Восставший против неба (Новелла) Том 22 Глава 2166 Пламя Алой Птицы

— Что ты сказал!?

Вжж! Глубинная энергия Мэн Кунчаня на миг вырвалась из-под контроля, огромное пространство задрожало, вот-вот готовое разлететься в клочья. Это бушевал гнев Божественного Владыки — его ужас был невообразим!

Хоть эта вышедшая из-под контроля глубокая энергия и рассеялась в тот же миг, серебристый блеск в глазах Мэн Кунчаня ещё долго не мерк.

Невидимое давление на душу, рождённое этой вспышкой, пронзило холодом Мэн Цанцзи, Мэн Сюаньцзи и остальных, что были в десяти ли от него, заставив их в страхе замереть на месте.

— Божественная Владычица У Мин? — Мэн Цзяньси был полон шока: — Она… зачем она захотела тебя убить? Не припоминаю, чтобы ты чем-то её оскорбил.

— Хм! — угрюмо фыркнул Мэн Кунчань: — Что бы эта безумная не натворила, чудовищного или нет, это не удивит нисколько. Но теперь она осмелилась… поднять руку на Юань`эра!

Мэн Цзяньси открыл рот, на миг потеряв слова. Во второй раз в жизни он так отчётливо почувствовал неконтролируемый гнев Божественного Отца, вырвавшийся наружу. Первый был сто лет назад, при исчезновении Мэн Цзяньюаня.

— Старшему не стоит так гневаться, — мягко утихомирил его Юнь Чэ: — Божественная Дочь Вечной Ночи и правда хотела меня убить, но не успела ничего сделать. Напротив, из-за тяжёлых ран и истощения она сама пострадала от меча Цайли. Этот удар чуть не прикончил её, так что потери понесла именно Вечная Ночь.

— Заслужила!

Гнев Мэн Кунчаня не спадал, серебристый свет в глазах густел всё больше. Он медленно перевёл взгляд, и его мощная божественная душа уже незримо окутала Божественное Царство Вечной Ночи, а губы прошептали низко: — Моё Плетение Снов презирает драку с бешеной собакой, но и не страшится её!

— На этот раз…

Голос его внезапно прервался, и снаружи раздался нежный женский голос: — Сушан приносит извинения за вторжение. Моя госпожа приглашает Божественного Сына Юаня на аудиенцию.

— Божественная Чиновница Линсянь? — Лицо Мэн Цзяньси снова выразило изумление… Сперва Император Бездны пожелал встречи, теперь Божественная Чиновница Линсянь. Такое отношение к Юнь Чэ в истории Бездны было невиданным.

Лицо Мэн Кунчаня оставалось спокойным, он чуть кивнул: — Иди.

Как только Юнь Чэ вышел, лёгкий ветерок подхватил его и понёс.

По сравнению с первой встречей, утончённое лицо Сушан теперь освещала мягкая улыбка: — Божественному Сыну Юаню нечего беспокоиться, и слов много не нужно — просто следуйте за мной.

— Благодарю, — Юнь Чэ слегка поклонился и полетел за ней ввысь. Проводив взглядом Юнь Чэ, скрывшегося в облаках, Мэн Цзяньси хотел что-то сказать, но перед глазами потемнело, и Мэн Кунчань исчез, оставив лишь душевный отпечаток, от которого внутри ещё долго холодело.

Тело Мэн Кунчаня переместилось мгновенно и замерло напротив Хуа Фучэня.

Взгляды их скрестились, и Мэн Кунчань холодно молвил: — Ты как раз вовремя. Пора навестить эту сумасшедшую.

— Хм! — нахмурился Мэн Кунчань: — Эта безумная не стоит того, чтобы из-за неё гневить Чистую Землю. Но «большой подарок» отправить — это точно не нарушит правил Чистой Земли!

— Хе-хе.

Хуа Фучэнь тихо усмехнулся: — Я тебя слишком хорошо знаю. Когда дело до Мэн Цзяньюаня, ты вспыхиваешь мгновенно. Даже опасался, что ты не дотерпишь до ухода с Чистой Земли.

— Пойдём, — Хуа Фучэнь и не думал его удерживать: — С моим присутствием твой большой подарок она точно получит.

... ... ... ...

