его взгляд наполнился злобой.

— Эй, вонючка, у тебя что, лишний глаз? Сейчас исправлю, — Рас схватился за рукоять своей секиры, что мгновенно помогло герою собраться и взять себя в руки, слегка тряхнув головой.

— Выбор у тебя невелик, — дождавшись наступившей тишины, продолжил Мрат, — ты уходишь куда глаза глядят, и, прости, но оставлять тебя на ночь, с твоей-то рожей, я не собираюсь. После того, как накормил — полностью оплатил долг совести за шкуры. К тому же, вонючий воришка под боком, когда я сплю, мне совершенно ни к чему...

Его взгляд стал более задумчивым, и герою показалось, что мужчина в чем-то сильно сомневается.

Сделав небольшую паузу, мужчина все же продолжил:

— Либо же ты можешь поступить на службу королевству, вступив в армию.

Наступила тишина, во время которой Руун размышлял.

«Да зачем мне эта армия? Страшно представить, сколько там таких же, как этот шрамированный урод, на которых кричит зов мести. Так и сойдешь с ума, набросившись на первого попавшегося»

Однако червь сомнений всё же точил его, когда он вспоминал о недавней метели снаружи и данных ему обязательствах.

«Проклятье!.. Я не могу отказаться — метка привязалась ко мне, и я не уйду! Старуха, зачем ты затеваешь эти игры со мной?» — внутренне кипел Эсперар.

Уже собираясь согласиться, поскольку выбора у него, по сути, никакого не оставалось, он услышал новую тираду, обрушившуюся на него бурным потоком слов.

— Слушай сюда, навозник, — перехватил слово Рас, явно по-своему истолковав наступившую тишину, — Драные Лакорцы у наших границ всячески нас прощупывают!

Высокий мужчина, нависая над Рууном, гневно прожигал его презрительно-ненавистным взглядом.

— Мы жизни там отдаём, чтобы такие, как ты, могли здесь свободно охотиться на зверей и спокойно почивать в домах лесничих!

Его голос нарастал, превращаясь в гневный рык, а руки сжались в кулаки.

— И осознание того, что я грудью защищаю подобных тебе, заставляет меня подумывать о дезертирстве, дабы не получить случайно нож в спину от швали, подобной тебе!

С самого начала Эсперару этот солдат явно не понравился — от него исходило что-то такое, из-за чего он ощущал дискомфорт каждой клеточкой своего тела.

В этом грязном, худощавом и вонючем голодранце не было ничего, что могло бы угрожать его жизни, но каждый раз, ловя этот взгляд на себе, Рас нутром чувствовал, будто холодной, острой сталью проходят по шее.

Руун, больше не в силах сдерживаться, за доли секунды уже продумал, как сейчас поднимется, бросится на него, свалит, прижмёт к полу и загрызёт, перекусив сонную артерию. Вот так просто, зубами.

Но тут же ощутил тяготеющую руку Мрата на плече, прижимающего его к сидению из пня так, что будь на его месте обычный стул, тот давно бы уже развалился.

Эсперар не мог даже приподняться под тяжестью этой силы, источник которой просто не мог объяснить, а преодолеть и тем более, что моментально охладило его пыл.

Некоторое время он продолжал прожигать взглядом Раса в ожидании продолжения, но тот даже не удосужился взглянуть на него после своих слов, заканчивая поток унижений.

— Я пойду с тобой, — сквозь сжатые зубы произнёс Руун, всей душой ненавидя в первую очередь старуху, которая не оставила ему даже выбора в этой ситуации, а потом уже всех остальных.

Охотник довольно кивнул на принятое решение и убрал руку, сделав шаг назад.

Заранее подозревая, что общение у этих двоих не заладится, Мрат решил оказать последнюю услугу своему гостю:

— Рас, проведёшь инструктаж ему?

