Восставший против неба (Новелла) Том 22 Глава 2168 Павильон Ваньдао

— Божественная Владычица У Мин, вот такая ваша манера встречать гостей в Божественном Царстве Вечной Ночи? Такая ледяная и безжалостная? — Мэн Кунчань и Хуа Фучэнь, два могучих Божественных Владыки, появились вдвоём — поистине грандиозное зрелище, однако их остановил за гранью холодного, угнетающего барьера.

Два великих Божественных Владыки никак не выразили удивления по поводу такого приёма, они не попытались разрушить барьер, а просто замерли на месте, с лицами, полными загадочной насмешливости.

— Проваливайте!

Пронзительный, яростный голос казался острым клинком, готовым пронзить барабанные перепонки: — Ваше мерзкое, низменное мужское зловоние уже осквернило взгляд и слух этой Владычицы! Немедленно исчезните!

— Хе!

Мэн Кунчань холодно хмыкнул, обращаясь к ней по имени: — Шэнь У Янье, разве ты не дашь мне какое-нибудь разъяснение?

— Разъяснение? Ха-ха-ха-ха!

Смех звучал пронзительно, словно уханье совы, заставляя тело покрыться мурашками: — Вы, Плетение Снов и Разрушение Небес, сговорились вместе! В Запретной Области Божественного Сна вы подло напали на мою Божественную Дочь Вечной Ночи, тяжко её ранив, почти убив! Эта Владычица, памятуя о Чистой Земле, пока воздерживается от действий, но откуда у вас наглость требовать от этой Владычицы объяснений?!

— Даже став Божественными Владыками, вы никогда не избавитесь от низости, подлости и грязи в своей крови и костях!

Мэн Кунчань вовсе не рассердился, напротив, мягко рассмеялся: — Хе-хе-хе-хе, мы с тобой отлично знаем истинные обстоятельства.

Хуа Фучэнь тоже улыбнулся и добавил: — Брат Мэн, всё именно так, как я говорил. Будучи Божественной Владычицей царства богов, она в присутствии других Божественных Владык способна перевернуть небеса и землю! Поистине достойно титула Божественной Владычицы «У Мин».

Слово «У Мин» он произнёс с особым акцентом, и в каждом слоге сквозила язвительная издёвка.

— Если глаза ослепли, можно видеть сердцем. Но если ослепло и сердце, да ещё до такой степени, что обманываешь себя и окружающих, то это по-настоящему трагично и безнадёжно.

Внезапно температура в пространстве вокруг круто понизилась. Женщины Вечной Ночи и Рыцари Бездны поблизости ощутили пронизывающий холод по всему телу.

Такая вспышка Шэнь У Янье никого не шокировала, ведь она слыла Божественной Владычицей, самой вспыльчивой и способной в любой миг сойти с ума по пустякам.

Хотя Гнев Божественной Владычицы У Мин мог заставить дрожать всё Божественное Царство Вечной Ночи, но разве запугаешь им двух великих Божественных Владык?

Хуа Фучэнь слегка сдвинул брови, его тон тоже стал холоднее: — Шэнь У Янье, ты вечно талдычишь про «лицо то, лицо сё». Но лицо моё и брата Мэна сейчас на виду у небесного света Чистой Земли, без всякого утаения, все духи под небом и на земле могут узреть их!

— А ты, Шэнь У Янье… хе!

Хуа Фучэнь издал лёгкую усмешку, и Мэн Кунчань подхватил: — Великая Божественная Владычица У Мин даже к Императору Бездны едет в паланкине, скрывая тело, чёрными занавесями закрывая лицо. Что? Божественная Владычица У Мин знает, что её облик уродлив до тошноты, так что люди и боги его презирают, а дьяволы в ужасе бегут прочь? Все духи его избегают, вот она и прячется так тщательно, не осмеливаясь показаться?!

— Ищешь… смерти!

Гуу-у-ум! — Взмвыл ужасающий ледяной вихрь, небесный свет мгновенно померк, а пространство вокруг будто погрузилось в морозный ад. Такие преднамеренно оскорбительные слова не разозлили бы ни одного иного Божественного Владыку — вызвали бы лишь презрительный смех, — но они попали в самое больное место Божественной Владычицы У Мин!

Чем сильнее что-то таишь, тем острее это тревожит!

