Восхождение Величайшего Мага (Новелла) Том 1 Глава 1 Глава 1-2

Хм, давайте-ка вспомним, когда же это произошло… Нет, не вчера и даже не месяц назад. Если бы я отвёл взгляд от пола и перенёс его к окну, то увидел бы весьма живописную картину природы. Словно искусный художник, будь то Леонардо, Микеланджело, или, возможно, сам Рафаэль в компании с Донателло, собрались вместе, чтобы воссоздать эту неприглядно прекрасную сцену. Золотые поля пшеницы, отвесные горы, наполненные дикой силой природы. Сам пейзаж завораживал, будоражил и вызывал в груди такое сокровенное чувство вдохновения, что желание творить или заниматься чем-то просто переполняло меня. К моему огромному сожалению, глаза видели, но руки бездействовали. Но об этом чуть позже.

За красивыми обоями рабочего стола в натуральную величину скрывалось множество важных деталей. Люди, одетые в лохмотья, испачканные потом, грязью и гарью, жилища, в которых они обитали, без отопления и намёка на современность. Вдобавок ко всему, неведомая мне зверушка с огромными ушами, которая сейчас внимательно наблюдала за мной, удобно устроившись на подоконнике. Без крыльев, этими самыми ушами, она взмыла вверх и унеслась далеко за горизонт моего ограниченного иллюминатора.

— Кто же ты? — Спрашивать было излишне.

Ни кабелей, ни фонарей, ни электричества. Если и говорить о глуши в этом мире, то место, где я родился, было настоящей дырой мира. Его чёрной дырой.

Я не хвастаюсь, но мне довелось переродиться. Умер уже как год, а может, и больше. Календарь, ах, календарь, даже тебя здесь нет.

Завидовать здесь нечему, ведь раньше — мне посчастливилось жить в богатой семье, с обычными родителями, как у всех, со всеми благами цивилизации двадцать третьего века. Невозможно переоценить ту истерику, в которую я впал, когда осознал, где переродился. Какое-то грязное средневековье, с частичной антисанитарией и полным отсутствием электричества. Хах, мне ещё повезло, что все вокруг, а именно привычная мне служанка, нынешняя мать и отец, приняли мою истерику за плач несмышлёныша и смотрели на всё со снисхождением.

Впрочем, «плач новорожденного» — это самое точное определение, которое мог бы дать эксперт, если бы я оказался в взрослом теле.

Конечно, переродиться — само по себе чудо в самом прямом его проявлении, при котором в современные научные теории без спроса вторглись такие понятия, как «душа» и «перенос сознания». Нет, и к моему времени люди научились использовать передачу мыслей, опыта и всего остального, но ведь всё делалось через трансформатор — фактически машину. Изменять или корректировать геном в жёстко ограниченных правом рамках тоже позволялось. Такая деятельность требовала столь много бумаг, денег и разрешений, что мне смогли улучшить только невосприимчивость к самым опасным болезням. Животных это касалось тоже, но в меньшей степени, там свобода была побольше и экспериментов проводилось великое множество. Но вот, сейчас средневековье, а перед моими глазами неведомая генномодифицированная зверушка. Хорёк, с большими ушами, на которых тот и летает. Странно, не правда ли? Это такой розыгрыш? Меня же уже наверняка поймали из-за необычного для детей поведения и, наверняка, сумели сопоставить факты. Мои надзиратели пришли к выводам, что подопытного нужно будет измучить.

В голову закрадывалась мысль о другом происхождении столь странного животного, но вот думать, что где-то под боком находится разрытая или вовсе заброшенная урановая шахта, очень не хотелось. Радиоактивных мутантов в средние века и так хватает. Как же!

Но, давайте отвлечёмся от того, как пару лет назад было хорошо и классно, оставим теории о моих наблюдателях и вернёмся к окружению. А оно было столь же типично, как и пейзаж снаружи. Самое обыкновенное. Мать, чьё альтернативное название — Зенит, что-то резала, чистила и мяла. В общем, как шептал мне на ушко мой недолгий жизненный опыт, готовила. До чего дикость — готовить руками. Если бы не игры, так вообще не знал бы о таком варианте. Вторая, чуть справа, была служанка, но не такая, как у меня, полуавтоматическая, а целая, живая. Человек в полном составе. Считалось, что для развития человечества и его расширения нужны были войны. Пленённые народы становились рабами господ, и те имели полное право на такого человека — раба. К моему удивлению, служанка с очень даже созвучным именем Лили, не была рабом или, как у меня, купленной вещью. Она работала по найму и сейчас уверенно и с полуулыбкой о чём-то ворковала с Зенит. Они готовили в четыре руки.

