Величайший Еретик Том 4 Глава 169 Столица

~9 мин. чтения · 2,290 слов
Ранее в Величайший Еретик...
Архимаг Барьеров использовал мощные защитные заклинания, чтобы противостоять Жнецу. Пока он сдерживал Жнеца и Рагнару, а также отбивался от очередной атаки, он уничтожил посох, что привело к разрушению барьера Люксенхейма. Абиссалы хлынули в город, вызвав хаос. Прибытие Королевы Асендии и Королевы Мемиры поставило Жнеца и Рагнару перед выбором: сражаться с ними или дать им пройти. Тем временем Тайдмур начал эвакуацию и организацию обороны города, понимая, что битва за Люксенхейм только начинается.
Астар уже много часов несся по небу, ощущая, как под ним плавно меняется местность. Сначала простирались знакомые влажные джунгли Библиоса, густые и непроницаемые, где кроны деревьев сплетались так плотно, будто формировали второй этаж мира. Вскоре леса стали реже, уступая просторным равнинам с высохшей, потрескавшейся землей, словно пережившей вековую засуху. Теперь же внизу раскинулись обширные пустоши. Но вдоль огромных рек — широких, неспешно текущих водных артерий — природа оживала. Там бушевала жизнь: пышные рощи, яркие участки растительности, стаи зверей, которые в ужасе разбегались при виде трех небесных силуэтов. Астар наблюдал за резким этим контрастом, но его мысли витали далеко. Во время полета он слышал беседы Сел’моры и Кхор’теса — обсуждения судеб континентов, опасения, планы. За время пути у него сложилось полное понимание той ситуации, в которой он оказался. «Пока что мятежники — мои противники… как и Церковь.» Он мысленно прокручивал варианты, будто раскладывая фигуры на шахматной доске. «Из союзников — три Короля, что остались в Столице, и Апостолы. Но все не так просто…» Сел’мора, летевшая чуть впереди, едва заметно изменила положение крыльев, поднимая воздушный поток. Кхор’тес, находившийся слева, пристально следил за горизонтом, словно заранее готовясь к любой неприятности. Астар перевел взгляд вдаль — туда, где должна была располагаться Столица. И чем ближе они подлетали, тем сильнее ощущалась концентрация абиссии. И чем сильнее Астар это чувствовал, тем яснее становились его сомнения. «Оставшиеся Короли проявляют нерешительность… их верность шатка. Наш прибытие в Столицу немного стабилизирует обстановку, но все же…» «Более того… Континент Библиос находится в нестабильном положении. Если Апостолы покинут его, начнется немедленный хаос. Следовательно, я не могу на них рассчитывать. По крайней мере, не в боевых действиях. К тому же, если Церковь не вторгнется на их континент, они точно не согласятся сражаться, оскверняя свои души хаосом.» Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как мысли беспорядочно сменяют друг друга. Чем дольше Астар размышлял, тем сильнее осознавал, что, по сути, ничего не понимает. Каждая мысль порождала новую проблему, а каждая проблема — десяток возможных решений, ни одно из которых не казалось верным. Мир, куда он возвращался, превратился в столь запутанный узел интересов, сил и угроз, что распутать его без ошибок было почти невыполнимо. Именно в этот момент его мысленный водоворот мягко развеял приятный, мелодичный голос Сел’моры: — Мы почти на месте. Столица уже видна на горизонте. Астар прищурился и разглядел вдали тонкую линию высоких фиолетовых стен. Она была почти неразличима, но с каждой секундой становилась все чётче. Он неосознанно приоткрыл рот и прошептал про себя: "Интересно… сколько же там осталось от руин Альянса Божественных Экзорцистов?" Сел’мора и Кхор’тес переглянулись и тут же ускорились. Воздушные потоки изменились; ветер сильнее ударил в лицо, а картина впереди начала стремительно приближаться. И чем ближе они подлетали к Столице, тем более очевидным становилось ее величие. Это был не просто город, а колоссальное сооружение, возведенное с почти математической точностью. Идеально ровный, безупречный круг диаметром в десятки километров, окруженный фиолетовыми стенами, настолько высокими, что они отбрасывали тени на постройки внутри. Внутри стен город был разделен широкими проспектами на гигантские сектора, правильные, будто начерченные на чертеже. Каждая зона предназначалась для своей касты или своей цели — и эта структура сохранялась веками. Но самым главным, притягивающим взгляд, было то, что возвышалось в самом центре. Громадный фиолетовый дворец — многоярусный, похожий на ступенчатую гору. Первый уровень представлял собой огромную платформу с широкими лестницами, ведущими к просторным площадям. От них начинались новые лестницы, поднимающие к следующему уровню. И так — шаг за шагом, уровень за уровнем, пока наконец не достигалось седьмое возвышение. На вершине, словно символ власти, стояло главное строение: величественный Дворец Королей. Его стены сияли чистым фиолетовым светом, а крыши были покрыты темным металлом. Глядя на это, Астар прищурился, задерживая взгляд на ступенчатых ярусах и на самом дворце, возвышающемся подобно фиолетовому монолиту. «Архитектура центра города кардинально отличается от построек абиссалов… Вероятно, все это осталось еще от Альянса Божественных Экзорцистов.» Мысль казалась логичной — у большинства сооружений абиссалов были другие пропорции, другие углы, другая философия. Во дворце ощущалась идеальная симметрия, упорядоченность, которой раса абиссалов обычно не придерживалась. В этот миг Астар почувствовал, как Сел’мора и Кхор’тес начали снижать скорость и высоту. Их троица плавно перешла на пологий круг, направляясь прямо к центральному зданию — к седьмому ярусу, где располагался Дворец Королей. Кхор’тес слегка повернул голову и произнес: — Короли, должно быть, уже заметили наши ауры. Поэтому они встретят нас незамедлительно.

