Величайший Еретик Том 3 Глава 114.1 Кошмарный Исход Переговоров (1)

Золотая Матерь Наследия мягко откинулась на спинку дивана. Движение было ленивым, почти женственным, но за ним скрывалась острая уверенность хищника, знающего, что добыча уже в клетке.

— Итак, дорогой Савриэль… — ее голос разливался по комнате, как тягучий яд, — скажи мне… Как ты сумел манипулировать плотью абиссалов?

Она слегка прищурилась, и ее глаза вспыхнули исследовательским интересом.

— Знаешь ли… я никогда не слышала о подобной технике. А я много чего повидала.

Астар замер, ощущая, как слова повисли в воздухе тяжелыми цепями. Он понимал: сейчас от его ответа зависело не просто доверие Святой, а сама его жизнь. Ошибись он хоть на полшага — и его тело окажется на одном из каменных пьедесталов лаборатории. И придется уповать только на Жнеца и союзников.

Внутри же, за сдержанной маской, он мысленно прошептал:

"Нелепо… но сейчас рабский паразит стал моим союзником. Если он не работает, то каждое мое слово будет выглядеть правдой."

Астар делал вид, будто все это время думал. И наконец, спокойно вдохнув, он был готов отвечать.

— Это… техника культивации, что досталась мне от Памяти Предков, — произнес он ровно, уверенно. — Она весьма странная, и потому я стараюсь прибегать к ней лишь в самых крайних случаях.

Его взгляд оставался твердым, хотя внутри сердце стучало как барабан.

— Она позволяет мне распылять плоть абиссалов, превращая ее в подобие тумана… — он слегка понизил голос, будто доверяя тайну. — И какое-то время я могу управлять этим туманом, используя плоть абиссалов как оружие в бою.

Он сделал паузу, давая словам осесть, и мысленно выдохнул:

"Надеюсь, что о Стиле Очагов Скверны действительно никто не знает..."

От этих слов глаза Золотой Матери вспыхнули жадным светом. Казалось, что в ее руках оказался какой-то утраченный, мифический инструмент.

Она хмыкнула, медленно склонила голову набок и, почти мурлыча, спросила:

— Ты что-то знаешь об Империи Черных Шипов?

Сердце Астара на миг ухнуло вниз. Мысль о том, что она может сопоставить его технику с чем-то древним, была опасна. Но он усилием воли удержал лицо невозмутимым и ровно произнес:

— Знаю лишь, что это древняя цивилизация, павшая более пяти тысяч лет назад. И что несколько лет назад Орден и Церковь обнаружили ее руины. Но в детали я не посвящен.

Матерь кивнула, будто подтверждая собственные подозрения.

— В некоторых текстах их империи описывается похожая способность… — ее голос стал задумчивым, но взгляд остался пронзительным. — Ты что-нибудь об этом знаешь?

Астар сделал театральную паузу, будто слова Матери пронзили его внезапным откровением. Он чуть приподнялся с дивана, и произнес с нарочитым восторгом:

— Может ли быть, что мой Предок был связан с ними?

Эта реакция заставила Золотую Мать прищуриться. На мгновение в ее взгляде вспыхнула настороженность, словно она искала в его глазах малейшее противоречие. Но — не нашла.

Она покачала головой и усмехнулась:

— Исключено. Они были иной расы…

Золотая Матерь чуть подалась вперед, ее глаза сверкнули, и она игриво отпила вина через отверстие в маске.

— Как думаешь… ты бы мог использовать свои навыки в моих экспериментах?

Сердце Астара похолодело, а ладони предательски дрогнули. Но он тут же сжал их в кулаки, пытаясь сделать вид, что он взволнован, а не напуган.

"Плохо… Это очень плохо… Отказаться нельзя. Но и заходить так далеко — значит самому стать мучителем невиновных. Черт!" — мысли метались в голове, как пойманные в клетку звери.

Он изогнул губы в вежливой, почти почтительной улыбке и произнес ровно, будто невзначай, но с достаточной искренностью:

— Не знаю… Насколько я понимаю, ваши исследования касаются не только абиссалов. В этом случае… признаюсь, я полный профан.

Золотая Матерь рассмеялась. Смех ее был пронзительным, хищным, но в нем сквозила жуткая радость.

