Величайший Еретик Том 3 Глава 115.1 Соучастник (1)

Астар медленно открыл глаза…

Первым делом его встретил резкий укол боли в висках, будто кто-то гвоздем пробил череп изнутри. Все тело ломило так, словно по нему прошелся десяток молотов.

С того момента, как он стал мнемархом и его плоть обрела нечеловеческую силу, он не чувствовал подобной слабости ни разу, если не считать последствия боев.

С потолка свисала изящная люстра, отбрасывая мягкие золотистые блики на стены. По периметру комнаты стояли вазы, статуэтки, покрытые позолотой, — и все это выглядело до абсурда обыденно в сравнении с тем, что он пережил.

Астар пошевелил рукой и нащупал под пальцами мягкую обшивку. Сухие губы сами собой шевельнулись:

— Я что… спал на диване?

И в тот же миг, как только мысль оформилась, сознание пронзило, будто ударила молния. Воспоминания нахлынули — рваные, хаотичные, но слишком яркие, чтобы оказаться сном. События прошедшей ночи… или, может, даже целых суток, ибо время в ее объятиях текло не так, как в нормальном мире.

Он замер, уставившись в потолок, и внутри него одновременно росли два чувства: липкий ужас и неверие.

Глаза Астара резко расширились. Перед внутренним взором замелькали картины — одна за другой, будто кто-то торопливо перелистывал страницы безумного дневника.

То, как они со Святой "игрались".

То, как она держала его полностью в своей власти.

То, как ближе к концу, она позволила ему взять верх.

Их тела, их жадные движения, извращения, от которых любое трезвое существо сгорело бы со стыда… Все это пронеслось перед глазами так отчетливо, что его рот невольно приоткрылся от шока.

Не моргая, Астар мысленно прошептал:

"Вот черт… Это все было взаправду… Я действительно переспал с Золотой Матерью Наследия…"

Мысль была настолько чудовищной, что разум отказывался ее принимать. Но тело — тело помнило. Каждую мышцу ломило, каждая кость отзывалась тупой болью, и эта боль лишь подтверждала: все было реальным.

И тогда, внезапно, в голове вспыхнула другая мысль — чужая, непрошеная, предательская:

"Как бы жутко это ни было… Секс с ней был просто невероятен…"

Эти слова эхом ударили в его сознании, и Астар тотчас отвесил себе “ментальную пощечину”.

"О чем ты, Астар?!" — мысленно заорал он на себя. "Это все последствия действия пилюли! Чистая химия! Проклятая, иномирная химия!"

Но даже эта яростная мысль не смогла стереть ощущения, отпечатавшиеся в его теле.

И именно в этот момент сбоку раздался томный, ленивый голос, от которого Астар вздрогнул и едва не подпрыгнул:

— О… ты наконец проснулся, дорогой Савриэль.

Он резко обернулся на звук, а затем быстро поднялся на ноги.

Святая неспешно поднялась из-за своего массивного стола в глубине лаборатории.

Она зашагала к нему, виляя бедрами, и каждый шаг отдавался в воздухе, словно звучал отдельным манящим звуком. На ее лице все еще не было маски, а из одежды — только алый плащ, накинутый на плечи. Он ниспадал вниз, но не скрывал абсолютно ничего: ее тело оставалось обнаженным, и этот контраст делал картину еще более нереальной.

Астар почувствовал, как кровь предательски ринулась вниз таза. Сердце пропустило удар, и он мысленно взревел:

"Да что со мной не так?!"

Но прежде чем он успел взять себя в руки, силуэт Святой размылся, и в следующее мгновение она уже оказалась прямо перед ним.

Ее пальцы, нежные, но властные, сомкнулись на его подбородке, приспуская его голову. Астар только сейчас заметил, что она была ниже него на целую голову. Но в этот момент это уже ничего не значило.

Он даже не понял, как ее язык оказался в его рту. Поцелуй был резким, властным, но на этот раз в нем чувствовалось меньше силы и больше… близости.

Спустя секунду Святая отстранилась. Она провела языком по зубам и звонко рассмеялась:

— Как я и предполагала… ты идеальный инструмент.

В ее голосе прозвучала довольная хищность, но и странная легкость — будто она действительно сбросила с себя тяжесть.

— Я уже давно не чувствовала себя так легко, как после страстного вечера с тобой, — добавила она и легонько похлопала его по щеке.

