Возвращение Профессора Рун (Новелла) Том 8 Глава 708 Просто сон

Мир перед Ноем превратился в черную, вращающуюся спираль. Он потерял ориентацию в пространстве, не в силах определить верх или низ, право или лево. Его измученный разум был атакован со всех сторон растерянностью. Тело беспомощно кружилось, лишенное какой-либо точки опоры. Он даже перестал видеть Сомнуса.

Лишь тьма.

Но затем тьма исчезла.

Замешательство, окутавшее Ноя, начало рассеиваться, когда он осознал, что тьма не просто окружает его. Она сжималась, поглощая поле зрения. Более того, она не просто сжималась, она сгущалась. (1)

Нет. Это не тьма.

Это тень.

Окружающий мир Ноя разлетелся на куски.

Вся тьма испарилась, вращение прекратилось. Все застыло. Ной обнаружил себя сидящим на деревянном стуле в простой каменной пещере; никаких следов портала, Мокси или здания Т не осталось.

Перед ним стоял Сомнус. Расплавленные глаза изможденного мужчины спокойно, с любопытством встретились со взглядом Ноя.

«Ты сбежал», — произнес Сомнус, наклонив голову так сильно, что она коснулась плеча. Он больше походил на сову, чем на человека. «Это уже во второй раз. В твоей душе есть некий источник, который вырывает тебя из иллюзий. Это увлекательно. Ты уже встречал кого-нибудь еще, кто владеет Рунами, подобными моим?»

«Я… это был сон?» — хрипло спросил Ной. «Еще один?»

«Сон во сне, во сне», — ответил Сомнус, и на его лице появилась улыбка. «Иногда даже я задаюсь вопросом, где же предел этому».

Ноя пробрал холодок. Он был совершенно беспомощен. Не было никакой возможности даже определить, проснулся ли он сейчас. Всё, что он видел, могло быть подделкой. Он не знал, где находится. Не знал, в опасности ли Мокси… и была ли она вообще в опасности.

Ненастоящим могло быть всё.

Такова была истинная мощь одного из Семи Апостолов. Это было невероятно и не похоже ни на что, с чем ему приходилось сталкиваться раньше.

И тут Ной осознал, что он влип по-крупному.

Очень, очень по-крупному.

***

Ною казалось, будто ледяная петля обвила его шею и сжимается. Он оказался в ситуации, в которой никогда прежде не бывал. Ситуации, которую он даже не считал возможной, и ему это совершенно не нравилось.

Это была ситуация, в которой самоубийство не решило бы проблему. Более того, оно с весьма реальной вероятностью могло бы усугубить его положение. Значительно усугубить.

Если я сейчас во сне, то не имеет значения, что я делаю. Я не узнаю, насколько глубоко простирается его контроль. Самоубийство не вытащит меня из этой ситуации, если я просто воображу, что делаю это во сне. Я лишь покажу ему, что почему-то хочу умереть. То же самое с Разломом. Если я призову его, чтобы освободиться, я рискую показать ему, что обладаю силами Декраса… а это будет еще хуже.

Все карты Ноя лежали перед ним на столе. Любая попытка сыграть ими показала бы Сомнусу, что у него на руках. Но и просто сидеть сложа руки он тоже не мог. Ной не знал, где он находится. Не знал, в безопасности ли Мокси, и не знал, находятся ли они еще в Арбитраже.

Выражение глаз Сомнуса точно говорило Ною, о чем тот думает.

Я проиграю эту игру, что бы я ни сделал, да? Либо я не играю вовсе и позволяю тебе контролировать ход событий, либо показываю тебе, на что способен, и ситуация становится хуже, чем была. У меня пока нет шансов в открытую победить седьмой ранг. Так что даже если мне удастся выбраться из этого дерьма, я всё равно сыграю ему на руку.

Но если Сомнус думает, что я сдамся и буду сидеть сложа руки, пока он заканчивает то, чем там занимается, то он жестоко ошибается. Я ещё не встречал ни одной проблемы, которую нельзя было бы решить, если достаточно сильно биться в неё головой.

«У тебя весьма мерзкая способность», — сказал Ной.

«Моё положение среди Апостолов заслужено», — ответил Сомнус. В его голосе не было ни тени самодовольства. Он просто констатировал факт. Он был силен и знал об этом.

«Так в чём же смысл всего этого? Тебе просто нравится подглядывать за чужими снами? Потому что я, честно говоря, не в восторге. И сомневаюсь, что Гарина тоже была бы в восторге».