— Мне нужна помощь только с плотью абиссалов, — произнесла она с особым нажимом, и ее взгляд впился в лицо Астара, будто пронзал насквозь. — Плотью рабов я займусь сама.

Внутри все напряглось, но он вежливо склонил голову, заставляя себя говорить твердо:

— Тогда несомненно. Я смогу помочь.

Золотая Матерь кивнула, и на ее лице мелькнуло нечто, похожее на удовлетворение. Она покрутила бокал в пальцах, словно играла с кровью, застывшей в вине, и лениво произнесла:

— Хорошо. Тогда следующий вопрос…

Она чуть прищурилась, и голос ее стал гладким, как полированное стекло — в нем не было ни теплоты, ни угрозы, лишь пугающая пустота:

— В эти времена многие начали сомневаться в святости моей власти и власти других Святых. Хотелось бы узнать, что же ты думаешь о Церкви Мемории?

Астар едва заметно напрягся. Он специально задала вопрос так, чтобы он не смог уловить ее эмоций, а значит — не понимал, что именно от него хотят услышать. Этот вопрос был ловушкой.

И эта ловушка родила в уме Астара целую бурю из вопросов:

"Должен ли я восхвалять Церковь? Или будет убедительнее, если я дам ответ посередине? Если паразит действительно проверяет мои слова, я должен бояться сказать даже крупицу неправды. В таком случае — самый правдоподобный ответ — неоднозначный ответ. Черт... может пустить в ход псевдофилософию, а также некоторые маркетинговые уловки с Земли? Какой же ответ будет самым подходящим..."

Астар серьезно задумался, тщательно формируя правдоподобные аргументы. Его взгляд ушел в сторону.

Золотая Матерь мгновенно уловила его сомнения. Ее глаза вспыхнули, и она тихо рассмеялась — в ее смехе сквозило хищное удовольствие.

— Говори то, что думаешь. Обещаю, что не убью тебя только из-за одного ответа…

Сердце Астара дернулось, но он кивнул. Ему действительно было трудно решиться с ответом, поэтому он делал эту паузу не для театральной правдоподобности.

Посмотрев Святой прямо в глаза Астар слегка кашлянул. Ровным, но напряженным голосом он произнес:

— Я буду честен с вами и сразу скажу: я не являюсь глупым фанатиком. Я не питаю иллюзий, Святая. Руки Церкви в крови, и порой она творит ужасы, которые невозможно оправдать ни словом, ни молитвой.

Он вдохнул глубже, а затем добавил, выделяя каждое слово:

— Но именно это делает вашу власть абсолютной. И святой.

На лице Золотой Матери промелькнуло выражение, в котором смешались удивление и азарт. Она чуть приподняла бровь, а затем, клацнув челюстями, тихо сказала:

— Продолжай.

Астар уловил этот жест и стал увереннее. Он почтительно кивнул и продолжил, уже решительнее:

— Большинство несогласных видят только жестокость. Я же вижу расчет. Например: некоторым не нравиться, что Церковь держит монополию на экзорцизм. Но я вижу в этом правильно использование силы. Если бы власть над очищением ядер абиссалов была разделена, завтра началась бы война за ресурсы между кланами и расами. И в этой войне никто бы не подумал о простых людях. А абиссалы бы только усугубили ситуацию.

Он сделал паузу, смотря в бокал, словно видя в нем кровь. А затем, чуть понизив голос, сказал:

— Церковь страшна. Но именно этот страх удерживает города целыми. Заговорщики знают: есть сила, перед которой они падут. Люди знают: есть Церковь, которая их защитит, если они не нарушают правила. Без этого страха, без этого единого кнута, наш континент давно бы превратился в гниющую бойню.

Он поднял взгляд на Золотую Мать и будто со святой верой в свои убеждения выдал:

— Если отвечать прямо — я не верю в доброту Церкви. Но я верю — Церковь велика и необходима. Она — святое благо, обреченное совершать зло. Но только для того, чтобы удерживать мир от еще худшего зла. Это и есть определение настоящей власти, которое не всем дано понять.

Выдав это, Астар сам на миг поверил в собственные слова. Они звучали слишком стройно, слишком убедительно, будто он действительно пришел к такому выводу сердцем, а не игрой слов.

"Сказать часть объективной истины и приправить все это полнейшим бредом… Главное, чтобы звучало складно. Надеюсь, что сработает…" — мысленно пробормотал он, чувствуя, как внутри груди похолодело.