Спускаясь всё ниже, Астар замечал всё больше деталей. Пролетая над широкими лестницами, он увидел странное зрелище: на разных уровнях ступеней восседали абиссалы — тихо, неподвижно, скрестив ноги и закрыв глаза. Их было много, но располагались они неравномерно. На первом уровне таких были сотни; на втором — уже меньше; на третьем — несколько десятков. А начиная с четвертого и выше — всего единицы, по одному-два абиссала на площадку.

Астар прищурился, наблюдая, как их тела слегка пульсируют абиссией.

— Что это за ритуал? — поинтересовался он, не скрывая любопытства.

Кхор’тес ответил спокойно, почти буднично:

— Это не ритуал. Просто чем ближе к проходу в Бездну Абиссии, тем более плотная абиссия вокруг. Они просто культивируют.

Сел’мора слегка улыбнулась и объяснила:

— Необходимо получить разрешение для культивации на каждом уровне. Эта лестница — своего рода символ иерархии Столицы. Чем выше ступень, на которую тебе разрешено подняться, тем выше твой статус.

Она указала рукой на дальние ярусы, где сидели единицы.

— На пятый уровень допускают только тех, кого лично признали Короли. На шестой допускают лишь тех, кто близок к Черному Уровню… или тех, у кого есть особые заслуги.

Сел’мора слегка наклонилась вперед, понижая голос:

— А что касается главного дворца… туда позволено входить только самим Королям и нескольким Черным Абиссалам. Ну, и небольшой группе их личной прислуги.

Астар отметил: в ее голосе не было ни ревности, ни раздражения — лишь спокойное констатирование структуры мира.

Они как раз завершили снижение, мягко проскользнув вдоль массивных стен дворца, когда из широких створок ворот появились три фигуры.

Первым был Бел’иар — красивый абиссал с хитрой улыбкой и блеском в глазах.

Рядом с ним двигался другой абиссал: старый, с редкими седыми волосами и крупными костяными пластинами, покрывающими его тело. Это был Оробаэс — один из самых старых и уважаемых Королей.

Третьей же была высокая стройная женщина с костяной короной на голове и короткими фиолетовыми волосами. Ее звали Ремира, и Астар мало что о ней помнил. Пять лет назад, на банкете, она была одной из самых тихих Королей. В основном только слушала, и ничего не говорила.

И как только Астар и двое Апостолов коснулись земли, перед дворцом повисла короткая, почти неловкая тишина. Трое Королей будто застыли — не от страха, но от неожиданности. Они словно не ожидали увидеть Астара, в них парадоксально смешались облегчение и тревога.

Следующее мгновение всё изменило.

Короли почти синхронно подались вперед — Оробаэс и Ремира даже начали опускаться на колени.

Но Астар шагнул вперед раньше, чем их колени коснулись камня, и спокойно, но твердо произнес:

— Сейчас на это нет времени, уважаемые Короли.

Движение их тел будто замерло. Они кивнули и послушно поднялись, выпрямляя спины.