«Гарина знает о нашей цели. Ей это не понравится, но ей редко что-то нравится», — ответил Сомнус. «Тебе следует считать это честью. Редко я прилагаю столько усилий лишь для того, чтобы переправить кого-то 5-го ранга. Крон тебя боится. Мне бы очень хотелось узнать, как это произошло».

«С удовольствием тебе покажу».

Сомнус хмыкнул. «Уверен, что ты бы с удовольствием это сделал, но меня так легко не заманишь. Мы не в твоей душе, и у меня нет ни малейшего желания туда отправляться. Я узнал от Крона достаточно, чтобы понять: это было бы неразумно даже для меня».

Любопытно. Значит, его истинное сознание действительно здесь. Это не какая-то запись или автомато́н. Если бы я смог заманить его в свою душу и застать врасплох, я мог бы применить к нему тот же метод, что и к Крону… но это маловероятно. Я не смогу преодолеть его защиту, если он сам не откроет мне проход.

В любом случае, ему можно причинить вред. Полезно знать.

«Каков же смысл всего этого?» — спросил Ной. «Ведь это кажется чрезмерным. Ты мог просто прийти и поговорить, понимаешь? Всё это похищение в лучшем случае раздражает. Ты никогда не слышал о том, чтобы можно было просто нормально общаться?»

«И чтобы Гарина появилась, пока мы пытаемся с тобой поговорить?» — Сомнус наклонил голову. «Ты думаешь, мы настолько глупы? Мы не хотим прямых конфликтов внутри наших рядов. Особенно сейчас».

Значит, всё, что бы ни делал Отец, достаточно значимо, чтобы затронуть всех Апостолов, а не только Гарину. Я думал, им не будет до него особого дела. Это… вызывает беспокойство. Насколько же он опасен?

«И ты не думаешь, что это её разозлит?» — спросил Ной.

«Она будет недовольна, но мы все действуем в рамках установленных правил нашей организации. У меня нет конфликта с Гариной. Сама виновата в том, что это происходит. Ей некого винить, кроме себя, и она не настолько мелочна, чтобы обвинять тебя в своих провалах».

Погодите. А… это вообще связано со мной?

«Не мог бы ты объяснить, какого черта ты вообще меня похищаешь?» — спросил Ной. «Просто чтобы прояснить некоторые моменты».

«Не вижу причин отказывать», — ответил Сомнус. «Тебя вызвали для дачи показаний против Гарины».

«Показаний?» — Ной недоуменно моргнул. «Разве вас не… семеро? Какой, к черту, в этом вообще смысл? У вас есть какая-то реальная организационная структура? У меня почему-то сложилось впечатление, что вы просто хотите поговорить с одним и тем же парнем».

«У нас есть соглашение», — сказал Сомнус. «Каждый из нас выполняет определенную роль. Это соглашение подразумевает, что мы не вмешиваемся в дела друг друга и исполняем определенные обязанности. Гарина подозревается в том, что она провалила выполнение своей части соглашения».

«Не знаю, насколько я в курсе всего этого», — сказал Ной. «Мне она всегда казалась довольно преданной своему делу. Она же должна защищать Империю, разве не так?»

«Это одна из её задач», — сказал Сомнус, кивнув. «Мы заинтересованы в сохранении Империи в её нынешнем виде. Но это не предел её — как и любых наших — обязанностей. Мы должны следить за тем, чтобы определённые вещи не произошли… и мы не допускаем отвлекающих факторов. Об этом мы все сошлись во мнении».

«Ты намекаешь, что это я — отвлекающий фактор?» — спросил Ной. Он осмотрел простую пещеру, ища способ выбраться отсюда. Получать информацию от Сомнуса было здорово, но главной его целью всё ещё оставался побег. Он не собирался просто сидеть сложа руки и ничего не делать целую вечность. «Я считаю это оскорблением».

«Мы посмотрим, что ты собой представляешь», — сказал Сомнус. «Но ты не объект нашего подозрения. Гораздо большая проблема — Хаос. Ты знаешь о нём?»

Ной несколько мгновений смотрел на Сомнуса.

«Нет. Никогда о такой штуке не слышал».

«Тогда, похоже, Гарина тебя плохо учила. Хаос — это сила, распутывающая структуру Вселенной. Это само творение… но он опасен. Оно привлекает внимание чрезвычайно могущественных существ. Внимание, которого мы не хотим. И в последнее время из Арбалета исходят огромные количества энергии Хаоса и Порядка. Гарина не позволяла нам войти в Империю, но не выполнила свой долг по подавлению подобных сил».

