Величайший Еретик Том 3 Глава 114.2 Кошмарный Исход Переговоров (2)

В груди Астара нарастал леденящий ужас. Каждое слово Золотой Матери било, как молот по наковальне, и в этих ударах он ясно слышал фанатичное безумие. Но сквозь страх, сквозь холод, внезапно мелькнула мысль:

"Это похоже на религиозный психоз… Она жаждет подтверждения, жаждет отражения самой себя! Ей нужно подыграть!"

Он резко кивнул. Его взгляд загорелся — не настоящей верой, а искусно сыгранным пламенем, но выглядело это так, будто он и впрямь разделял ее идеи.

— Я должен признаться… — его голос звучал ровно, но твердо, — еще недавно я думал, что мои мысли — еретические. Я боялся, что если скажу их вслух, меня сочтут предателем Церкви.

Он выдержал паузу, позволив словам набрать вес. Затем чуть склонил голову, но при этом не отвел взгляда:

— Но сейчас я вижу — что думаю так же, как и вы.

На миг в воздухе словно дрогнула тишина, и он зашел еще дальше, повышая градус своих слов:

— Разделять ваши идеи… быть в унисон с вами. Это великая честь для меня, Святая! 

Слова звучали почтительно, но за ними стояла сила, будто они рождались не из страха, а из внутреннего убеждения.

Он вдохнул, сделал паузу — и уже громче, с оттенком восторга, выдал:

— Святые должны быть такими, как вы! Не прятаться за пустыми молитвами и иллюзиями, а делать то, что необходимо. Если ваши действия принесут благо десяткам миллионов завтра — пусть десятки тысяч страдают сегодня!

Голос Астара дрогнул, но не от страха, а от искусно вложенного пафоса. Вспоминая пламенные речи диктаторов с Земли и подражая им, он почти выкрикнул:

— Жертвуют не рабы, которые отдают жизни во благо, жертвуете вы — тратя свое могущество и мудрость! Вы идете на любые поступки, лишь бы будущее было процветающим. Вот истинная жертва! Вот истинная святость!

И, наконец, он выдал последние слова с тем самым оттенком искренности и почтения, что мог польстить даже Золотой Матери:

— Вы женщина, которая поистине прекрасна в своей святости!

От последних слов в глазах Золотой Матери вспыхнуло нечто совершенно новое. Это не был просто интерес, не был даже азарт, что горел в ней раньше. В ее взгляде появился странный блеск, который появляется во время опьянения или же вожделения.

В следующую секунду резко схватила Астара за шею и рывком притянула к себе, выдавая звук, чем-то похожий на томное рычание.

Ее дыхание стало тяжелым, почти животным, и в ее алых глазах сверкало нечто большее, чем просто любопытство.

— Прекрасно сказано, Савриэль… — ее голос был низким, обволакивающим, но в нем звенела власть. — Ты умеешь говорить слова, что ласкают мою душу. Но мне нужно больше, чем красивые речи.

Свободная ладонь скользнула по груди Астара, с некой женственностью и даже нежностью.

— Когда я впервые увидела твою силу… — прошептала она, — я уже знала: в тебе есть потенциал. Потенциал стать Золотым Мнемархом.

Она наклонилась ближе, ее маска почти коснулась его лица.

— Но я сомневалась, Савриэль. Сомневалась, нужен ли ты Церкви. Сомневалась, хватит ли тебе ума и судьбы, чтобы понять наши цели.

Ее когти слегка царапнули его кожу сквозь одежду, и Астар еще сильнее напрягся.

— Но теперь… теперь я вижу в тебе то, чего не видела раньше, — ее голос стал еще более томным. — Искру. Искру, которая может вспыхнуть священным пламенем.

Она почти прошипела последние слова, сжимая его шею так, что он почувствовал — еще немного, и он закашляется.

— Под моим руководством ты сможешь подняться выше всех прочих. Ты сможешь стать частью Декалога Святых.

В ее голосе все больше проступало вожделение, смешанное с безумием. Ее свободная ладонь скользнула ниже, с груди к его талии, и от этого движения по его телу пробежала дрожь.

“Какого хрена творит эта маньячка?! Почему ее настроение так быстро изменилось?!” — мысленно выкрикнул Астар, боясь того, к чему шел их разговор.

Алые глаза Золотой Матери сверкали властным блеском, в них было обещание и приговор одновременно.

