Величайший Еретик Том 3 Глава 95.2 Квартал Еретиков (2)

Фигура некроманта выглядела зловеще. Его костяной силуэт был скрыт длинной черной робой, свисавшей до самого пола, так что создавалось ощущение, будто он скользил над землей. Из-под капюшона горели два алых зрачка, бездонные и чуждые, словно сама жестокость смотрела в этот мир. Нижнюю часть лица закрывала красная маска, изогнутая клыками, напоминающая морду чудовища.

Его шаги были быстрыми и уверенными. Он двигался прямо к одной из арок, ведущих в особый сектор города. На арке золотыми символами сияли иероглифы: "Лабораторное Крыло".

Некромант пересек арку, не замедляя шага. Рабов здесь почти не было — лишь надсмотрщики и охранные конструкции. Вскоре перед ним выросло главное здание сектора.

Черно-золотое здание, поднимавшаяся ввысь над всем сектором. Его стены были покрыты печатями, а на крыше медленно вращался огромный обсидиановый кристалл, излучающий мрачное свечение.

Подойдя к главным воротам пагоды, некромант остановился. Вход был закрыт — его перекрывал полупрозрачный белый барьер. Он мерцал, словно дышал, и было очевидно: пробиться через него силой невозможно.

Некромант даже не задумался. Его рука резко взметнулась вверх, и в ладони тут же материализовался кулон на серебряной цепочке. На нем висел полупрозрачный белый камень, на первый взгляд совершенно непримечательный.

Он прижал кулон к барьеру.

Тот дрогнул, словно поверхность воды, и медленно раскрылся, оставив узкий проем, через который едва можно было пройти.

Не колеблясь ни мгновения, некромант шагнул внутрь, и сразу же белая стена сомкнулась за его спиной, снова запечатав вход.

Внутри его встретил просторный зал. Здесь не было ничего лишнего — лишь гладкий каменный пол, несколько массивных колонн и тишина, давящая на уши. Все пространство выглядело так, будто предназначено лишь для одного — отсеивать незваных гостей и подчеркивать власть тех, кто ждал за следующими дверями.

А впереди красовалась высокая раздвижная дверь, выполненная из черного металла с золотыми вставками. С нее струился слабый холод, словно за ней скрывалось нечто чуждое жизни.

Некроман сделал несколько шагов, собираясь объявить о своем прибытии, но не успел и рта раскрыть.

В воздухе вдруг прозвучал властный женский голос — глубокий, холодный, полный силы.

— Входи, Нубиус.

Дверь не стала ждать его прикосновения. Она сама с тяжелым гулом разъехалась в стороны, открывая взору Нубиуса ужасающее зрелище.

Перед ним раскинулся огромный зал, наполненный алым свечением, будто воздух там был пропитан кровью.

В самом центре, возвышаясь над каменным полом, парила женщина-некромант. Ее стройная фигура была облачена в алое платье, больше похожее на живую плоть, чем на ткань. Белоснежные волосы каскадом спадали вниз заканчиваясь у линии подбородка, а нижнюю часть лица скрывала красная маска.

Но взгляд приковывала не она.

Вокруг нее в воздухе висели несколько десятков абиссалов — словно растянутых в воздухе невидимыми цепями. Их тела дергались, пытаясь вырваться, но тщетно.

А рядом с ними плавали сотни тонких бордовых лезвий, будто сотканных из самой крови. Они двигались с филигранной точностью, разрезая плоть несчастных: слой за слоем. Кожа снималась, органы аккуратно отделялись, и каждый взмах оставлял за собой лишь новую агонию.

И это было еще не все.

Внизу, под этим жутким танцем страданий, стоял массивный черный каменный блок, больше напоминавший алтарь или операционный стол. На нем лежала женщина из расы элементалов. Ее тело было "раскрыто" — часть органов виднелась наружу, а к ним медленно плыли отделенные части плоти абиссалов.

А ее глаза… они оставались живыми. Она смотрела вверх, полный ужаса взгляд упирался в парящую фигуру женщины в алом платье.

Нубиус не осмелился даже вдохнуть громче. Его ноги сами подогнулись, и он пал на одно колено, склонив голову так низко, что капюшон почти коснулся пола.

— Приветствую, Святая! — произнес он с предельным почтением, и голос его дрогнул.

Парящая фигура даже не подняла взгляда. Ее пальцы слегка шевельнулись, и десятки бордовых лезвий продолжили свой изуверский танец, не теряя ритма.

Холодный, безразличный голос разнесся по залу:

— Да-да. Ближе к делу.

Нубиус быстро кивнул и выдал:

— Сегодня состоялась очередная Церемония Пробуждения Еретиков. Лишь треть детей смогли получить техники от Памяти Предков… Желаете оценить их лично?

На мгновение повисла тишина. Золотая Матерь Наследия медленно вдохнула и с ленивым отвращением выдохнула:

— Пошли. Все равно эта жалкая женщина — мусор.

Ее слова были последним приговором.

Одно из бордовых лезвий тут же сорвалось с места и полоснуло по шее пленницы на каменном столе. Голова ее бессильно повисла набок, глаза опустели, но так и остались распахнутыми в ужасе.

В тот же миг подвешенные в воздухе абиссалы обмякли, их искореженные тела рухнули вниз, словно мешки с костями, ударившись о камень с глухим треском.

Женщина в алом платье плавно опустилась на землю. Ее взгляд скользнул по мертвому телу жертвы. В голосе прозвучало явное недовольство:

— Жалкий мусор… Ее душа начала разрушаться абиссией после подселения всего нескольких слоев тканей абиссалов.

