Величайший Еретик Том 3 Глава 95.3 Квартал Еретиков (3)

Морастар вел их дальше, шаг за шагом углубляясь в квартал. Узкие улочки постепенно расширялись, и вскоре перед ними выросло здание, которое резко выделялось на фоне серых, перекошенных трущоб.

Двухэтажное строение из черного камня возвышалось посреди гнили и бедности. Его стены были ровными, углы — строгими, а окна затянуты металлическими решетками. Оно выглядело слишком крепким, слишком ухоженным для этого места. Было ясно: это здание имело для Клана значение.

Морастар, шагая вперед, произнес хриплым голосом:

— Может… на этот раз вы позволите хотя бы части детей повторно связаться с Памятью Предков? — его слова звучали осторожно, но в них слышалась надежда. — Быть может, при прорыве на уровень Серых Мнемархов, им удастся обрести достойные техники или хотя бы наследие.

Нубиус презрительно клацнул челюстями.

— Ты каждый раз просишь об этом, старый грешник, — протянул он, насмехаясь. — И каждый раз получаешь один и тот же ответ.

Но лицо Морастара не дрогнуло. Его взгляд оставался спокойным, а голос прозвучал твердо и без эмоций:

— Если хотя бы один раз удастся вас убедить… тогда все мои попытки стоили того.

В тишине его слова прозвучали особенно тяжело, словно вызов самой судьбе.

Золотая Матерь остановилась и медленно повернула голову к Морастару. Ее глаза сверкнули зловещим блеском.

— Твое упрямство поражает… — холодно произнесла она, но в ее голосе звучала едва уловимая нотка — смесь раздражения и извращенного уважения. — Ты ведь понимаешь, что тебе не дадут умереть, пока ты не освоишь свою технику до конца… и не запишешь ее в свитке?

Старик лишь коротко кивнул, даже не поднимая своего взгляда.

Золотая Матерь слегка прищурилась, а затем усмехнулась.

— Тогда почему бы тебе не стать Покаявшимся, как и твой внук? — ее голос был едким, словно яд, но исполненным странной ласки. — В таком случае твоя жизнь стала бы куда спокойнее… и свободнее.

Но как только прозвучали эти слова, в глазах старика впервые за все время вспыхнул мрачный свет. Он был похож на всплеск ненависти и злобы, исходящей прямиком из глубин его души, тщательно скрытой за внешним спокойствием.

Этот свет длился всего лишь секунду, не изменив ни черты на его лице. Морастар лишь хмыкнул и хрипло произнес:

— Стать мучителем собственного Рода в обмен на иллюзорную свободу? Так себе предложение.

Нубиус тут же хихикнул, не удержавшись от издевки:

— Ну, твой внучок был вполне доволен…

Старик медленно повернул к нему голову и зыркнул исподлобья. Его взгляд был тяжелым, с нотками горечи.

— Вы не сделаете мне больно этими словами, — произнес он глухо.

На миг в его глазах появилась тихая печаль, и голос стал мягче, но от этого лишь тяжелее:

— Трагедия Лазара в том, что он родился на свободе… и знал, как выглядит внешний мир. Соблазн предательства был слишком велик. Несмотря на все мое воспитание… вы просто одурачили и сломили его.

Золотая Матерь улыбнулась, ее маска слегка дрогнула, и она с притворной мягкостью добавила:

— Не перевирай фактами, Морастар. Мы лишь дали ему выбор.

Старик коротко кивнул, опустив голову.

— Как скажете, моя Богиня, — ответил он с внешней покорностью.

Но, как ни странно, даже при всей внешней искренности слов, из его уст это прозвучало как насмешка.

В этот самый момент они наконец подошли ко входу в каменное здание.

Но едва Морастар протянул руку к воротам, как со стороны внезапно выбежала женщина, с глухим стуком падая у их ног. Ее волосы, такие же черно-фиолетовые, как у всех в квартале, растрепались, лицо было залито слезами. Она буквально вцепилась пальцами в землю и, захлебываясь рыданиями, выкрикнула:

— Пожалуйста! Богиня! Не забирайте мою дочь! Возьмите меня вместо нее!

Ее отчаянный голос, полный боли и безысходности, пронзил тишину, словно крик зверя в капкане.

Золотая Матерь на секунду остановилась. И вдруг она расплылась сладострастной улыбке, под своей маской.

Она чуть наклонила голову и, словно играючи, легонько ударила женщину носком ноги.

Но как только ее нога коснулась тела...

— Баааам! — раздался ужасающий хлопок — будто от удара молота.

Женщину подбросило в воздух, и она, как тряпичная кукла, отлетела в сторону, впечатавшись в стену ближайшего дома. Ее тело рухнуло на землю, обмякнув в бессознательном состоянии.

Удар был не смертельным, но достаточно жестоким, чтобы оставить шрамы на теле и в душе.