А затем, прищурив глаза, будто играясь с добычей, произнесла:

— Потом придумаю, как тебя отблагодарить.

В груди Астара кольнуло — легкий, но ощутимый укол. Его мужская гордость, его эго, которое он так тщательно прятал за маской почтительности, было задетo.

Но затем он опять вспомнил последние часы ночи.

“Когда я брал верх, она была особенно довольна…” — мысленно процедил он. “Если это не последний наш раз… Нужно воспользоваться этим знанием. Не хочу стать безвольной игрушкой.”

Он медленно выпрямился во весь рост. Его движения стали спокойнее, увереннее. И когда он заговорил, в голосе уже не было прежнего безусловного раболепия — лишь оттенок уважения, перемешанный с ноткой неформальной близости, будто между ними возникла новая, скрытая связь.

— В путешествиях я многое повидал, — произнес он мягко, почти задумчиво. — Многое испытал… Но должен признать: ночь с вами была чем-то невероятным.

Он сделал шаг вперед, не торопясь. Его взгляд на мгновение задержался на ее обнаженном теле — открыто, нагло, пусть и всего лишь на полсекунды. Но этого хватило, чтобы жест был прочитан.

Затем уголки его губ дрогнули, и усмешка стала чуть шире:

— В следующий раз… я постараюсь удовлетворить вас без помощи пилюль. После прошлой ночи, Святая, мне уже нечего стесняться.

Он произнес это с легкой игривостью, словно бросая вызов, но при этом все еще обрамляя свои слова почтительной интонацией.

Святая прищурилась, и в ее глазах блеснуло что-то неожиданное — теплое, почти человечное.

А затем она разразилась заливистым смехом. Смех был звонкий, дерзкий, и в нем впервые слышалось больше женского, чем властного.

Проведя пальцем по груди Астара, она мягко выдохнула:

— Можешь обращаться ко мне проще. Не Святая, не Золотая Матерь Наследия… а Мориана. Это мое настоящее имя.

Она подошла чуть ближе, так что ее грудь уперлась в Астара, и хищно улыбнувшись, шутливо добавила:

— Я не сомневаюсь в твоих словах. Даже доказательства имеются.

Ее взгляд скользнул вниз, а затем она указывая пальцем на его пах, где Астар уже был "во всеоружии".

Астар не смутился. Напротив, он позволил себе улыбнуться, чуть нахально, и спокойно произнес:

— Это все твоя вина, Мориана.

Она приспустила голову, маняще зыркая на него из-под лба. Проведя ладонью по его плечу, она с улыбкой произнесла:

— Секс — это приятно. Но впереди у нас много работы. И, поверь, она может оказаться куда более приятной, чем любые плотские утехи.

Она слегка хлопнула Астара по плечу и властно приказала:

— Приводи себя в порядок. Скоро мы начнем наш первый совместный эксперимент.

Астар медленно кивнул, делая вид, что сохраняет самообладание, и прикрыл волнение легким поклоном. Но внутри все оборвалось.

"Эксперименты… Черт. Я почти забыл о них, из-за всего произошедшего безумия,” — посмотрев в сторону входа в лабораторию, он мысленно добавил: “Только бы это не оказался кто-то из Рода Еретиков…"

Астар начал одеваться в запасной комплект одежды, стараясь казаться спокойным, глубоко погружаясь в мысли:

"После того, как я так далеко зашел, смогу ли я отказаться от участия… или хотя бы прикинуться бесполезным для ее исследований?"

Мориана же действовала так, будто прошлой ночи и вовсе не существовало. С той же легкостью и грацией, она взмахнула рукой, и в воздухе начали формироваться кусочки ткани, словно сделанные из мемории. Алые лоскуты сомкнулись, скрывая ее наготу, и в следующее мгновение маска снова легла на ее лицо, закрывая нижнюю часть. В ее фигуре и жестах не осталось ни капли страсти — лишь холодная целеустремленность и власть.

— Готов, Савриэль? — строго спросила она.

Астар открыл рот, но не успел ответить, как щелчок ее пальцев разрезал тишину.

Двери лаборатории бесшумно распахнулись, и в проеме появился Старейшина Нубиус. В его руках сверкнула тяжелая цепь, звенья которой звякали при каждом движении. На конце цепи — женщина лет тридцати.

Она выглядела человечной, но сразу бросались в глаза тонкие зеленые линии, переплетавшиеся по ее коже, и чуть заостренные уши. Признаки расы элементалей.