На этот вопрос воин явно остался недоволен, судя по тому, как он насупился и нахмурился, но всё же медленно, подбирая слова, словно цедя их, произнёс:

— Идёшь со мной в лагерь. Специальный служащий из штаба нанесёт тебе знак: воинскую принадлежность.

На этих словах воин поднял свою правую ладонь, показывая тыльную сторону, которую Руун наконец-таки смог рассмотреть, изучая рисунок на ней.

Драккар с раскрытым парусом, посреди которого красовалась золотая корона, а зубастая и злая голова дракона украшала форштевень, тогда как хвост, покрытый шипами, заменял ахтерштевень.

Всё это великолепие было изображено прямо на круглом щите, края которого были обиты тёмным железом, по которому по всей окружности рассыпались руны, излучая разноцветный свет.

А завершал всю эту величественную картину замок, гордо возвышающийся на заднем фоне щита, создавая ощущение неприступности и несокрушимости.

Под всем этим красовались слова в две строки: «Рас, десятник, королевство Долор», открыл для себя человек осознание, что и навык чтения в нём имелся.

«Правда, не знаю, от настоящего ли Рууна, или всё же из той самой «мышечной памяти» мозга», — мелькнула искромётная мысль в его голове, быстро уносясь прочь.

От увиденного он на миг забылся и приоткрыл рот, выдавая восхищение, что не осталось незамеченным для воина, который презрительно улыбнулся лишь уголками губ, видимо, ожидая подобного и продолжая свой рассказ:

— Контракт заключается на полгода, после чего ты волен идти на все четыре стороны, либо заключить новый. При желании знак можно убрать у того же штабного служащего, — замолчал он, вспоминая, всё ли сказал.

С продолжением беседы взгляд солдата всё сильнее терял свою неприязнь, становясь просто усталым.

Руун видел, как тот устало потирает свою переносицу, в попытке преодолеть усталость и вспомнить, что забыл сказать.

— Если захочешь когда-то вернуться на службу и продолжить с тем же званием или оставить на память, — наконец вспомнил остальные подробности он, — уходишь так, без надобности подходить к нему же, однако знак становится черно-белым, теряя свой действующий статус, потому что его нужно подпитывать каждые полгода.

— А... — всё ещё не придя в себя хотел на автомате задать вопрос Руун.

— Человек, ответственный за знаки — специалист в пране, которая гравирует на твоей душе этот знак, — каким-то образом угадал он вопрос, по всей видимости, далеко не впервые рассказывая такие вещи.

— Но это возможно исключительно по своей воле. Которая, в свою очередь, с помощью той самой праны, наполняет кристалл-архив в столице твоими данными, а он уже связан кристаллами других стран, что служит своеобразной идентификацией тебя для каждого, и ты можешь относительно спокойно передвигаться по родному королевству, и не так уж свободно — по чужим.

— Но... — попытался было вмешаться герой, но его резко оборвали.

— Всё, достаточно вопросов, я не ведаю подробностей, как это работает, прими это как данность и просто слушай внимательно.

Мозг Рууна всё больше и больше запутывался от потока информации, начиная болеть, или же ему просто казалось, что он болит — настолько всё это было ему непривычно.

— Затем kamu прямиком направишься к интенданту за доспехами — тебя направят. После этого к распорядителю лагеря — он определит тебя дальше. С остальным разберешься на месте, — поставил Рас точку в этой беседе.

— Но у нас есть ещё одно крайне важное дело. Я исполнил твою просьбу, Мрат, теперь твой должок. А теперь исполни мою: раз уж тебе этот вонючка так приглянулся, что ты пару шкур отдал бонусом за его доставку в лагерь, то хотя бы отмой его сперва, иначе меня внутрь просто не пропустят, оставив ночевать на земле здесь, с этим чухонцем, вне лагеря, — сказал он, кивнув в сторону Эсперара.

Следующий час Рууну пришлось с трудом пересиливать себя, чтобы омыться в ледяной воде неглубокой речушки, протекающей неподалёку от дома охотника, и не замёрзшей лишь благодаря сильному течению.