Матерь презрительно хмыкнула и бросила взгляд на Морастара:

— Держи невоспитанный скот под контролем…

Она чуть прищурилась, и голос ее стал холоднее льда:

— Если бы эта самка не была настолько плодовитой, чтобы ежегодно принося потомство… я бы разорвала ее на части прямо здесь.

Морастар лишь коротко кивнул, будто подобное зрелище было для него привычным. Его лицо оставалось каменным, но глаза на миг потемнели. Он шагнул вперед и обеими руками толкнул тяжелые ворота.

Они со скрипом распахнулись, открывая просторное помещение.

Внутри был зал, больше всего напоминающий странную "школу". Впереди возвышалась сцена, а вдоль стен рядами стояли лавки и столы, словно здесь учили детей. Но сегодня все выглядело иначе — это место стало ареной для Церемонии.

На сцене стояли около тридцати детей.

Десять из них выделялись особым видом — они держались чуть в стороне, лица их были мрачны, и в глазах читалось то ли смирение, то ли пустота. Остальные двадцать выглядели иначе: они дрожали всем телом, их глаза были полны ужаса, а по щекам непрерывно стекали слезы. Некоторые из них едва держались на ногах, и только страх не позволял упасть.

Видя эту картину, Золотая Матерь Наследия залилась жутким смехом. Он эхом пронесся по залу, и стены будто задрожали.

— А вот и мои любимые зверьки… — произнесла она неожиданно ласковым, певучим голосом, который звучал страшнее крика.

Ее взгляд остановился на десятке детей в стороне.

— Значит, это вы… те, кто смог получить подарки от Памяти Предков?

С этими словами ее фигура дрогнула — и в следующее мгновение она исчезла.

Тень мелькнула, и она уже стояла прямо перед детьми, почти вплотную.

Она шла медленно, проводя ладонью по их щекам и волосам. Дети от ее прикосновений дрожали так, будто их касался ледяной клинок.

Но голос ее оставался мягким, почти материнским:

— Ну-ну… не бойтесь, дорогие. Святая не будет над вами издеваться… Ведь вы достаточно талантливы, чтобы еще немного пожить.

Морастар молчал, но его взгляд, холодный и тяжелый, неотрывно следил за каждым движением Золотой Матери. В этом взгляде не было открытой ненависти — лишь глухая тьма, спрятанная в глубине души, которую он годами учился скрывать.

Нубиус, стоящий рядом, заметил его выражение и усмехнулся. Его голос прозвучал почти весело, словно он говорил о чем-то обыденном:

— Не переживай, старик. Сейчас у нас достаточно подопытного материала.

Он показал рукой на два десятка стоящих в стороне детей, и в его словах сквозило издевательское удовольствие:

— Часть ваших бесполезных ублюдков станет новым поколением инкубаторов. Другая часть еще немного поживет, прежде чем пойдет на эксперименты.

Он сделал паузу, смакуя каждое слово, а затем добавил с наигранной бодростью:

— С другой стороны… если кто-то из них окажется особенно стойким к абиссии, может даже до юности доживет.

Нубиус хрипло рассмеялся, пожал плечами и заключил:

— Так что не все так плохо!

Его смех прокатился по залу, но вместо легкости он только усилил гнетущую атмосферу. Дети на сцене вздрогнули еще сильнее, а некоторые зажали лица руками, будто надеясь стать невидимыми.

Морастар не ответил. Его губы остались плотно сжатыми, лицо каменным, но глаза потяжелели так, что в их глубине застыл целый мир боли.

"Моя дочь… мой зять… двое внуков…" — пронеслось в мыслях. "Все они мертвы. А я жив."

На сердце легла невыразимая тяжесть. С каждым днем она только росла, будто напоминая, что сам факт его существования — это наказание.

"Так не должно было быть… Если бы в тот день мы смогли скрыться от Церкви… мы бы не жили в этом кошмаре."

Старик невольно сжал кулаки, но тут же ослабил хватку. Его дыхание стало ровнее.

В этот миг в его душе что-то дрогнуло. Он медленно повернул голову, глядя назад — на трущобы, на их искалеченных обитателей, на детей, женщин и мужчин, что стояли там, без надежды на свободное будущее.

"Нет… даже если бы мы тогда сбежали, это не изменило бы судьбу тысячи наших сородичей. Их страдания все равно бы продолжались. Бегство ничего бы не решило."

Он поднял взгляд чуть выше, словно пытаясь разглядеть сквозь потолок этого подземного города небо, которого они давно были лишены.

"Я обязан оставаться сильным и мудрым. Даже если эти чудовища забрали у меня все, я должен сохранить хотя бы волю."

"Возможно, однажды мы сумеем вырваться из этих оков. Пусть не в этом поколении… тогда в следующем. Главное — передавать детям волю к жизни и к сопротивлению!"

В глазах старика мелькнула тихая, суровая решимость. Даже когда он был окружен ужасом и безысходностью, он все равно продолжал стоять на своем. Он продолжал быть опорой всего Квартала Еретиков.