Величайший Еретик Том 2 Глава 57.2 Откровенность и Страсть (2)

Они ели медленно, позволяя себе впервые за несколько дней по-настоящему расслабиться. Ланая рассказывала короткие байки о других экспедициях, которые были намного менее странными и опасными чем эта. Астар в ответ отпускал тонкие, местами колкие подколки, отчего девушка то кривилась, то едва сдерживала смех, а иногда просто стукала его по плечу, смущаясь.

— Хватит уже, — фыркнула она в какой-то момент. — Все же, я недавно была в плену. Я еще травмирована, а ты надо мной подшучиваешь, — с наигранной обидой произнесла она.

— Тогда, выпьем за то, что мы вышли из такой скверной ситуации живыми, — с притворным пафосом произнес он, приподнимая бурдюк вина. — А также за твою храбрость, — уже серьезно добавил он.

— И за мое терпение, — добавила она, ухмыляясь. — Ведь я до сих пор сижу рядом с тобой.

Смеясь, они чокнулись бурдюками и сделали по глотку. И в этой древней комнате, затерянной в глубинах прошлого, среди руин мертвой империи, они начали расслабляться.

Разговор продолжал литься спокойно и мягко, словно теплый ручей. Темы сменяли одна другую — от сражений и странных артефактов, до еды, куда они сходят покушать по возвращения из экспедиции. В какой-то момент Ланая уже полулежала на локтях, подперев голову руками, и поглядывала на Астара с томным блеском в глазах.

А он, поддавшись настроению, наконец решился рассказать:

— Знаешь… Когда я проходил Испытание Достойного… там было нечто… большее, чем просто проверка силы. Я… столкнулся с призраком древнего старика. Именно он передал мне новые способности, которые помогли тебя спасти.

Он достал из пространственного кольца бордовый свиток. Массивный, туго свернутый, окованный вставками темного металла. Когда он положил его перед собой, тот издал слабое постукивание, будто в нем что-то жило.

— Это… Стиль Очагов Скверны, — тихо добавил Астар.

— Стиль Очагов Скверны? — переспросила Ланая, приподнимаясь.

Вино уже разогрело ее. Двигаясь на четвереньках, и виляя телом как кошка, она медленно подползла ближе, не отводя взгляда от свитка. Астар отметил про себя, как легко и непринужденно она перешла от своего обычной сдержанности к манящему шарму. И как при этом умудрилась сохранить оттенок женственности в каждом движении.

Она уселась рядом, притулившись к нему с левой стороны, и нежно положила свою ладонь на ладонь Астара, а затем скользнула ею на свиток.

— От него прямо-таки веет древностью… — прошептала Ланая, задумчиво. — Но еще и опасностью. Будь осторожен, развивая эту технику...

Ее тело все еще касалось его. А тишина, повисшая между ними, уже не казалась неловкой. Скорее — осознанной. Плотной, насыщенной обоюдным влечением.

Астар слегка развернулся к ней, тепло улыбаясь. Легкое опьянение уже давно разлилось по его телу, делая движения мягче, слова — свободнее, а мысли — чуть более откровенными.

— Переживаешь за меня? — спросил он, с приподнятой бровью, слегка подразнивая.

Ланая замерла на мгновение, потом фыркнула, отводя взгляд в сторону.

— Ага, еще чего! Мечтай! — выдала она с наигранной дерзостью, но голос ее предательски дрогнул на последнем слове.

И в следующий миг их взгляды снова пересеклись.

В ту же секунду время будто сжалось. Пространство между ними исчезло. Уста приоткрылись — что у нее, что у него. А дыхание… остановилось. Лишь сердце било в груди, стуча громко и отчетливо.

Блеск в ее розовых глазах — едва заметный, но глубокий — сверкнул сильнее на фоне света от кристалла. Он заставил Астара почувствовать, словно он тонет в ней.

Мысль затрещала в голове, разум будто пошатнулся, ныряя в тепло и странное предвкушение.

Ее губы были рядом.

Он мог услышать, как она сглотнула.

Астар улыбнулся, но в его взгляде вспыхнуло напряжение — не боевое, а то, что появляется, когда инстинкты сталкиваются с разумом.

— Не смотри на меня так, — сказал он, чуть хриплым голосом. — Иначе я не смогу себя сдерживать.

Но Ланая не отвела взгляд, не отстранилась, не засмеялась, как обычно. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Лишь ее глаза загорелись чуть сильнее, а в уголках губ появилась тень чего-то иного — чего-то куда более опасного.

Когда она заговорила, голос ее прозвучал низко, бархатисто, с обволакивающей мягкостью, в которой таилась искра женского магнетизма.

— А я и не хочу, чтобы ты сдерживался, — прошептала она, тихо, но отчетливо.

