Величайший Еретик Том 1 Глава 36 Содержание Книги

Астар сидел на полу, опершись спиной о стену. Прошло уже несколько минут с того момента, как он пришел в себя, но ощущение, что он настоящим образом вернулся в реальность, все еще не приходило.

“Теперь… твоя душа полноценно отмечена Бездной Абиссии. Отныне… души абиссалов будут подвластны тебе… как и настоящий потенциал Техники Пожирания Скверны.”

Слова Пожирателя Скверны не просто отпечатались в сознании — они будто были вплавлены в саму структуру души. Каждая фраза отдавалась эхом в глубине сознания, прокручивалась снова и снова, будто заклинание, от которого нельзя избавиться.

“Души абиссалов будут подвластны… Скорее всего это намек на мои новые способности..." — мысленно пробормотал Астар. "Если загляну в Технику Пожирания Скверны, то узнаю наверняка. Но сначала нужно закончить с очищением книги, ибо если начну изучать новые способности, этот процесс поглотит меня с головой. Я себя знаю..."

Он поднял голову и закрыл глаза, вновь заглянув в Хранилище Души.

Теперь это место больше не было просто вместилищем его Вихря Абиссии. Пространство больше не пульсировало хаотичным светом, не сотрясалось от давления вихря. Вихрь исчез. Вместо него, в самом центре теперь висело черное ядро — безошибочно новое, массивное, будто сделанное из сгущенной тьмы. Его поверхность была испещрена тончайшими узорами, похожими на те спирали, что он видел в том… “Аду”.

Они не двигались, но пульсировали. Едва заметно, медленно. В такт его сердцебиению.

И еще…

Пространство вокруг ядра изменилось. Стало плотнее. Глубже. Темнее. По нему теперь неторопливо текли слабые спиральные струи абиссии — не враждебной, не хаотичной. Создавалось ощущение, что теперь он чувствовал еще большее душевное родство с абиссией.

Зигмунд подошел со стороны, остановившись рядом, словно специально давал Астару пару лишних секунд тишины. Затем, скрестив руки, он произнес:

— Ну что, как себя чувствуешь?

Голос его был спокойным, но внутри скрывалось то самое любопытство, которое он редко показывал открыто. После всего, что они увидели — было бы странно не интересоваться.

Астар медленно открыл глаза.

— Физически… прекрасно, — произнес он, даже слегка удивленно. — Но вот ментально… — он провел ладонью по лицу, — разум слегка плывет. Я все еще ошарашен. Не ожидал, что прорыв начнется так неожиданно... и почти выйдет из-под контроля.

— Почти? Ты чуть не уничтожил книгу Рилтаса, парень, — усмехнулся Зигмунд. — Может ты хочешь закончить с экзорцизмом на сегодня и изучить свои новые силы? — он приподнял бровь, голос стал чуть тише. — Информация о делах Церкви и твоем Роде может подождать.

Астар посмотрел в глаза командира, затем медленно покачал головой.

— Нет. Давайте сначала закончим с книгой. Прерывать дело на полпути — не в моем характере. Новые способности от меня не убегут. А если начну их изучать прямо сейчас… — он на секунду усмехнулся, — я точно уйду в это с головой.

На самом деле, он чувствовал внутреннюю дрожь. Не страх, нет… Но нечто вроде предвкушения, перемешанного с непонятным мандражом. В глубине душа Астар знал, что его новые способности могут оказаться странными, как и сама его техника. Поэтому хотел узнать о них в максимально спокойной и уединенной обстановке.

Зигмунд прищурился, а затем одобрительно кивнул.

— Хорошо. Закончи с книгой. А потом… мы испытаем, что ты теперь за зверь, — и его голос снова приобрел ту самую хищную нотку. — Я этого очень жду.

Астар выдохнул и медленно поднялся с пола.

Он прошел к столу, взгляд скользнул по полу — осколки, пепел, опрокинутая мебель, перевернутые чернильницы. Зал все еще не оправился после его прорыва, но... Книга Рилтаса осталась на месте.

Астар остановился рядом.

Он не оглядывался — но чувствовал взгляды за спиной. Зигмунд, Зунара, Ланая… все они ждали новой демонстрации силы. Ведь прорыв на стадию Серого Мнемарха точно должен был увеличить и его умения экзорцизма.

Он положил ладонь на книгу.

— Техника Пожирания Скверны… Покажи свой новый потенциал... — прошептал он, едва слышно.