С одной стороны, он был рад смыть грязь, пот и засохшую кровь, но скользкие камни на дне уже несколько раз подряд едва не заставили его упасть прямо головой в воду.

Да и сама по себе вода пробирала его до самых глубинных и потаённых уголков души и тела, не оставляя ничего незатронутым, вынуждая спешно завершить это дело.

После множества криков, ругани и проклятий он всё-таки голым выбежал из воды и уже потянулся к своей старой одежде, но охотник наступил на неё своим сапогом и покачал головой, вместо этого протянув другой комплект одежды.

Он оказался почти таким же, как тот, что был на нём до этого, но целый и чистый, что сильно обрадовало его.

Жалеть о тёплых обрывках меха среди своего старого тряпья он не стал, поскольку удобство от новой одежды перекрывало все отрицательные моменты.

Разобравшись со всеми мелочами, Руун и Рас были отправлены Мратом в путь.

После того как он проводил их взглядом, зашёл в свою избу и закрыл дверь.

Наконец показались его жена и дочь, которые до этого момента были тише воды и ниже травы.

— Папа, всё хорошо? Они уже ушли? — прозвучал высокий голосок, что первым разорвал эту тишину.

— Да, моя принцесса, теперь можешь играть по всей избе, — на лице Марта расцвела яркая улыбка при взгляде на свою дочь.

— Дорогой, ты явно устал за сегодня, я сейчас разогрею ужин, поешь. И вы тоже, юная леди, бегом умываться и за стол.

Наспех поужинав с ними и немного поговорив, он спустился в погреб, предварительно зажегши факел.

Внутри всё было заложено мешками с овощами и плотно запечатанными деревянными бочками.

В углу этого места были сложены запасные инструменты и даже несколько топоров.

Отдельно от всего остального ожидали своего часа дюжина колчанов, плотно набитых стрелами.

В итоге здесь было мало свободного пространства.

«Так-с, Риса думает, что я пошёл проверять пиво, забродило ли оно в бочках, а значит, у меня есть около получаса», — отметил он сам себе эту информацию.

Найдя потайной уголок, он нажал на него, открывая небольшую комнатку за ним.

Пройдя внутрь, Мрат поставил факел в специальный держатель и окинул взглядом стол.

Бумага, письменные принадлежности и какое-то маленькое существо, напоминающее нечто среднее между кротом и крысой в самодельной деревянной клетке.

Подойдя к столу и взяв перо, он быстро что-то начертил на листе бумаги, а затем свернул его и завязал ниткой.

Достав существо и привязав к нему, отпустил его в щель в углу, достаточно узкую, чтобы тот не мог развернуться и шёл только вперёд.

Почему бы ему не идти назад? Дело в том, что если у этих существ подрезать нужные сухожилия на задних лапках, те теряли такую способность.

«Всё, дело сделано. Теперь это послание дойдёт, куда надо», — расслабленно выдохнул он.

Мрат приподнял свою меховую кофту, оголив область около сердца, где на коже постепенно проявился знак: старый и ржавый капкан, посреди которого как приманка лежит блестящий и острый кинжал с инкрустированными драгоценными камнями в его ручке, а всё это действие оплетают четыре теневых хвоста.

Надпись под знаком гласила: «Мрат Герус, крысолов».

«Буду ждать нашей новой встречи, Руун», — какое-то время задумчиво он смотрел на знак, после чего тот пропал, и «охотник» покинул это место, забрав с собой факел.

***

Тем временем сам герой с Расом молча пробирались сквозь лесные дебри.

Сам по себе лес ничем не выделялся: всё те же голые деревья, словно пики, устремлённые в небо, покрытые снегом.

Редкие деревья отличались от своих собратьев формой, цветом и видом, скрашивая это однообразное и типичное место.

Солдат, явно не доверяя своему спутнику, приказал идти впереди, изъяснившись прямо: "не стану подставлять тебе спину".