«Понятно», — сказал Ной. «Значит, вы вызвали меня, чтобы выяснить… что, выполняет ли она свою работу? А что, если это не так?»

«Тогда мы прибудем в Империю и сами сделаем то, что должна была сделать она», — просто ответил Сомнус. «А она либо уничтожит свои отвлекающие факторы, либо будет исключена из наших рядов».

Ной не дал этому отразиться на лице, но внутри его мысли объяла тревога. Он не так уж много знал о личной жизни Гарины. Она не относилась к особо разговорчивым. Но он видел достаточно обрывков информации, чтобы кое-что понять.

Ей нравился Фердинанд. Гарина упоминала о нём раз или два во время тренировок. Это было вкратце, но он узнал блеск в её глазах — такой же, какой он сам чувствовал в своих, когда речь заходила о Мокси.

И что-то подсказывало Ною, что романтические отношения входили в список вещей, от которых Апостолы отреклись. Если они решат, что Гарина провалила свои задачи и что её личные связи должны быть разорваны…

Ага, ясно. Они не вытянут из меня ни капли информации, даже если попытаются вырезать её ножом.

Ной размял свои пальцы, после чего сосредоточился на земле, раскинувшейся перед ним. Сгусток тени начал собираться у его ног. Похоже, Сомнус совершенно не замечал ее, словно вообще не воспринимал эти тени, что полностью устраивало Ноя.

Значит, я всё ещё сплю. Неудивительно, полагаю. Он сам об этом говорил.

Информации у меня пока достаточно. Держаться в обороне больше нельзя.

«Понятно», — произнес Ной. Он потянулся, подняв руки над головой, и зевнул. «Всё это, конечно, прекрасно… но какого черта это должно меня волновать? Похитить меня ради такой ерунды, я в это не верю».

Сомнус наклонил голову в другую сторону. «Она — твоя наставница».

«А ты — мешок с костями», — парировал Ной. «Мне действительно наплевать на Гарину. Я знаю, в чем суть Апостолов, Сомнус. Сила. Именно поэтому я принял предложение Гарины. Именно поэтому Крон сбежал, как отшлепанный ребенок, заглянув в мою душу. Так зачем тратить моё время? Перейдём сразу к сути».

«Сразу к сути?» Лицо Сомнуса изменилось, будто он приподнял бровь. У этого скелетообразного мужчины, конечно, не было волос, чтобы их приподнимать, но Ной уловил смысл. «Мы не стремимся терять время. Я перенесу тебя к Апостолам прямо сейчас, пока мы разговариваем. Мы…»

«Ты мог бы сам задать мне вопросы. Прямо здесь и сейчас».

«Нет», — ответил Сомнус. «Ты останешься здесь, пока все Апостолы не смогут поговорить с тобой одновременно».

Ной вздохнул. Он поднялся на ноги. «Я примерно так и думал, что ты так скажешь. Знаешь, это странно. Если это сон, почему ты выбрал такое унылое место?»

«Сны создает твой разум, а не мой», — пожал плечами Сомнус. «Я здесь присутствую не в полной мере. Моя задача — лишь не дать тебе проснуться. Если хочешь чувствовать себя комфортнее, можешь изменить мир по своему усмотрению. Я уже говорил: у меня нет к тебе претензий. Возможно, их не будет и к Гарине. Это нам и предстоит выяснить».

Хм? Возможно, так оно и есть, но у меня есть к тебе одна проблема. Мокси может быть в опасности. А если ты разыграл всю эту сцену только для проверки… что ж, тогда у нас действительно проблема.

«Я могу просто изменить этот сон?» — спросил Ной.

«Это твой сон. Ты не можешь выбрать, когда он закончится, но можешь решать, как он будет развиваться».

Это приманка. Он пытается спровоцировать меня на демонстрацию моих способностей. Даже попытка заменить это место Очередью будет ошибкой. Ничто на самом деле не удерживает Сомнуса здесь, кроме его желания держать меня во сне. Если он почувствует реальную угрозу, он отступит, и я упущу выгодную позицию.

Черт. И как же мне тогда…

Ною пришла мысль.

Он с трудом сдержал усмешку, которая так и хотела появиться на его губах.

Я не могу причинить ему вред. По крайней мере, без риска раскрыть свою магию, что не принесет пользы, пока я, возможно, застрял во сне.

Но я определенно могу ему досадить.

«Знаешь, у нас с Гариной было весьма обстоятельное общение. Я мог бы просто показать тебе, чем мы занимались», — предложил Ной. «Думаю, это избавило бы меня от множества лишних проблем».