Ледяной вихрь ревел, убийственная аура заполнила небеса, заставляя одежды двух Божественных Владык Плетения Снов и Разрушения Небес трепетать и биться.

— Ваше Светлость, усмирите гнев!

В спешке прозвучал голос Шэнь У Минцюэ: — Это Чистая Земля, здесь нельзя начинать битву! Если Ваша Светлость взорвётся и ударит, это лишь поможет им!

Ледяная зона и смертоносная аура вдруг замерли, но Хуа Фучэнь невозмутимо продолжил, подбрасывая дров в огонь: — Божественная Владычица У Мин чересчур тревожится. Те, кто достоин ступить на Чистую Землю, все из высших слоёв, с безупречным воспитанием. Даже если их сердца и души содрогнутся от уродства и страха перед Божественной Владычицей У Мин, они ни за что не выскажут это словами или жестами.

— Мэн… Кун… чань! Хуа… Фу… чэнь! — Голос Шэнь У Янье дрожал так, что еле разбирался. Достигая ушей, он даже Рыцарей Бездны за десять ли заставлял чувствовать, будто души их вот-вот разорвёт от боли.

— Запомните каждое ваше сегодняшнее слово! Настанет день… и эта Владычица непременно заставит вас заплатить… заставит горько пожалеть о всех произнесённых сегодня словах!

Приближённые девы Вечной Ночи ещё никогда не видели Шэнь У Янье в такой бешеной ярости. Все они тряслись словно осиновые листья, лица их посерели как бумага, кое-кто уже едва стоял на ногах, а тела дрожали подобно свечам, угасающим на порывистом ветру. Её свирепость и устрашающая мощь в Божественном Царстве Вечной Ночи были очевидны для всех.

— Ваша Светлость, уймите гнев… уймите гнев! — Шэнь У Минцюэ хрипло повторяла снова и снова.

В этот миг она вышла за барьер, встала перед Мэн Кунчанем и Хуа Фучэнем, быстро поклонилась и произнесла: — Два Божественных Владыки, у ваших обвинений нет ни улик, ни оснований. Но одно неоспоримо: рана нашей Божественной Дочери Вечной Ночи нанесена именно мечом Разрушения Небес.

— Здесь Чистая Земля, а не…

— Верно, никаких улик и оснований нет.

Мэн Кунчань оборвал её слова, и этот мягкий серебристый взгляд заставил душу Шэнь У Минцюэ мгновенно пасть, всё тело её пронзила жгучая дрожь ужаса.

— Разве иначе этот Владыка удовлетворился бы простыми словами?

Так близко под взором Божественного Владыки Мэна Шэнь У Минцюэ ощущала, как каждая нить её души полностью обнажена перед его божественным оком. Ему хватило бы одной мысли, чтобы разорвать их, точно истлевшие нити, обратившиеся в пыль.

Запретная Область Божественного Сна не была под чьим-то присмотром, так что стремление Божественной Дочери Вечной Ночи убить Юнь Чэ опиралось лишь на его односторонний рассказ, без единой улики.

— Божественная Владычица У Мин, успокойтесь.

Мэн Кунчань слегка прищурился, бросив косой взгляд на барьер сзади, в уголках его глаз мерцало слабое серебристое свечение: — Я пришёл сюда не за ответами, а чтобы вернуть одну вещь.

Вжж! — Лёгкий шелест, и в руке Мэн Кунчаня раскрылся серебристый веер. По его поверхности расползлись чернила, каждый иероглиф дышал дикой неукротимостью, пропитанный слабой божественной аурой, которую не стёрли даже тысячелетия. Элегантная подпись у рукояти веера без сомнения принадлежала… Шэнь У Сюэяню!

Хоть Шэнь У Янье и не видела, но её остальные чувства далеко превосходили человеческие. В тот же миг она уловила знакомую ауру, которую никогда не забудет… и которая до сих пор терзает её в бесконечной тьме.

— Это… вещь того человека! — Её ярость и убийственная аура внезапно смешались в хаос, ледяное пространство мгновенно обратилось в неуправляемый вихрь.

— Эта мерзкая реликвия! Откуда она у тебя?! Все вещи того подонка должны были быть стёрты этой Владычицей с лица земли!

Глядя на иероглифы веера, Шэнь У Минцюэ вдруг застыла, словно душа её покинула тело.