Однако и самому Эсперару было не по себе, когда за его спиной следовал убийца, из-за чего он постоянно косил глазом, пытаясь уследить за всеми его движениями.

— Давай быстрее, Ворген тебя побери! Хватит плестись! — послышался сзади гневный голос.

Из-за действий Рууна его темп снизился, и десятник просто подгонял его ленивым пинком, от которого Эсперар уворачивался, ускоряя шаг вперёд.

Чем дальше простирался их путь, тем реже деревья сжимали их, будто они приближались к открытой поляне.

Часто до их слуха доносились разнообразные звуки: вой волков, рев неведомых зверей и завораживающие, мелодичные звуки, исходящие с верхушек деревьев, где он замечал различных пернатых.

В основном же звуки раздавались в отдалении, и лишь изредка на периферии зрения мелькали какие-то фигуры на большом расстоянии от них, которые так и не осмелились приблизиться.

— Проклятые снега!

Вскоре они вышли к дороге, на подступах к которой уже был слышен шум голосов.

— Да какое тебе дело до этих снегов?! Гони мои монеты - ты проиграл.

— В лагере отдам! Угх... Если бы не погода...

Они подошли достаточно близко, чтобы Руун услышал стражников у самого края разбитого лагеря, игравших в кости.

Остальные звуки, что доносились чуть поодаль, сливались в общую какофонию.

Дорога, на которой они оказались, состояла из ровно уложенных плоских камней, плотно прижатых друг к другу, под которыми виднелся жёлтый песок.

Она была достаточно широкой, чтобы две повозки могли разъехаться здесь бок о бок, совершенно не мешая друг другу.

— Шелудивые псы, вы опять вместо того, чтобы смотреть в оба, ждёте, пока какие-нибудь разбойники выскочат на вас и просто перережут?

За спиной у Рууна раздался громоподобный рык, от которого горе-игроки наконец заметили приближающихся к ним людей и оба вскочили, выпрямившись.

— Десятник Рас, простите! Мы только присели, чтобы передохнуть и перекусить - ждём новых сменщиков. Наша смена уже должна была завершиться! — начал трепетно выдавать слова один из них, пытаясь оправдаться, что было слишком заметно.

— Плевать мне на это, после возвращения три наряда на дневные работы! Ещё раз увижу — лишу жалованья, ты понял?!

— Так точно, сэр!

С этими словами десятник вышел вперёд, входя в небольшой лагерь, совершенно забыв о своём невольном спутнике.

Как Эсперару стало ясно, это был десяток Раса, который состоял всего из восьми человек с телегой, в которую они и грузили шкуры для лагеря, а также другие мелкие предметы.

Все они сидели у нескольких костров у дороги, и каждый был занят своим делом: кто-то шутил и смеялся, иные молча оттачивали своё оружие, а ещё другие спарринговались друг с другом в борьбе, сбросив железные части своих доспехов.

В этом месте определённо витала живая, заразительная атмосфера, которая очень ощущалась после контраста с тихим лесом.

— Собирайтесь! Мы возвращаемся! — раздался голос Раса из центра лагеря после того, как он скинул шкуры в телегу.

Получив команду десятника, они в скором времени завершили свои дела, погасили костры снегом и, собравшись в путь, тронулись.

В целом настроение всех быстро испортилось, когда они осознали, что прибудут в лагерь затемно, и остались без горячего ужина.

И причина этого шла прямо перед их глазами, что позволяло им хотя бы злобными взглядами вымещать свою досаду на нём.

Они шли быстрым шагом, пока уже на самых подступах их не настигла темнота, из-за чего им пришлось зажечь несколько факелов и настороженно вглядываться во мрак, прислушиваясь к окружающим звукам, что замедляло общий темп.

Так они и добрались до лагеря без каких-либо происшествий.

Рас быстро доложился на блокпосте и прошёл внутрь вместе со своим десятком.