Ну что ж, настало время и для моего представления. Зовут меня Сапфир Константин Владимирович. Прожил я на этом свете долгие двадцать семь лет, а затем скончался из-за несчастного случая. Отличался красотой, спортивной формой, умом и великолепием, но при этом оставался загадочным и скрытным. Не было ни одной девушки, которая не оценила бы мою внешность; ведь что там прошлая жизнь, нынешняя наградила меня еще более привлекательным лицом, пусть сейчас я всего лишь младенец. В жизни я занимался далеко не наукой, хотя и со всеми дисциплинами был на 'ты', уверенно держась в пятерке лучших среди сверстников. Жизненный путь вел меня за руку по аллее к уже проторенной тропинке. Я был уверенным пользователем развлекательных программ. Зарабатывал на жизнь участием, перепродажей и исполнением ролей. Как говорили еще двести лет назад, я был игроком, настоящим ролевиком. Это крепкая и перспективная отрасль, уверенно укреплявшаяся с момента моего рождения. Всеми известная «Великая скука» обошла меня стороной, ведь тогда мне было всего три года, и она меня особо не зацепила. Но зато потом наступил рассвет, как в вечно знакомом сюжете из игр, где за тьмой следует свет!

Я снова отвлекся, да? Кхм, прошу прощения. Дамы и господа, не поймите меня превратно, я простой человек, держусь за родное до самого конца.

Так вот.

В этой итерации меня назвали…

— Ай!

Обернувшись на звук, мои глаза быстро нашли его источник.

— Ой, Руди, ты как? Не ушибся?! — Зенит бросила все, выронив из рук, и тут же подскочила к малышу. За ней, крадучись и тихо, последовала и Лили. В руки моей мачехи попало тело ребенка моего возраста. Парня зовут Рудэус. Имя, конечно, странноватое, но как кличка для собаки сойдет, хотя, окажись вместо Рудэуса какой-нибудь Унлихтенштейн, я бы сократил его до Штейн или вообще до Тейн.

— И все равно не заплакал… — очень меткое замечание от мисс Лили. Пять баллов за наблюдательность.

Пока мачеха возилась с головой молчаливого брата, который забрался на стул, чтобы иметь обзор на окрестности, и который так жалобно издал легкое «Ай» после короткого падения, Зенит не забыла и обо мне. Бросив обеспокоенный взгляд на меня, ее голубые глаза метнулись к служанке, которая без слов кивнула и начала подходить ко мне.

— Юный господин, идите сюда, — Лили оказалась гораздо более сильной женщиной, чем могло показаться на первый взгляд. И это не потому, что она смогла меня поднять, нет, все дело в твердости ее рук и плеч; за ее формой казалось, будто раньше эти руки и плечи занимались чем-то тяжелым и отнюдь не младенцами нянчились.

Ну а пока меня убирали с насиженного места, чтобы я не повторил выкрутас названного брата, Зенит решила потешиться над Рудэусом, произнеся типичное заклинание из любой фэнтези-игры.

«Хе-хе, так тебе и надо!» Я не злорадствовал, ну, разве что самую малость… Все же у меня украли вид из окна, и в ближайшие дни это окно будет закрыто для меня из-за непомерного беспокойства служанки. Она не спит и вечно бдит.

А все виной — глупый брат.

Но вот, треснула ветка в камине под напором огня, и в доме воцарилась жесточайшая тишина, разбавленная зеленым световым шоу.

Положив ладонь на макушку брата, Зенит окрасилась зеленым, как и все вокруг, после окончательного слова, означавшего «Лечение».

Впервые за год мой рот с парой зубов открылся не чтобы в него сунули сосок большой груди или палец, а чтобы просто удивиться. Нет, не так. Обалдеть!

Что? Кто? Где? Как можно нормально воспринимать то, что сейчас произошло? Это определенно не двадцать третий век нашей эры. Это явно не средневековье моего мира, и это не может быть экспериментом по переносу сознания.

Это магический мир с заклинаниями и огненными шарами?

Глава 2

Существует ли в мире магия? Этот вопрос представился мне коварным торговцем неведомых знаний. С ампулами ДНК за пазухой, он говорил противным, шепелявым голосом, но произносил приятные вещи. Столь сладкие, как мед, как топленый шоколад. Вот он протягивает мне ампулу, не больше спичечного коробка, и молвит: «Возьми».

Слово «магия» знакомо мне из рассказов, мифов, игр и фильмов. В большинстве своем, это сверхъестественный дар, с коим рождаешься, реже его можно обрести. Как именно действует магия в этом мире? Это неизвестный пробел в картине бытия.