Бел’иар первым нарушил тишину. Уголки его губ дернулись в улыбке — странной, в которой смешались хитрость, облегчение и легкий упрек:

— Вы немного задержались, Пророк Бездны… — произнес он тоном, в котором пряталось больше смысла, чем в словах. — Простите нас. Мы… не смогли удержать наших собратьев.

Оробаэс медленно кивнул, будто подтверждая. Ремира стояла неподвижно, как статуя, но ее аура чуть дрогнула.

Астар лишь покачал головой.

— Прошлое меня не интересует. Сейчас нужно думать о будущем.

Он чуть прищурился — в голосе появилась тень напряжения:

— Насколько я понял… вы тоже не в восторге от того, что другие Короли решили действовать самовольно.

От этих слов лицо Оробаэса едва заметно изменилось. Будто старик был не до конца согласен с Астаром.

Астар уловил это мгновенное выражение. Он перевел взгляд на Бел’иара — того он знал лучше всех остальных, и прекрасно понимал: если кто-то здесь скажет правду, то именно он.

— Мы с тобой хорошо знакомы, Бел’иар. Говори напрямую, — произнес Астар ровным, но требовательным голосом.

Бел’иар, будто только этого и ждал, кивнул. Его улыбка стала шире, приобретая ту самую узнаваемую смесь хитрости и легкого вызова.

— Мы не можем сказать, что выступаем против действий наших собратьев, — начал он задумчиво, словно подбирая слова, хотя на самом деле они уже давно были подготовлены. — Скорее… мы против методов, которыми они действуют.

Он сделал пару шагов вперед, сложив руки за спиной.

— Судя по нашим сведениям, их хаотичные действия… совращают их, — продолжил Бел’иар. — Они слишком глубоко ныряют в хаос. А если мы действительно хотим править всем миром… нам нужно сохранять благоразумие.

Он на мгновение посмотрел на Астара, словно проверяя его реакцию.

— Путь, по которому идут мятежники, — это путь к саморазрушению.

Слова Бел’иара повисли в воздухе тяжелым, прямым, честным выводом. Атмосфера чуть напряженно дрогнула — даже Ремира слегка наклонила голову, будто соглашаясь, но не смея вмешаться.

Однако прежде чем кто-либо успел ответить, раздался спокойный, глубокий голос Оробаэса:

— Сейчас это не важно.

Он сделал шаг вперед, его лицо смягчилось — впервые за весь разговор.

— Мы очень рады вашему возвращению, Пророк Бездны, — произнёс он, — и тому, что вы оказались в Столице.

Пожилой мужчина, казалось, собрался с мыслями.

— Из-за этого раскола, — начал Оробаэс, — стабильность в Столице начинает рушиться… Народу нужен символ. Тот, кто напомнит им, что стабильность зависит не только от Королей, но и от веры.

Он сделал небольшую паузу, подбирая слова, словно опасаясь выйти за рамки дозволенного.

— Я понимаю, что это прозвучит нагло… — продолжил он с редкой для Короля осторожностью, — но не могли бы вы остаться в Столице, пока мы не справимся с этим кризисом?

Бел’иар слегка повернул голову, пристально изучая реакцию Астара. Ремира посмотрела на Астара с удивительным блеском надежды в глазах, тоже ожидая его ответа.

Но последующие слова Астара, казалось, разрушили все их ожидания:

— Прошу прощения, но я намерен отправиться на Континент Мнеморис.

Короли синхронно замерли, словно не веря своим ушам.

Астар же говорил спокойно и уверенно:

— Мне нужно увидеть, что там происходит. Возможно… — он слегка наклонил голову, — я смогу вернуть мятежников на истинный путь. И даже оказать им помощь в уничтожении Церкви Мемории.

Эти слова прозвучали для Королей одновременно обнадеживающе и тревожно. Оробаэс чуть приподнял голову, а Бел’иар сузил глаза, в которых смешались удивление и осторожный интерес.

— Разумеется, — добавил Астар, — мне понадобится и ваша помощь. Но не сразу.

От его слов Ремира едва заметно вздрогнула. Впервые её твёрдый, но трепетный женский голос прозвучал:

— Пророк Бездны, это абсурд! Второй континент сейчас полностью погряз в войне и крови! Вы слишком слабы, чтобы туда отправляться. Более того… мятежники не станут вас слушать. Они оборвали всю связь с нашей верой!