Руун тоже намеревался войти, но его остановил один из солдат, указав рукой на одну из палаток, которая возвышалась над всеми остальными в лагере, и сказав, что ему следует направиться туда.

Кивнув в ответ, он последовал указанию, направляясь к ней.

Вскоре Эсперар замер у полога, не зная, как поступить, но вскоре оттуда вышел мужчина в роскошной одежде.

В основном она состояла из того же меха, но, в отличие от воинов вокруг, на нём не было брони, однако вся одежда была увешана золотыми украшениями и цепочками.

Молодой человек с короткими жёлтыми волосами и без бороды заметил нерешительный взгляд героя и всё сразу понял: новобранец.

Сначала тот растерялся от неожиданного гостя, но очень скоро его лицо озарила весёлая улыбка.

Было что-то в его взгляде слишком пренебрежительное по отношению к Эсперару, и дело вовсе не в одежде или внешнем виде, словно этот взгляд был присущ этому человеку от природы.

Быстро окинув взглядом руку Рууна, он кивнул сам себе, подтверждая что-то известное лишь ему одному, и решил не медлить:

— Имя?

— Руун.

— Протягивай, ладонью к земле, — на что тот решил молча подчиниться, предвкушая что-то особенное, но, к его разочарованию, всё прошло за мгновение.

Этот блондин просто положил свою ладонь поверх его и через секунду убрал.

Лишь на миг он ощутил неприятное жжение, и вот уже на его руке красовался такой же знак, как и на Расе, но с другой надписью: "Руун, новобранец, королевство Долор".

Когда взгляд Рууна метнулся вверх, блондина уже и след простыл. Усилившееся чувство разочарования охватило его.

Окинув окрестности внимательным взглядом, Руун отметил, что шатры и палатки в лагере заметно различались.

Была явная разница, указывающая на принадлежность к воинскому подразделению или некую иерархическую структуру: чем выше ранг, тем более роскошным был шатёр.

Так он заметил сотника, облачённого не в доспехи, а во вход в шатёр, который, казалось, принадлежал ему лично, и у входа стояли двое солдат в качестве охраны.

Пройдя немного по лагерю, он наткнулся на крошечную, изрядно потрёпанную палатку, лишённую какой-либо охраны.

«Похоже, это и есть 'хоромы' для новобранцев…» — без всякой радости подумал Руун.

По указанию солдат он быстро отыскал интенданта. Тот, после некоторого бурчания вроде «И ещё для всяких новобранцев подбирай доспехи», всё же выдал ему изношенный кожаный нагрудник с парой дыр и вполне приличные сапоги.

На вопрос, это всё, интендант буркнул, что ничего более подходящего для Рууна нет, бросая при этом пренебрежительные взгляды на его знак.

Спустя недолгое время ему всё же выдали нормальный пояс и короткий меч, явно переживший лучшие времена.

Герой чувствовал такую усталость за прошедший день, что просто молча принял эту ситуацию. Он ушёл от интенданта и направился на поиски распорядителя.

Одновременно он отчасти решил проблему с призывом: здесь находились и другие люди с таким же туманным ощущением, но их зов не вызывал никакой реакции.

При этом герой ощущал присутствие Расэ, примерно понимая его местоположение и осознавая, что не может отходить слишком далеко от него.

С каждым новым метром, пройденным от своей цели, мельчайшая искорка жара возникала и обжигала его внутренности.

По всей видимости, сила фокусировалась на одной цели, пока она не прекращала своё существование, будь то естественная смерть или иная.

«Что ж, хоть какие-то послабления и хорошие известия», — про себя вздохнул он, не ощущая сил даже на малейшую радость.

Вскоре он нашёл и распорядителя; тот сообщил, что уже поздно, и велел прийти завтра с рассветом, а самому отправиться отдыхать.

Получив указание, один из солдат, охранявших палатку распорядителя, проводил Рууна к свободной койке. Она представляла собой обычный спальный мешок на земле в одной из палаток для новобранцев. Руун мгновенно уснул на ней.