Величайший Еретик Том 5 Глава 201.1 Враг Моего Врага — Мой Друг (1)

Битва у Люксенхейма становилась всё более ожесточённой, и лёгкое превосходство абиссалов начало проявляться всё очевиднее.

Короли, медленно, но неумолимо, теснили Святых, смещая линию фронта ближе к защитному куполу.

Порой, среди хаоса столкновений, отдельные удары Королей всё же прорывались сквозь небесную схватку и с грохотом обрушивались на барьер. Купол содрогался, покрываясь рябью, а воздух на мгновение становился плотным и тяжёлым. В эти моменты Святые также ловили шанс, нанося ответные удары по абиссалам внизу, выжигая целые участки наступающей орды.

Ещё один удар серо-зелёного пламени пришёлся по куполу. Мнемархи, поддерживающие барьер, синхронно вздрогнули. Несколько из них поморщились, теряя концентрацию, а один закашлялся кровью, не сумев полностью сдержать отдачу.

Астар наблюдал, как вспомогательные мнемархи начинают выдыхаться. Как ядро Храма Мемории принимает всё большую нагрузку.

И в этот миг, с холодом в сердце, мелькнула мысль: «Они стараются изо всех сил, ожидая подкрепления. Но Надзиратель Рас не явится.»

Он медленно перевёл взгляд обратно в небо, где Короли продолжали давить Святых, и добавил уже без всяких иллюзий: «Все здесь обречены.»

Но тут небо внезапно разорвал командный голос Глашатая Веры.

— Всем отступать за основной барьер! Немедленно!

Приказ, усиленный меморией, прокатился по всему полю боя, перекрывая рев абиссалов и грохот технологий. Даже опытные мнемархи на миг замешкались, не сразу понимая, что происходит.

В голосе одной из их предводительниц читалась явная тревога.

Чёрные Мнемархи, ещё секунду назад сцепившиеся с противниками в бою, начали отходить, прикрывая друг друга.

Астар резко поднял голову.

В небе он увидел, как три Золотых Мнемарха синхронно сместились назад, отражая атаки Королей и резко сокращая дистанцию до барьера.

«Что-то не так,» — пронеслось у него в голове.

Архимарх Барьеров вошёл первым.

Он буквально влетел под купол, не сбавляя скорости, и сразу устремился к ядру барьера, вливая в него свою энергию. Барьер, который ранее дрожал, мгновенно стабилизировался, становясь крепче.

Следом внутрь ворвалась Глашатай Веры.

Она не задержалась ни на миг, лишь мельком окинула взглядом поле боя снаружи и тоже направилась к ядру, вливая в него поток ослепительного света.

И только последним, с ощутимой задержкой, под защиту вошёл Магистр Экспедиций, тоже бросаясь к ядру. Не прошло и секунды, как атаки трёх Королей обрушились на барьер почти одновременно.

Астару хватило одного взгляда, чтобы понять настроение Святых. Они выглядели растерянными. А Глашатай Веры и вовсе была в ярости.

«Неужели они…» — в уме Астара зародилось дурное предчувствие.

И в этот миг сквозь грохот ударов раздался крик на языке абиссалов.

— Пророк! — взревел Бел’иар. — Они что-то заподозрили. Мгновением ранее Святые получили сообщение и начали напряжённо общаться.

Слова прозвучали быстро, и сердце Астара пропустило удар.

Он медленно выдохнул, стараясь сохранить спокойствие на лице, хотя внутри всё неприятно сжалось.

Но Астар не успел ни сформулировать план, ни принять решение, как со стороны ядра барьера раздался голос Архимарха Барьеров.

Звук прошёл по всему куполу, перекрывая взрывы, рев абиссалов и треск мемории. Его услышали все.

— Всем слушать меня! — жёстко приказал он. — Высока вероятность, что с севера к нам движется не подкрепление, а Ополчение Истины!

От этих слов многие вздрогнули, словно к их шеям подставили клинок.

— Если это подтвердится, — продолжил он без паузы, — мы окажемся между двух огней. Абиссалы с юга. Ополчение Истины — с севера. В таком случае промедление недопустимо. Придётся действовать быстро и максимально эффективно.

Внутри Астара сразу возникла холодная, почти отстранённая мысль: «Быстро же они всё узнали. Хотя этого стоило ожидать, всё же ящер сбежал…»

Архимарх тем временем продолжал, и в его голосе впервые за всю битву прозвучала тяжесть.

— Мы будем в меньшинстве, — сказал он. — Единственный шанс организованно отступить и сохранить силы — стравить наших врагов между собой. И, пользуясь ситуацией, уйти в сторону Тартарула.

Небо над куполом снова вздрогнуло от удара Королей, но никто этого словно не слышал. На несколько ударов сердца поле боя замерло.

Мнемархи под барьером застыли. Кто-то перестал удерживать технику, кто-то инстинктивно сделал шаг назад. Даже ветераны, прошедшие десятки сражений, смотрели друг на друга с плохо скрываемым ужасом.

Это были ужасающие новости — и каждый это понимал.

Под куполом тут же прокатилась волна приглушённых голосов.

Многие мнемархи прекрасно осознавали, что не выживут в отступлении. Кто-то судорожно проверял артефакты. Кто-то молча сжимал оружие. Кто-то смотрел на барьер так, будто впервые осознал, что он — не защита, а клетка.

И в этот момент раздался голос Глашатая Веры:

— Всем Чёрным и Фиолетовым Мнемархам немедленно подойти к ядру. Нужно провести стратегическое совещание.