— Но пока ты слаб, — прошипела она, прижимаясь ближе. — Пока ты не доказал свою силу — ты будешь моим. Всецело.

Ее словно обжигали:

— Ты подчинишься мне целиком и без остатка. Ты будешь помогать мне в моих экспериментах с объединением плоти детей мемории и абиссалов!

Астар чувствовал, как его сердце колотится так громко, что гул отдается в висках.

— Так скажи, Савриэль… — ее голос стал тягучим, будто она произносила заклинание. — Ты готов стать моим? Или твоя судьба слишком слаба, и ты выберешь смерть?

В этот миг тело Астара задрожало. Холодный пот проступил на висках, а в голове раздался его собственный мысленный крик:

"Что за херня сейчас происходит?! Нет-нет-нет… Черт!"

И тогда рука Золотой Матери опустилась еще ниже — к его паху. От этого нутро Астара сжалось так, будто его внутренности обернули ледяной проволокой. Он ожидал чего угодно от этой безумной женщины — пыток, экспериментов, даже немедленной смерти. Но не такого.

“Старая извращенка!” — мысленно воскликнул он.

Но вместе с этим криком пришла еще более страшная мысль:

"Если я откажусь — мне конец! Эта больная сука даже не даст мне времени вызвать подмогу!"

Собрав остатки самообладания, он медленно поднял голову. Он пытался звучать максимально почтительно, чтобы спустить ситуацию на тормоза:

— Святая… я готов стать вашим. Но… кто-то вроде меня не может возлечь рядом с вами. Это недопустимо!

И как только слова слетели с его уст...

— Шлеп!

Раздалась звонкая пощечина, и голова Астара дернулась в сторону. Лицо запылало огненным следом, а уши звенели.

Но Святая не проявила гнева. Наоборот — довольно рассмеялась.

— Молчать! — воскликнула она, склоняясь над ним. — Здесь я решаю, что можно, а что нет.

Она наклонилась так близко, что ее волосы скользнули по его плечу. Теплое дыхание коснулось уха:

— Всю мою жизнь меня окружают подхалимы и фанатики. Их разум смешон. Они безлики… Даже все мои любовники — просто игрушки.

Алые глаза Святой сверкнули в упоении.

— А вот ты… — ее голос стал ниже, почти звериным. — У тебя большой потенциал. А самое главное — живой ум. И именно это заводит меня больше всего.

Ее рука дернулась вниз, и ткань натянулась, когда она начала стаскивать с него штаны. В ее взгляде не было сомнений, лишь жадность и желание обладать.

— Давно я так не возбуждалась… — прошептала она с вожделением, от которого кровь в жилах Астара застыла. — И давно не отвлекалась от работы. В этом клане давно не было достойного для меня любовника.

Она провела ногтем по его бедру, оставляя тонкую красную линию, и, чуть запрокинув голову, добавила с мрачным восторгом:

— Иногда плотские утехи — лучшее лекарство. А ты выглядишь для меня идеальным инструментом.

Ее глаза хитро блеснули, и с легкой издевкой она добавила:

— И в исследованиях… и в сексе.

В голове Астара мгновенно вспыхнула паника.

"О нет… о нет, о нет… Она полностью серьезна!" — мысли метались, как звери в клетке. "Хотя по меркам некроманов она божественно красива… по моим меркам — совсем нет! Черт побери!"

Он чувствовал, как ее руки все ниже спускали его штаны, а нутро сжималось от ужаса.

"Да у меня даже не встанет! Что если это оскорбит ее, и она убьет меня прямо здесь?! Что мне тогда делать?!"

Мысли рвались одна за другой, сбивая дыхание. "Жнец сказал подыгрывать до конца, что бы за безумие ни творилось. Но как мне подыграть сейчас?! Мне нужно с ней переспать? КАК?!"

Все это пронеслось в его сознании за считанные миллисекунды, и каждая из этих мыслей глушила остатки либидо еще сильнее.

Тогда Астар сделал единственное, что мог. Он активировал Мантру Сопротивления Скверне на пределе. Его эмоции мгновенно заглушились, мысли похолодели, и страх сменился ледяной решимостью.

"Это безумие. Но меня нет выхода — я обязан пойти на это. Тогда... сейчас самое главное — решить проблему с возбуждением."