Он поднял взгляд — и сердце тут же застыло.

Лицо Золотой Матери застыло, а ее глаза уставились на него. Ни эмоции, ни малейшего движения. Только ее взгляд — холодный, пронзающий насквозь, будто она оценивает саму его душу. Создавалось впечатление, будто она приставила к его шее скальпель.

Астар резко опустил голову, склонился в поклоне и быстро произнес:

— Я извиняюсь. Если мои мысли были неверны… прошу, посвятите меня в вашу мудрость. Укажите, как младший должен воспринимать Церковь.

Слова его прозвучали почтительно, но внутри каждое из них отдавалось горечью. Это было признание своей уязвимости, рассчитанное на то, чтобы успокоить ее, если он сказал лишнее.

Он затаил дыхание, ожидая ответа — каждое мгновение казалось вечностью.

Но неожиданно Астар ощутил, как диван рядом с ним прогнулся.

Он посмотрел в сторону — и напрягся еще сильнее.

Золотая Матерь внезапно появилась рядом с ним, так близко, что их бедра почти соприкоснулись. Она переместилась так тихо и быстро, что он даже не понял, как именно. Ее рука мягко, но властно взяла его за подбородок и приподняла голову.

Алые глаза уставились прямо в его душу. Они горели, словно два огненных алмаза, в которых отражался странный блеск.

Ее лицо и тело были так близко, что Астар снова ощутил ее дыхание. Оно было теплым и сладким, как сталь пропитанная нектаром. А ее запах… смесь крови и цветов — дурманящий, противоестественный.

— С-святая?.. — пробормотал он настороженно, не смея двинуться.

Но Святая неожиданно рассмеялась. Смех был мягким, но в нем было какое-то тягучее притяжение, от которого кровь в жилах Астара застыла.

— Прекрасно… — протянула она, с жутким удовольствием в голосе. — Какая невероятная находка…

Она отпустила его подбородок, но не отстранилась. Наоборот — наклонилась ближе, так что ее маска почти касались его уха.

Ее голос прозвучал тихим шепотом. Но этот шепот эхом отозвался в стенах комнаты, будто сама реальность повторяла его за ней:

— Ты знаешь, почему твои слова так пришли мне по душе, дорогой Савриэль?

Но не успел Астар что-то ответить, как она продолжила:

— Потому что ты уловил истину. Думаешь, меня самой не воротит от глупых фанатиков, ослепленных молитвами?

Она издала странный звук — что-то среднее между смешком и щелчком челюстей, и в ее глазах вспыхнуло безумие.

— Они называют меня Святой… Но даже не понимают, почему я Святая!

Видя ее странное, почти безумное поведение, Астар предпочел молчать, надеясь, что тишина не вызовет нового взрыва ее эмоций.

Золотая Матерь вдруг откинула голову и засмеялась. В ее голосе звучала фанатичная нота, от которой у Астара похолодели ладони.

— Ты еще в начале пути, но уже видишь суть, — произнесла она, и ее голос вибрировал в воздухе, словно накладывался поверх тишины. — Церковь — это не просто власть. Не просто страх.

Ее глаза сверкнули огнем веры и помешательства одновременно.

— Мы — Декалог Святых. Мы не жаждем золота, не жаждем рабов. Мы ищем Божественный План. Мы стремимся к силе, что очистит этот мир от абиссии и приведет его в новую эпоху. Эпоху процветания!

Она медленно отстранилась от его уха, но не убрала взгляда. И каждое ее слово теперь было похоже на смесь исповеди и приговора:

— Я знаю, что творю ужасы. Я знаю, что мои лаборатории полны криков и боли. Но это — мизерная цена. Мир не меняется молитвами. Мир меняется кровью!

Ее лицо исказилось в гримасе фанатичной решимости.

— Я совершаю все это во имя будущего. И потому я не чувствую угрызений совести. Наоборот — я ощущаю священное призвание.

Она резко подняла руку, сжав кулак так, что в воздухе что-то хрустнуло, словно сама пространство вокруг на секунду исказилось.

— Именно поэтому я Святая. Я, как и другие из Декалога, приношу жертвы ради того, чтобы найти путь к божественному. Ради того, чтобы очистить мир от Скверны!

Ее голос взвился, как раскат грома, и от этого звука у Астара сжалось сердце.