Возрождение Хуашань (Новелла) Том 1 Глава 8 Какой ужас, Гора Хуа разрушена. (3)

Глава Хуашань Хён Чжон (1) бросил на Ун Ама растерянный взгляд.

(1)   Хён Чжон (玄從) - 玄 (xuán) чёрный, 从 (cōng) спокойно, неторопливо.

"Хочешь сказать, что он поднялся сюда один?"

"Да".

"А потом он потерял сознание в Нефритовом дворце?"

"Да. Думаю, он не очень хорошо питался, учитывая его тусклый цвет кожи, но раз он поднялся на Гору Хуа в одиночку, то вполне естественно, что он истощен."

"Верно."

Хён Чжон улыбнулся.

Обрывистая местность Горы Хуа даже для взрослого человека была трудной. А если забраться сюда в одиночку, да еще и ребенку, усталость будет неописуемой.

"Так где сейчас этот ребенок?"

"Я перенес его в Зал Сливы (2). На всякий случай я позвал Ун Чжина (3), чтобы он проверил его пульс, и он сказал, что с ним всё в порядке, не считая усталости."

(2)   Зал Сливы (雪梅廳) -雪梅(xuě méi) засахаренные сливы, 厅( tīng) казённое учреждение.

(3)   Ун Чжин (雲眞) - 云(yún) говорить; гласить, 真 (zhēn) настоящий.

"Слава Богу."

Хён Чжон кивнул.

Какими бы ни были обстоятельства, любой, кто поднимается на Гору Хуа, становится её гостем.

"Ох, странно, что ребенок забрался сюда в одиночку. Разве за этим не должно быть какой-то истории?"

"После посещения Нефритового дворца, я собирался расспросить его, но он упал в обморок, и я не смог задать ему вопрос."

"Понятно."

"Но..."

"М?"

Ун Ам слегка нахмурился, а затем объяснил, что произошло ранее.

Услышав про цветок сливы, Хён Чжон наклонил голову.

"Вы его продали?"

"Да."

"Он спросил это, а потом упал в обморок?"

"Верно. Я думал забыть об этом, но всё-таки это странно."

"Хм."

Хён Чжон молча погладил бороду.

"Конечно, я мог неправильно расслышать. Но Глава, не только это было странным. Прежде чем я успел сказать хоть что-то, он первым спросил, являюсь ли я даосом Хуашань. Не значит ли это, что он знал, что это место – Гора Хуа?"

"Верно."

"Неужели он что-то задумал..."

Хён Чжон рассмеялся.

"Беспокоишься?"

"Это не так..."

"Что странного в знании о том, что это Гора Хуа? Когда-то эта секта была известна во всём мире. Нет ничего странного в том, что люди помнят о ней."

"Конечно."

"Возможно, он потомок того, кто спустился с горы?".

"А..."

Ун Ам кивнул.

Когда ситуация ухудшилась, большинство покинуло Хуашань. Лишь немногие остались, чтобы разделить судьбу с Горой Хуа до конца. Если этот парень потомок одного из них, то, естественно, он знает, что это место Гора Хуа.

"Волноваться стоит только тогда, когда есть, что красть. Разве на Горе Хуа ещё что-то осталось?"

"...Глава."

На лице Ун Ама появился небольшой след печали. Однако Хён Чжон этого не заметил и усмехнулся про себя.

"Он сказал, – продали."

Хён Чжон улыбнулся.

"Точно... точно. Возможно, он действительно потомок кого-то из спустившихся. Ведь он знал каким был Нефритовый дворец. Должно быть, ребенку было неловко."

"...Глава."

"Хватит. Нет ничего постыдного в том, что мы продали цветок."

Ун Ам напрягся.

'Лучше не говорить всего.'

Он не стал пересказывать ему все, что сказал мальчик.

'Вы продали его, безумцы!'

Ему было интересно, как Глава Секты отреагирует на эти слова, но он не мог передать ему их.

"Хорошо. Приведи его ко мне, как только он очнется."

"Да, Глава."

Хён Чжон погрузился в свои мысли.

'Продали.'

Он чувствовал будто его раны посыпали солью.