Тон не допускал возражений.

Почти сразу же вокруг ядра начал формироваться новый барьер. Его целью была не защита, а приглушение звуков и размывание пространства, дабы никто, кроме избранных, не смог услышать их слова.

Вспомогательные мнемархи, чья задача заключалась в подпитке и стабилизации ядра, начали отходить. Без каких-либо приказов или суеты, они освобождали пространство, уступая его тем, чьё мнение в данный момент решало судьбу всей армии.

Астар стиснул зубы.

«Сбежать сейчас?» — мелькнула мысль. — «Если я прорвусь через первую линию и активирую силу… Бел’иар мгновенно почувствует меня.»

Он уже начал смещаться, выбирая направление, где давление диких абиссалов было наименьшим. Но именно в этот момент вокруг него сомкнулась золотая мемория Ауреона.

— Что за… — невольно воскликнул Астар.

Пространство сжалось, и его буквально потянуло к ядру, к месту совещания, пронизывая слои барьера и искажений.

«Черт!» — мысленно выругался он. — «Какого черта я ему сейчас понадобился?!»

Золотая дымка сжалась, мир вокруг смазался, и через считанные секунды Астар, сам не понимая как, оказался рядом со Святыми, у самого Ауреона.

Один за другим внутрь барьера входили остальные — Черные и Фиолетовые Мнемархи, знакомые лица, измотанные, напряженные, с аурами, работающими на пределе.

Астар, понимая, что сейчас лучше подыграть, тихо спросил, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

— Магистр Ауреон, что происходит?

Ауреон даже не повернулся полностью. Его взгляд был прикован к ядру.

— Держись рядом со мной, — коротко ответил он.

Все трое Святых стояли у ядра. Каждый из них положил ладонь на его поверхность, вливая меморию в общий поток. Ядро гудело глубоко и постоянно вспыхивало, реагируя на удары врагов извне.

За барьером продолжали прибывать мнемархи. Пространство постепенно заполнялось, ауры теснились, накладываясь друг на друга. Когда последний из допущенных вошел внутрь, их оказалось несколько сотен. Слишком много для замкнутого пространства, и слишком мало для того, что их ждало.

Архимарх Барьеров медленно обвел всех взглядом. Его лицо было суровым, а взгляд — тяжелым.

— Ситуация катастрофическая, — произнес он ровно. — Для организованного отступления придется пожертвовать многими.

Внутри барьера воцарилась тишина.

Кто-то невольно сжал кулаки. Кто-то опустил взгляд. Никто не смел перебивать.

Архимарх продолжил:

— Каждый из нас троих сможет забрать с собой около двухсот мнемархов. Самых сильных. Самых ценных. — Он сделал паузу, давая словам впитаться. — Если возьмем больше — у нас не останется сил на эффективное отступление и блокирование атак врагов.

Напряжение под барьером стало почти осязаемым. Многие из собравшихся слишком хорошо поняли смысл сказанного — речь шла не о тактическом маневре, а о сознательном отказе от большей части войск. О том, чтобы бросить подчиненных, товарищей, тех, с кем они плечом к плечу держали оборону, на верную смерть.

Сурка первой не выдержала.

Она медленно покачала головой, и в её голосе прозвучало холодное несогласие:

— Это безумие. — Она подняла взгляд на Архимарха. — Без нас спасется лишь крошечная часть войск. Мы обязаны помочь отступить как можно большему числу. Иначе… — она запнулась, но закончила, — иначе всё это теряет смысл.

Рядом с ней заговорил ещё один Черный Мнемарх — белый ящер с потрескавшейся от перегруза чешуей. Он коротко кивнул, поддерживая её слова:

— Я согласен с Суркой. Я не могу бросить своих подчиненных и просто улететь. Не после всего, через что мы прошли вместе.

Под барьером прокатилась волна приглушенного одобрения. Большая часть мнемархов просто не могла себе позволить поступить так подло.

Но жестокий ответ последовал незамедлительно.

Глашатай Веры медленно повернулась к ним, почти лениво. В её взгляде не было ни сомнений, ни сочувствия — лишь холодный расчет и едва уловимый яд упрёка.

— Каждый из вас ценнее, чем целая армия обычных мнемархов, — произнесла она ровно. — Потеря Черных Мнемархов ради спасения рядовых воинов — это расточительство, которого мы не можем себе позволить.

Она прищурилась, обводя взглядом собравшихся.

— Нас предали. Эту битву мы уже не выиграем. — Пауза была короткой, но тяжелой. — Но мы обязаны не проиграть войну.

Её голос стал ещё жёстче.

— Это приказ. И он не обсуждается.

Лицо Сурки исказилось. Она отвела взгляд, стиснув челюсти так, что заскрипели зубы. На мгновение показалось, что от неё вот-вот брызнет кровь от злости и непринятия. Но она промолчала.

Глашатай Веры выдержала паузу, давая словам осесть, и затем добавила тем же хладнокровным тоном, будто речь шла о перераспределении ресурсов, а не о жизнях тысяч подчиненных:

— Вы нас услышали. Вместе мы заберём шесть сотен человек. — Её взгляд был прямым, тяжёлым. — Выберите сильнейших и ценнейших из ваших подчинённых. Тем, кто останется, будет отдан приказ прорываться с боем и бежать. Кто выживет — выживет. Остальные падут во имя Континента Мнеморис.