Он собрал всю волю в кулак, сам не веря в то, что решиться озвучить.

— Святая… извините…

Она подняла на него горящий вожделением взгляд.

— Готов стать моим? — ее голос дрожал от нетерпения.

Астар встретил ее взгляд, сделал его уверенным, почти дерзким, и ровно произнес:

— Несомненно. Но ваше тело несравнимо сильнее моего. У вас нет препарата, который помог бы мне выдержать ваш ритм? Раз уж мне выпала такая честь — я сделаю все, чтобы вы остались довольны.

Выдав это, у Астара закружилась голова. Он перестал понимать и верить в то, что собирался сделать, отпуская ситуацию и переходя на полную импровизацию.

В этот миг Святая разразилась звонким смехом. Смех был таким живым, таким искренним, что на миг она перестала походить на всесильного хищника и стала похожа на обычную похотливую смертную женщину.

— Савриэль, ты будто читаешь мои мысли… Сегодня у меня как раз настроение выплеснуть всю свою похоть — до последней капли.

Ее рука легко скользнула к лицу, и одним движением она сняла маску. Нижняя часть ее лица открылась демонстрируя челюсть с ровными и красивыми зубами, на которых заметно выделялись клыки. Даже с такой жуткой нижней частью лица, в Святой все же был какой-то жуткий шарм.

А затем ее красное платье начало распадаться на полосы, будто само собой. Лоскуты ткани плавно стекали вниз, открывая ее тело. Но это тело не было обычным: оно будто было соткано из эластичных костей, которые переплетались и изгибались, демонстрируя прелести женского тела, ничуть не уступающие лучшим человеческим женщинам.

По силуэту, по линиям груди, живота и бедер — она выглядела, как сексуальная молодая женщина в расцвете сил. Но эта красота была ненормальной, чуждой, неправильной. Вместо желания, Астара охватил холод — как будто перед ним была не женщина, а опасный монстр, принявший соблазнительный облик.

И именно тогда, словно из воздуха, в ее ладони появилась алая пилюля. Она не стала объяснять ничего и только бросила пилюлю себе в рот.

Рывком притянув Астара за шею, их лица оказались опасно близко.

Она прильнула к нему в подобии поцелуя, раздвинула рот, и ее язык, тонкий и гибкий, втолкнул пилюлю прямо ему в рот. Сильнее надавив, она заставила его проглотить ее. В этом "поцелуе" не было ничего человеческого — лишь власть и похоть.

"Неужели я действительное пересплю с Золотым Мнемархом?! Я просто не верю в это! Пусть кто-то зайдет и прервет нас! Пожалуйста!" — мысленно молил Астар.

Но видимо, никто приходить не собирался…

В следующий миг в нем вспыхнул огонь.

Астар резко втянул воздух — кровь прилила книзу живота, тело вспыхнуло жаром, а сердце забилось быстрее. Разум словно начал плавиться, скользить куда-то в сторону, и он чувствовал, как похоть, чуждая, навязанная, берет верх над волей.

Эффект пилюли был мгновенным.

— Вот так, — прошептала Святая, облизывая губы, — идеально…

Она взмахнула рукой — и одежды Астара разлетелись в клочья. Он оказался обнаженным, лишенным даже малейшей защиты.

Мир качнулся. Их голые тела соприкоснулись — ее кожа, вернее, эластичные кости, в этот момент уже не вызывали такого отвращения. Под действиями пилюли Астар даже начал замечать, что она была теплая и даже приятная на ощупь. А грудь Святой была довольно большой, манящей и красивой симметричной формы.

"Бред... о чем я вообще думаю..." — мысленно бормотал Астар, держась за остатки трезвого разума.

И в следующую секунду Золотая Матерь навалилась сверху, вдавливая его в диван. Ее глаза горели, а дыхание стало тяжелым, жадным, звериным.

Она двигалась так, словно препарировала его тело, словно он был образцом, а не человеком. В ее взгляде было не просто желание — это было исследование, опыт, словно новый эксперимент, которым она стала одержима.

Астар ощутил, как внизу его пах окутал жар. Земля словно ушла из-под ног, а в его голове эхом прогремела единственная фраза:

"Как, черт возьми, так вообще получилось?! Да за такое дерьмо Жнец мне будет лично обязан! Если после этого он не доставит меня на Континент Библиос — я собственноручно его отравлю!"