И следующий миг шокировал, но при этом с лихвой утолил любопытство наблюдавших.

Черная дымка, что ранее сдержанно струилась из трещин в обложке, вдруг дернулась. И не одна — сразу несколько потоков, широких, живых, густых — вырвались изнутри книги, будто прорвавшие незримую плотину. Они не сопротивлялись. Не били в стороны, не клубились в попытке ускользнуть. Они рвались к Астару. Напрямую. С покорностью.

Абиссия, ранее злобная, вязкая, плотная — теперь вливалась в его тело. Один поток, второй, третий — каждый скручивался и втягивался в его тело с такой скоростью, что воздух в зале застонал от давления.

Зигмунд тихо выругался, а Зунара… даже она сделала шаг вперед, не в силах скрыть изумление.

— Это… — пробормотала она. — Скорость его экзорцизма увеличилась в разы. И не похоже, что теперь он ощущает боль...

Астар же стоял неподвижно, будто в трансе. Его ладонь не дрожала. На лице не было боли — только глубокое сосредоточение и... удивление. Он чувствовал происходящее. С каждой секундой все яснее.

"Она не сопротивляется…" — осознал он. "Абиссия… просто входит в меня. Добровольно? Нет. Это что-то большее."

Он устремил сознание вглубь себя.

В Хранилище Души его ядро сияло. Оно поглощало все. Без следа. Без остатка. И что страшнее — без усилий.

"Кажется, Второй Синий уровень уже не так опасен для меня..." — понял Астар. — "Должен признать, что это ужасает."

В этот момент книга издала легкий треск, как будто покрывалась сетью внутренних напряжений. Но ничего не рассыпалось. Абиссия, что сковывала ее изнутри, покидала содержимое быстро, мощно — но не разрушая оболочку.

Время быстро летело вперед. Всего каких-то двадцать минут — и книга Рилтаса была полностью очищена.

Астар медленно убрал руку, ощущая себя так, будто его тело пульсирует силой. Казалось, что после прорыва, его "хранилища энергии" расширились, из-за этого возникло чувство пустоты. Теперь, когда он заполнил их до краев, по телу разливалась полноценная сила его нового уровня. Он ощущал, что дело не только в абиссии, даже его тело стало сильнее.

Он сделал глубокий вдох, а затем выдохнул — тяжело, но с ясностью в глазах.

— Готово… — произнес он тихо, почти с благоговением, словно не верил, что это случилось так быстро.

Еще утром он потратил несколько часов, чтобы очистить первую половину. Он помнил, как каждая порция абиссии тогда отзывалась болью, ломала дыхание, вонзалась в мышцы, в разум, в кости. Сейчас же… все было иначе.

Момент тишины прервали тяжелые шаги. К Астару подошел Зигмунд. Он остановился рядом, на миг взглянул на него, а затем медленно кивнул.

— Хорошо поработал, парень, — произнес он глухо, но в голосе звучало уважение. Он протянул руку, взял книгу и поднес ближе к лицу.

Казалось, что сейчас он хотел побыстрее узнать ее содержимое. Нутро Зигмунда жаждало либо подтверждения, либо опровержения своих подозрений.

Обложка больше не источала черного тумана. Золотое теснение вновь поблескивало, словно в день создания книги.

Зигмунд раскрыл ее.

Он начал листать страницы быстро, почти машинально. Его глаза скользили по строчкам с непривычной для чтения скоростью. Видно было — он ищет. Не просто читает, а выискивает нечто конкретное. Что-то, что, возможно, уже знал. Или — надеялся найти.

Астар сдержанно следил за ним, не вмешиваясь. Ланая подошла ближе. Зунара молчала, наблюдая из тени, будто не хотела мешать моменту.

Время шло.

Лист. Лист. Еще лист.

И вот... движение пальцев Зигмунда замерло.

Он остановился.

Обеими руками он держал раскрытую книгу, и глаза его застыли, вцепившись в страницу, как когти хищника. Он начал читать, и выражение его лица начало медленно изменяться. Из расслабленного — в сдержанное, сосредоточенное. Зрачки сузились, челюсть напряглась.

Астар чуть подался вперед, чувствуя, как все внутри сжалось.

"Что бы не нашел Капитан... это вряд ли хорошие новости..." — мысленно произнес он.

Глаза Зигмунда начали скользить по строчкам, цепляя предложения, абзацы, фразы. Чем дальше он читал — тем сильнее хмурился. Его брови сдвинулись к переносице, на лбу обозначилась глубокая складка, губы сжались в тонкую линию.