Мэн Кунчань невозмутимо произнёс: — Десять тысяч лет назад, перед тем как я унаследовал титул Божественного Владыки, Шэнь У Сюэянь специально явился «попрощаться» со мной, сожалея, что больше не будет «брата Мэна», а лишь Божественный Владыка. Этот веер из Божественного Нефрита Блуждающей Души и был тем подарком, что он тогда вручил.

— У меня вдруг возникло желание, и я предложил ему оставить след чернил на веере. Он спросил, какую тему я выберу, и я велел написать то, о чём он думал в тот миг… так появились эти иероглифы.

— Начальница ночного дозора, — взгляд Мэн Кунчаня обратился к Шэнь У Минцюэ: — Не прочтёшь ли ты своей Божественной Владычице У Мин, что начертано на веере?

Губы Шэнь У Минцюэ шевелились, но звук не мог сорваться.

В её ушах внезапно прогремел яростный голос Шэнь У Янье: — Читай!

Тело Шэнь У Минцюэ сотряслось, она чуть не сплюнула кровь, горло судорожно сжалось, и лишь тогда с трудом произнесла иероглифы веера: — «Ветерок касается нефритовой тени… Яркая луна отражает глубину сердца».

Холодная тревога, угнетённость и убийственная аура внезапно замерли. Весь мир утонул в зловещей тишине.

Ветерок (Сифэн)… Яркая луна (Хуа Юэ)… Сихуа… Шэнь У Сихуа!

В ушах всех внезапно зазвенело — неконтролируемая аура истинного божества заставляла пространство дрожать.

— Ха-ха… ха-ха… ха-ха-ха-ха!

Шэнь У Янье разражалась безумным хохотом, каждый звук хриплый, каждый — пронзительный: — Шэнь У Сюэянь! Тысячи лет… тысячи лет! В этом мире ещё сохранилась твоя лживая мерзость, она вновь оскверняет уши этой Владычицы… тебя надо разрубить на тысячи осколков! Ты должен сгнить без могилы!

Хуа Фучэнь впервые увидел этот складной веер вместе с иероглифами на нём, брови его чуть сдвинулись, а эмоции на миг запутались в сложном вихре. «Ветерок ласкает нефритовую тень, яркая луна озаряет глубины сердца…» — каждый иероглиф напоён чувствами, каждый иероглиф хранит воспоминания.

Имя «Сихуа» будто было выжжено прямо в сердце. Шэнь У Сюэянь, Шэнь У Сихуа… Неужели истина тех дней оказалась просто слухом? Однако самый ключевой вопрос остаётся… кто именно предал кого?

— Проклятье… проклятье! Проклятье!! Умрите!!! — вопли ярости, словно от отчаянной волчицы или безумного злобного духа, заставляли кровь стынуть в жилах.

Мэн Кунчань швырнул складной веер на землю: — После сегодняшнего дня у моего Плетения Снов с Вечной Ночью вечная вражда. Эту вещь нужно вернуть.

Он ледяным взглядом окинул сильно дрожащий чёрный паланкин за барьером, развернулся и ушёл бок о бок с Хуа Фучэнем. Даже когда они удалились далеко, пронзительные крики Шэнь У Янье всё ещё отдавались в ушах.

— Ну как? — спросил Хуа Фучэнь.

— Хм! — Мэн Кунчань презрительно фыркнул: — Намного проще, чем я думал. В конце концов, она просто сумасшедшая женщина, с такими огромными душевными трещинами… что даже мне на миг стало противно действовать.

— Но… — Взгляд его внезапно оледенел, аура души обрела грозную мощь: — Она посмела тронуть моего Юань`эра! Кто бы ни был виновен, он заплатит цену, о которой пожалеет всю жизнь!

Хуа Фучэнь внезапно произнёс: — В те годы, после беды с Шэнь У Сюэянем, ты долго вздыхал, а потом всегда уклонялся от разговоров о нём. Твоя дружба с Шэнь У Сюэянем была куда глубже поверхности. Полагаю, события тех лет не такие, как в слухах?