Нубиус, заметив ее раздражение, презрительно фыркнул и, склонив голову, добавил:

— Все же еретики куда лучше, чем простые рабы…

Золотая Матерь Наследия слегка склонила голову, и из-под маски донесся тихий, жуткий смешок.

— Ты прав, — протянула она с едва уловимой нежностью, словно говорила о любимых детях. — Они мой самый любимый скот… Такие милые в своей молчаливой непокорности. И такие же милые, когда кричат в агонии.

Она провела рукой по воздуху, и бордовые лезвия, еще недавно пляшущие вокруг, рассыпались в алую дымку и исчезли.

Не говоря больше ни слова, двое покинули зал и вышли на "улицу".

Подземный город жил своей жуткой жизнью, но как только они показались из дверей, окружающая толпа заметно сменилась в поведении. Теперь на колени падали не только рабы — даже надсмотрщики и исследователи склоняли головы, не осмеливаясь встретиться с ее взглядом.

Но сама Золотая Матерь, казалось, не замечала этого. Ее глаза были устремлены вперед, туда, где темный квартал резко выделялся среди строгой архитектуры подземного города.

Серые, перекошенные строения из дерева, словно уже сотни раз залатанные. Возможно когда-то они даже были приемлемыми для жизни, но спустя поколения, превратились в трущобы. Все там напоминало не город, а гниющий приют.

Над аркой, ведущей в этот сектор, красовались вырезанные кровавыми символами иероглифы: «Квартал Еретиков».

Издалека было видно, что трущобы кишели жизнью, но эта жизнь казалась задавленной.

Узкие улочки были забиты множеством фигур — все они принадлежали людской расе. Почти у всех них волосы имели глубокий черный оттенок, переливавшийся фиолетовым блеском, словно ночное небо.

Но ни один из них не осмеливался переступить невидимую черту своего квартала. Даже дети, сидящие прямо на камнях, знали — нельзя приближаться к границе — иначе их ждет смерть.

У самого входа, прямо под аркой, стояли люди в белых робах. Их волосы также имели черно-фиолетовый оттенок, но на груди ярко выделялись крупные иероглифы: "Покаявшиеся".

Их лица были воодушевленными, глаза сияли, а поза — была идеально прямой, словно они гордились тем, что делают.

Как только они заметили Золотую Мать Наследия, то почти одновременно рухнули на колени. Их голоса, дрожащие от благоговейного страха, слились в хор:

— Приветствуем вас, Святая!

Эхо их крика прокатилось по трущобам, и в тот же миг десятки глаз изнутри домов зажглись паническим блеском.

Женщины с грудными младенцами прижали малышей к груди, будто пытаясь заслонить от взгляда невидимого чудовища. Старики дрожали, склонив головы так низко, что лбы касались грязного пола. Мужчины, работавшие у входов и на узких улочках, тоже рухнули на колени, склоняясь почти до земли.

Все — без исключения.

Их лица искажал ужас. Казалось, что сама Смерть явилась в их квартал, и никто не хотел оказаться тем несчастным, кто рискнет взглянуть на нее.

А может… она была даже хуже, чем Смерть.

Воздух в трущобах будто застыл, наполненный тяжелым гнетом. Даже кашель и плач малышей стихли, оставив лишь жуткую тишину, нарушаемую шагами Золотой Матери Наследия.

Шепот еретиков, тихий и дрожащий, но при этом почтительный, наполнил пространство:

— Приветствуем нашу Богиню…

— Наша Богиня почтила нас… Приветствуем...

Сотни голосов сливались в один, будто весь квартал превратился в хор, поющий в страхе и благоговении.

И вдруг… этот стройный шепот нарушился.

Из-за поворота узкой улочки показалась фигура.

Невысокий, но жилистый и крепкий старик вышел вперед. Несмотря на возраст, его густые волосы оставались насыщенного черно-фиолетового цвета, как и его длинная борода, свисавшая до самого пуза.

Он был облачен в простые серые лохмотья, изодранные и пропитанные временем, но его шаги были уверенными. В нем ощущалась сила — та, что не могла быть стерта ни годами рабства, ни гнетом Церкви Мемории.

Он остановился ровно посреди дороги, в нескольких десятках шагов от Золотой Матери.

И лишь тогда склонился в почтительном поклоне, его голос прозвучал хрипло, но твердо:

— Приветствую… нашу Богиню.

Плечи Золотой Матери слегка задрожали — и в тишине раздался ее смех. Он был звонким, но от него мороз пробегал по коже.

— Хватит этого бреда, Морастар, — произнесла она насмешливо, приближаясь.

Когда расстояние сократилось, ее тонкая ладонь легко коснулась щеки старика, похлопав его, как капризного ребенка.

— Будь твоя воля, — добавила она с великодушной насмешкой, — ты бы раздробил каждую мою косточку.

Ее глаза сверкнули, а зубы хищно застучали, прячась под маской.

— Веди меня к вашим маленьким ублюдкам…

Эти слова прошили тишину. Женщины невольно всхлипнули, некоторые зажали рты ладонями, чтобы не закричать. Почти беззвучные шепоты ползли по земле:

— За что нам все это?..

— Почему вы не даете нам хотя бы умереть…

Старик Морастар тяжело выдохнул, его грудь вздымалась от невидимого груза. Но он поднял голову и сдержанно кивнул. Его рука указала путь, и, не смея возразить, он пошел впереди, ведя их через тесные улочки.

Все вокруг смотрели на эту процессию. Их глаза, полные безмолвного понимания, уже знали, что вскоре случится.