Он не просто напрягся. Он был недоволен. И чем дальше — тем больше это недовольство превращалось в сдержанную ярость. Ту, что никогда не выливается в крик — но бурлит внутри.

Зигмунд оторвался от страницы, перевернул одну, другую… потом вернулся назад. Снова вчитался. Потом, словно внезапно почувствовав взгляд Астара, медленно выдохнул.

Тяжело. Давяще. И без слов.

Астар не выдержал:

— Какие-то проблемы, Капитан? — осторожно спросил он.

Он задержал взгляд на последней странице, как будто не хотел отпускать ее из памяти. А затем протянул книгу Астару.

— Для начала прочитай сам, — глухо произнес он.

Астар взял книгу обеими руками, без замедления приступая к чтению, ведь он также сгорал от любопытства.

Текст гласил:

“На протяжении последних трех десятков лет я исследовал процесс отбора экзорцистов в Церкви Мемории. Формально все прозрачно: поиск подходящих Примархов, выдвижение кандидатур, проверка уровня Мемории, психологическая оценка и, наконец, главный этап — испытание сопротивляемости абиссии.”

“На первый взгляд — все логично. Абиссия разрушает душу, тело, разум. Только те, кто способен выдержать ее воздействие, без потери себя — могут стать экзорцистами. Это основа. Фундамент. И это никто не ставит под сомнение.”

Астар пролистнул страницу. Пальцы дрожали. Он чувствовал — дальше будет нечто важное.

“Но в этом процессе есть нечто, что ускользает. Тонкость. Щель, в которую не заглядывает наблюдающие. Я говорю об исчезающих кандидатах. О тех, кто блестяще проходит испытание, но… не становится знаменитым экзорцистом, просто стираясь из истории.”

“Официально — провал в обучении. Недостаточная стабильность. Иногда — смерть в процессе тренировок. Иногда — добровольный уход. В редких случаях — ‘непредсказуемое поведение, несовместимое с канонами веры’.”

“Но я искал. Я копал. Я сравнивал. И выяснил: в некоторых архивах имена этих исчезнувших — уничтожены. Не зачеркнуты. Не исправлены. А именно стерты. Так, будто они никогда не существовали.”

Астар остановился. Грудь сжалась. Он пока не понимал, куда ведет автор, но описанное действительно вызывало подозрения.

Он сглотнул и продолжил. В глаза бросился следующий абзац, подчеркнутый жирной чернильной линией:

“Я предполагаю, что Церковь использует процедуру отбора не только для поиска экзорцистов. Она ищет… тех, чья душа и тело изначально способны выдерживать абиссию на аномальном уровне. Особенных. Таких, как ‘Род Еретиков’, о которых знают только Древние Кланы и Церковь. Тех, кого стерли из истории. Потомков Пожирателя Скверны.”

— Черт… — прошептал Астар, чувствуя, как холод пробежал по позвоночнику.

Он посмотрел на Зигмунда, и тот только кивнул. Коротко, но тяжело.

— Продолжай, — глухо сказал Командир. — Дальше все только хуже.

Астар направил взгляд назад в книгу. Сердце било в горле. Текст словно начал давить на него.

“Среди особенных кандидатов, прошедших проверку сопротивляемости, существует еще один этап. Неофициальный. Тайный — если верить тем, кто шепчет об этом в глубинах архивов.”

“Их подводят к особому артефакту. На поверхности он кажется просто кристаллом, древним и безвредным. Но внутри… внутри него спрятан механизм, реагирующий не на силу, не на уровень Мемории, не на чистоту намерений. Он реагирует на структуру души.”

“Если испытуемый кладет ладонь на артефакт — и он вспыхивает бело-серым огнем — результат однозначен. Это ‘аномальный’ экзорцист. Таких немедленно забирают. Без объяснений. Без лишних разговоров. Им даже не дают возможности попрощаться с товарищами или учителями.”

“Официальная версия: отбор в элитный отряд внутри Церкви. ‘Тайная подготовка будущих великих экзорцистов’. Экзорцисты внутри Церкви их называют избранными, и им завидуют.”

“Вот только ни один из них… больше никогда не появляется на виду.”

“Они не возвращаются в Собор Экзорцистов. Не поднимаются в рангах. Их имена не звучат на церемониях посвящения. Они исчезают.”