Пронзив слои лёгких облаков, они оказались в мире ярких красок, где бесчисленные деревья и цветы заполняли всё пространство — для духов Бездны это был истинный рай. Обитель Божественной Чиновницы Линсянь.

Божественная Служанка Сушан спустилась вместе с Юнь Чэ и, повернувшись, указала дорогу: — Божественный Сын Юань, прошу, хозяйка уже ожидает.

Перед ними раскинулось бесконечное море цветов. Юнь Чэ не стал болтать лишнего, кивнул и шагнул вперёд. После трёх шагов пространство впереди задрожало, как водная гладь, и когда рябь ушла, мир вокруг бесшумно преобразился.

Утончённый деревянный домик, океан сплетённых облаков, чисто-белые ветви Радужных Облаков.

Среди белизны выделялась фигура в алом платье, стоявшая перед морем облаков.

Взгляд пробежал по длинному платью оттенка вечерней зари, волочащемуся по земле, где рукава и подол украшали сложные узоры священных символов пламени, а на спине вышивка очерчивала великолепный силуэт пернатых крыльев, слабо мерцающий алым огненным сиянием, отчего каждый взмах края одежды казался призрачной тенью взмаха крыльев Алой Птицы.

Окружающее пространство пропитывала лёгкая горячая духовная аура — это была божественная аура Алой Птицы, осевшая за бесчисленные эпохи, в которой сочетались мощь огня и безмерная длительность времени.

В теле одновременно мощно запульсировала кровь Феникса и кровь Золотого Ворона.

Юнь Чэ быстро поклонился: — Юнь Чэ из Божественного Царства Плетения Снов почтительно приветствует старшую Линсянь.

Алое платье медленно повернулось, и легендарная Божественная Чиновница Линсянь наконец предстала полностью перед глазами Юнь Чэ. Он на миг замер в изумлении.

В современном мире Бездны всего пятеро истинных божеств, не получивших силу через «божественное наследование» — Император Бездны и четыре Божественных Чиновника.

Жизнь истинных божеств невероятно долга, поэтому их облик ещё меньше отражает настоящий возраст. Божественный Чиновник Люсяо, пренебрегающий внешностью, не считается, но Божественная Чиновница Линсянь, единственная женщина среди пятерых божеств, по общим представлениям должна была хоть немного заботиться о внешности, сохраняя молодость силой истинного божества...

Но старческий облик Божественной Чиновницы Линсянь сильно превзошёл ожидания Юнь Чэ.

— Дитя, не нужно церемоний, — произнесла она, и голос её был мягок, как весенний ветерок, ласкающий ивы. Лицо покрывали глубокие морщины, словно годовые кольца старинного дерева, черты у глаз и бровей несли печать времени, взгляд был затуманен старческой мутью, но в нём светилась нежная улыбка, способная обратить всю мирскую суету в чистую осеннюю воду.

— На этот раз я позвала тебя, чтобы ты просто поговорил со мной, старухой. Только не обессудь.

С трудом верилось, что такой добрый голос и слова исходят от Божественного Чиновника Чистой Земли.

Юнь Чэ поспешно склонился: — Старшая Линсянь, что вы говорите! Удостоиться вашего приглашения — великая честь для этого младшего.

Божественная Чиновница Линсянь слегка улыбнулась, взмахнула длинным рукавом, и под ним иссохшая рука создала перед Юнь Чэ изящную циновку: — Дитя, садись.

— Хорошо.

Хотя Юнь Чэ счёл это немного невежливым, он, разумеется, не посмел отказать и сел по её словам.

Божественная Чиновница Линсянь долго молча смотрела на него, прежде чем с глубоким чувством сказать: — Действительно, аура великого Ни Сюаня. Не ожидала, что после разрыва миров, когда моя жизнь уже подходит к концу, мне ещё раз доведётся ощутить божественную ауру великого Ни Сюаня... несомненно, небеса смилостивились надо мной.

Юнь Чэ спросил: — Неужели старшая Линсянь знакома с моим учителем?

Но Божественная Чиновница Линсянь покачала головой: — Великий Ни Сюань — какое существо! Откуда мне честь быть с ним знакомой? Но мой род Алой Птицы из поколения в поколение получал великую милость от великого Ни Сюаня, и эта милость запечатлелась в моей божественной душе. Даже если я исчезну, я ни за что не смогу её забыть.