Мэн Кунчань лишь покачал головой: — Милости и обиды, правда и ложь — когда дело касается самого человека, всё превращается в запутанный клубок. Как просто объяснить причины и следствия чужих судеб? Я лишь скажу… насколько я знаю, вижу и ощущаю, в те годы Шэнь У Сюэянь был совсем не равнодушен к Шэнь У Сихуа, напротив…

Голос его оборвался, но вскоре продолжил: — Просто как Божественный Сын он имел чрезмерно сильную мужскую гордость, выжженную в костях. Стоило ему встретить Шэнь У Сихуа, которая превосходила его во всём, и его укоренившаяся натура заставляла слова расходиться с делами. Ради так называемого достоинства Божественного Сына он часто творил непростительно глупые вещи. В итоге пожал плоды своих собственных действий.

Хуа Фучэнь кивнул и больше не спрашивал.

————

— Брат Юнь, мы пришли!

Проходя через отряд за отрядом божественных стражей Чистой Земли, стерегущих это место, перед ними раскинулся огромный, поистине величественный дворец. Это был Павильон Ваньдао!

(П/п: в 2114 главе перевёл «神卫» как божественные слуги, но, в отличии от четырёх слуг (神侍), приставленных к чиновникам (神官), эти парни скорее караул. Пусть впредь будут стражей.)

У входа в павильон важно возвышался высокий мужчина с тёмно-синими длинными волосами, лицо его застыло как ледяная статуя, в глазах прятался мороз, а за спиной висели ножны меча длиной в семь чи. Хотя клинок не виднелся, от него веяло пронизывающим холодом, заставляющим все души в страхе отступать.

— Дядя Чанъин!

Крик Хуа Цайли позволил Юнь Чэ подтвердить его личность. Один из четырёх божественных слуг Чистой Земли, личный слуга Божественного Чиновника Ваньдао — Чанъин!

Холодный, равнодушный взгляд Чанъина скользнул по Юнь Чэ и Хуа Цайли, и Божественный Слуга слегка кивнул: — Хозяин уже распорядился, входите.

Хуа Цайли схватила Юнь Чэ за руку и повела в зал, шепнув на ухо: — Дядя Чанъин ненавидит болтать, но он не злой, просто не обращай внимания.

После аудиенции у Императора Бездны и заступничества двух божественных чиновников Люсяо и Линсянь имя «Юнь Чэ» на Чистой Земле гремело по-настоящему. Однако проходя мимо Чанъина, он смотрел строго вперёд, и даже аура его не касалась Юнь Чэ.

Такой ледяной человек… Наверняка он фанатично чтит правила.

Юнь Чэ впечатал в память его внешность, ауру и свою оценку.

 Дедушка Ваньдао, мы пришли! — вслед за звонким возгласом Хуа Цайли шаги Юнь Чэ разнеслись по залу…

В тот же миг пространство вокруг словно перевернулось: небо и земля поменялись местами, густая аура, пронзившая мириады эпох, хлынула как волна, мгновенно окутав Юнь Чэ со всех сторон. Эта аура была столь мощной и яростной, что сознание Юнь Чэ на миг опустело. Эта древняя, величественная тяжесть была невероятно сильной и тяжёлой, будто в глубине зала медленно кружились миллиарды звёзд. Казалось, она явилась из эпохи древних богов.

Павильон Ваньдао служит хранилищем сокровищ, воплощающим историю и наследие Чистой Земли, протянувшееся на три миллиона лет. С самого мгновения появления Юнь Чэ все его первоначальные ожидания оказались полностью разрушены. Аура, пропитывающая это пространство, не просто затмевала божественную мощь царства богов, но и словно вмещала в себя безбрежную широту всей истории Бездны, каждая крупица этой ауры провозглашала о высочайшем наследии Чистой Земли.

————————

(П/а: в далёких ранних главах фигурировала финальная часть Утешающей Душу Песни Алой Птицы, которой тогда присвоили имя «Песнь тысячи перьев, истребляющая тьму». Однако из-за давности событий и отсутствия упоминания пламени Алой Птицы в начале я напрочь об этом позабыл -_-

Пришлось вынужденно запустить Дьявольскую Жемчужину Нирваны и тёмной рукой кармы и следствий переправить в старом тексте «Песнь тысячи перьев, истребляющую тьму» на современную «Песнь Пепла, Скорби и Милосердия». Считайте, будто ничего и не было ε=(´ο｀*)))

От всей души благодарю всех друзей за подсказку!)