“И, что хуже всего — никто не задает вопросов. Ни кураторы. Ни наставники. Ни семьи. А те кто задают... Скажем так, они тоже исчезают из истории.”

Астар на миг перестал дышать. Строки перед глазами дрожали. Он знал, что чувствует: ужас, подтверждение, гнев… и странное, холодное узнавание. Если бы его история в этом мире сложилась по другому, и он бы попал в Церковь Мемории... Он сам бы оказался этим "аномальным экзорцистом".

И тогда… его бы уже не было в живых. Без сомнений.

Астар сделал глубокий вздох и продолжил читать.

“Многие годы я пытался докопаться до сути.”

“Меня терзало одно: почему кристалл реагирует именно так? Почему его ‘вспышка’ становится приговором? Я не мог поверить, что Церковь столь просто и банально отбирает одаренных экзорцистов, чтобы затем их… стирать.”

“Поэтому я стал искать. Архивы, старые Храмы Мемории на территориях захваченных абиссией, частные собрания коллекционеров артефактов, древние тюрьмы и лаборатории заброшенных подземелий. Я искал хоть одного, кто знал бы, что за механизм лежит внутри кристалла.”

“На двадцать девятом году поисков — я нашел его.”

“Слепой старик. Он служил в изолированной церкви на северо-западной границе Бесовских земель, рядом с границами Некроманов.”

“Я пытался вытащить из него информацию разговорами. Молитвами. Платой. Ничего не сработало. В конце концов, мне пришлось… прибегнуть к менее достойным методам. Он не выдержал третью ночь пыток. И тогда — заговорил.”

“Истина… оказалась страннее, чем я думал.”

“Внутри кристалла — не просто реагирующий артефакт. В нем… запечатана душа. Не простая. Не случайная. Это душа, некогда принадлежавшая одному из представителей Рода Еретиков.”

“Кристалл вспыхивает не потому, что находит ‘сильного экзорциста’. Он загорается потому, что узнает родную душу. Потомка. Этот кристалл, что-то вроде Темницы Души, которую Церковь использует, чтобы не давать душам сильных экзорцистов возвращаться в Источник Мемории, и не распространять свои техники через Память Предков. Вот только этот кристалл, с помощью запечатанной души определяет принадлежность к роду.”

“Вот почему их забирают. Не ради обучения. Не ради службы.”

Астар сжал книгу чуть сильнее, пальцы побелели. Он сглотнул, ощущая, как сухость обжигает горло, и продолжил читать.

“За пять тысяч лет, разные ветви Рода Еретиков научились скрываться. Ушли в тень, растворились среди других кланов. Кто-то — знал правду и оберегал ее. Кто-то — отказался от прошлого. А кто-то… просто забыл о своем прошлом. Время беспощадно, и даже память о великом роде тускнеет, если ее не передают.”

“Хотя все основные ветви почти уничтожены, за тысячи лет появились сотни внебрачных детей. Случайные союзы. Кровь Рода Еретиков редка, но все же разошлась по континенту, растворившись в тысячах тел. И именно таких ‘забытых’, ‘неведущих’, ‘ничего не подозревающих’ Церковь пытается поймать.”

“Не зная о событиях древности, подобные люди мечтают стать экзорцистами и тренируются для этого. Но когда кристалл узнает их, они исчезают.”

Астар замер, дыхание вырвалось из него шумным толчком.

"Незнающих своего рода..." — мысленно повторил он. "Они охотились на тех, кто даже не знал, что является целью. Я мог бы быть одним из них. И... даже не понял бы, почему погиб."

Он резко перевернул страницу, чувствуя, что дальше будет хуже. Так и оказалось.

“Но самое страшное я узнал далее..."

“Я всегда полагал, что тех, кого кристалл распознает, Церковь просто убивает. Быстро. Без огласки. Устраняя угрозу. Но, как оказалось — это также была ложь.”

“Во время одной из моих вылазок в руины на границе с землями некроманов, мне удалось захватить одного из служителей Церкви. Он был недостаточно стойким, чтобы молчать под пытками. И он… проговорился.”

“Оказалось, что ‘убийство’ было прикрытием. Истинных потомков Рода Еретиков не убивают сразу. Их направляют глубже. В скрытые хранилища Церкви. Тайные катакомбы. Их ‘отмечают’ как скот, обездвиживают и переправляют дальше.”

“Конечным пунктом назначения... оказывается не Собор Экзорцистов, не Инквизитория, а территория некромантов. Именно туда, вглубь их мертвенных городов, ведут следы. Именно там — исчезает все эти бедолаги.”