'Предки никогда не простят меня.'

Пусть даже ради спасения Горы Хуа, как он мог предстать перед предками, продав саму историю Горы Хуа?

Думать об этом было больно...

Лицо Хён Чжона помрачнело ещё больше.

'Имя Горы Хуа не должно закончиться на моём поколении.'

Он даже не мечтал о том, чтобы оно снова стало известно во всем мире. Он работал день и ночь, чтобы только удержать "Хуашань" на плаву.

Но с каждым днем было все труднее и труднее держаться.

Ун Ам, наблюдавший за Хён Чжоном, поднялся со своего места.

"Я пойду."

"Мм."

Когда Ун Ам собрался уходить, он вдруг обернулся и спросил.

"Г...Глава."

"М?"

"Если этот ребенок захочет вступить в секту, что вы думаете делать?"

"Вступить..."

Гора Хуа сейчас не принимала учеников. Однако, если он был потомком одного из покинувших секту, все было иначе.

"Мы не примем его."

"Хорошо."

Хён Чжон слегка наклонил голову и произнес.

"Подожди."

"Да, Глава."

"Как зовут того ребенка?"

"Чон Мён. Он назвался Чон Мёном."

"...Чон Мён."

Выражение лица Хён Чжона потемнело.

"Хорошо. Можешь идти".

"Да."

"Чон Мён..."

Имя ребенка, который поднялся на Гору Хуа, было таким же, как и у одного из ее мечников прошлого.

"Странно."

Это было очень странно.

"Если бы только он был жив."

Судьба Хуашань могла бы сложится иначе, если бы знаменитый Благородный Клинок Цветущей Сливы выжил в той битве. Это была бессмысленная мечта, но Хён Чжон не мог выбросить эту мысль.

"...Бессмертный Будда."

Но Хён Чжон так и остался сидеть в одиночестве.

* * *

"Чёртовы ублюдки."

Чон Мён сыпал проклятиями.

 "У вас больше нечего было продать и вы продли его? Продали?"

Даже когда вы умираете от голода, есть вещи, которые можно продать и есть вещи, которые нельзя продавать.

Неважно, насколько потрепанным Темный Аромат Белоснежного Цветка Дикой Сливы выглядел, и даже если люди, которые должны объяснять молодым истинную ценность этого цветка, мертвы… Тем не менее!

Даже если Гора Хуа была разрушена, но продать...

"Нет, это лучше, чем быть уничтоженным."

Если бы основатели секты увидели Чон Мёна, они бы его отругали. Каким бы значимым предмет ни был, даос не должен привязываться к нему.

Он знал. Знал это.

"Грррх!"

Чон Мён застонал и опустил свой взгляд вниз. Этот вид, от которого он чувствовал облегчение.

Всякий раз, когда он испытывал разочарование, он поднимался на один из пиков и любовался видом Горы Хуа. Когда он видел бесконечные вершины и горные хребты, его настроение поднималось.

Но сейчас...

"Гррррх."

Все было разрушено.

Ему становилось дурно каждый раз, когда он мельком смотрел вниз.

"Количество учеников уменьшилось."

Если точнее, дело не в том, что их стало меньше, сама секта была разрушена.

"Кроме того, все ценное было продано."

Это означало, что на Горе Хуа почти ничего не осталось. Несомненно, Нефритовый дворец был последним местом, которого они коснулись.

После того, как он увидел его, он понял, почему другие места были такими обветшалыми. У них не было денег на ремонт. Они настолько нуждались в деньгах, что даже собрали яшмовое покрытие тренировочной площадки и продали.

"...Точно. Всё в порядке! Я всё понимаю!"

Но!

Что случилось с боевыми искусствами?

Чон Мён стал кататься по земле.

Упасть с обрывистой скалы не является тем, что сделал бы человек в своем уме, но у Чон Мёна сейчас не было времени думать об этом.

Он умрет от раздражения, прежде чем упадет со скалы и умрет.

"Этот человек в годах... Даже не смог стать одним из великих учеников?"

Он говорил об Ун Аме.