Сомнус колебался. «Это было бы приемлемо. Это не заменит аудиенцию у других Апостолов, но могло бы ускорить некоторые процессы».

Ной улыбнулся. Он подошел к Сомнусу, почесывая затылок, будто неохотно принимая ситуацию.

«Тогда, пожалуй, так и сделаем. Готов?»

«Ты контролируешь этот сон, а не…»

Кулак Ноя врезался Сомнусу прямо в лицо.

Кости хрустнули под его костяшками, когда худощавый Апостол рухнул. Его тело отлетело назад, проскользив несколько метров по камню, прежде чем с треском врезаться в стену. Ной рванулся вперед, прежде чем Сомнус успел подняться, и ударил его коленом в голову, с очередным хрустом впечатав её обратно в каменную стену.

«Идиот. Это сон», — прорычал Сомнус. «Чего ты надеешься добиться?»

«Понятия не имею, о чем ты говоришь». Ной опустил обе руки на лысую макушку Апостола – раздался очередной хруст. «Ты сам это попросил. Именно этим мы с Гариной и занимались».

Он отступил на шаг, когда Сомнус с трудом поднялся на ноги, а затем всадил колено ему в живот. От силы удара хрустнули ребра, и Сомнус, задохнувшись, пошатнулся назад.

Ной не дал ему опомниться, развернулся и нанес мощный удар ногой в бок черепа своего похитителя. Сомнуса отбросило в сторону, и он снова врезался прямо в стену, которая, очевидно, была его любимым местом.

«Ты не можешь меня убить», — произнес Сомнус, тряся головой и шатаясь, но все же восстанавливая равновесие. Весь урон, который Ной только что ему нанес, уже исчез. Если бы его одежда не была измята, можно было бы подумать, что ничего и не произошло.

— Убить тебя? — Ной повторил обиженным тоном. — Я не пытаюсь тебя убить, Сомнус. Я лишь показываю тебе то, что показывала мне Гарина. Неужели ты искренне думаешь, что она пыталась бы меня убить? В конце концов, я всего лишь пятый ранг.

Кулак Ноя вновь обрушился на голову Сомнуса. Череп Апостола — вновь — хрустнул, ударившись о стену. Из него вырвалось злобное шипение.

— И что ты этим добился? Ты что, обезьяна? Это сон. Моему телу здесь ничего не грозит. Тем более от обычных физических ударов.

Надеешься увидеть мою магию, да? Извини, старик. Этого не будет. Что-то подсказывает мне, что такой иссохший тип, как ты, не особо силен в ближнем бою.

— Нет, ничего не грозит, — согласился Ной. Он хрустнул костяшками пальцев. — Если бы я был в сознании, мне бы и в голову не пришло нападать на Апостола. Очень хорошо, что сейчас я не в сознании. (3) Все, что у тебя останется после этого, — это воспоминания. Здорово, не правда ли?

— Ты...

— Это ты одобрил мои просьбы изменить сон и продемонстрировать то, чем мы с Гариной занимались, — сказал Ной, прервав Сомнуса очередным ударом по подбородку, от которого его голова с хрустом откинулась назад. Ной шагнул вперед и схватил его за воротник, прежде чем тот успел упасть. — И не волнуйся. Я более чем готов пройтись по каждому отдельному элементу того, что мы отрабатывали.

— Ты болван, — изрек Сомнус. Его расплавленный взгляд впился в глаза Ноя. — Не заставляй меня жалеть о своей милости.

— Милости? Я просто делаю то, о чем ты просил. Клянусь всем, чем я являюсь, что это именно то, чем мы занимались, — произнес Ной с холодной усмешкой. — Не забывай. Ты сам этого хотел. В конце концов, именно ты контролируешь, когда закончится этот сон.

- - -

П.: Имхо, это было красиво)

(1) – В исходном варианте, думаю, тут игра словами: "...that darkness wasn’t just around him. It was pulling at his vision. More than pulling. It was pooling".

(2) – Как бы дословный перевод "Chaos is the unraveling force of the universe". Подобные игры со смыслами в английском адаптировать сложновато(

(3) – И здесь тоже красиво в оригинале, поскольку «сон» это тоже "dream": "I’d never dream of attacking an Apostle if I were awake. It’s a very good thing that I’m not".

А еще Ной просто разбрасывается выражением "don’t give a shit" («не испытывать интереса к чему-либо или кому-либо или не беспокоиться об этом [Cambridge Dictionary]», «плевать на это», «пофиг» и тому подобные грубые разговорные выражения) в любых возможных местах, но так как нейросеть их всех более-менее прилично адаптировала, душнить не стала.