Астар медленно поднял глаза от книги. Сердце стучало, словно хотело вырваться наружу. Он видел, как напряженно за ним наблюдают остальные.

Он вернулся к тексту.

“На поверхности история выглядит как многотысячелетняя война. Церковь истребляет Еретиков и продолжает выискивать потомков Пожирателя Скверны. Это — официальная легенда.”

“Но я стал задумываться: а что, если… истребление давно завершено?”

“Что, если намеренное убийство Еретиков было завершено тысячи лет назад? А все, что происходит с тех пор… это не охота. А условный сбор ресурсов?”

“Я выдвигаю гипотезу — возможно, Род Еретиков нужен Церкви для других целей. Во время древней катастрофы Церковь заполучила лишь малую часть их техник. Что, если истребив большую часть Еретиков, они осознали, что потеряли доступ к "золотой жиле" из техник экзорцизма? Ведь каждый потомок имеет шанс получить Технику Развития Мемории от Памяти Предков.”

“Есть шанс — и я боюсь даже думать об этом — что с потомками Пожирателя Скверны происходит нечто куда худшее, чем смерть. Намного худшее...”

Астар перевернул последнюю страницу главы, но там уже начиналась другая тема, не связанная с предыдущей.

Астар медленно опустил книгу. Его пальцы все еще крепко вжимались в обложку, как будто она могла ускользнуть. Прочитанное вызвало внутри Астара смешанные эмоции, ведь он не совсем понимал, какие выводы делать.

Зигмунд молчал, но недолго.

Он наблюдал за тем, как Астар дочитал, как страница затихла под его пальцами. И в его взгляде не было ни удивления, ни жалости. Только холодная, профессиональная сосредоточенность — с примесью чего-то личного, горького, почти... отцовского.

— Вот этого я и опасался, — наконец проговорил он.

Астар медленно поднял взгляд, а Зигмунд уже стоял прямо перед ним, руки скрещены, лицо погружено в тень.

— Когда ты попросил меня разобраться в смерти своих родителей... — продолжил Зигмунд, — я начал с того, что поднял архивы. Что-то было стерто, что-то — изменено, но я не новичок. Нашел кое-что.

Он сделал шаг ближе, словно эта информация была не для всех ушей.

— Тогда, около двадцати лет назад, на северных землях людей произошел один инцидент. Формально — все просто: маленькая ветвь Рода Еретиков, прятавшихся среди горных деревень, была обнаружена. Поступил приказ на их уничтожение. Инквизиторы Церкви сработали быстро. Была устроена засада. Прямое нападение. Отчет — чистый: “Все уничтожены. Угроза устранена.”

— Но всегда есть “но”... — глухо предположил Астар. Его голос звучал так, будто ему было страшно слышать ответ.

— Верно. Были слухи, — кивнул Зигмунд. — Неофициальные. Проникшие через старую шпионскую сеть Круга. Поговаривали, что не всех Еретиков убили на месте. Что нескольких... заточили в клетки как скот. И что позднее этих людей переправили в земли некромантов. В Клан Откровения Плоти.

Он замолчал, и на несколько мгновений повисла оглушительная тишина.

— Я тогда не поверил, — добавил он тихо. — Счел слухи слишком грязными. Подтасованными. Но теперь, после этой книги...

Астар не шелохнулся. Только дыхание стало чаще. Предположения, которые он не хотел допускать, начали бурлить в его уме.

Зигмунд глубоко вдохнул, будто собираясь с мыслями, а затем продолжил:

— Что самое странное… у нас уже были отчеты. Информация, подтверждающая, что Церковь и Клан Откровения Плоти вместе проводят эксперименты над абиссалами.

Он сделал паузу, и в этот момент даже Зунара, стоявшая чуть в стороне, прищурилась сильнее.

— Война с абиссалами — это дело первостепенной важности. Исследования абиссалов — логичны. Но зачем им... Род Еретиков? Почему именно потомки Пожирателя Скверны?

Зигмунд нахмурился и хмыкнул, сам ощущая легкое замешательство. Он кивнул в сторону книги:

— Тогда я и раскопал, что этот старик Рилтас… он тоже задался тем же вопросом тысячу лет назад. Видимо, тоже что-то почувствовал. Начал расследование. Сначала — в одиночку. Потом — с помощью своих агентов. А затем, если верить записям, даже пытался поднять этот вопрос перед Советом Круга.