От этих слов сердце Астара забилось как барабан. Не от страха — от нарастающего, тяжелого влечения. Кровь прилила к тазу, дыхание перехватило. Он почувствовал, как шея и грудь стали горячими, а мир вокруг будто стянулся в одну точку.

Между ними больше не было пространства. Только пульс. Только дыхание. Только жар.

Но это было еще не все.

Ланая приподнялась, медленно, будто сама наслаждаясь каждым мгновением напряженной тишины. Она смотрела ему в глаза — и в ее взгляде теперь пылало нечто иное. Что-то, чего прежде в ней не было. Или… она просто этого не показывала.

Когда она вновь заговорила, ее голос был почти шепотом.

— За миг до непоправимого… — начала она, и голос дрогнул, но не от страха. — За миг до того, как ты вышел из Испытания Достойного и спас меня… Я думала лишь об одном…

Она сделала паузу. Тяжелую. Пульсирующую.

— Я жалела, что не смогу отдать тебе свое тело. Как и свою душу.

Эти слова ударили по сознанию Астара, словно раскаленный молот. Странные. Извращенные. Жестокие, как сам этот мир. И все же… от них веяло искренностью. Пронзительной, обнаженной, и одновременно — страстной.

Мир словно замер.

Звуки исчезли. Свет стал мягким, приглушенным. Даже воздух, казалось, застыл, позволяя забрать весь момент двум влюбленным.

Астар не осознал, когда последние барьеры самообладания разрушились. Все случилось слишком быстро. Он потянулся вперед, почти инстинктивно, ведомый лишь желанием в груди… и в следующий миг повалил Ланаю на спальные маты.

Она не сопротивлялась. Наоборот — ее руки тут же обвили его шею, пальцы скользнули по его волосам, притягивая ближе.

И тогда их уста слились.

Поцелуй был не просто страстным — он был всепоглощающим. Словно мир вокруг рухнул, исчез, растворился, уступив место только этому единственному моменту. Их дыхания смешались, сердца билось в унисон, а их сознания будто начали плавиться, теряя границы.

Все, что они пережили до этого — боль, страх, бегство, холодная безысходность подземелий — теперь отступило. Осталась только желание.

Одежда слетела с них почти мгновенно. Они даже не поняли, как это произошло — так стремительно сгорали остатки сомнений, страхов и условностей.

Под Астаром раскинулась Ланая — белоснежная, словно выточенная из фарфора. Ее тело было стройным, упругим, совершенным. По коже расползались розовые узоры — отличительная черта расы элементалов. Острые ушки порозовели, выдавая в ней и стеснение и возбуждение.

Она тяжело дышала, а из ее рта будто исходил пар, насыщенный жаром похоти. А когда его взгляд скользнул по ее груди — небольшой, но округлой, аккуратной, — она вдруг прикрылась руками, с последней попыткой скрыть уязвимость.

Но и эта защита — дрожащая, ненадежная — готова была пасть по первому его прикосновению.

Астар на мгновение замер. В глубине его сознания еще теплела искра разума — последняя попытка трезвости, последняя нить, удерживающая от полной отдачи инстинктам.

— Ты уверена? — прошептал он, голосом, в котором слышалась и страсть, и забота. — Если ты...

Но он не договорил. Не успел.

Ланая лишь хмыкнула и еще сильнее покраснела. Медленно, почти церемониально, она развела руки в стороны, словно раскрывая перед ним не только тело — но всю себя целиком.

— Я уже и так твоя, — произнесла она, закусив нижнюю губу, сдерживая дрожь, — Тебе осталось только… взять меня.

В этих словах не было стыда. Только принятие. Откровенность. Решимость.

И в этот миг, как будто весь ее прежний образ — дерзкой, колкой, боевой — растаял, открывая существо живое, ранимое и отчаянно жаждущее настоящего. Жаждущее быть с ним.

И Астар... ответил. Без слов.

Через мгновение двое влюбленных переступили ту черту, которую так долго не осмеливались пересечь. Их тела слились пламени страсти. Все, что было между ними прежде — осторожность, флирт, недомолвки, — теперь обратилось в нечто безусловное.

В запечатанной комнате разлились сладкие стоны — искренние, живые, дикие в своей чистоте. Звук дыхания, приглушенные всхлипы и легкие шорохи лишь украшали симфонию страсти. Они не стеснялись — не было нужды. Все, что происходило здесь, принадлежало только им двоим.

И массив, наложенный на дверь, хранил эту тайну, будто древний страж. Ни один звук не прорвался наружу. Ни одна искра страсти не была отдана чужому взгляду.

Только Астар и Ланая. Словно мир остановился, чтобы позволить им сполна насладиться этой ночью.