Ее тело содрогалось мелкой дрожью. Каждый шаг давался с трудом, как будто цепь не только сковывала руки, но и душила саму душу.

Глаза ее метались по сторонам, выхватывая детали комнаты, словно искали выход. Но, не найдя ничего, они остановились на Астаре.

И в этом взгляде читался полный ужас, безмолвная мольба, крик о спасении, который невозможно было не увидеть.

Позади Нубиуса вдруг заскрежетали и мягко вкатились в зал две парящие платформы, и каждая несли на себе гуманоидного абиссала.

Черные тела подрагивали в слабых конвульсиях. Их рты были приоткрыты, дыхание неровное, а глаза оставались закрытыми.

“Они точно живы… Их словно вогнали под наркоз,” — мысленно заметил он.

Внутри Астара все похолодело, когда он снова посмотрел на женщину.

"Вот дерьмо. Она сделает меня соучастником своей одержимости. Эксперименты с несчастными пленниками, и с плотью абиссалов… Безумие."

Он выдохнул, медленно и осторожно, стараясь удержать на лице безразличную, отрешенную маску. Он заставлял себя смотреть прямо, хотя нутро рвалось отвернуться.

"Единственное, что меня успокаивает — я все еще не спровоцировал войну. Даже если ради этого придется подыгрывать ее безумию. Благо, это не продлится вечно. Примерно через полгода Ополчение Истины должно нанести удар."

Мысль принесла слабое, но ощутимое облегчение.

"Более того… после прошлой ночи, я точно могу завоевать ее доверие. Суметь закрепиться в сердце ее логова. И если буду достаточно осторожен… смогу понять, как спасти свой род. Род Еретиков."

Нубиус шагнул вперед, его тяжелые одеяния бесшумно заскользили по каменному полу. Он склонил голову, голос его прозвучал уважительно, но твердо:

— Нужна ли вам еще какая-то помощь, Святая?

Он говорил безупречно почтительно, однако взгляд его едва заметно скользнул в сторону смежной комнаты. Там, возле дивана, все еще валялись лоскуты разорванной одежды, а на столике блестели засохшие пятна пролитого вина и перевернутые бокалы. Его глаза на миг задержались на этом беспорядке, но он благоразумно промолчал.

Мориана чуть качнула головой. Ее голос прозвучал мягко, но с той самой властностью, от которой не было спасения:

— Найди время и сделай для Савриэля жетон. Пусть он имеет право свободного прохода в мои лаборатории. Можешь быть свободен.

— Слушаюсь, Святая, — быстро ответил Миркул, низко поклонился, развернулся и пошел на выход. Но перед тем, как дверь за ним захлопнулась, он зыркнул в сторону Астара, и в его уме всплыла мысль:

“Кажеться, что он прошел проверку Святой. Но на всякий случай, нужно получше узнать о его прошлом…”

И в тот же миг, как двери закрылись, оцепенение покинуло женщину-элементаля. До этого с трудом державшаяся на ногах, она рухнула на колени. Слезы покатились по ее щекам, а дрожащие руки вцепились в колени:

— Госпожа! Прошу вас… Это ошибка! Я не совершала преступлений! Прошу, пощадите меня!

Ее голос надломился, в нем звучала не только мольба, но и отчаяние, как у человека, который уже осознает — исход предрешен.

Астар ощутил, как слова пленницы болезненно отозвались в груди. На миг ему показалось, что сердце сжали ледяной рукой. Но еще сильнее его сковало то, что произошло дальше.

Мориана даже не взглянула на женщину. Она лениво махнула рукой, словно отгоняла назойливую муху.

В тот же миг крик оборвался.

Рот женщины продолжал открываться в беззвучных мольбах, но из горла не вырвалось ни единого слова. Только хриплое дыхание и панический ужас в глазах выдавали отчаянные попытки говорить.

— Тишина тебе к лицу, — холодно бросила Мориана. Ее голос был лишен всякой эмоции, только стальной приговор. — Будь благодарна за то, что сможешь помочь будущим поколениям, отдавая свою никчемную жизнь.

Она плавно повернулась к Астару, и в ее глазах снова блеснула улыбка:

— Я начну обрабатывать ее. А ты готовься следовать моим указаниям.

Астар, призывая все возможное хладнокровие, сделал шаг вперед. Он чувствовал, как внутри все сжимается, но его голос прозвучал спокойно, даже чуть отстраненно:

— Что от меня нужно, Мориана?