Зигмунд замолчал, глаза его потемнели.

— Он хотел организовать удар. Полномасштабную экспедицию вглубь территорий некромантов. Убедить Совет, что нужно не просто наблюдать, а вмешаться. Освободить пленных. Захватить исследовательские лаборатории. Вытащить правду наружу.

Он усмехнулся — хрипло, безрадостно.

— Ему не поверили. Тогдашний Совет Круга сочел эти подозрения слишком незначительными. Более того, в те времена у нас было много других забот.

Астар стоял молча, и казалось, будто он стал каменным. Только глаза оставались живыми — и в них клубился шторм.

— Сейчас, — тихо добавил Зигмунд, — я начинаю понимать, что Рилтас опередил время. Связывая его записи и то, что я узнал... картина слаживается не из приятных.

Зигмунд замолчал. Секунду, две — будто взвешивал, стоит ли говорить дальше. Его взгляд скользнул в сторону, на стену, но потом вновь вернулся к Астару. Губы дернулись, и он все же заговорил:

— Есть одна вещь, которую ты должен услышать. Даже если это... покажется безумием.

Он медленно, почти неуловимо покачал головой:

— Астар... возможно, кто-то из твоего рода все еще жив... — голос был странным, будто Зигмунд ощущал вину.

Тишина сгустилась, стала почти вязкой. Даже Ланая и Зунара замерли вслушиваясь.

— Если это правда... — Зигмунд сжал кулаки, — если Церковь и Клан Откровения Плоти действительно удерживают выживших — то я боюсь представить, что именно с ними происходит. Мы говорим не просто о заключении. Не о рабстве. А о чем-то... куда более ужасном.

Он замолчал, глаза его затуманились на миг. Но потом он снова выдохнул — коротко, резко, и посмотрел прямо на Астара:

— И я должен извиниться, парень — сказал он, хрипло. — Дважды. Первый раз — за то, что уверял тебя в гибели всего Рода Еретиков. Второй — за то, что дал тебе надежду, а сам даже не знаю, ложна она или нет.

Он покачал головой, словно сгоняя с себя тяжесть слов.

— Я искренне пытался найти правду. Но пока что я достиг предела... Мои шпионы не могут подобраться еще ближе к этой тайне.

Он замолчал, взгляд его стал тяжелым и очень личным.

— Но одно я тебе обещаю, Астар, — он положил ладонь ему на плечо. — Я не оставлю этот вопрос и продолжу искать истину. А ты просто продолжай тренироваться и становиться монстром. Когда-то мы накажем Церковь за все ее грехи.

Астар не ответил сразу. Его брови нахмурились, а взгляд опустился на пол. Тишина, воцарившаяся вокруг, словно была мертвой.

Он чувствовал, как под ребрами растет нечто горячее. Нечто, что невозможно сдержать холодной логикой или словами утешения. Это была не боль. Не страх. Это была злость. Чистая ярость.

Он медленно поднял голову и впился взглядом в глаза Зигмунда. Прямо. Без дрожи. Без попытки смягчить вопрос.

— Капитан, — выдохнул он. — Какая вероятность, что мои родители все еще живы?

Пауза. Секунда. Другая. В зале снова повисла абсолютная тишина.

— Я хочу услышать ваш честный ответ.

Зигмунд посмотрел на него не как командир — как человек. И, возможно, впервые за долгое время — в его глазах мелькнула сострадание.

— Честно? — голос его стал твердым. — Даже если их не убили тогда, двадцать лет назад... если действительно отправили в Клан Откровения Плоти...

Он нахмурился, тяжело выдыхая.

— Шансов, что они живы… почти нет.

— Некроманы — странная раса. Холодная. Закрытая. Но не все из них чудовища. Не все из них творят безумие, — он сделал паузу. — Но вот верхушка Клана Откровения Плоти...

Он сплюнул в сторону, словно ранее проглотил яд.

— Эти ублюдки действительно больные на всю голову. Больные до последней косточки. И если хоть одна из этих тварей наложила руку на твоих родителей... — он замолчал, выдыхая через зубы, — ...тогда, возможно, смерть была бы для них более милосердным исходом.

Лицо Зигмунда было каменным. Без жалости. Без утешений.

— Если хоть один шанс остался... мы его найдем. Но ты должен быть готов. Не к встрече... а к правде.

