Восхождение Величайшего Мага (Новелла) Том 1 Глава 3
Ранее в Восхождение Величайшего Мага (Новелла)...
Если бы мне захотелось удивить, войти, нет, выйти за пределы обыденности, я бы предпочел сделать это более изящно, как в кино. Признаюсь, на своем веку я не так уж часто становился сторонним наблюдателем. Ведь в наше время все воспринимается от первого лица. Кто не хотел бы прожить жизнь героя, злодея или, скажем, кузнеца в далекой деревне? Как не раз и не два вырывалось у меня, моя клеточная память позволяла мне пережить немало событий от первого лица. В таком случае, когда речь заходила о фильмах и актерах… это похоже на театр для людей двадцать первого века, столь же наигранно и неправдоподобно. Вот и сейчас, драгоценные слова, вопросы были сказаны, они рассыпались, словно песок, и разбились, как стекляшка, или хрусталь.
Хм, мир на несколько секунд моргнул, вторя моему удивлению. Словно пространство вокруг исказилось, как в объективе «рыбий глаз». Оно раздулось, расширилось и исказилось.
«Так вот оно что», — прозвучало в тишине. Понятные мне буквы, но не мои слова. Их произнес ошеломленный Рудэус, мой брат. Хотя, кем он оказался на самом деле? Оглядываясь на наши общие воспоминания, мне вырисовывалась картина… извращенца, натягивающего трусы на голову. А я еще собирался воспитать из него достойного брата, которого у меня никогда не было, к сожалению. Но здесь не воспитать — перевоспитать, а это слишком тяжело для моей души.
Неловкую тишину прерывали слоги слов, которые произносились неумело, с ленцой, присущей пьяницам по пятницам у граммофона.
«Ага», — оповестил я, отвечая на вопросительное утверждение моего дражайшего брата. И перед кем мне теперь душу изливать? О чем же думал Руди? Ласковый Руди, несмышленыш, так быстро повзрослел в Рудэуса. «Что будем делать?» Как мелкий хулиган, впрочем, не исключено, Рудэус сжался, вжал голову в плечи. Он ускорился до скорости света, так быстро преобразиться не каждый солдат успеет. Только переобуться не успел.
Тот факт, что он переродился и прошел по тому же колесу Сансары, что и я, не прибавлял мне радости. В его взгляде, устремленном в пол, было то же самое, что и у меня. Нам неприятно узнавать правду. За ложью скрывалось что-то мягкое и теплое, пушистое и приятное. А вот правда — точно наоборот: холодная, резкая, неприятная.
— Что поделать, — мне не впервой рефлексировать, и как-то обособленно этим заниматься не хотелось. Пусть. Я приму. Смирюсь и буду жить дальше с высоко поднятой головой. — не умирать же теперь. Раз уж ты переродился, будь добр, развлекай.
— Кого?
— Меня.
***
Ровно год и три месяца я называл брата уменьшительно-ласкательно. В последующих своих воспоминаниях я считал его только и исключительно Рудэусом. Мой брат из другого мира. Помимо духовного различия, оно касалось и ментального. Наши кровные узы не меняли того, кем мы являлись. Если говорить точно, в свои первые годы я мог с уверенностью сказать: сознание определяет бытие.
И так сложилось неприятно, что помешанный брат получил в свое распоряжение мысли и память этнического монголоида, в то время как мне достался европеоид. Да, знаю, различия минимальны, ведь после Третьей мировой войны мало кто вообще задавался вопросом национальности и этнических групп, но оставались знаменитые роды.
Какие были наши разногласия? Мелочные. Такие, которые забываются на второй день после их возникновения. К примеру, поклоны, которые я на дух не переносил, да и скованность бедного, зашуганного Рудэуса. Казалось, над ним издевались, или он ходил в учебное заведение, где, по слухам, которые я знал, творилась полная анархия. Возможно, родители не долюбили, но факт оставался фактом. Активность брата упала к минимуму, как только он узнал обо мне. Как стало известно годом позже, причиной оказалась до боли детская, нет, подростковая.