Знал я одно. Она здесь есть и как-то работает. Моему брату, Рудэусу, после той выходки больше не позволяли и шага ступить к окну. Стало интересно, на что он смотрел, что так обмер и упал. Впрочем, парень, он, хоть и мальчишка, но сообразительный, хотя говорить или особо мычать, подобно мне, еще не собирался. Видимо, замкнутым человеком растет. Я с ним, для большей конспирации, подошел с игрушками, так он на меня посмотрел, как на малое дитя! Сам ребенок! В общем, плюнул я на это неблагодарное дело еще в первый год, после истерик и фатальных депрессий. Перерождение — процесс не заурядный, год-другой ощущать тленность всего мироздания — это допустимо.

Сложилась вот такая необычная ситуация. Я занимался своими делами в одном углу, а он – в другом. «Похоже, младшие Грейраты не сошлись характерами», – наверняка подумали их родители вместе с Лили. Однако бывали моменты, когда мы объединяли усилия и слаженно поддерживали друг друга, словно настоящие братья. Или кто они там? У меня ведь никогда не было братьев. Иногда случались такие неловкие моменты, когда приходилось играть с родителями. Да-да, такая странная концепция, как игра с ребенком, обернулась полным доминированием этих самых малышей. Как говорили великие: «Это не меня заперли с вами, это вас заперли со мной!»

Но хватит разговоров. Первым шагом в изучении интересующего меня вопроса стало именно это первое движение. Такого напряжения сил я не испытывал в своей жизни никогда прежде. Встать на ноги в столь юном возрасте и начать ходить оказалось задачей, с которой могли справиться лишь гении. Знания из прошлой жизни помогали мне делать шаги и держать равновесие, но сами ноги подводили катастрофически. Им не хватало силы, устойчивости, мощи! Если бы моя сила была двигателем, то она равнялась бы не более чем одной тысячной лошадиной силы. Мне требовалось больше силы!

Все процедуры «пыхтения» были завершены, чтобы наконец начать свободно передвигаться по дому и не нуждаться в помощи старших. В действительности дети ощущают себя цветами или, точнее, сорняками. Они не могут сдвинуться с места без посторонней помощи и только мешают всем вокруг.

За время, которое потребовалось мне, чтобы окрепнуть и начать уверенно ходить, Руди, он же Рудэус, он же: «Малыш ещё не понимает, что нельзя надевать трусики на голову», – да-да, он всё прекрасно понимает! Только мне до этого совершенно нет дела. Чем бы он ни утешал себя, пока это не касалось меня, мне было всё равно.

Времена года сменялись быстрее, чем кусок металла, выпущенный из рельсотрона. Тогда я впервые увидел снег. Да-да, вживую, морозную воду мне ещё ни разу не доводилось лицезреть. А когда отчим – Пол – принёс домой снег и начал шутливо бросаться им в Зенит и Лили, у меня перехватило дыхание! Завораживающие снежинки, идеальные геометрические узоры, созданные самой природой. Ни один человек не проектировал снежинку, но все они казались такими сложными…

***

Ноги окрепли, а вместе с ними и мои амбиции. Расспросы Зенит о: «А помнишь ту зелёную штуку у тебя из рук? А покажешь? Мам! Ну покажи!» закончились ещё одной демонстрацией, поцелуем в лоб и словами: «Какой же ты у меня умничка!»

Ничего нового. Зенит говорила не очень быстро, но запомнить все её слова удалось только со второго раза. Мне хотелось повторить подвиг названной матери.

Ехидный взгляд Рудэуса и его дальнейшее поглощение пищи запомнились мне надолго.

Всё дело в том, куда нам посчастливилось зайти. Комната давно была полностью исследована и осмотрена ещё во времена, когда нас носили на руках. Кроме одного несчастного сундука.

— Откроем-ка, — воодушевлённый открытием чего-то нового, Рудэус сжал кулаки, беря инициативу в свои руки. С того момента, как он, видимо, подобно мне, впервые увидел магию, его молчание дало трещину. Сам малыш начал действовать активнее и умнее. Он явно стремился к тому же, к чему стремился и я. Встать на ноги и пойти.

Очень быстрая метаморфоза. Помню, как он копался в белье, а сейчас подаёт признаки разумного ребёнка, жаждущего покорять вершины знаний магии. Впрочем, это величие, ваш человек двадцать третьего века, оказался тем же самым, за исключением трусов и всего прочего хлама.

Пока брат возился с сундуком, я ещё немного обошёл комнату, освежая воспоминания. Раньше она казалась мне больше.

— Помощи просить не будешь? — взглянув на мальчика, укутанного в тёплое, но тёмное пальто с меховым воротником, и его попытки открыть сундук, я не мог не улыбнуться.

— Я не хочу, чтобы мама, папа и Лили узнали об этом.