Астар медленно сжал кулаки. Он выдохнул — будто пытался выдавить из себя гнев, что закипал в груди, как вулкан перед извержением.

— Спасибо… — выдохнул он, не поднимая головы. — Спасибо за честность, Капитан.

Но после этих слов он на мгновение застыл, сосредоточившись на своих чувствах. Он удивился, а следом, в голове словно раздался щелчок.

Ярость будто застыла. Астар не знал, что с ней делать. Он не знал… что чувствовать.

"Почему?"

Вопрос вспыхнул в сознании.

"Почему я так среагировал?" — нахмурившись подумал он.

Он чувствовал, что это не просто злоба. Не просто боль. Это было что-то глубже. Как будто кто-то отрывал кусок изнутри и не объяснял, зачем.

Он никогда не знал своих родителей. Это была ноша — тяжелая, пыльная, обросшая шрамами. Но он привык к этой тяжести. С детства носил ее с собой, как внутреннюю броню: не показывая, не касаясь, не признавая. Он рассчитывал только на себя, ведь ему не было на кого положиться.

"Я ведь не знал их. Они не были частью моей жизни. Почему тогда… появилась эта боль?"

Стоило услышать — что они, возможно, могли погибнуть в мучениях…

— Как странно... — прошептал он одними губами, чувствуя, как внутри что-то надрывается.

Он не знал, нужно ли ему ненавидеть Церковь или нет? Должен ли он что-то предпринять с этой информацией? Как правильно было бы отреагировать?

"Если они действительно были захвачены... Если их пытали, мучили… Что я чувствую? Что я должен чувствовать? Ярость? Гнев? Вину? Я же даже не знал их..."

Было проще верить, что они умерли. Что они исчезли, как миф. Что он остался один по воле случая, из-за жестокого рока судьбы.

А теперь?

Теперь он знал, что, их насильно разделили, еще и обрекли на ужасное существование. И чтобы он не испытал того же, они каким-то образом спасли его.

"Если бы мои родители не спасли меня... я бы мог попасть в Клан Откровения Плоти. Думаю, что тогда моя жизнь была бы в сотни раз хуже, чем мои страдания на Земле. Хотя я рос сиротой, на Земле я жил хорошую жизнь, особенно сравнивая с этим миром..."

Астар глубоко вдохнул, но воздух был тяжелым.

И в этот момент, посреди тишины, сжимающего сердце гнева и холодного тумана мыслей, пришла истина. Простая. Голая. Почти детская — и оттого такая болезненно правдивая.

Он хотел их любви.

Всю свою жизнь — в глубине души, под стенами и масками, за гневом, за цинизмом, за бесконечной работой — он мечтал о том, чтобы у него были родители. Настояще. Без условий.

Он никогда не признавался в этом. Даже себе. Считал это слабостью. Но как только появилась возможность, надежда, шанс — он почувствовал боль. Потому что эта пустота внутри все еще ждала. Все еще горела этим незаполненным желанием.

И тогда… он понял еще кое-что.

"Видимо родители любили меня... Они нашли способ спасти меня, зная, что больше никогда меня не увидят, а сами умрут в муках."

— Черт… Что я должен чувствовать? — прошептал он, и его голос дрогнул.

Это была извращенная форма любви, через боль, через молчаливую жертву. Родительская любовь, которую он получил не через ласку, не через объятие, а через жертву собой. Через отказ от последнего шанса быть вместе.

И все же — она была.

И это четкое осознание… разлило тепло по его телу.

Оно пришло внезапно. Его сердце внезапно позволило себе то, от чего пряталось всю жизнь — проявить любовь к родителям, которых он никогда не знал.

Он прикрыл глаза, и в тишине — пообещал себе:

"Если они мертвы — я уничтожу их мучителей. Но не ради мести. А ради них. Как благодарность за то, что они дали мне шанс выжить. Ради того, что… они все же любили меня. Пусть и через безмолвие. Пусть и через смерть."

Внутри него что-то изменилось. Обида, которую он носил в себе всю жизнь, вырвалась наружу и превратилась в странную смесь из чувств. Это был странная любовь вперемешку с холодной яростью. Но почему-то, это осознание принесло ему тепло и некое освобождение.

И казалось, в этот момент он запомнил это чувство и обещание. Навсегда.

Зигмунд молча наблюдал за Астаром. Он не спешил говорить, не перебивал. Он видел, как внутри молодого мужчины происходило нечто важное — не прорыв силы, а прорыв души. И потому, когда Астар наконец поднял голову, в глазах которого еще плескалось все то, что он не высказал вслух, Зигмунд лишь коротко кивнул, и только тогда заговорил.