— … — Юнь Чэ нечего было ответить.

Божественная Чиновница Линсянь подняла взгляд к далёкой вышине неба и вдруг прошептала растерянно: — Он… уже слишком много лет не смеялся так искренне.

Юнь Чэ: «…»

Юнь Чэ не стал торопливо спрашивать, кто этот «он», но Божественная Чиновница Линсянь сама ответила: — С тех пор как он пришёл в этот мир, став Императором Бездны, его душа словно уже умерла: ни гнева, ни удивления, ни раздражения, ни печали… а его редкий смех — всего лишь движение лица, без малейшей радости.

— В Райском Святилище навсегда осталась лишь нерассеиваемая скорбь и печаль.

— Не думала, что перед концом жизни смогу снова увидеть его искреннюю улыбку, хоть и на мгновение…

Её седые волосы были собраны красной нефритовой шпилькой, несколько прядей свисали у висков, гармонируя с красным одеянием и излучая древнюю духовную прелесть. В этот миг Юнь Чэ вдруг понял те несколько случаев, когда Хуа Цайли замолкала на полуслове.

— Старшая, — заговорил он, — простите дерзость младшего, но вы к Императору Бездны, возможно… испытываете неразрывную привязанность?

Божественная Чиновница Линсянь улыбнулась, и её мутный взгляд постепенно затянула лёгкая дымка.

— Это было в очень далёкие времена.

— В те времена я была непокорным птенчиком. Из-за примеси крови Алой Птицы и тела, с рождения наделённого силами ветра и грома, соплеменники часто бросали на меня косые взгляды, однажды в обиде я сбежала, угодила в ядовитую трясину и едва не погибла, однако, к удаче, он меня спас… Для него это был лишь мимолётный взгляд в те годы, но он не ведал, что это положило начало моему ожиданию, растянувшемуся на всю жизнь.

— Тогда он носил титул Наследного Принца Карающего Небеса, а я оставалась простым маленьким птенцом. Мне доводилось лишь издали смотреть, безумно томиться в ожидании… пока не пришла трагическая новость: его низвергли в Бездну Небытия. В тот миг я осознала, что в этой жизни надежды больше нет, и небесный свет угас. Несколько десятков лет я провела в смятении, и наконец решилась пасть в бездну, дабы последовать за ним.

Юнь Чэ: «…»

Перед этим впервые встреченным младшим она повествовала обо всём без утайки.

Хоть её лицо и состарилось, но мягкость и древняя духовная прелесть, исходящие из глубины души, превращали её в божество, спустившееся с древней свитка, несущее тихое величие и такую теплоту, что невольно вызывало благоговение.

— Когда мы сошлись вновь в этом мире, он опять меня выручил. Я полагала, что это небесная благодать. Однако… он кардинально переменился, в глазах его угас свет, с губ исчезла улыбка, утратилась та духовная красота, способная очистить душу.

— Мои мечты и муки за эти бесконечные годы не раз претерпевали изменения: от желания, чтобы он принял мои чувства, к исцелению раны в его сердце, затем к надежде убедить отказаться от одержимости, и в итоге… только к просьбе узреть вновь его былую улыбку.

— Но спустя три миллиона лет моё безумное томление в конце концов обернулось лишь безумным сном.

Юнь Чэ взирал на её изборождённое старостью лицо, внимал голосу, словно доносившемуся из глубин древности, полному неизмеримо сложных эмоций. За бездонной одержимостью привязанности Мо Су скрывалась чья-то вечная верность, протянувшаяся на миллионы лет.

— Непоколебимая преданность старшей вызывает в младшем искреннее почтение, — горячо произнёс Юнь Чэ.

Взгляд Божественной Чиновницы Линсянь прояснился, в глубине очей теплилась мягкая доброта: — Ребёнок, ведома ли тебе причина, почему ты так ему по душе?

Юнь Чэ промолчал, терпеливо дожидаясь объяснения.

— В его жизни двое самых дорогих людей — это она и великий Ни Сюань.

— Ты же — преемник великого Ни Сюаня, и в тебе столько общего с ним; когда ты в Раю на вершине облаков ради Цайли в одиночку выдержал двойное Наказание Опустошительным Пожиранием, он узрел в тебе образ Ни Сюаня.