При обычных обстоятельствах Чон Мён не смог бы даже предположить уровень Ун Ама. Хоть в прошлом его звали одним из трех великих мечников, сейчас он ничем не отличался от новичка.

Однако Чон Мён мог четко определить уровень боевых искусств Ун Ама.

Дело было в том, что Чон Мён изначально был сильным?

Вряд ли.

Просто силы Ун Ама были очень низкими. Если вернуться в прошлое Чон Мёна, то скорее всего Ун Ам даже не смог бы получить своего даосского имени (4).

(4) Даосское имя (Дохо/ кор. 도호) – имя, которое дается члену главной секты. У каждой секты свой цикл даосских имён (У Хуашань это Хён-Ун-Пэк-Чон-Мён). Первый иероглиф имени всегда один, только второй отличается.

Судя по его возрасту, он кажется как минимум учеником второго поколения, но по силе не дотягивает даже до учеников третьего.

"...Что, черт возьми, я должен с этим делать?"

Он даже не знал, с чего начать и к чему сначала нужно приложить свою руку. Лучше всего начать с самого низа.

Но разве это не Гора Хуа?

'Может сказать им, что я и есть тот самый Чон Мён?'

Они, несомненно, проклянут его.

Повезет, если его не побьют и вышвырнут вон.

Чон Мён тоже не поверил бы самому себе.

Допустим, ему поверят. Предположим, они поймут историю Чон Мена и его познания в боевых искусствах и поверят в то, что он является тем самым Чон Мёном из прошлого.

Но это тоже будет не очень хорошо.

'Сейчас у меня нет сил защитить свои знания.'

Чон Мён был подобен ходячему сокровищу. У него было достаточно знаний, чтобы возродить целую секту, но не было силы, чтобы защитить себя.

Он знал.

Его сахён был настоящим даосом, но не все даосы на Горе Хуа были добрыми и правильными.

Что, если кто-то из них задумает что-то плохое и пойдет против Чон Мёна?

Многие вторые жизни заканчиваются тем, что они лишаются всего своего имущества и их закапывают в каком-нибудь тихом месте.

'Так не пойдет.'

Но…

"Тогда мне придется возродить секту, не раскрывая своей личности."

Или, по крайней мере, скрывать ее до тех пор, пока он не наберет сил, чтобы защитить себя.

"...Было бы проще сражаться с Демоническим Культом".

Он расхохотался.

Ему необходимо передать знания о боевых искусствах, чтобы спасти Гору Хуа, но нельзя, чтобы они узнали о том, что он их имеет. Что за абсурд?

У него возникало искушение побить всех…

Чон Мён тяжело вздохнул, повернул голову и посмотрел вниз. Его взгляд привлекла Гора Хуа, наполовину скрытая облаками.

"...Если бы я знал, что так получится, я бы не попадал в неприятности."

Он в долгу перед сектой.

Только благодаря ей он мог говорить, что является одним из лучших мечников в мире.

Однако он ничего не вернул Хуашань взамен. Он только оказал ей честь, победив Небесного Демона. Благодаря этому она пала и оказалась на грани разрушения.

Как он мог отвернуться от Горы Хуа?

Он не мог этого сделать.

"Ох, сахён..."

Чон Мён поднял голову. Ему казалось, что тот смотрит на него с неба и улыбается.

–Все же это Гора Хуа.

"...Грх"

 Чон Мён покачал головой и поднялся на ноги.

Если он не хотел, чтобы сахён забил его до смерти в загробном мире, он должен был отплатить долг разрушенной секте.

"Черт возьми, в мире вообще есть что-то невозможное?"

Кто бы мог подумать, что он станет великим мастером Хуашань, когда он только начал изучать боевые искусства? Все считали, что им повезет, если он не доставит проблем.

Чон Мён преодолел их холодные взгляды и стал лучшим мечником на Горе Хуа! Бросать вызов невозможному было его специализацией!

"Я попробую создать самую лучшую секту в мире!"

Глаза Чон Мёна загорелись.

И в этот момент на Горе Хуа все задрожали от неведомого холода.

______________________________

Перевод: Karedi

Редактура: That_Devil_Thing