Ну ещё бы, от них-то ты точно скроешься в их доме…

Эй, подожди, я же на себя намекал. Думал, он попросит меня о помощи, а оно вот как сложилось. Неприятно осознавать, насколько тебя игнорируют. Неужели для его маленькой головы я просто NPC?

Именно в этот момент, на глазах у меня упал тот самый, хваставшийся своей самостоятельностью парень, впрочем, какой парень, ребёнок, разве что сообразительнее остальных. Помню, на задворках моих воспоминаний мелькает воспоминание, мерцающее серебром. В то время я был начинающим гейм-тестером. Их задача, как вы знаете, заключалась в тестировании различных механик, выявлении недоработок и багов, связанных с игровым процессом. Это был мой хлеб и кров. Так вот, есть у нас ещё и такая забота, как пост-релизное тестирование. Особенно актуально для уже вышедших онлайн-платформеров. И был в тот злополучный, серый день момент, когда по доброте своей душевной и в приятном настроении, было решено помочь писклявому голоску, который кричал в голосовом чате.

Ребёнок, который выбил у родителя его аккаунт «поиграть». Полное непонимание игры и её механик, зато громкий голос.

Чёрт же меня дёрнул помочь тому несмышлёнышу, который родился семь или восемь лет назад. С того момента как-то так сложилось в моей жизни. Детей я сторонился как крикливых источников проблем и выдирателей нервов. Комок невинности.

Разве не он стоит передо мной?

Так почему же он ведёт себя так… необычно? Его увлечения совершенно не соответствуют детскому возрасту, его поведение кажется отстранённым, а поступки — странными, будто бы у них есть собственный разум. Словно этот ребёнок, мой брат, действует вовсе не по тем причинам, по которым поступал бы обычный малыш. Что бы сделал обычный ребёнок, увидев что-то сверкающее и прекрасное? Разве не начал бы он расспрашивать? Не стал бы, подобно шумному игроку, просить помощи? Так почему же? По какой причине он действует столь… странно.

«Не хочу, чтобы мама, папа и Лили узнали об этом.»

Что это за слова? А разве ты знаешь кого-то ещё? За год с небольшим нас редко выводили из дома. Мы лишь сидели на крыльце и созерцали сельские пейзажи, ещё не тронутые индустриализацией. По сути, ему должны быть известны только родители и служанка. Так почему? Не логичнее ли было бы сказать: «Не хочу, чтобы все узнали об этом»?

Нет, нет. Сказать подобным образом можно, но разве это не означало бы, что ему известны ещё один человек, ещё какие-то люди? Что за противоречие поселилось в моём сердце?

Почему мальчик, младенец, который только недавно начал издавать звуки, не считает свою семью единственными людьми в мире, учитывая, что он никого больше не видел? Я не слышал от него вопросов. Я и сам особо их не задавал, но как только ребёнок учится более-менее говорить, он должен познавать, совершать ошибки, спрашивать, узнавать.

Но никто. Ни он, ни я. Никто не задавал вопросов, не учился, не познавал новое, не совершал ошибок. Со мной всё понятно, я уже всё знаю, мне не нужно спрашивать, что такое нож и для чего он нужен. А что насчёт Рудэуса?

Кто он?

— Непонятные закорючки… — за время серьёзного внутреннего монолога объект обсуждения достал объёмную книгу и даже начал углубляться в неё взглядом. Уже поставил диагноз. Шустрый малыш, но малыш ли?

— Дай посмотреть, — отодвинув Рудэуса в сторону, что оказалось проще, чем поднять книгу, настолько она была велика.

Отодвинув недовольное дитя в сторону, я впился глазами в буквы и словосочетания.

«Нечто похожее…»

— Я могу разобрать, — письменность напоминала ту, что была на моей родине. В конце концов, я мог прочитать отдельные слога и некоторые слова в этой книге… правда, смысл для меня они несли совершенно иной. А я ещё думал, почему Зенит и Пол говорят на таком искажённом языке. Я ведь благодаря этому так легко привык к новой устной речи. Мой взгляд метался достаточно хаотично, чтобы со стороны было видно: мне этот язык непонятен. Впрочем, мои губы говорили обратное. Смысл давался мне легче. Гораздо легче. Правда, получалась складно звучащая бессмыслица вроде «собака держала тепло и гоняла собака». В общем, непонятно и явно не соответствовало картинкам магических кругов, которые были красиво, но не абсолютно ровно выведены в книге. Пусть она и была написана от руки, мне казалось, что тут хотя бы линейка использовалась.

— Откуда? — с интересом спросил меня брат, предварительно взяв за плечо и немного притянув к себе.

— Раньше видел, — мой взгляд не отрывался от книги и букв.

— Что?

— А?

Тут я взглянул на лицо Рудэуса. Серьёзное и удивлённое.

— Ты… тоже переродился?

— Что значит «тоже»?