«Избранность». Наш Рудэус хотел считать себя необычным. Эта мысль захватила его разум, возможно, взрослого человека, и не отпускала. Признаюсь честно, меня этот факт не менее разочаровал. Но, вспоминая массовые виртуальные миры, где NPC с любым игроком говорил как с избранным, я просто смирился, принял это как должное. Ладно, в следующий раз не удивлюсь, когда узнаю о третьем или четвертом перерожденном.
Кажется, был вторник. Пришлые родители не считали недели, лишь месяцы. В отличие от них, Лили заботилась и о дне каждого календаря. Особенно странно было на дни рождения. Отметка в день, когда нас с Рудэусом достали из мачехи, была, но праздновалась она не каждый год, лишь раз в пять лет, и то на жизнь давались три цифры: пять, десять и пятнадцать. Дальше не считали, сам мастер просчитывать свои годы.
Вот небольшая сводка за год с небольшим по моим родителям и их слуге, ой, извиняюсь, прислуге.
Пол Грейрат. Высокий, подтянутый европеец, крепкого телосложения. Некоторые могут возразить и назвать такого накаченным, с чем я, в корне не согласен. Мой внутренний глазомер считает его просто сильным и подтянутым, не накаченным, как гномы или орки. Густая кнопа волос темно пшеничного цвета, и закаленная улыбка «крутого парня». Не раз и не два я потешался над тем, как отчим эту же улыбку растягивал и деформировал. Нам с Рудэусом ой как смешно было. Сложив общее понимание и оценив ситуацию, две взрослые головы в детских телах пришли к выводам, что тот являлся рыцарем. Да уж, не слишком много, помниться сам Пол упоминал какой он крутой рыцарь, и как лелеет в нас тропу меча. А вообще, Пол пусть и был моим, фактически ровесником, но оказался на редкость жизнерадостным парнем, любил подбрасывать ребенка вверх, и при этом улыбаясь проговаривать: «Высоко-высоко!» Видимо сил ему не хватало, запустить меня или Рудэуса так далеко, чтобы мы уже не падали назад. В общем, человек он неплохой, азартный и весёлый. Иногда, точнее очень даже часто, слишком активный в сексуальном плане, аж за стенкой слышно, но любвеобилен тот только к Зенит, что не может не радовать. Зенит Грейрат. Пышногрудая, благоухающая девушка расцветающего возраста. Таких «мам» любой «тролль» в моем мире, захотел бы водить в зал общих воспоминаний. Домохозяйка. Владеет заветной магией, коей не спешит делиться. Книга, что мы нашли, оказалась именно той, с которой она и училась, вероятно, ведь больше не из чего. Кроме домашних хлопот нагружает себя и внешним миром, а именно, небольшим садом и огородом. Даже деревце недавно посадила и не одно, а целых два. Глупая женщина, себе проблем только прибавляет. Разве жить сейчас не прекрасно? Зачем ещё куда-нибудь направляться? Сиди, погрей ножки в теплых лучиках солнца, посмотри на чистое небо своими столь же чистыми глазами, а как надоест, возьми и опусти свой взор. Тебе откроются заснеженный горный хребет, где высокие пики и незабываемые вершины. Поля, рабочие, зелень и чистейший воздух. Честно сказать, а я скажу, не жизнь, а симулятор отдыха. Но ведь найдет себе чем заняться человек. Кажется, чем больше у нее свободного времени, тем больше усилий она прилагает к своему саду или огороду. У меня даже есть догадка с чего так энергия из неё бьёт ключом. Мы то с Рудэусом, не обычные дети. Проблем не доставляем, ведём себя относительно тихо. Забирать чужое время и плакать — работа малыша, а нас тут двое, но мы от подобного непосильного труда отказались и сидим в комнате за книгой, покорно ждем и бдим будущее. Боюсь, заморозь нашу мачеху на несколько лет в кристал или ещё что, так она сойдет с ума и вовсе онемеет. Но, чего не отнять, так это заботу, с которой её улыбка направлена на нас. Принимать её приходилось с плоскостью напряженных сжатых губ. Лили, или же Лилия. Служанка, горничная. Подозреваю многие могли представить, рабочую форму столь эротизированого образа что глаза