— Не взлаивай на себя слишком много. Все ответы придут со временем, — хрипло произнес он.

Он сделал шаг вперед, сжал Астару плечо — крепко, с силой, но не с нажимом, а с уверенностью. Это было чем-то похоже на то, как отец подбадривает сына.

— Я продолжу копать. Попробую наладить контакт с кем-то внутри Клана Откровения Плоти. Может, найдется безумец, готовый говорить. Или... — он хмыкнул, — или предатель. Бывает и такое. В любом случае я не брошу эту нить расследования.

Он на секунду замолчал, затем выдохнул и уже мягче добавил:

— Но тебе лучше не зацикливаться на этом. Впереди — много важных событий. Ты только что прорвался. У тебя появились новые силы. Новые возможности. Новый путь, — его голос стал тверже. — И ты должен узнать, на что теперь способен.

Астар сделал глубокий вдох, кивая, и принимая слова Командира.

— Забудь на пару дней про Церковь, про некроманов и про Род Еретиков. У тебя есть кое-что поважнее, — Зигмунд усмехнулся, и в голосе зазвенела та самая знакомая, хищная интонация: — Ты теперь Серый Мнемарх. А значит… ты идешь с нами!

Астар удивленно моргнул, и из-за всего происходящего будто бы не уловил сути этой фразы.

— Куда?

Зигмунд расправил плечи.

— В экспедицию, щенок. С Отрядом Багряного Золота. Поглядим, как ты себя покажешь в реальных условиях.

Он отступил на шаг, глаза чуть прищурились:

— Готовься. Отдыхай. И не забывай… теперь ты не один. Теперь ты — часть моей команды и я за тебя отвечаю.

И в этих словах было больше, чем просто признание силы. В них было — доверие. И... то, что нужно было Астару в этот момент. Казалось, после признания своих родителей, он открыл свое сердце для формирования новых крепких связей. И Отряд Багряного Золота вполне мог ощущаться, как аналог некой "семьи".

— Слушаюсь, Капитан Зигмунд, — отбрасывая все тяжелые мысли, улыбнулся Астар. — Как только узнаю, на что я способен, сразу дам вам знать.

Ланая, все это время молчавшая, вдруг сделала шаг вперед. Казалось, она колебалась — то ли собиралась что-то сказать, то ли хотела уйти. Но затем она глубоко вдохнула, будто переступая через что-то внутри себя.

— Эй, — ее голос прозвучал мягко, почти непривычно. Не такой, каким Зигмунд и Зунара слышал его раньше — без колкости, без маски холодной уверенности. — Послушай… Может, тебе стоит немного пройтись?

Астар обернулся, удивленный. Ланая говорила это… по-настоящему. Ее взгляд был спокойным, теплым и, как бы она ни старалась это скрыть — полным заботы.

— Знаешь, — продолжила она, неловко сжав пальцы рук перед собой, — после такого прорыва… и вот этого всего, — она кивнула на книгу, — было бы неплохо просто… проветрить голову.

Он смотрел на нее молча, и лишь спустя пару секунд понял: это не просто предложение. Это — шаг навстречу. Первый раз, когда она не пыталась делать вид, что они с Астаром просто конкуренты и коллеги.

— Ланая, ты… — начал он, но тут в разговор спокойно вмешалась Зунара.

— Иди, — негромко произнесла она. — Тебе лучше отдохнуть после таких безумных событий. Мы с Зигмундом пока останемся. Надо обсудить все это… — ее глаза скользнули по разгромленному залу и остановились на книге. — И передать кое-что наверх.

— Если не пойдешь, то я прикажу тебе это сделать, ха-ха, — добавил Зигмунд, хлопая Астара по спине.

Астар фыркнул, но внутри все сжалось и разом оттаяло. Он вдруг почувствовал, как невыносимо устал. Он посмотрел на Ланаю, и ощутил тепло в душе. Она по-настоящему переживала за него. Настолько, что даже наплевала на смущение и показала свои истинные эмоции перед другими.

— Ты права, — мягко сказал он. — Давай где-то покушаем и выпьем, ха-ха.

Ланая кивнула, и когда они вышли из зала, ее рука случайно — или нет — едва коснулась его локтя. Астар не сказал ни слова, только пододвинул локоть поближе, давая девушке полноценно ухватиться за него.