— Твоё появление заставило его давно омертвевшее сердце снова забиться. Посему… я вновь обязана тебе великой услугой.

Юнь Чэ скромно отозвался: — Получить внимание Императора Бездны — огромная честь для младшего. Я вовсе не достоин слова «милость».

Божественная Чиновница Линсянь улыбнулась, но внезапно продолжила: — В незапамятные времена три рода — Феникс, Алая Птица и Золотой Ворон — вели род от единого пламенного истока, но впоследствии из-за разногласий в верованиях стали врагами. Ныне же пламя Феникса и пламя Золотого Ворона мирно уживаются в твоём теле. Вероятно, лишь глубокие меридианы великого Ни Сюаня смогли это постичь.

Она неспешно воздела ладонь, демонстрируя на высохшем пальце алое нефритовое кольцо с вырезанным божественным узором Алой Птицы. Едва в её руке вспыхнуло алое пламя, как вокруг кольца задрожали огненные волны в унисон, мало-помалу слившись в чарующую мелодию, очищающую душу.

— В таком случае, я зажгу в тебе и пламя Алой Птицы.

Не успев Юнь Чэ и слова молвить, её зрачки обратились в безграничные пылающие огненные пропасти. Над Чистой Землёй пронёсся древний божественный клич. За спиной Божественной Чиновницы Линсянь в воздух взмыла исполинская божественная фигура, с гордо вскинутой головой, подобной雕琢енному нефриту, изящными узкими и длинными глазами с острым взглядом, зрачки — как бездонные золотисто-алые вихри, вбирающие небесное пламя и таящие бесчисленные эпохи.

— Старшая!?

Гуу-у-ум! — громкий гул заглушил возглас Юнь Чэ.

Божественная тень Алой Птицы раскинула крылья длиной в десять тысяч ли, усыпанные перьями, будто отлитыми из киновари, искрящимися словно огненный хрусталь.

Мах крыльев вызвал вспышки алого сияния, взметнувшаяся жгучая волна обратилась в небесные огненные реки, искажавшие небо Чистой Земли в красное свечение, слоями напоминающее угасающие вечерние облака.

Перья на кончиках крыльев свисали подобно падающим звёздным искрам. Прикоснувшись к земле, они обращались в пылающие алые лотосы, что расцветали в миг, а после таяли в небытии.

На Чистой Земле все Рыцари Бездны вскинули взоры, а затем преклонили головы в почтительном поклоне, будто пред божеством.

Глаза Юнь Чэ затянуло чисто-алым оттенком, пламя поглотило весь мир вокруг, однако огонь, разгоравшийся в его теле, не обладал палящим жаром пламени Феникса, не таил ярости пламени Золотого Ворона, а дарил тепло, которое нежно проникало от тела к сердцу, ласкало, будто бесчисленные мягкие ладони, залечивая каждую царапину на душе.

Бушующая огненная аура казалась одновременно зыбкой и плотной, словно в силах спалить сомнения и обратить в пепел обман.

— Хозяйка, вы… ваша аура! — В ушах раздался треск насилия над пространством, за которым последовал грубый от ужаса вопль Божественной Служанки Сушан.

Юнь Чэ будто резко очнулся от неустойчивого пламенного видения. Когда взгляд его прояснился, он в изумлении увидел, что на ладонях Божественной Чиновницы Линсянь уже выступило шесть алых капель крови, а седьмая медленно формировалась.

Силуэт Божественной Служанки Сушан застыл за огненным кольцом, не в силах приблизиться. Только её встревоженный голос продолжал эхом доноситься: — Хозяйка, остановитесь! С вашим телом… как вы можете так истощать изначальную сущность крови! Остановитесь, хозяйка! Сушан умоляет вас остановиться! Умоляю, берегите себя…

Однако Божественная Чиновница Линсянь не останавливалась, в уголках её губ играла мягкая улыбка с оттенком удовлетворения. Она ласково произнесла: — Сушан, не нужно волноваться и печалиться. Это — воздаяние ему, и исполнение моего желания.

— После моей смерти пламя Алой Птицы на его теле определённо сможет… полностью возгореться вновь.