разбегаться спешат, но спешу разрушить эти представления. От головы и до пят, это закрытая форма, без открытых мест на которые можно было бы поглазеть. Впрочем, достоинства у Лили есть, и эти достоинства упорно пытаются вырваться из душной формы. Шутки оставим. Поговорим о ней, ведь именно с ней творилась чертовщина. Ко мне, служанка относилась с прохладой не свойственной для женщин, что наблюдала за ребёнком. Словно сторонилась, как плохого знака или приметы. Такая пассивная враждебность настроила бы маленького ребёнка против Лили, в лучшем случае, он был бы равнодушен. Но что я, есть Рудэус, который не раз цеплялся к её трусам, напяливая те себе на голову и хихикал, смотря на Лилю. Боюсь у неё может образоваться травма, могу только молиться, чтобы та переросла в Стокгольмский синдром. И на самый конец, я взял Рудэуса Грейрата. Подросток. Извращенец. Мы договаривались не упоминать собственное прошлое и вообще его не затрагивать, но аналогия так и проситься на руку. Видимо ощутив себя в другом мире, посчитал, что может делать что захочет. Вот и вытворял разное. Впрочем, плохим он от этого не становиться, наоборот, забавным. Кому ещё я смогу напоминать о постыдных годах прошлого, как не ему? Человек, Рудэус, не плохой, будь он плохим, занялся бы точно не ношением трусов на голове. По виду, схож со мной, но все же отличия имеются. Мое лицо не запятнано родинками, как у Зенит, да глаза и волосы от неё, но вот лицом я вышел более в отца. Вернее, он мне так сам говорил. Получается, мы с братцем не близнецы, а двойняшки. ***Утро началось совершенно обыденно. Поднялся, умылся, подошёл к столу, поздоровался со всеми, позавтракал и как новенький. Сыну того, кто защищает деревню, незачем заниматься изнурительным трудом в поле или собирать травы. У наследника кузнеца, как и у других умельцев — портного, прачки, охотника — участь не лучше: он должен перенять ремесло отца. Впрочем, возможно, я слишком преувеличиваю, ведь у ребёнка нет иного выбора, кроме как идти по пути, выбранному его предком ещё до его рождения. Здесь нет места мукам выбора профессии. Впрочем, я же нахожусь в деревне, может быть, в городе ситуация иная? Уже два года я живу здесь, в мире, где правят меч и магия.
— Зенит, будь добр, передай, — об этом «Защитнике деревни» стоило упомянуть отдельно. Должность, больше похожая на титул, выдаваемый за выполнение начального квеста в типичной MMORPG, за оборону этого самого поселения. Сейчас, в этот самый момент, он был одет не совсем обычно. Что-то более плотное и тёмное. Лицо его не изменилось, но впервые я видел его в таком облачении.
— Папа, ты куда-то уходишь? — Рудэус сидел слева от меня, Пол — справа. Мой вопрос вызвал у Зенита лишь лёгкое покачивание головой, в то время как Пол ухмыльнулся глупой улыбкой — верный признак того, что он сейчас начнёт хвастаться.
— Понимаешь, сынок, ходят слухи, что в окрестностях появился магзверь, и папе, вместе с другими взрослыми, лучше выяснить, что к чему, — вот оно что, оказывается.
— Ты ведь победишь его? — неужели со мной переродился какой-нибудь актёр? Снимается в дешёвых фильмах? Им давно место на свалке.
— А то! Верь в своего отца, я ведь не кто-нибудь, а сам Пол Грейрат! И мои сыновья такие же, как я, — неужели обязательно было гладить меня по голове? Я ведь ем. Арг! Всё дело в расстоянии! Ведь я сижу ровно посередине, между Полом и Рудэусом.
— Постарайся, — тихо сказал я, ожидая слов от окружающих. Буду честен, я слишком беден на эмоции, особенно после недавней пост-перерожденческой депрессии. Меня бы оставили в покое на пару лет, и я бы вернулся бодрым. К сожалению, этого не произошло.
После моих слов меня ещё несколько раз похлопали по голове и грустно усмехнулись, в то время как брат расхохотался во весь голос, чуть не выронив ложку из рук.
Маленький змей. Он ведь знал, что так и будет. Какая-то игра разума.