Над площадью повисла короткая, тяжёлая тишина. Высказываться в таком тоне в адрес Пророка — это риск. Но её возражение звучало не дерзко, а скорее отчаянно, будто она говорила то, чего боялись и остальные, но не решались произнести.

Астар спокойно кивнул, ожидая подобной реакции.

— Поэтому, — произнёс он, делая шаг вперёд, — я бы хотел, чтобы кто-то из вас меня сопроводил.

Эти слова заметно изменили атмосферу.

Оробаэс приподнял брови, Сел’мора и Кхор’тес слегка напряглись, а трое Ремира перестали дышать. Приглашение Пророка — это честь, обязанность и опасность одновременно.

Астар перевёл взгляд на Бел’иара.

И его голос стал увереннее:

— Мне нужен тот, кто обладает гибким умом. Тот, кто сможет стать посредником между мной и мятежниками.

Он слегка наклонил голову, глядя прямо в глаза Бел’иару.

— Поможешь мне?

От этих слов взгляд Бел’иара вспыхнул живым азартом. Его улыбка расширилась, став почти хищной, и он тут же ответил, даже не пытаясь скрыть восторг:

— Не спрашивайте — просто прикажите, хе-хе…

Его готовность звучала одновременно искренне и опасно.

Оробаэс же, напротив, ощутимо напрягся. Старик сделал шаг вперёд и спросил:

— У вас есть какой-то план?

Астар покачал головой — но взгляд его оставался твёрдым.

— Пока ситуация неясна — планы бесполезны, — произнёс он спокойно. — Но я знаю одно: пять Королей никак не смогут победить Церковь Мемории.

Оробаэс нахмурился, а Ремира качнула головой, соглашаясь.

Астар продолжил:

— И ещё одно: у меня есть союзники, которые встанут на нашу сторону, если увидят, что с разумными абиссалами можно сотрудничать.

Бел’иар заинтересованно щёлкнул языком, но в этом звуке слышалось удовольствие — его мысли явно совпадали с мыслями Пророка.

— Судя по моей информации, Пророк прав, — сказал он. — Наступление наших сородичей замедлилось. Значит… у нас есть время. Время, чтобы подготовиться, укрепиться, восстановить связи.

Он сделал шаг вперёд и, как истинный политик, обвёл присутствующих взглядом:

— Если всё рассчитать правильно, мы выйдем из этой ситуации победителями. И с наименьшими потерями.

Улыбка на его лице стала ещё более хитрой, почти довольной собой, и он добавил:

— Тем более... Мы хотим править миром, а не руинами. Не так ли?

От слов Бел’иара в воздухе повисла напряжённая, но уже более направленная энергия — разговор начал переходить от хаоса к стратегии. И именно в этот момент Оробаэс тяжело вздохнул, будто сбрасывая с плеч груз бесплодных споров.

— Прошу прощения… — произнёс он, слегка поклонившись. — Давайте войдём внутрь дворца и всё подробно обсудим.

Тон старика был уставшим, но твёрдым: он прекрасно понимал, что дальнейший разговор под открытым небом — пустая трата драгоценного времени.

Все кивнули почти синхронно, признавая его слова разумными.

Короли развернулись, и процессия направилась к массивным воротам дворца.

Астар же, прежде чем сделать шаг вперёд, обратился к Оробаэсу:

— Если вы не против, — сказал он ровно, — перед отбытием я бы хотел произнести речь перед всей Столицей. Хотя остаться я не смогу, думаю, это немного стабилизирует напряжение среди народа. Более того, у меня будет послание, которое должны услышать и вы.

Старик остановился на полшага, обернулся.

На его лице впервые за весь разговор появилось выражение откровенной благодарности.

— Я благодарен вам, Пророк Бездны, — спокойно, но с должным почтением изрек Оробаэс. — Ваша помощь была бы нам неоценима.

С этими словами он снова повёл свою группу дальше.

Сел'мора шла бок о бок с Астаром, молча наблюдая за ним и размышляя про себя:

“Послание, которое должны услышать и сами Короли? Что имеется в виду под этими словами Пророка?”

Кхор'тес же, не спуская внимательного взгляда с золотых одеяний Королей, сохранял бдительность.

Короли направились в сумрачный проход, их фигуры медленно растворялись в глубине коридора.

Как только Астар пересёк порог, тяжёлые, массивные врата дворца медленно, но с глухим стуком закрылись за ними, отрезая их от внешнего мира — от напряжённой Столицы, от всех тревог и ожиданий простого народа.